Жанр: Фантастика
Дампир
...ческий дар, однако способ его
применения зависел от их личностных особенностей. Тиша, всегда любившая предаваться
мечтам и воспоминаниям, - это лучшее, что было у нее в жизни, - со временем
обнаружила, что может без труда проникнуть в сознание смертного, навеять ему самые
сладкие грезы и изменить его память.
Когда Рашед впервые взял ее с собой поохотиться, для нее это было настоящим
откровением. Они ехали вместе на его гнедом, затем спешились и привязали коня к
дереву. Пробираясь через лес, Тиша вдруг осознала, что они находятся сейчас в
окрестностях ее родной деревни. Подвыпивший крестьянин вышел из таверны и отошел
за деревья помочиться. Тиша узнала этого человека. Его звали Дэвиш.
- Следи, как я буду действовать, - прошептал ей Рашед. - Это важно.
Он вышел из темноты и обратился к Дэвишу:
- Ты заблудился?
Крестьянин вздрогнул при звуке незнакомого голоса, но затем взглянул в глаза
Рашеда - и словно бы растерялся.
- Заблудился? - пробормотал он. - Я... я не знаю.
- Идем. Я покажу тебе дорогу домой.
Вид у Дэвиша был испуганный, но боялся он вовсе не Рашеда. Он опасливо
озирался, как будто вдруг забыл, где находится. Рашед протянул ему руку, как бы
предлагая свою помощь, затем с силой схватил крестьянина за руку, швырнул на землю и,
не тратя времени даром, вонзил клыки в его горло. Тиша зачарованно наблюдала за этой
сценой.
Отпив совсем немного, Рашед подтолкнул обмякшего крестьянина к ней.
- Пей, но не увлекайся. Смотри не убей его. Очень скоро ты будешь проделывать
это сама.
Тиша приникла к горлу Дэвиша и начала жадно пить, не в силах остановиться. С
изумлением она поняла, что не испытывает к себе ни малейшего отвращения, - все, что
происходило, в ее глазах было и правомерно, и естественно. Затем она ощутила, как
восхитительна на вкус человеческая кровь, как вливается в нее с каждым глотком
живительное тепло самой жизни. Никогда еще Тиша не испытывала такого чистого и
пронзительного наслаждения. Она пила и никак не могла остановиться.
- Довольно. - Рашед оттащил ее. - Ты его убьешь.
Он уложил Дэвиша на землю, а затем острием ножа осторожно процарапал
неглубокую бороздку между ранками от зубов. И, наклоняясь к крестьянину, прошептал:
- Забудь!
- Что ты сделал? - с любопытством спросила Тиша.
- Коснулся его мыслей, стер из памяти страх и боль, воспоминание о том, что
случилось.
Вот так Тиша и узнала, что Рашед способен управлять человеческими чувствами и
стирать память жертвы. Позднее и сама она научилась создавать грезы и ложные
воспоминания.
Крысеныш, напротив, охотился благодаря своей способности стать совершенно
незаметным. Никто его не видел, а увидев, не мог запомнить. Он не применял
изощренных приемов, не создавал иллюзий, а всего лишь усиливал свой врожденный дар
никому не попадаться на глаза. Этого было вполне достаточно.
Парко довольно часто убивал свои жертвы, но это были в основном крестьяне.
Расследовать эти смерти должен был именно Кориш, как хозяин замка Гестев, - так что,
само собой, никакого расследования не проводилось.
Тиша охотилась либо одна, либо в обществе Рашеда. Ее неизменно восхищали его
предусмотрительность и непоколебимое здравомыслие. Нет, он вовсе не был предсказуем
- тогда он стал бы попросту скучным. Скорее его можно было назвать постоянным. Его
хладнокровие и разумность были единственным, на что могла рассчитывать Тиша в своем
нынешнем существовании.
У Кориша, напротив, бывали такие резкие перепады настроения, что Тиша отчаялась
их предугадать. Он мог восхищаться ее нарядом, а на следующую ночь жестоко
раскритиковать то же самое платье и долго унижать Тишу, упрекая в отсутствии вкуса.
