Жанр: Фантастика
Варяжский десант
...дай. Но
киллер шушеру мочить не станет, лицо терять. Вот ты и думай, если ты на "линкольне"
свадебном приехал... Тебе зачем самому-то двести девок надо?
- Ну, замуж выдать, если честно.
- За иностранцев - угадал?
- Ну, угадал!
- Причем, мне кажется, за скандинавов - верно?
- Шерлок Холмс в тебе умер...
- Видишь, опять попадание! А почему? Северные "горячие парни" от наших южных
балдеют - от украинок, молдаванок... Какую ни возьми - огонь девки, а если у нее к тому ж
и жопа как тормозной парашют - ну, тут вообще - руби концы! Арабам, что им? Им нужно
белочек, понимаешь? "Со снопом волос твоих овсяных..." Шииту, ваххабиту и прочему
рахат-лукуму подавай тростиночек, шахидочек, он на бабу с пiд Полтавы, с грудями как у
сфинкса, не полезет. А я смотрю, ты на Варюху глаз положил - все ясно, норвежцы либо
шведы у тебя в прицеле!
- Точно.
- А вот хочешь знать, кого китайцы ценят больше риса и собак?..
- Слушай, ты прости, мне некогда. - Николай протянул в окошко восемь тонн
баксов. - У меня тут как бы самолет...
- Понятно. Тогда вон Варьку и Лизку сажай, они тебе все точки дислокации покажут.
Отбираешь двести, какие на глаз лягут, на выбор, на свое усмотрение! Там дальше, увидишь,
стоят, ну ва-аще, есть таки-и-е! Ахнут твои викинги! От счастья обделаются!
- Хотелось бы! - согласился Аверьянов.
- Да мы ж с тобой профессионалы, я гляжу!
- Спасибо! Вот так комплимент!
- Тебе спасибо!
Сев рядом с водителем "линкольна", Николай поставил ему задачу:
- Едем, собираем девиц, ну таких, которые...
- Да понял. Их одно время во дворы с тротуаров сдвинули, но теперь, смотрю, опять
повылезли. Отстегнули, видать, - опять вернисаж!
- И везем их к памятнику Пушкина, на Пушкинскую. Как двести девок соберем - за
двадцать ходок приблизительно, - так едем к загсу.
- Ух! - Водитель "линкольна" уважительно качнул головой. - Планы у тебя -
громадье, чувствуется, как у Ленина в семнадцатом...
- А то!
- Ну тогда как бы и у тебя такая же херня не вышла бы...
- Не волнуйся. Если и будет хреновато, то как бы не здесь...
- Так все говорят сначала, - кивнул водитель и тронул свой белоснежный лайнер
уолл-стритов и бродвеев вдоль Тверской. - "Ах вернисаж, ах вернисаж... Какой портрет,
какой пейзаж... Вот кто-то в профиль и анфас... А у меня один лишь бакс..."
- А вы вот про "Красную Шапочку" рассказывали, - спросила Лиза у Николая, когда
машина тронулась. - Вы ее сами читали или по телику видели?
Николай обернулся:
- Сыну читал, лет десять назад.
- Импотент, - глядя в пол, прислонившись плечом к Лизке, прошептала Варя.
- А сами вы режиссер? - спросила Лиза Николая. - Фильм, вы сказали, снимаете...
- Режиссер... - согласился Коля. - Но и сам тоже играю роль.
- Ой! А какую?
- Я играю роль капитана.
- Капитана корабля или подводной лодки?
- Капитана спецназа.
- А-а-а... Боевик...
- Блокбастер.
- А блокбастер - это про что?
- Даже не знаю, - признался Николай.
- Блокбастер - это не про что. Это фильм с неопределенным жанром, - пояснил
водитель. - Если с английского перевести, то блокбастер - это просто фильм с огромным
успехом. Специально выяснял. Вся наша жизнь - блокбастер.
- Ага, - кивнула Варюха. - Это у тех, кто, как ты, на "линкольнах" разъезжает. А у
меня жизнь - один фильм ужасов с комедией под мышкой.
- А зачем для одного фильма так много героинь понадобилось? - спросила Лиза
громко. - Зачем вам двести девушек нужно?
- Лично мне девушки совершенно не нужны, - кинул ей, не оборачиваясь, Аверьянов.
