Жанр: Фантастика
Мой друг бессмертный
...тебе нормальную гитару купит! Вот, например, "фендер стратокастер" -
мечта всех начинающих рокеров. У меня дома валялся каталог, я тебе принесу и покажу...
- Ты, вроде, сочинила какую-то песню? - вспомнил Рэндом. - Хочешь, помогу довести
ее до ума? Сделаем стихотворную обработку, музыку сочиним, и выступишь с ней сольным
номером.
- Ага! - обрадовался Нафаня. - Ты автор, ты же - исполнитель! Давай, Рэндом,
подготовьте песню к следующей пятнице. У нас как раз наклевывается концерт в одном
гадюшнике на Охте...
Ники мрачно зыркнула на Нафаню, однако на душе у нее потеплело. Честно говоря, она
не ожидала от ребят такого сочувствия и поддержки. Ради этого стоило влипнуть в дурацкую
историю с продюсером.
- Спасибо, ребята, не надо, - тем не менее отказалась она. - Мои песни петь нельзя.
Они шизовые, бессмысленные, и рифмы нет...
- Песни? - насторожился Рэндом. - А у тебя еще какие-то есть?
- Это ж разве песни? Так, глюки.
- Ну-ка, давай!
Несколько минут Ники отнекивалась и ломалась. Потом сдалась и пересказала еще раз
"песню про черное солнце". На этот раз Рэндом и Нафаня бурно ее одобрили. Повеселевшая
Ники взяла гитару и под "три блатных аккорда" задушевно исполнила песню о танцующем
дереве и улетающих листьях.
- А какой сон мне потом приснился! - перебила она сама себя.
Потом попыталась напеть мелодию подслушанной в подвале песни. Ничего не вышло -
мелодию Ники напрочь забыла. Кстати уж рассказала и о самой песне.
- Помните, я тогда убежала, когда Нафаня меня детдомовкой обозвал? Помните, я
говорила, что красивое пение в подвале слышала? А знаете, что со мной случилось, когда я
решила ее спеть?
И Ники рассказала про обморок.
- Кровь из носа пошла, в голове все помутилось, и я упала... И что-то снилось страшное,
а что - не помню...
Музыканты выслушали Ники и переглянулись.
- Слушай, Ники, а может, тебе не надо сочинять песни? - сказал Рэндом. - Если они на
тебя так действуют? Я, между прочим, не шучу. Творчество, оно вообще вредно для
психического здоровья. Вон, посмотри на иных рокеров - люди с ума сходят, на наркотики
садятся не потому, что они такие порочные. Когда пишешь музыку сердцем, она из тебя всю
кровь выпивает...
Ники внимательно выслушала Рэндома, потом перевела взгляд на Нафаню.
- А ты что скажешь?
Нафаня сидел, качал ногой и с рассеянным видом смотрел на носок ботинка.
- Есть такая байка тут, на Леннаучфильме, - проговорил он. - Типа, легенда. О песне,
которую нельзя слушать. Все, кто ее слушал, умирают.
У Ники по спине пробежал холодок. Вот так новости... И от кого!
- А что такого в этой песне? - вкрадчиво спросила она.
- Одни говорят - она так прекрасна, что умираешь от восторга. Другие - так ужасна,
что умираешь от ужаса.
- Ники, ты только ему не верь, - предупредил Рэндом. - Мало ли кто там в подвале
пел!
Нафаня ухмыльнулся, вытянул ноги на полстудии и закурил.
- А третьи утверждают, что в словах этой песни скрыто что-то запретное...
- Что именно? - не обращая внимания на насмешки Рэндома, продолжала
допытываться Ники.
- Этого никто не знает, - Нафаня выпустил дым к закопченному потолку, - кроме
автора песни.
- Хорошо, слушать нельзя. А самому петь ее можно?
- Можно. Но только один раз.
- Почему? - купилась на старую шутку Ники.
- А догадайся.
- Ох, Нафаня, - вздохнул Рэндом, - хватит уже задурманивать ребенку мозги всякими
смертельными песнями! Небось сам все выдумал.
- Он в это верит, - возразила Ники. - Я же вижу. Правда, Нафаня?