Его нечищенные доспехи, желтые зубы, смрадное дыхание вызывали у Тиши омерзение.
Ненависть была для нее совершенно новым чувством, а потому Тиша даже не замечала,
как часто поддается ее влиянию. Она задумалась над природой власти, которую Кориш
имел над нею и остальными. Тиша искала способ подчиняться приказам Кориша лишь
внешне и в то же время действовать вопреки его желаниям. Поиски решения заняли у нее
почти месяц, а вот само решение оказалось на редкость простым.
Всего-то и нужно было - стать такой, какой Кориш желал ее видеть!
Миновало полгода, и Тиша решилась на первые, пока еще незначительные
перемены. Она занялась вышиванием и наняла местную искусницу, дабы та трижды в
неделю приходила в замок давать ей уроки. Она попросила у Кориша денег и заказала
нарядные платья именно таких фасонов, какие он чаще всего одобрял. Видя ее старания,
Кориш надувался от самодовольства.
Поскольку он изображал феодала и хозяина замка, ему никак нельзя было
совершенно отмахнуться от своих обязанностей. Добрая часть прибылей оседала в его
кошельке, так что он исправно собирал налоги и даже время от времени вершил суд над
крестьянами. В первый же год жизни в замке он построил с северной стороны крепости
новые казармы, после чего категорически запретил солдатам заходить в замок. Капитан
Смайт, опытный пожилой стражник, вместе с Рашедом исполнял обязанности по надзору
за порядком в поместье, в которое входили четыре деревни.
Как-то вечером, когда Кориш и Рашед отправились собирать налоги, Тиша
наблюдала за тем, как Рашед без малейших усилий снял с входной двери чугунный брус.
Она еще никогда не встречала человека такой физической силы. И, кроме того, Тиша
постепенно стала понимать, что его ледяное бесстрастие всего лишь маска. Иногда она
заставала Рашеда за тем, что он жадно разглядывал ее вышивки или безделушки, которые
она заказала для украшения замка. Рашеда неудержимо влекло к тем мелочам, которые
украшают жизнь смертных. Тиша не видела в этом ничего постыдного и знала, что это его
влечение еще послужит ее целям. Тем вечером она твердо решила удвоить свои усилия.
Прежде всего она навела чистоту во всем замке, кроме подвальных помещений. Для
этой цели она наняла временного мажордома, дав ему понять, что она и Кориш - пара
праздных аристократов, которые ночами устраивают оргии, а днем отсыпаются. Тиша
заказала гобелены, плетеные коврики и муслиновое постельное белье для двух гостевых
комнат, люстру на сорок свечей, серебряные кубки и фарфоровые тарелки. Каждый вечер
она приказывала развести в огромном очаге главной залы жаркий огонь, создававший в
замке иллюзию тепла и жизни. И хотя она твердила себе, что это всего лишь уловки,
призванные обвести Кориша вокруг пальца, на самом деле Тиша открыла в себе самой
глубины, о которых прежде и не подозревала. Неужели и вправду красота, изящество,
роскошь доступны лишь богатым и знатным? Неужели она и сама раньше так считала?
Когда-то, живя в таверне с Эдваном, Тиша не желала ничего, кроме тепла, любви и
дружбы. Все лето она носила одно платье, зимой - другое, и так из года в год. Почему ее
это тогда ничуть не беспокоило? Как могла она тогда не видеть, что в мире кроме этих
простых вещей есть еще столько желанного? Тиша ненавидела Кориша, однако в глубине
души радовалась тому, что дарованное им новое бытие открыло ей глаза на мир.
Кориш с растущим самодовольством наблюдал за тем, как Тиша день ото дня все
прочнее вживается в роль, которую он ей предназначил. Она же наблюдала за тем, как все
откровеннее восторгается Рашед преображением стылого замка в уютное жилище. Тиша
обнаружила даже, что ей самой доставляет некоторое удовольствие радовать его.
Впрочем, один только Рашед из всех, что ее окружали, и стоил таких усилий.