- Педик, - с грустью в голосе констатировала Лиза.
- Пожалуйста, вот вам и шлюхи, товарищ бандит, - повернулся водитель к Аверьянову,
останавливая лимузин.
- А это главная улица Москвы - Тверская, - объяснил Алеша, подмигнув Олене сквозь
стекло заднего обзора. - И тоже, видишь, сплошь все магазины.
- Куда все люди так спешат? - поинтересовалась Олена, ласково поглаживая свой
"Набор туриста", который она уже повесила себе на шею. - Как будто у них у всех недоеная
корова дома осталась.
- Такой ритм жизни тут. Шальной немного, верно?
- А вот смотри, девушки стоят и никуда не спешат! И ничего не покупают! Ох, какие
красавицы!
- Это точно...
- Они, как и мы, приезжие?
- И да и нет... В основном приезжие. - Катя решила больше не закруглять углов. - Это
проститутки.
- И вот, и вот, и вот! Тоже? Очень красивые!
- Естественно! Им надо продать себя повыгоднее, подороже.
- Куда продать? - испугалась Олена. - В рабство?
- Конечно, нет! Вернее, не совсем в рабство.
- На поденщину?
- Да вроде. Только "поденщина" от слова "день", а они на ночь продаются. - Катя
запнулась, не зная, как объяснить. - Ну, блуд по-вашему, или я не знаю, как сказать... Ну, за
денежки, с мужиком... Понимаешь?
- Чего же не понять? - вздохнула Олена. - У нас это тоже есть... Есть, есть! Не такие
уж мы от вас отсталые. В каждом крупном селении, почитай. А уж на ярмарке, осенью, сплошь
все скоморохи да блудницы...
- Ну да, - кивнул Алексей. - Древнейшая профессия. Да и, кроме того, у нас всю
жизнь сплошная ярмарка, вот тебе и пожалуйста...
- Только ведь им ворота-то дегтем намажут! - со слегка торжествующей интонацией
сказала Олена. - Возьмут ночью и вымажут.
- У них нет ворот. Они в квартирах живут, как мы. Кто - в своих, а кто у других людей
квартиры снимает...
- Квартирную дверь, значит, и вымажут дегтем! - пожала плечами Олена. - Какая
разница?
- Да где ты деготь-то возьмешь? - удивился Алексей. - Его уж лет пятьдесят в помине
нет!
- Вот поэтому у вас их так и много - ворот нет, дегтя нет, - констатировала Олена. -
И страха, значит, нет, раз Бога куполами ослепили!
- Ну хватит, ты не заводись. Вон, смотри, свадебный кортеж нам навстречу едет!
- Ух ты, какая машина! Вся в цветах!
- Это "линкольн" на одиннадцать мест, со встроенным телевизором, видаком, баром и с
караоке - 3-AN System C2004! - дал справку Алеша.
- У нас на такой машине жених за невестой в день свадьбы приезжает, сажает ее рядом с
собой и в церковь под венец везет! - похвалилась Катя.
- Ну уж не все так, - поправил ее Алексей, скидывая скорость, чтобы Олена успела как
следует рассмотреть чудо-автомобиль. - А только очень богатые. Ну, или если невеста уж
очень красивая! - подмигнул он Олене в зеркало заднего обзора.
В свою очередь и "линкольн", словно желая себя получше показать, снизил скорость,
подплыл к тротуару и замер.
- Ой! - охнула Катя. - Смотрите!.. - и в тот же момент прикусила язык.
Но было поздно. Все увидели, как из "линкольна" бодро выскочил Николай и, подцепив
трех девушек, быстро охмурил их, что-то воркуя всем трем сразу. Затем, подсаживая и
придерживая каждую за талию, он усадил девиц в машину...
Явно довольный уловом, Николай потер руки, посмотрел вверх, то ли что-то считая, то ли
прикидывая, а затем удовлетворенно, видно, хмыкнул и нырнул вслед за девочками в чрево
свадебного лимузина. В ту же секунду "линкольн" тронулся. Все было исполнено в четком,
стремительном темпе: ребята не знали, что эти трое были уже из четырнадцатой группы и что,
усадив в "линкольн" за последний час более ста тридцати девиц, Коля, конечно, успел набить
руку и поставить вступительно-ознакомительную речь на высочайший профессиональный
уровень.