- Я верю в то, что весь мир - это музыка, - серьезно сказал Нафаня. - Я вообще по
натуре религиозен. Даже фанатичен.
- Может, тебе в шаманы податься? - таким же серьезным тоном предложил Рэндом. -
Будешь на бубне стучать, вызывать духов... Или наоборот, отпугивать. Главное - не
перепутай.
- Ну хватит уже прикалываться, - перебила его Ники. - Нафаня, рассказывай дальше
байку. Как все-таки узнать, о чем песня?
- Я-то откуда знаю. Автора спросить, наверно.
- А кто автор?
Нафаня несколько секунд помолчал, как будто вспоминая, и завел тоном сказителя:
- Была тут такая группа, "Каббала". Трое парней из "кулька", в смысле, Института
культуры. Играли death-metal. О демонах, маньяках, покойничках. Вот и доигрались.
Спустились однажды в подвал порепетировать, и больше их никто не видел. Только в
полнолуние иногда вой до второго этажа долетает...
- Группа "Каббала", - заметил Рэндом, вставая и потягиваясь, - обитает слева от нас,
через две двери. Кстати, Нафаня, - полчаса назад соседи звали нас к себе пить водку. Я думаю,
самое время перестать трендеть и пойти в гости, заливать наш очередной облом с продюсером.
- Водку? В такую жару? На пляже? Из мыльницы? Конечно, буду!
Нафаня, развеселившись, любил цитировать старые анекдоты.
- Да ну вас, - разочарованно сказала Ники. - Я-то думала, вы серьезно.
- Конечно, серьезно. В подвале пропала совсем другая "Каббала", - громко прошептал
Нафаня проходя мимо Ники к двери. Ники дрыгнула ногой попытавшись его пнуть, но не
попала. Нафаня с хохотом выскочил в темный коридор.
- Ники, тебя с собой к "каббалистам" не зовем, - сказал Рэндом, тоже собираясь на
выход. - Там скоро будет пьяное безобразие, для барышень ничего интересного.
- Ну и проваливайте.
- Ты не обидишься, что мы тебя тут одну бросили?
- Ясен-перец, обижусь. Но я тут сидеть не собираюсь.
- Домой поедешь?
- Не-а.
- Хочешь, на барабанах постучи. Мы Михалычу не скажем.
Рэндом оставил Ники фонарик и ключи от "точки".
- Потом занесешь их в студию "Каббалы". У них на дверях свастика и надпись "Jedem
das zein". И свет выключить не забудь...
Дверь за музыкантом захлопнулась. Ники проводила Рэндома взглядом и равнодушно
поглядела на барабанную установку.
- На фига мне ваши дырявые барабаны, - пробормотала она. - Я лучше пойду пошарю
в подвале.
Ходить по Леннаучфильму с фонариком - совсем не то, что без него. Темнота
поднимается над головой шатром, пространство становится загадочным и одновременно
уютным. Кажешься себе кобольдом, гуляющим по рудничному забою. Пусть там шахтеры
волнуются, боятся обвалов и взрывов, а для кобольда подземелье - дом родной. И чувствуешь
- это не просто какие-то там грязные, вонючие развалины старой киностудии. Это твои
развалины. Ты тут хозяин.
Ники без проблем добралась до первого этажа и спустилась в подвал. Она слегка
нервничала. Подвал не входил в число исследованных территорий, там, в принципе, могло быть
что угодно. А Ники сильно подозревала, что там были какие-то лаборатории. Первое же
подвальное помещение, в которое она вошла, оказалось под завязку забитым древним,
заросшим пылью оборудованием. Ники прошла через длинный зал с низким потолком,
осторожно переступая через ворохи кинопленок. По сторонам виднелись зловещие штуковины
непонятного назначения и металлические шкафы и ящики со стенками в пять сантиметров
толщиной. "Это похоже на виселицу, - думала Ники, с опаской разглядывая оборудование. -
А это на печь..." Смешно сказать, больше всего ее тревожила мысль, что какой-нибудь прибор
очнется от вечного сна и внезапно заработает.
Длинный зал закончился тяжелой дверью с целой системой замков. Хорошо, дверь была
приоткрыта - замки давно заржавели, и Ники бы ни за что не открыть дверь самой.