В конце концов Кориш перестал обращать внимание на все, что делала Тиша. Она
исполняла его желания - и он почти никогда не считал нужным оценить ее старания.
Рашед, напротив, не мог скрыть одобрения, которое иногда даже стирало его всегдашнюю
суровую холодность. Он расспрашивал, где отыскала Тиша новый гобелен или для чего ей
пригодится диковинной формы ваза, расписанная цветами. Однажды он даже похвалил
узор, который она вышивала на чехле для подушки.
А однажды вечером, когда Кориш был в отлучке, Тиша бесшумно спустилась вниз и
застала Рашеда в главной зале одного. О ее присутствии он даже не подозревал. На столе
лежал перевязанный бечевкой сверток с материей, которую недавно заказала Тиша, и
Рашед так и этак вертел сверток, пытаясь поглядеть на ткань и не оставить при этом
следов своего любопытства.
На миг Тиша позабыла даже о том, какое место она отвела Рашеду в своих еще
наполовину смутных планах, так была она зачарована этим странным пристрастием
Рашеда к атрибутам жизни смертных. Ее Очерствевшее сердце дрогнуло от давно
позабытой нежности. Отсвет пламени в очаге почти оживил его бледное лицо, и Тиша
залюбовалась тем, как он склоняется над столом, с мальчишеским любопытством вертя
купленный ею сверток. Потом она опомнилась и одернула себя. Рашед - лишь орудие,
призванное помочь ей исполнить свой план, только так о нем и надлежит думать, и никак
иначе. Она не позволит мимолетным чувствам сбить ее с намеченного пути.
В следующем месяце Кориш начал приглашать в замок гостей. Вначале только лорда
из соседнего поместья, а затем, когда эти визиты оказались успешными, и других лордов.
Тиша видела, что он старается упрочить свое положение в обществе, подняться выше по
иерархической лестнице смертных. К концу года она расширила свои занятия и на деньги,
которые Кориш отдал в ее полное распоряжение, накупила книг и свитков.
Историю и различные языки она изучала самостоятельно. Лорд Кориш понимал, что
Тиша увлеклась науками отнюдь не из прихоти, а для пользы дела, и потому не
вмешивался в ее занятия, но и интереса к ним не проявлял и даже уходил прочь, стоило ей
погрузиться с головой в какой-нибудь древний текст. Рашед, напротив, открыто одобрял
ее старания и даже, к изумлению Тиши, начал учить ее математике и астрономии. Почти
все ее книги были ему неинтересны, однако, судя по тому, что он обучал Тишу по памяти,
он явно получил хорошее образование. Такая образованность кое-что говорила о прошлом
Рашеда. Наверняка при жизни, в далеком пустынном краю, который сам он называл
Суманской империей, Рашед был отнюдь не простолюдином. Страсть к наукам, которую
открыла в себе Тиша, стала для нее еще одной причиной высоко оценить свою новую
жизнь - если, конечно, тут применимо слово "жизнь". Сколько нового Тиша узнала,
сколько увлекательного и поучительного, а ведь прежде она о таком никогда не
задумывалась. Она знала только свой тесный мирок - таверна, кружки с пивом, Эдван...
как глупо и как печально.
Хотя Тиша усердно изучала астрономию и иностранные языки, о других обитателях
замка ей по-прежнему было известно крайне мало. Парко со временем почти разучился
говорить. Частенько он ночами даже и не показывался на глаза, появляясь лишь тогда,
когда был нужен Коришу. Казалось, чутье подсказывает ему, что хозяин вот-вот пожелает
его видеть. Крысеныш, напротив, вечно попадался под ноги, то и дело в самую
неподходящую минуту выныривая из темного угла. Несколько раз Тиша замечала, что он
пристально следит за ней, но всякий раз, стоило ей это обнаружить, Крысеныш тут же
принимал равнодушный вид и отворачивался. Держался он почтительно, но за этой
маской скрывались недовольство и скука - и Тиша мысленно взяла это на заметку.
На второй год жизни в замке Кориш начал принимать гостей регулярно, по меньшей
мере раз в месяц.
