Жанр: Фантастика
Варяжский десант
...сколько, кому и за что полагается башлять. У нас весной в
школе прививки от гриппа делали, так второй "А" в полном составе от уколов откупился.
- Ты что-то на глазах подурел, Алешка. На тебя как-то супчик этот не повлиял?
- А что, ты тоже заметил?
- Да есть немного. Как-то так...
- Ага. Отравились, наверное. Кто знает, что это за звери? Вон, прям из ложки четыре
штуки выпрыгнули и уплыли, а пятая на меня смотрит... Варить, конечно, надо было, да?
- Японцы все сырое едят.
- Ну, мы-то с тобой не японцы.
- Конечно. Значит, так. Решение первое. По Олене.
- Мне кажется, если дальше так пойдет, то ничем орошим это не кончится.
- Поэтому надо ее сбить с рельс.
- Что ты, пап, имеешь в виду?
- Шокировать ее надо. Я вот что думаю. Возьми-ка ты с ней, и с Катериной заодно,
прокатись на экскурсию в Москву!
- Ты что? Там ей полностью башню заклинит.
- В этом и цель. Я сам за неделю, когда в Москве в командировке оказываюсь, так дойду
от этой сумасшедшей толчеи, мелькания машин, общего сумасшествия, что сюда, домой,
возвращаюсь как в монастырь - уж до того тихо, спокойно и хорошо!
- Я понял! Ты как бы прививку ей хочешь сделать. После Москвы здесь ей как дома, как
в тринадцатом веке покажется.
- Ну, вроде того.
- Так лучше тебе и везти.
- Нет, как раз не надо. Я лучше здесь вас встречу.
- Как хранитель тишины и покоя?
- Ну да. Вот именно. А потом, мне еще кое-куда слетать надо, проверить кое-что.
Можно, конечно, это организовать в ноль секунд с помощью хронотопа, но я чего-то не хочу -
с одной стороны, палить свое биологическое время, а с другой - лучше мне исчезнуть на
несколько дней, для надежности.
- А чего такое? Тебя зачем в часть вызвали-то, кстати?
- Туманная история. Хроноразведка меня зацепила.
- И чего они от тебя хотят?
- Чтобы я высадку викингов обеспечил... На территорию США. В девятом, десятом или
в одиннадцатом веке.
- Зачем?
- Говорят, историю Америки кому-то понадобилось резко изменить.
- Кому?
- Откуда я знаю кому? Хроноразведке.
- Какая же тут "разведка"? Это, скорее, диверсия.
- Я тоже так думаю.
- В международном масштабе.
- Ну да.
- И что будет, если ты возьмешься?
- Будет с кем? Со мной? Со мной - все, что хочешь. Если это всерьез, то меня потом,
как исполнителя, первым же и уберут.
- Кто - наши?
- "Наши", "ваши"... Какая разница? Если всерьез мировую историю под корнем
пошатать, порыть, а потом сюда вернуться - кто будет здесь "наш"? А кто "ваш"? Вот ты
бывал в будущем, тридцать пятом веке, там как к такому относятся, к влезанию в историю?
- Хуже, чем у нас - к милиции. Да и вообще все это запрещено наглухо.
- А почему?
- Ну, потому что... - Алексей задумался, затем усмехнулся: - Вот ты слетаешь к
викингам, нарубишь там дров, тогда узнаешь. Я рассказать не могу. Знаю, но не могу:
заблокировано.
- Это я понимаю, но ты хотя бы намекни. Я пойму.
- Да тут и понимать нечего. Знаешь, как у Тютчева: "Нам не дано предугадать, как наше
слово отзовется". Обычные, самые невзрачные поступки иногда вызывают совершенно
неожиданные, непредсказуемые последствия.
- Тогда непонятно. Я, лично я, Батыю Новгород взять помешал, а ничего страшного не
случилось. Все как было, так и осталось. Никаких перемен! Почему?
- Потому что ты не вмешивался в историю.
- Как это так - "не вмешивался"? - обалдел Аверьянов-старший. - Да я
собственными, вот этими, руками...