Следующая комната была меньше предыдущей, и несгораемых шкафов с "виселицами" там не
было. Зато вдоль и поперек комнаты стояли Длинные металлические столы, а на них - ряды
стеклянных и фаянсовых бутылок разной формы и величины. Некоторые бутылки валялись на
полу, от других остались одни осколки - Ники тут явно была не первым гостем. В спертом
воздухе воняло какими-то ядовитыми химреактивами. У Ники сразу защипало в носу,
запершило в горле. Чувствуя, что ее вот-вот стошнит, она начала дышать ртом. Стало легче.
Ники прошла мимо столов, стараясь не касаться их изъеденной кислотами поверхности. "Тут
все давным-давно протухло и выветрилось, - попыталась она себя успокоить. - У химии тоже
свой срок годности. Чего я, вообще, распереживалась? Это же киностудия, а не военный
завод!"
Ясно было одно - в этой морилке никто не смог бы петь. Да что там петь - вообще
находиться дольше пары минут. "Может быть, дальше воздух будет посвежее?" - с надеждой
подумала Ники. Она заметила, что ядовитая комнатка имеет второй выход. Задержав дыхание,
она быстро миновала лабораторию, рывком распахнула дверь - и вошла в следующий отсек
подвала.
Посветив фонариком по сторонам, Ники попыталась прикинуть, куда попала. Тут тоже
была лаборатория. Прямоугольное помещение без окон. Столы, шкафы, стекляшки и пробирки.
А вот сюда, кажется, до нее никто не добирался. Все стояло в идеальном порядке. Из-за густой
нетронутой пыли все казалось серым - кроме стен. Стены были украшены липкими желтыми
разводами. Ники попыталась вдохнуть и обнаружила, что кислорода тут, кажется, нет вообще.
Мутно-пыльная, жгучая субстанция, которую вдохнула Ники, была каким-то другим газом, для
дыхания не предназначенным.
Ники раскашлялась, у нее брызнули слезы из глаз. "Блин, да тут натуральная газовая
камера!" - подумала она, отшатываясь к выходу. Подвал вдруг тронулся с места, наклонился и
куда-то поплыл. Сотрясаясь от кашля, Ники прислонилась к дверному косяку. Через мгновение
она обнаружила, что сидит на пятках, опираясь спиной о стену, фонарик валяется рядом с ней
на полу, а в его луче виднеется что-то вроде старой войлочной стельки - дохлая крыса.
Увидев крысу, Ники на мгновение отключилась. Вернее, ей показалось, что она только
закрыла и сразу открыла глаза. Жжение в горле прошло. Воздух стал ощутимо лучше, должно
быть, газ понемногу выветривался. Ники перевела дух, потянулась за фонариком и увидела, что
крыса исчезла. Ники медленно поднялась на ноги, цепляясь за косяк, посветила по сторонам и
обнаружила, что в противоположной стене появилась дверь. Даже не дверь, а просто черный
четырехугольный проем в стене. Над ним надпись: "Только для персонала ".
"Крыса ушла, - равнодушно подумала Ники. - А дверь откуда? Ее тут не было! Глюк? "
Пошатываясь, Ники приблизилась к двери. Дверь выглядела вполне реалистично. "Значит,
я ее просто не заметила", - решила Ники. Однако когда она посветила внутрь фонариком, к
ней вернулись сомнения. Густая темнота полностью поглощала свет. Казалось, что за дверью
заканчивается пространство. И, кроме этой непроглядной тьмы, там ничего нет. Ники невольно
представила, как делает шаг, срывается в пропасть и летит вниз... падает в бесконечность, - и
отступила назад.
"Точно, газу надышалась", - сердито подумала она, не решаясь войти в темную дверь.
Ей было страшно, и она злилась на свой страх. Нафаню бы с Рэндомом сюда. Небось, парни бы
давно тут сдохли. Ники представила, как она злорадно говорит Нафане: "Ну, чего боишься?
Мир же - музыка, да?" Что бы он ответил? "Конечно, музыка. Например, сейчас мой
музыкальный слух говорит, что нам там вломят". И смылся бы.
А Рэндом вообще бы в подвал не полез. И ее бы не пустил...