Ему предстояло сделать еще много до вечера, и он торопился.
В салоне "опеля" повисла тишина. "Вот это да! - подумал Алексей. - Поехал к
викингам - очень похоже, ха-ха!.. "Нужно на время скрыться от Коптина, от хроноразведки..."
- Алексей процитировал отца по памяти. - Ну и ну!.. А ведь он натянул нос Коптину: тот-то
считает, что отец в десятом веке, в Америке, на хроноразведку пашет, а он... Вот уж и вправду
в голову-то не придет его тут искать. Молодец, папа! Ничего не скажешь! Хотя ведь, может, он
и не скрывается, а просто оттянуться решил. Лицо у него довольное до соплей... Да и вообще,
как капитана получил, так словно его подменили. А дальше ведь... Если дальше подумать - к
чему все это ведет? В целом-то, если подумать, - просто кошмар!"
Чувствуя, что ему надо отдышаться, Алешка резко свернул в Малый Гнездиковский и
встал, проехав метров сто по этому тихому переулку.
Мысли в голове носились вихрем. Картины детства, связанные с отцом, только с отцом и
больше ни кем, кроме отца, грозили выпрямить все мозговые извилины и разорвать мозги
изнутри.
Внезапно все мысли, все картины исчезли, погасли в сознании.
Алексей увидел вдруг себя самого сидящим во дворе за столиком, прямо напротив
Коптина.
Коптин молчал, но взгляд его был испытующим.
"Нет, - решил Алексей. - Здесь что-то не то. Не то! И, во-вторых, так нельзя! Каждый
имеет право на объяснение. Заочно осуждать может только гад, только тот, кто хочет осудить,
кто осудил уже в душе".
"Психологически здесь действует стремление поднять себя самого в своих же глазах,
безнаказанно, а может, и безвинно топча другого. Обычная тяга к самовосхвалению, если
разобраться, - сказал в его сознании Коптин. - Такие штуки надо пресекать в себе в корне,
если ты мужик".
- Нет, это не отец был! - сказал Алеша вслух. - А как похож! Ну просто копия,
близнец! Я тоже сначала попался: смотрю, да это ж батя! Нет, ни фига! Просто похож.
Сильный шорох вдруг прозвучал прямо за его спиной.
Чуть наклонившись вбок и вскинув глаза вверх, на зеркальце заднего вида, Алексей
увидел Олену, выхватывающую из "Набора туриста" нож и бьющую им себе в сердце...
Он ничего не мог сделать - он не успевал никак.
Катя, сидевшая рядом с ним, по диагонали от Олены, успела выбросить руку между
спинками передних кресел и ухватить двумя пальцами Олену за рукав: удар, потерявший на
излете силу, был сорван.
В ту же секунду Катя отлетела на заднее сиденье.
В полете, наваливаясь на Олену, Катя успела увидеть, как та, откинувшись всем телом
назад, уклоняясь от ее броска, крепко зажмурив глаза, успела с нечеловеческой силой
полоснуть себя ножом по горлу...
"Все! - Поймав и подмяв под себя руки Олены, Катя почувствовала, что от напряжения
вдруг ослепла: в глазах был только серый фон с черными пятнами и мелкими яркими
головастиками. - Если сонную артерию вскрыла - ничто ее не спасет!"
Высвободив руку, Катя завела ее вверх, за затылок Олены, и пригнула ей голову, чтобы
хоть как-то снизить кровопотерю: сейчас кровь рванет - обильно, бурно.
Рука Катерины не ощутила влажности. Не было и ощущения тепла чужой крови.
"Крови почти что нет. Отлично!" - мелькнуло в сознании.
Зрение вернулось к Кате так же резко, как и пропало секунду назад: будто кто-то включил
ее глаза.
"Как странно!" - подумала она.
Крови на груди Олены не было ни капли.
Где кровь? И что теперь делать?
Первое - это лишить Олену инициативы. Если она сейчас вскинет голову, то тут же
кровь хлынет ручьем. А если нет, то, может, удастся дотянуть до "скорой".
Ее надо шокировать, обессилить!