На третий год через деревню прошел караван. Едва стемнело, Тиша выскочила из
дому и прежде, чем купцы закрыли на ночь свои палатки, успела купить большой отрез
роскошного темно-красного бархата и моток серебряной нити. Целый месяц она тайно и
усердно шила для Рашеда великолепную тунику. Она закончила работу ранним вечером и
сидела в глазной зале, ожидая Рашеда. Обычно он всегда в это время спускался вниз.
- Вот, возьми, - сказала Тиша, когда он наконец появился. - Я подумала, что ты
не будешь против кое-что добавить к своему скудному гардеробу.
Рашед не произнес ни слова, принимая от нее сверток, только чуть заметно,
озадаченно приподнял левую бровь. Не тратя времени на возню с узлами, он разорвал
веревку, развернул сверток - и увидел тунику.
Рашед быстро, почти украдкой глянул на Тишу и снова перевел взгляд на тунику.
Смотрел он долго. Затем отвернулся, так ничего и не сказав, но руки его слегка дрожали,
когда он бережно завернул тунику и, прижимая сверток к груди, ушел в свою комнату.
Лишь много позже Тиша поняла, почему Рашед сразу не надел обновку. Он надевал
новую тунику только по особым случаям, когда нужно было блеснуть нарядом перед
гостями, и всякий раз при этом зорко следил, чтобы на изысканной ткани не появилось и
малейшего пятнышка.
Но в тот вечер Тиша лишь с безмолвным удовлетворением наблюдала, как Рашед,
неся в руках ее подарок, уходит из главной залы. Он считал себя таким непроницаемым, а
между тем был для нее точно открытая книга. Она твердила себе, что сделала ему подарок
лишь затем, чтобы привлечь его на свою сторону... но ведь у него был такой довольный
вид!
Тиша так увлеклась, размышляя о Рашеде, что не сразу почувствовала, что за ней
наблюдают. Она медленно повернула голову, хмуря брови, готовясь в который раз застичь
затаившегося в углу Крысеныша... но тут же поняла, что ошиблась, как никогда еще не
ошибалась.
Зрелище, которое предстало ее глазам, могло бы оттолкнуть любого, даже одного из
нынешних ее сородичей, но только не Тишу. Она замерла, не в силах произнести ни слова,
и, пожалуй, на миг ей даже стало страшно. Затем в ее глазах появилась такая неизбывная
грусть, словно у нее по-прежнему было живое сердце, способное болеть и страдать. Слез
не было - мертвые не умеют плакать. Трижды Тиша пыталась заговорить, и все
безуспешно. Наконец она встала, пошла, неловко ступая, через залу. Но на полпути
остановилась. И тогда лишь ее губы тронула улыбка.
У подножия лестницы стоял призрак Эдвана.
Наверное, Тиша так долго находилась в этом кошмаре, что ее не мог ужаснуть даже
призрак убитого мужа. Быть может, сама смерть стала для нее настолько привычным
делом, что и его вид не вызвал в ней отвращения. Она улыбнулась шире и коротко,
облегченно засмеялась.
- И давно ты здесь? - спросила она.
- С... самого начала, - ответил Эдван. Звук его голоса не вполне соответствовал
движениям губ, которые шевелились на почти отрубленной голове, лежавшей на плече. -
И я видел... видел, что он с тобой сделал.
Улыбка Тиши поблекла.
- И ты даже не показался? Бросил меня одну?
Речь, похоже, давалась призраку с трудом, но Тиша и так без труда читала его слова
по знакомым губам, теперь бледным и безжизненным.
- Ты не была одна! - возразил он почти капризно. С каждым словом речь его
становилась все более внятной. - Я просто боялся показаться тебе на глаза. Я ведь
остался таким, каким был в миг своей смерти.
С этими словами он повернулся всем телом, потому что не мог шевельнуть
отрубленной головой, и это был единственный способ отвернуться от Тиши.
Она шагнула ближе, быстро оглядевшись по сторонам, - не следит ли кто за ними?