- Да, верно. Только дело-то в том, что так именно и должно было быть. Обыкновенная
временная петля. Не только прошлое оказывает влияние на будущее. Но и будущее влияет на
прошлое. Мир един, и время тоже. Все существует всегда и везде, как бы одновременно и в
одной-единственной точке. Скажу попроще: не только прошлое определяет будущее, но и
будущее тоже сильно влияет на свое же прошлое. В тринадцатом веке Русь не могла ничего
противопоставить Батыю, но, выплеснув волю к победе вперед, в свое будущее, она получила
из него спасение - тебя. Прошлое взмолилось, будущее снизошло. Временная петля. Это,
конечно, кажется чудом. Но чудо не волшебство, ведь каждому воздастся по вере его -
основной закон духовного строения мира. Ведь это известно всем и очень давно. Одним
словом, будущее отбрасывает в прошлое свои тени. Про это Кемпбелл уж сколько лет назад
стишок написал:
T'is the sunset of life gives a mystical lore,
And coming events cast their shadows before...
- На тебя явно суп плохо подействовал. Не верится, что тебе четырнадцать.
- А мне уже почти шестнадцать, папа.
- Да, так порой кажется. А иногда кажется, что тебе все тридцать уже.
- На самом деле мне двадцать три. Я же в будущем десять лет провел, пока сюда
вырваться смог. Доказал им необходимость. Они меня омолодили, конечно, как могли, чтоб я
от поколения своего не оторвался... Им удалось, но не вполне...
- Слушай, а ведь ты пьяный, Алешка...
- Суп... Это суп... Первобытный бульон... - прошептал Алексей, теряя сознание.
"Что делать?" В голове у Николая мельтешили какие-то дикие мысли. Он подхватил
отключившегося сына и поволок к хронотопу. Мельком кинув взгляд на праокеанский простор,
он обомлел от увиденного...
Вся поверхность воды - от берега до горизонта - кишела русалками. Воды, можно
сказать, видно не было: сплошное месиво русалочьих тел.
Бабы, самые разные бабы и девушки, девочки, на любой вкус и размер, составляли
волнующуюся поверхность, вздымаясь волнами, накатывая сотнями и тысячами тел на
девственный кварцевый песок - желтый, с могучими языками песка то темно-красного, то
белоснежного, кораллового...
Море, безбрежный океан женских тел и рыбьих хвостов, вызывало сильнейшее
головокружение и бурный приступ неудержимой похоти: броситься в эти волны и отключиться,
закружиться в них, - бабы, бабы, бабы.
Настоящие голые бабы!!!
Краем сознания он вдруг схватил ситуацию, как бы сумев взглянуть на нее со стороны:
сделав широкий полукруг, он уже тащил Алешку к воде, к этим желанным волнам, тащил
волоком, спиной, - к приветливо шипящему океану женских обтекаемых форм, загибов,
впадин и изгибов, девичьих завихрений, девчачьих нежностей.
Он волок сына к кромке, к шелесту, прохладе и ласке волн, двигаясь спиной вперед, не
глядя в надвигающееся на них счастье, то резко оглядываясь через плечо, то быстро сгибаясь,
кидая взгляд назад между своих ног. Взгляд между ног радовал больше, чем вид через плечо:
между ног все смотрелось вверх тормашками, и в этом случае безбрежная волнующаяся бездна
баб казалась небом... Небосвод баб! Радуга девок! Во как - тучкуются и кучкуются!
Поняв, что сходит с ума, Николай, сделав неимоверное усилие над собой, выпустил из рук
куртку сына и выхватил из кармана штрих-кодер. В мертвом экранчике дисплея отразилось его
собственное сумасшедшее лицо, причем, что странно, отразилось, как в зеркале, в цвете,
испугав красными, кровавыми зрачками глаз - как получалось порой лет десять назад на
снимках с фотовспышкой.
Help! Надо найти клавишу "Help"! Но "хэлпа" не было, была кнопка "ЧП", а рядом с ней
тумблер "нешт. ситуац.".
Нажав кнопку и щелкнув тумблером, Николай чисто физически ощутил, как по мозгам его
ударила тяжелая, но точно сконцентрированная в самой болевой точке, остронаправленная
мысль: "Русалка на шпагат не сядет!!!"
Немедленно отпустило, на все тело мягким теплым душем пролилась глубокая апатия,
стало абсолютно наплевать - на все и на всех.