Катя знала по рассказам отца о буднях горячих точек, что в подобном состоянии можно и
нужно молоть что угодно, хоть полную чушь, сбивая с настроения, растормозить, свести с
"тропы", хоть что, ну, хоть ударить по щеке - нет-нет, нельзя: по роже дашь - из горла
брызнет... Лучше наврать, укусить за нос, нет-нет, тоже плохо: за нос укусишь - мордой
мотнет, и хлынет тут же... Вот, блин, субботка выдалась!
- Держи ее, Катька! - Алексей уже открывал дверь и выскакивал из машины. - Лепи
ей что-нибудь!
- Что? Ничего не приходит на ум!
- Да что угодно. - Алексей? раскрыв заднюю дверь, схватил Олену сзади, склоняя ей
голову вперед. - Неси что хочешь, надо вывести ее из тупика, из ступора!
- Ты дура! - взорвалась Катя, впадая в какое-то пограничное состояние между
истерикой и сумасшествием. - Ты больная! Ты бы сначала узнала, зачем он проституток
ловит!
- А зачем он проституток ловит? - еле слышно прошептала Олена, не открывая глаз.
- Зачем-зачем! Зачем все, за тем и он! Вчера родилась, что ли? С луны свалилась? Из
Чикаго приехала?! Чокнутая! - Катя почувствовала, что ее несет не туда, и круто сменила
направление мысли: - Зачем все, абсолютно все проституток ловят?! И у нас, и за Уралом?!
Начальство требует - лови!!! Приказ! Закон! Статья седьмая Конституции: ловить-поймать!
Тут равноправие! Устав! Он офицер! Он служит Родине! Он ловит проституток, раз сказали!
Страна сказала - солдат поймал! Население когда еще дубину народной войны
найдет-поднимет! А офицер уж тут как тут!
"Во, Катька! - подумал Алексей, выпадая в осадок от напора демагогии и
пустобрехства. - Папина дочка: от четырех комиссий отбрехаться - как делать нечего!"
- Он в действующей армии! На действительной службе! - продолжала Катерина в
режиме скорострельной роторной пушки. - Кадровый состав! Он выполняет приказ! Он
должен, обязан уметь! Стрелять, копать, владеть ножом, зажечь пожар и тут же потушить, на
барабане бренькать, танк под водой водить и самолет, по всем рулежкам и без тягача, - да-да!
И проституток должен снять уметь российский офицер - причем в одно касание, бесплатно, с
первого захода, - ты поняла?! И бабок срубить, и дом сварить, и роды
принять-передать-завещать, и лес прочесать, и в метро воровать, с парашютом плясать, на
спину - и вприсядку плясать, а не только прыгать с самолета, лечить коров должен уметь,
причем по памяти, без подглядывания! Он капитан теперь, он литр выпить должен - и ни в
одном глазу! Даже если пивом запивал! Ты поняла?
- Да, он говорил... - слабым голосом призналась Олена, - что русский офицер должен
все уметь делать...
- Ну вот! А ты ему не поверила! Какое ты право-то имела Николаю Николаевичу не
поверить?!
- Никакого... - согласилась Олена.
- Ведь он экзамены сдавал по проституткам! А ты подумала - на самом деле?!
- А я подумала... - кивнула Олена и заплакала. Крови на груди у Олены не было - ни
капли!
- А теперь горло покажи, идиотка!
- Не надо! - взмолился Алексей, тупо соображая, как вызвать по мобиле "скорую",
чтоб она мобильно приехала? Мобильно, но не виртуально? Эсэмэску, что ли, на ноль-три
послать?
- Погоди звонить... - остановила его Катя. - У нее... Она цела.
Осторожно приподняв Олене подбородок, Катя внимательно осмотрела ее горло и
констатировала:
- Ни-че-го!
- Вот это нож! - восхитился Алешка. - "Набор туриста"!
- Ты забыл про дом на экзотических островах... - слабым голосом напомнила Олена. -
С бассейном.
- В бассейне можно утопиться, понял, Алексей? - пояснила Катя.
- А я считаю, это верно! - Алеша хлопнул ладонями по рулю. - Турист поел? Поел. И
решил вдруг зарезаться, представляете? Ну нет - и это учтено!
- Все учтено... - тихо кивнула Олена.
- Что ты имеешь в виду? - подозрительно спросила Катя, отвязав "Набор туриста" от
шнурка и изымая его из обращения.