Протянула руку, чтобы коснуться Эдвана, - но пальцы ее легко прошли сквозь его грудь,
даже мимолетно не ощутив плоти. Глаза Эдвана были закрыты, но сейчас он их открыл.
- Для меня ты прекрасен, - совершенно искренне проговорила Тиша.
- Тогда уйди из этого замка. Я связан с тобой, и, если ты уйдешь отсюда, я смогу
последовать за тобой.
Тиша оторопела:
- Эдван, я не могу уйти отсюда. Я связана со своим хозяином.
- Поэтому ты сама так переменилась? Потому ты так стараешься украсить для него
этот замок и прихорашиваешься сама?
Тиша решила было, что он говорит о Корише, но потом она заметила, что Эдван
скосил глаза в ту сторону, куда совсем недавно ушел Рашед. Она никак не могла
подобрать слов, чтобы объяснить ему то, что произошло за эти годы. Да того и гляди, ктонибудь
войдет и застанет ее беседующей с призраком. Поэтому она лишь ласково сказала:
- Мы с тобой будем свободны, мой Эдван. Я уже все обдумала.
Миновал еще один год. Порой Тиша ощущала присутствие Эдвана, даже когда была
не одна. Кажется, кроме нее, никто больше не видел призрака. Она прилежно училась и ни
разу не упустила случая сделать что-либо приятное для Рашеда. Она купила щипцы для
завивки и теперь всякий раз завивала волосы, прежде чем уложить их в прическу. Наряды
ее стали менее ярки и более элегантны. Иногда, когда Рашед, постучавшись, заходил к ней
в комнату, он обнаруживал, что Тиша прихорашивается или примеряет новое платье.
После его ухода являлся Эдван, даже не пытавшийся скрыть раздражение, и тогда Тиша
старательно красовалась перед ним, уверяя, что только ради него и старается и что скоро
они покинут замок. И гнала прочь мысль, что на самом деле ей важно только одно:
нравятся ли ее платья Рашеду.
Все это время она почти не виделась со своим хозяином. Он не трогал ее и редко
искал ее общества, разве что когда нужно было принимать гостей. Он перестал даже
бахвалиться ее покорностью и просто принимал эту покорность как должное - так же,
как и покорность Рашеда. И вот однажды вечером Кориш пригласил шестерых лордов из
Южной Стравины на ужин с жаренным на вертеле фазаном и выдержанным вином.
И Кориш, и Тиша давно научились очень ловко притворяться, что едят. Мертвецы
вполне могли есть человеческую пищу, просто от нее для них не было никакого прока, да
и вкус они чувствовали только сырых продуктов, особенно фруктов. Жареное мясо было
для них тошнотворно теплым, вино в лучшем случае сносным, хотя иногда и приятным.
Когда Кориш хотел обратить внимание одного аристократа на изысканный гобелен,
который по заказу Тиши привезли из Белашкии, она вежливо вмешалась и задала гостю
некий вопрос. Говорила она на древнем и малораспространенном стравинском наречии,
которым пользовались только праздные аристократы, гордившиеся чистотой своей крови.
Тише вовсе не трудно было получить нужные знания, проникнув в мысли собеседника, и
к концу первой фразы ее произношение было уже совершенным.
Аристократ восторженно заулыбался и, отставив кубок, охотно ответил ей. Все, кто
сидел за столом, вступили в беседу на почти забытом языке - все, кроме Кориша.
Некоторое время он был в недоумении, потом занервничал, не понимая ни слова, - и тут
Тиша перехватила его взгляд.
Она вложила в свой взгляд все презрение, которое накопилось в ней за эти годы, - и
оно обрушилось на Кориша, точно океанский вал.
Наконец он понял, что происходит, и его недоумение сменилось едва скрываемой
яростью. Впервые Тиша испытала сладкий вкус свершившейся мести. Близилось
исполнение ее планов.
Незадолго до рассвета, когда все гости уже благополучно разошлись по спальням,
Кориш спустился в главную залу, где у огня сидела Тиша. В последнее время он стал
подражать в одежде Рашеду, и сейчас на нем были превосходного покроя панталоны и
темно-оранжевая рубашка; кольчугу он давно уже не носил.