Проваливаясь то ли в забытье, то ли в сон, Николай равнодушно ткнулся лицом в горячий
влажный песок и позволил себе улететь в успокаивающую дружественную безмятежность
безвременья...
- Ну что, сдохли, барбосы? - услышал Николай сквозь пелену возвращающегося
сознания.
Жара спала, наступил прохладный вечер - не более плюс тридцати. Значит, он
провалялся в полной отключке не меньше пяти часов.
Где сын? Алешка где? Голос сверху сказал: "барбосы"... Значит, их пока не разлучили.
"Барбосы" - это множественное число: барбос-отец и барбос-сын...
Николай с трудом приоткрыл один глаз и увидел Алешку на фоне закатного неба. Алешка,
приподнявшись на одной руке, сидел, смотрел куда-то вверх и радостно улыбался. Сделав
усилие, Николай быстро откатился с того места, на котором лежал, и взглянул вверх - туда,
куда смотрел Алешка.
Взглянул и обалдел: в воздухе, метрах в двух над землей, висел четырехмесячный
поросенок, толстый, желтовато-оранжевый, как спелый абрикос, с нежно-розовым пятачком и
голубыми наивными глазами.
- Смотри, папа! - Алешка радостно кивнул. - Анимированный интерфейс, видел их в
будущем.
- Н-да... - Николай не знал, что сказать. - По-моему, это поросенок...
- Конечно, я поросенок, - согласилось видение. - Когда ты нажмешь на штрих-кодере
"ЧП" или "нешт. ситуац." - не таблицу же со справками вешать тебе перед носом? Гораздо
лучше нечто как бы живое - анимированный персонаж. Вот я это самое и есть - справочник,
переводчик, советник и подсказчик. Мной управляет самообучающаяся программа
искусственного интеллекта. Она находится в штрих-кодере. А я - всего лишь как бы
голограмма, чтоб тебе было понятнее, а точнее - ничто, одна видимость.
- Голограмма все же опирается, так сказать, на нечто материальное, - заметил
Алексей, - на полупрозрачную пластинку, светоотражающие слои...
- У меня и этого нет, - ответил поросенок. - Я просто мираж. Если ты попытаешься
меня схватить, то твоя рука пройдет сквозь меня. Понятно?
- Не совсем. Я вижу тебя висящим в воздухе. Ты - совокупность светящихся
разноцветных точек, которые все вместе дают твое изображение. Я держу в руках штрих-кодер,
но вижу тебя висящим передо мной. Значит, световые лучи все-таки исходят из тебя, а не из
штрих-кодера. Так ведь?
- Верно. Лучи исходят из меня. Но это отраженные лучи, вышедшие из штрих-кодера. Я
как бы состою из тысяч маленьких зеркал, каждое из которых в отдельности не видно глазом.
Зеркал, конечно, нет как таковых, есть сильные неоднородности коэффициента преломления.
Эти неоднородности тоже создают излучение, идущее из штрих-кодера, - первичное поле. А
уж на этих неоднородностях рассеиваются, отражаются другие волны, "рисующие" - drawing
waves. "Рисующие" волны рассеиваются во все стороны, по всем направлениям - в том числе
и назад, в сторону штрих-кодера. Все организовано на трех китах: нелинейная оптика,
дифракция и рефракция. Еще проще, по аналогии с известным тебе кино - первичное поле
создает как бы "экран", но не плоский, объемный, висящий в воздухе, a drawing waves, в свою
очередь, рисуют на нем меня - таким, таким или вот таким! - Два раза перевернувшись в
воздухе, поросенок внезапно раздулся до размеров теленка и, хохотнув, вернулся к
естественному первоначальному размеру.
- Непонятно, чем ты говоришь, если ты просто видение, - ехидно заметил Алешка. -
Ведь звук - это сжатие-разрежение воздуха. С тобой что, еще и звуковая колонка летает? Ведь
звук тоже исходит из тебя. А свет сам по себе не рождает звук.