- У вас есть все, - кивнула Олена, судорожно сглатывая подступающие из горла
слезы. - Все! У вас в этом мире есть все, что только можно желать... У вас одного только
нет...
- Чего? - спросил Алексей, вдруг сильно заинтересовавшись.
- У вас, ни у кого из вас... нет счастья! - ответила Олена и разрыдалась.
- В Америке ты еще не была... - сухо сказал Алексей и, захлопнув заднюю дверь, не
оборачиваясь, пошел, уселся на свое место - водителя. - Тебя бы в Штаты бы...
Олену трясло от рыданий.
- Так, девушки, вас здесь ровно двести душ, - обратился Николай к толпе девиц,
собранной им возле памятника А. С. Пушкину за двадцать три ездки вдоль главной улицы
страны. - Давайте все ко мне поближе, кричать не хочу. Вставайте полукругом, как на
экскурсии. А я вот буду как бы экскурсовод. - Коля сплюнул себе под ноги: - Вот
привязалось же это "как бы"!
- Скажите сразу, что с нами будет?
- Ничего плохого с вами не будет. Слетаем на пару дней, киносъемка там... скрытой
камерой как бы, тьфу! Поработаем, все получат премиальные. Хорошие деньги, уверяю вас. И
лично в руки - вам, а не "дяде", я договорился. Будете довольны, обещаю.
- Мужики-то хоть культурные, интеллигентные?
- Нет. Врать не буду. Такие артисты - ой-ой-ой...
- Известные?
- Нет. Неизвестные. Никому не известные, кроме меня. Но в отношении всего
остального вполне ничего, солидные - у некоторых морда даже в зеркале не поместится...
Уши на рамку придутся. Шкафы, одним словом. Серьезные. Хорошие ребята. Вам понравятся.
По женской толпе прошел облегченный шорох:
- Не импотенты, значит...
- И не голубые! Ведь пидоры, они либо заслуженные, либо народные, либо депутаты...
- Верно, девочки, педераст, он всегда в люди выбьется.
- А эти - все неизвестные... Значит, нормальные мужики.
- Вы нас в пансионат везете?
- Нет. Отдыхать будете в комфортных шатрах.
- Вы нас за город, в качестве культурной программы, на закрытие какой-то конференции
сняли, так ведь?
- Нет, не так. Никакого закрытия. Скорее открытие.
- А куда?
- На море. На побережье.
- Вот это да!
- А поточнее - куда?
- В Америку.
Какая-то девица присвистнула, воцарилась тишина.
- У нас же паспортов почти ни у кого нет... Мы ж с Украины большинство, часть из
Молдавии...
- А загранпаспорта с собой вообще ни у кого нет...
Это был острый момент, и Аверьянов задумался. Сказать, что он их всех вывезет в
Америку десятого века без всяких паспортов, означало признаться в привычке действовать
нелегальными методами, если не сказать, что в торговле живым товаром... Что это за вывоз без
паспортов? Подпольная торговля живым товаром? Разумеется, первая же мысль, которая их
посетит, - как им потом возвращаться оттуда, куда он их без паспорта доставит? Как? При
первой же попытке выезда назад встанет вопрос о нелегальном въезде. То есть такая поездочка
- это заведомо дорога в один конец. Такой сюжет всем известен: выжмут как губку,
используют на все сто и в бетон через год-другой закатают. Нет-нет! Признаться, что он увозит
за кордон без всяких документов, - все равно что признаться в том, что он намерен их продать
в рабство либо, использовав, убить.
Конечно, можно наплести, что он про документы не подумал как-то, что он этого
обстоятельства не учел... "Садитесь, девочки, пока что вот посидите на лавочках, а я подумаю
и чего-нибудь решу". Сказать такое означало бы косвенно подтвердить, расписаться всеми
копытами и рогами в том, что все делалось как обычно, в режиме "не починим, так сломаем". А
такое признание - потеря авторитета, сразу и навечно.
Времени на решение - секунда.
"Аверьянов, секунда пошла!" - скомандовал он сам себе, сжимая кулак до хруста.
- А паспорта-то вам зачем, в "Америку" ехать? - удивился Николай вслух. -
"Америка" - это же на Оленьем Холме! Бывший цековский заказник. Неужели не слышали? А
Барвиха, Соколиная гора, Горки-7 - знаете? Слышали! Ну, хорошо. Бочаров Ручей тоже,
наверное, знаете? Под Сочи. Недалеко от "Красной поляны". Крыша еще там четырехскатная...