- Не забывайся, моя госпожа, - ядовито проговорил он. - За ужином я был
крайне огорчен.
- В самом деле? - Тиша выразительно вскинула искусно выщипанные брови,
хорошо понимая, как выглядит в черном платье с низким вырезом, с каштановыми
косами, уложенными короной вокруг головы. - Это потому, что ты низкого рождения и
не мог принять участие в нашей беседе. Ты ведь даже не древний. - Все это она говорила
ровным и даже почтительным тоном. - Знаю, Рашед верит в твою древность, но его
славное сердце легко обмануть. Кем ты был при жизни, мой господин? Наемником?
Охранником в караване? Как тебе удалось сбежать от своего хозяина?
Ее стрелы попали в цель, и Кориш отпрянул.
- Не смей так говорить со мной! - хрипло приказал он.
- Да, хозяин.
Тиша не могла не подчиниться приказу, зато могла теперь открыто презирать его.
Не сразу Кориш осознал, как преобразилась его прежняя рабыня, но, когда осознал,
самодовольства у него поубавилось. Все чаще он, впадая в ярость, вел себя как
неотесанный дикарь. Тиша, ставшая во многих отношениях истинной аристократкой,
всякий раз, когда они вместе оказывались в обществе, выставляла его грубым невежей.
Кориш из кожи вон лез, но не мог ничего изменить - сказались годы, когда она усердно
занималась самообразованием, а он по-солдатски забавлялся своей ролью лорда. Он
приходил в бешенство, требовал покорности, и Тиша покорялась тем охотнее, чем яснее
видела, как его это уязвляет. Если б она вдруг изменилась и снова начала вести себя как
прежняя Тиша, служанка из трактира, что сказали бы на это его высокородные приятели?
Только благодаря Тише он сохранял свое нынешнее место в обществе.
Кориш переменил тактику. Сначала пошли в ход комплименты, которые он при
гостях нашептывал ей на ушко, и все видели, как в ответ на его рвение в глазах Тиши
вспыхивают отвращение и умело сыгранный страх. Потом пришла очередь подарков.
Таких, например, как жемчужное ожерелье в форме лепестков, которое Кориш вручил ей
на балу, устроенном соседним лордом. Когда он надел ожерелье ей на шею, она
откровенно содрогнулась, и взгляд ее стал затравленным, как у лани, бегущей от
охотника. В конце концов, всего лишь один раз Кориш с глазу на глаз попытался
выразить, какие чрезвычайно теплые чувства он испытывает к Тише... и в ответ получил
лишь холодный, бесстрастный взгляд.
Кориш стал подолгу пропадать на ночной охоте, возвращаясь порой уже перед
самым рассветом.
Если Тишу в ее нынешнем существовании что-то и огорчало, это было связано с
Эдваном, который следил за ней, оставаясь незримым. Однако же эту тайну Тиша
надежно скрывала, особенно с тех пор как всерьез начала игру с Рашедом.
К этому времени уже ни для кого в замке не было секретом, что он обожает Тишу,
обожает издалека, как рыцарь - прекрасную даму. На это сдержанное обожание Тиша
отвечала по-своему. Она вышивала для Рашеда нарядную одежду, не жалела для него
ласковых слов, улаживала для него множество обыденных дел, как, например,
обустройство прачечной. Все его нужды она старалась удовлетворять в первую очередь.
Дальше - больше. Она порой подходила к Рашеду, когда он трудился над счетами, и,
беседуя, как бы невзначай клала узкую ладошку ему на плечо. Как всегда, при этом она
гнала прочь мысль о том, как восхитительно прикасаться к его твердым мускулам, и
напоминала себе, что Рашед лишь ее орудие. После одной такой сцены, когда Тиша ушла
в свою комнату, ей явился Эдван - вне себя от отчаяния.
- Зачем ты это делаешь?
- Что я делаю?
- Соблазняешь этого пустынного жителя?