Ники выкинула из головы мысли и решительно шагнула в дверной проем.
И услышала в темноте голос.
- Уходи.
Ники застыла на месте, как парализованная. Низкий глухой голос словно рождался в
воздухе, доносился одновременно издалека и в то же время звучал в голове. Этот голос Ники
был знаком. Именно он звал ее во сне, когда ветер сухим листом носил ее над городом.
- Вероника, уходи, - повторил голос. Собственное имя неожиданно вывело Ники из
паралича.
- Вы кто? - заикаясь, спросила она. - Откуда вы меня знаете?
- Убегай и прячься. Немедленно.
- Это вы пели песню?
- Твое время выходит.
Ники отступила, но не ушла. Ей было странно и жутко, но ее удерживало сознание того,
что это единственный шанс наконец во всем разобраться.
- Я должна узнать про песню, - заговорила она настойчиво, преодолевая страх. -
Понимаете, я обдумала и поняла: все дело в ней. Смотрите - я подобрала мелодию, потом мне
снились сны, а на следующий день на меня напал маньяк. В смысле, Арсан. Потом я вспомнила
слова и упала в обморок. А на следующий день приходит Толик и врет, что он мой отец. Я
уверена, что врет! Пожалуйста! Я должна узнать, что это за песня!
- Ты и так знаешь слишком много, - повторил голос. Ники почудилось в нем
страдание. - Убегай. Прячься. Скоро за тобой придут. Тогда будет поздно.
Голос затих. На этот раз, похоже, совсем. Внезапно Ники показалось, что густая темнота
сейчас выгнется из дверного проема и набросится на нее. Девочка развернулась и кинулась
бежать. На пороге лаборатории ей ударил в нос химический запах. Задержав дыхание, Ники
пробежала через длинное помещение, потом через второе, путаясь ногами в кинопленках, и
вылетела на лестницу.
Она никогда не подозревала, что простой чистый воздух так сладко пахнет!
"Я еще вернусь туда, - пообещала она себе. - И побеседую с тем, кто там прячется. Я от
него не отстану. Пусть даже не надеется".
В вестибюле метро "Площадь Александра Невского" Ники ждал сюрприз. Мельком
взглянув на свое отражение в витрине какого-то ларька, она поняла, почему на нее всю дорогу
косились прохожие. Чудесная куртка "мечта авиатора", роскошные джинсы, обшитые
серебряным галуном и стразами, любимые гриндерсы - больше всего этого не было. Остался
классический прикид бомжа и погорельца - черные, вонючие, изъеденные кислотами
лохмотья.
Глава 27
Ники в новой школе
В понедельник в классе появилась новая девчонка.
Первое, что бросилось в глаза Лешке, - да и не только ему - это ее невероятные понты.
Девчонка Держала спину так прямо, как будто за каждую попытку ссутулиться получала пинок
от невидимой наставницы. Вышагивала, как аист, нос задирала до потолка, по сторонам не
глядела, всем своим видом давая понять, что ей на окружающих наплевать. А сама между
прочим, ничего особенного. Маленького роста, никакого намека на бюст, недоразвитая какая-то
Правда, глаза красивые. Большие, мрачные, в длинных ресницах. И прикинута очень круто.
Даже слишком круто для такой пигалицы. Очередная "чья-то дочка", решил Лешка. Как будто
их и так в классе не хватает. И этот стиль ей не идет. Над клепаным, разукрашенным стразами
ремнем - тощая спина с острыми позвонками. Даже смотреть жалко. Девчонку звали Вероника
Покрышкина. Познакомиться она ни с кем не пыталась. Пришла и важно уселась за свободную
парту. Первым уроком был английский. Быстро выяснилось, что новенькая, кроме "хэллоу" и
"шит хэппенс", ничего изобразить не может. Но ей как будто было по барабану. Выложила на
стол какую-то электронную штуковину малопонятного назначения, типа карманного
переводчика, и принялась давить на клавиши. Славка потянулся посмотреть, так не позволила
- прикрыла рукой, зашипела, как змея, послала подальше.
- По-русски и по-английски! - возмущался на следующий день Славик. - И зубы
оскалила, как акула. Я думал, сейчас в горло вопьется, даже испугался. Вот маньячка!