Ну, а "Америку", ну, не вспомнили? Олений Холм? Ну?
- Ну... - нерешительно повторила одна из девиц.
- Баранки гну! В общем, я сейчас на сорок минут отлучусь за автобусом как бы... А вы
все стойте здесь: не драться, не митинговать, и прохожих не задевайте... Любуйтесь
Пушкиным, дышите воздухом...
"Забавно устроена психика, - подумал Николай ища взглядом, где припарковался
"линкольн". - Я не сказал им самого главного - где находится эта самая "Америка"... Но
выплеснул корыто не идущих к делу фактов уверенным тоном. И сошло! Пипл схавал, как
теперь говорят. Вот так нас всех и дурят - как котят".
- В Коломенское, к загсу! - скомандовал он, захлопывая дверцу белоснежного
"линкольна".
Младший лейтенант Очуркин и старший лейтенант Свистаков молча смотрели на
небывалое скопление проституток, сбившихся в стаю возле памятника Пушкину.
Девочки явно были в отгуле, не на работе: если проезжающая тачка притормаживала, ей
тут же одна из девиц давала отмашку: "Сыпь дальше!"
- Это не митинг! - сказал Очуркин, пожимая плечами. - Плакатов нет, протестов нет,
никто за жизнь не булькает.
- А может, это голодовка? - предположил Свистаков.
- А Пушкин-то при чем?
- Ну как "при чем"? Сто лет стоит: не жрет, но вдохновляет!
- Давай в ФСБ, дежурному по городу, позвоним?
- Зачем?
- Я не знаю. Ну вроде мы не спим с тобой, а? Да и время быстрее пойдет, минут на сорок
ругани будет: чего звонишь, от дела отрываешь, то да се...
- Да ведь действительно звонить-то нечего! Пушкин с шалашовками - сочетание
хорошее. Ведь он - чугун, делай что хочешь. Они тоже на все согласны, никакого протеста -
ни от него, ни от них! Все хорошо.
- Да не совсем: Пушкин дело портит.
- Согласен. Чем-то он раздражает.
- Известно чем! Вон, пиво "Бочкарев" - зеленые грибочки, "Макдоналдс" -
желто-красный, а он чего здесь, черный, встал?
- А он стоит и думает: куда двинуть? По пиву? По бигмаку?
- На кладбище ему, вот куда двинуть! Памятник? На кладбище! Черный? На кладбище!
- А он стоит!
Хронотоп, целый и невредимый, находился там, где его оставил Николай: у Коломенского
загса.
Водители двух автомобилей свадебного кортежа выполнили задание Аверьянова на все
сто.
Возле люка хронотопа высились горы оборудования - вплоть до походного бара,
дизайн-бассейна с фиброфонтаном, всепогодного караоке-ревербера, цветовизговального
компакт-комплекса, инфратусовочной широкополосной жиротрясины с режимом повальной
турбонаддувки и девичьей истерики.
Штатовский, японский и южнокорейский бензогенераторы форсированной тяги,
укомплектованные УПСами горячего резервирования, были готовы поддерживать веселье
сутками напролет.
Были и складные сооружения: ресторанный зал, закусочная, тусовочная, флиртовочная,
качельная, гамачная, дансинг-бухальная, завиральный бизнес-салон, рэповая, стэповая,
попсовая, дозаправочная, дамская комната с мужским входом без выхода и отсек
окончательной нарезки для мужчин - с тремя унитазами и одним надувным корытом.
Что же касается пирамид из ящиков и коробок с закуской и выпивкой, то тут и говорить
не о чем: получив полный список-реестр на шести листах мелким шрифтом, Николай
почувствовал только одно: чувство гордости за обыкновенных людей, обходящихся в быту
водкой и чипсами, но одновременно с этим имеющими врожденный талант к
утонченно-расточительному гурманству.
- Пойдет? - спросили водилы.
- Годится! - кивнул Аверьянов и с удовольствием рассчитался. - Спасибо, братцы,
молодцы! Теперь бы это все загрузить вон в люк только...
- Ага! - кивнули водилы и, распахнув двери своих лимузинов, скомандовали
грузчикам, одетым в одинаковую униформу - оранжевые комбезы с надписью "Ухнем!" на
спине.