- Он нам нужен, Эдван. - Тиша говорила ровно и холодно, без тени печали или
гнева. - Разве я смогу воткнуть кол в сердце Кориша? А ты? Сможешь ты снять с
входной двери засов?
Ее муж застонал и, ярко вспыхнув, исчез. Тиша искренне сожалела, что ему так
больно, но поделать ничего не могла. Без Рашеда им не обойтись.
На следующий день Кориш встал и покинул замок сразу после заката. Тиша сидела
внизу у очага и вышивала. Когда вошел Рашед, она улыбнулась ему. Он кивнул и
собрался было уйти, но остановился.
- Что ты делаешь? - спросил он.
- Вышиваю скатерть.
Рашед покачал головой и, шагнув ближе, остановился перед Тишей. Оба они
прекрасно знали, что он имел в виду.
- Я знаю, что ты презираешь Кориша, однако же у него есть достоинства, о
которых тебе неизвестно. В бою он неподражаем - именно в этом его сила.
- И именно поэтому ты пошел за ним?
Рашед глянул на нее сурово, может быть, даже чуть подозрительно.
- Ты действительно хочешь знать, почему я пошел за ним? Я думал, что прошлое
тебя не интересует.
- Только отчасти. Я бы, например, очень хотела знать, как ты мог сделаться рабом
плебея, который недостоин целовать тебе ноги.
Ошеломленный ее грубоватой прямотой, Рашед несколько минут молча расхаживал
по зале. Наконец он заговорил:
- Я воевал у западных границ Иль-Мой-Мейях, королевства Суманской империи,
что за морем. Мой народ вел войну с союзом трех пустынных племен. Не знаю, откуда
там взялся Кориш. Мне известно только, что его хозяин по несчастной случайности погиб
во время пожара. Тогда я этого не понимал, но теперь мне кажется странным, чтобы один
из нас погиб именно из-за случайности. Получив свободу, Кориш решил обезопасить себя
и для этого создать собственных слуг. Он был осторожен и выбирал только тех людей,
которых мог легко себе подчинить, таких как Крысеныш и Парко, мой брат.
Однажды ночью Парко исчез из нашего лагеря. Я пошел по его следу и наткнулся на
Кориша. Мы сразились. Даже будучи еще смертным, я заставил Кориша дорого заплатить
за победу. В конце концов он проткнул мне сердце. Я истекал кровью от смертельной
раны, и тут он сделал мне предложение. В тот миг я мог думать только о том, что Парко
без меня не выжить. Смешно... и даже глупо. Очнулся я уже слугой Кориша. Он отобрал
мое наследство и вынудил всех нас отправиться с ним на север. Мы пересекли море и
высадились в Белашкии. В Стравине Кориш нашел покровителя - влиятельного
смертного лорда. Мы с хозяином отличились в боях против его врагов, и через какихнибудь
пять лет он назначил нас сюда, в замок Гестев. После жарких южных земель этот
замок казался мне ледяной тюрьмой, пока...
- Пока я не принесла в него тепло и красоту, - почти проказливо закончила Тиша.
Рашед молча кивнул.
Тиша видела, как он понемногу погружается в тихую радость, которой научился,
когда она начала благоустраивать замок. Сейчас, впрочем, она не собиралась позволять
ему радоваться.
- Это не наш дом! - прошипела она, и Рашед отпрянул, потрясенный тем, как
переменился ее голос. - Что бы я тут ни переделывала - это все равно будет его дом, а
мы как были, так и останемся слугами. И своего дома нам не видать.
Рашед молчал долго. Тиша в жизни не помнила настолько долгого молчания. В
глазах его больше не было удивления. Он растерялся, и потаенные желания, которые так
долго лелеяла в нем Тиша, наконец властно заявили о себе.
- Что ж, по-твоему, мы должны сделать? - спросил он в конце концов.
- Уехать отсюда на юго-запад, к морю, зажить своим домом.
- Ты же знаешь, что это невозможно, - мягко сказал Рашед. - Он всегда будет
нашим хозяином.
- До самой своей смерти... истинной смерти.
Вот теперь Рашед совершенн
...Закладка в соц.сетях