Отмороженная какая-то...
На математике они с Лешкой сидели как раз позади Покрышкиной. Лешка то и дело
упирался взглядом то в ее лопатки, то в затылок. Шейка у девчонки была тоненькая, короткие
черные волосы растрепаны, как будто она утром причесаться забыла, Выпендрежный свитер
оставлял открытым живот и полспины, но закрывал кисти рук до самых кончиков пальцев.
Пальцы были почти прозрачные: казалось, сожмешь - сразу сломаются. Ногти покрыты
темно-зеленым лаком и обкусаны. Лешка вспомнил, что у него в детстве тоже была привычка
грызть ногти. Мама тогда шумела, что это от скрытого невроза, и все пыталась доискаться до
причин...
"Кажется, я ее где-то уже встречал", - подумал Лешка. Но никак не мог вспомнить, где и
при каких обстоятельствах.
- Точно, бешеная, - продолжал бубнить Славик, который не на шутку обиделся на
новенькую, - Машку в дверях толкнула и сама же на нее наорала. Классной нашей нахамила...
- Как это? - рассеянно спросил Лешка.
- Я тут слышал краем уха. Вчера на перемене к ней классная подходит и говорит - типа,
у нас все нормальные люди ходят вообще-то в школьной форме. А психопатка наша, знаешь,
что ей ответила?
Славик изобразил на лице предельный снобизм и процедил:
- "Я приму это к сведению ".
Лешка, глядя на него, хрюкнул от смеха. Несколько человек обернулись, в том числе и
новенькая. Зыркнула на него мрачно, как будто слышала конец их разговора. Вздернула тонкий
носик, надменно отвернулась. "А она на самом деле хорошенькая, - подумалось Лешке. -
Только и правда какая-то странная. Чужая..."
Новенькая определенно притягивала внимание. Лешка и сам не вполне понимал почему.
Может быть, именно тем, что упорно сторонилась одноклассников, как будто скрывая какую-то
тайну.
- Не знаешь, кто ее родители? - спросил он Славку. - Шишки какие-нибудь?
Приятель пожал плечами.
- Черт его знает. Отец в понедельник приезжал забирал ее после школы. Такой
конкретный мужик '
- "Чисто конкретный"? - насмешливо уточнил Лешка.
- Ага. Двухметровый шкаф в кожаной куртке. На братка из фильмов похож.
"Дочь мафиози, - мысленно примерил на новенькую Лешка. - А что, ей подходит".
- И машина у него понтовая, - продолжал Славик. - Джипяра класса "люкс".
"Ниссан-инфинити".
Лешка подавился следующим вопросом.
- "Инфинити"? - недоверчиво повторил он. - Джип?
- Ага.
- Случайно не черный?
- Понятное дело, черный. С тонированными стеклами. Я же говорю - прямо как в кино.
У Лешки по спине прошла дрожь. Если это не просто совпадение...
"Конечно, совпадение! Этих "инфинити" в городе наверняка несколько тысяч. Что, так и
буду теперь всю жизнь вздрагивать при виде черных джипов?"
- А где он работает, не знаешь?
- Откуда бы?
- Спроси девчонку.
- Сам спрашивай.
- И спрошу, - сказал Лешка, а сам подумал: "Рано или поздно ее отец снова за ней
заедет, тогда и узнаю - совпадение или нет. Где же я ее видел?"
Но шли дни, а случай посмотреть на отца новенькой не представлялся. Покрышкина, как
все, уходила своим ходом сразу после уроков. Вела она себя по-прежнему отчужденно. Лешка
как-то подошел к ней на перемене, попытался заговорить, но нарвался на такой неприветливый
и подозрительный взгляд, что растерялся, что-то промямлил и убрался восвояси. Но наблюдать
за ней не перестал. Девчонка его заинтриговала. Почему она ни с кем не хочет подружиться?
Почему отпугивает всех, кто делает попытки с ней познакомиться? Не говоря уже о
подозрительной марке автомобиля ее папаши...
Лешка присматривался к новенькой так откровенно, что это заметил даже Славка.
- Ты чего все время на психопатку таращишься? - ехидно спросил он. - Влюбился, что
ли?