- Подальше грузите и покомпактнее, туда к стенке, вплотную и до потолка, -
скомандовал грузчикам Аверьянов и, повернувшись к водителям, дал разъяснение в отношении
дальнейшего: - Как они погрузят все, я исчезну на пять минут, а потом все по плану пойдет -
жених-невеста, гости, церковь, ресторан...
Загруженный и задраенный хронотоп окутался розовой старт-луковицей и растаял на
глазах.
- Дела-а! - сказал водила "линкольна". - Вот мы его сейчас ждать будем, да? А на
Пушкинской его вот точно так же двести девок ждут - поняли?
- Каких девок?
- Обычных проституток.
- Он их на свадьбу, что ли, собрал?
- Наверное, - пожал плечами водила "линкольна". - А на что же еще? А вот сейчас
ментуру спросим. - Он указал на подходивших к ним сержанта с лейтенантом. - Скажите-ка,
вот как, по-вашему, вот мы стоим, размышляем, решить не можем - где проститутки могут
быть нужны в массовом количестве? Сотнями?
- На телевидении, конечно, - ответил лейтенант с ходу.
- Вот голова! - восхитилось шоферье. - Сто пудов Интел инсайда!
- А что случилось? - поинтересовался сержант.
- Да вот, друг, ну, тот, что только что растаял в яйце-то металлическом. Он на
Пушкинской стадо такое - две сотни девок собрал!
- Так это ж киносъемка! - пояснил лейтенант.
- Что, правда, что ли?
- Правда или нет - это не наше дело. Наше дело, чтоб тишина была.
- И чтоб в кармане шуршало, - добавил сержант.
- Молчи побольше, мой совет, - сухо посоветовал сержанту лейтенант.
- Да я молчу! - настороженно открестился водитель "линкольна", приняв замечание на
свой счет. - Если клиент платит, мне абсолютно все равно, что он, кто он и зачем. Это ваше
дело - дознание, этапирование... Я не вмешиваюсь! По мне - хоть коммунизм, хоть
пофигизм, хоть телевидение тут строй, - мне наплевать, строй на здоровье - салон мне не
пачкай, вот и все. И я не против, я всегда за. А скажешь: "нет", я буду - против. Такой же
человек, как все! И совершенно я тут ни при чем!
- Ты смотри, что творится! - Младший лейтенант Очуркин толкнул под локоть
старшего лейтенанта Свистакова.
Сразу за памятником Пушкину возникла огромная, светящаяся зеленым возврат-луковица,
внутри которой начало возникать металлическое, играющее всеми цветами радуги яйцо,
размером с железнодорожный вагон.
- Вот теперь звони в ФСБ, дежурному. Нашим не звони. Наши не оценят. Все! Теперь -
пора! Вот она, тема для беседы с контрразведкой!.. Настал час!
Проявляясь и материализуясь, яйцо нежно распихивало людей, находившихся на месте
его возникновения.
- Представься, не забудь!
- Дежурный? Младший лейтенант Очуркин, площадь Пушкина...
Свистаков грубо дернул Очуркина за рукав, привлекая внимание к себе.
- Ну что?.. Простите, это я не вам, товарищ дежурный...
- Меня, меня назвать забыл!.. - указал на себя Свистаков.
- Извините, это напарник меня отвлек. Говорит, что я его назвать забыл... Да трезвый я,
конечно! Очуркин... Младший лейтенант.
- И старший лейтенант Свистаков!
- И Свистаков, да, это верно... Вот, рядом со мной стоит. Почему я, младший, звоню, а
не он, старший по званию, звонит? Потому что он наблюдает, а я докладываю... Он
наблюдательнее, а я объясняю доходчивее - все говорят. Так что для пользы дела. Суть?
Согласен говорить суть только по делу! Есть! Это правильно. По делу: здесь, у Пушкина,
путаны собрались, еще час назад, даже больше. А теперь еще и яйцо появилось. Тут же, у
Пушкина!.. Нет, вы не ослышались. Путаны собрались у Пушкина, но просто так, без митинга и
без плакатов. Стояли без протестов, ничего не делали. И тут мы глядим, со Свистаковым,
оба, - у Пу
...Поділитися у соцмережах