Лешка его, разумеется, сразу высмеял. Но сам задумался. Что-то в этой Покрышкиной в
самом деле такое таилось... словами не определимое. При виде девчонки у Лешки по спине
пробегал холодок, вызывая прилив адреналина, этакий коктейль из возбуждения,
беспричинного страха и любопытства. Неужели дело только в том, что ее отец ездит на
"инфинити"? Лешка долго пытался проанализировать свои ощущения, но так ничего и не
придумал.
"Может, Славка говорит правду, и я действительно влюбился? - размышлял он на
математике, задумчиво глядя, как Покрышкина обгрызает с ногтя зеленый лак. - Может, так
оно и бывает? Почему у меня всякий раз, как на нее погляжу, в животе холодеет? Интересно,
это признак влюбленности, или нет?"
Покрышкина, словно чувствуя его взгляд, с недовольным видом глянула искоса назад.
"Наверно, я ее уже достал, - подумал Лешка. - Если бы на меня кто-то целыми днями
пялился, я бы не выдержал. А она молчит. Все время напряженная такая. Как будто каждую
минуту ждет подвоха".
Новенькая, думая, что на нее не смотрят, бросила назад любопытный взгляд из-под
ресниц. Встретилась глазами с Лешкой, нахмурилась и отвернулась, гордо тряхнув головой,
откинула волосы назад уши у нее были нежные и розовые, как у маленького ребенка.
"Она похожа на какого-то зверька, - неожиданно умилился Лешка. - На дикого лесного
котенка. Такого крошечного, пятнистого, с мутно-голубыми глазками. Вытащили его из клетки,
посадили посреди комнаты на свет. Он шипит, фыркает, шерстку дыбом поднимает - так и
хочется его спасти, приласкать, защитить... И тут котенок впивается тебе в руку. Сразу
выясняется, что он не такой уж беспомощный и безобидный, каким кажется. Или... - Лешка
взглянул на новенькую, - или еще более интересный вариант. Появляется папа этого котенка.
Например, тигр..."
Лешка вздрогнул - он внезапно вспомнил, когда уже испытывал такое будоражащее,
замешанное на страхе любопытство. Только оно не имело никакого отношения к девчонкам. И
вообще к людям. Нечто подобное он ощутил, когда из проруби на него посмотрел невидимый
водяной. И днем раньше. Когда стоял у дверей "Ленты", разговаривал с фальшивым Дедом
Морозом, нечаянно посмотрел на его мешок и понял: самое страшное - там.
Это было предчувствие близкой опасности. Когда Лешка осознал характер своего
интереса к новенькой - это произошло на третий день с ее появления в школе, - он взглянул
на Покрышкину совсем другими глазами. Значит, все это не случайно! И папашин "инфинити"
тоже никакое не совпадение.
"Все ясно. Готовится очередное покушение на меня, - возбужденно думал Лешка. -
Девчонка как-то связана с холодным демоном и теми, кто его послал. Может, она - и не
девчонка вовсе. А холодный демон в новом камуфляже. Надо же, какие ловкачи!
В лоб грохнуть меня не получилось, так теперь подсовываете приманку? Вот и
обломитесь - у меня теперь защита!"
Лешка сунул руку в карман и нащупал спичечный коробок, в котором лежала нетающая
льдинка. Теперь он постоянно носил ее с собой. Пока вроде действовало.
"Надо все рассказать сяню, - решил он. - Завтра же и расскажу... И даже знаю, что он
ответит: "Не дергайся, не торопись, не спугни ее раньше времени..." Да ну его. Все время
говорит, типа, "надо ждать" - вот пусть сам и подождет. Папа говорит - проблемы надо
решать самому, а не перевешивать их на кого-то другого. Вот я и решу эту проблему сам. Надо
бы разузнать о ней побольше. Проследить за ней. Только не самому..."
- Эй, Славка, - прошептал он соседу по парте. - Есть дело.
- На сто баксов?
- Типа того. Накопай мне сведений по новенькой. Где раньше училась, где живет, с кем
дружит...
- Все-таки влюбился! - обрадовался Славка.
- Ладно, влюбился, только отвяжись, - устало согласился Лешка. - Сделаешь?
- А если она мне глаза вырвет?
- Я тебе компенсирую.
Первые сведения от информатора поступили тем же вечером.
- А я кое-что узнал о твоей возлюбленной, - сообщил по телефону Славка. - Я тут
поспрашивал ребят, объяснил, что ты изнываешь от страсти... - Славик сделал паузу, чтобы
дать другу возможность достойно ответить на гнусный подкол. Но Лешка никак не
отреагировал, и Славик продолжил: - Короче, тема такая. Серега сказал, что сегодня ему в
столовке пришлось сесть с новенькой за один столик. Просто не повезло, мест свободных не
было. Сидит Серега, мирно жрет, никого не трогает. А рядом с ним новенькая с довольной
рожей листает какой-то журнал. Он заглянул ей через плечо - а там всякие гитары,
синтезаторы...
- Зачем Покрышкиной гитары и синтезаторы? - удивился Лешка.
- Вот и Серега ее спросил - зачем? Ну, она сперва поломалась, а потом раскололась...
Славик сделал драматическую паузу и торжественно объявил:
- Она рокерша!
- Как рокерша? В смысле, байкерша? На байке гоняет?
- Нет, в смысле, играет рок. Она гитаристка в какой-то группе.
"Рокерша!" Тут в Лешкином сознании как будто что-то щелкнуло. Он вспомнил, где
встречал Покрышкину, и почему она кажется ему знакомой. Девчонка в окне на
Леннаучфильме!
- В какой она группе? - с волнением спросил он.
- Черт ее знает. Серега не спросил.
- Так пусть спросит. Самое важное как всегда забыл! Или ты спроси.
- Я вообще с ней разговаривать больше не хочу.
- Боишься ее, что ли? - подколол приятеля Лешка.
- Да она отмороженная. Рокеры все такие. У них, наверно, от наркотиков крыша
съезжает и тормоза слетают... Слушай, может, она наркоманка? - воодушевился новой темой
Славик. - А что, похоже! Давай слух распустим!
Лешка внезапно рассердился.
- Только попробуй, - угрожающе сказал он, - тебя просил информацию собрать, а не
слухи распускать...
- Ну ты точно влюбился! - сделал выводы Славик и бросил трубку.
Почти неделя прошла с того дня, как новенькая в первый раз появилась в школе. Сперва
все шло своим чередом. Покрышкина приходила, сидела в гордом одиночестве на уроках и
уходила, окутанная покровом тайны и шлейфом домыслов. Но в четверг, в предпоследний
учебный день перед зимними каникулами, на последнем уроке Покрышкина отмочила такое,
что Славкина болтовня о наркоманках показалась Лешке, да и не только ему, самой что ни на
есть правдой.
Всемирная литература считалась полуфакультативным предметом, на котором можно
слегка расслабиться, тем более что она шла шестым уроком. Училка рассказывала что-то о
творчестве Диккенса, класс тихонько гудел, все занимались своими делами. Лешка со Славкой
увлеченно играли в морской бой. Тут с соседнего ряда донесся странный шум. Лешка
обернулся как раз вовремя, чтобы не пропустить самое интересное.
Произошло следующее. Покрышкина, распластавшись на парте, мирно дремала, важная и
надменная даже во сне. Тут с передней парты к ней повернулась классная "дива" Машенька
Кравченко.
- У тебя запасной ручки случайно нет? - спросила она новенькую, лучезарно ей
улыбнувшись.
Это была специальная улыбка - для покорения сердец. Если бы Машенька улыбнулась
такой улыбкой Лешке, он бы мгновенно отдал ей и ручку, и сердце, и все, что она попросит. Но
на дурную Покрышкину эта улыбка произвела обратное впечатление.
АННА ГУРОВА
- Чего лыбишься? - мрачно спросила она. - Шапито приехало?
Машенька тут же погасила улыбку, а глаза у нее стали нехорошие.
- Ручки, говорю, запасной нет?
- Нету, - буркнула Покрышкина.
- А я вижу, что есть, - ядовито сказала Машенька, заглядывая в пенал Покрышкиной,
лежащий перед ней на парте. Пенал был знатный, с электронным переводчиком, калькулятором
и кучей всякого добра, в том числ
...Закладка в соц.сетях