- Ошибаетесь, молодой человек! - возразил поросенок. - Простейший пример тому -
молния и гром. Молния сильно подогревает воздух, воздух от нагрева и ужаса расширяется, и
результат этого происшествия - гром - бьет по ушам, слышен на всю округу. Точно так же
устроен и мой речевой аппарат. Видишь вон, внутри меня пульсирует звездочка? Это
пересекаются в точке сто двадцать восемь лучей. Каждый луч в отдельности невидим, так как
слаб, а вместе, концентрируясь, в фокусе, в пределах так называемого эллипсоида Эйри, они
разогревают воздух - то сильнее, то слабее. Возникает звуковой сигнал. Если угодно получить
поэтическое сравнение, то моя речь - это слабый, но зато управляемый гром!
- Вижу! - Алексей потянулся к поросенку, внутри которого пульсировал небольшой,
размером с наперсток, огонек.
- Руку! - взвизгнул испуганно поросенок, отлетая.
Сердце его, одновременно с визгом, сверкнуло невыносимым для глаза голубым огнем
электросварки, раздувшись до размера куриного яйца.
- Там же даже в красной части спектра около тысячи градусов. А на визге я сердцем жгу
насквозь легированную сталь, броню лобовую танкам режу!
- Ага! - отдернул руку Алексей.
- Ха-ха! - саркастически хохотнул поросенок. - Руку тянуть мне в душу, к моему
поросячьему сердцу? С ума сошел.
Аверьянов-старший, молча наблюдавший за развитием событий, не торопясь встал на
ноги и потянулся. Он ожидал чего-то подобного. Было ясно с самого начала, что штрих-кодер
снабжен какой-то инструкцией довольно продвинутого образца, так как никаких обычных
томов с техническим описанием и инструкциями по эксплуатации к прибору не прилагалось.
- Мои основные функции, - продолжал поросенок, - хронавигация, просмотр
вариантов исхода запутанных ситуаций, проверка статистически сложных гипотез, принятие
решения в кратчайшее время в критической ситуации, а также перевод на любой язык и с
любого языка, умение вживаться в чужой образ, матерщина на всех языках народов мира,
включая мертвые, и это далеко не полный перечень моих возможностей! Искусственный
интеллект.
- А что здесь с нами только что произошло?
- А ничего особенного. Вы нахлебались первобытного супчика, слишком древнего, а это
вам не суточные щи! Два миллиарда шестьсот миллионов триста тридцать одна тысяча пятьсот
семьдесят два года! Бульон тот еще! Первобытный бульон! Вот что вы съели! Понятно,
зарождение жизни! У юных существ, при попадании в пищеварительный тракт, бульон
вызывает необычайный взлет мышления, напрягая при этом все функции мозга, все знания,
включая генетические... Рождает буйную фантазию. Так он действует на мальчишек и на
угасших стариков.
- Исключительно на лиц мужского пола? - удивился Николай.
- Конечно, нет. На мальчиков, на стариков, а также на незрелых девушек и старух. А
зрелого муда... мужика, сожравшего хотя бы полмиски, бульон делает сексуальным маньяком,
смещая все силы, фокусируя их на одном - на бурном, буйном размножении!
- Ага! - хором сказали Аверьяновы.
- А переместись вы еще поглубже, на пару сотен миллионов лет... - Поросенок
замолчал, то закрывая, то вновь открывая свои голубые голографические глаза...
- И чего? - с интересом спросил Алексей. - На пару сотен миллионов лет... А там что?
- А то, мальчик мой! Бывает, птица, ну, чаечка, допустим, летит высоко над водой, так
мальчики-тунцы, такие рыбки метра по полтора, выпрыгивают, взмывают в воздух, метров на
восемь, на десять - р-р-раз!!! На почве сексуальных мотивов, заметь, - извратуха какая:
птицеложество у рыб! Гребаный фобос! Форменный деймос! Хвать ее, чаечку белую, и с нею
вниз - назад, в воду! Ну, тут такое, на волнах, с ней делают - куда пух, куда перья!.. Один
раз, помню, над болотцем, недалеко отсюда кстати, сто двадцать юных карасей поймали старую
ворону... О-о-о... - Поросенок закатил глаза, предавшись воспоминанию.
- Еще пару сотен миллионов лет назад, - заинтересовавшись, уточнил Николай. - И
там вообще, говоришь?
- Ага, - подтвердил поросенок. - Да и сейчас, впрочем, тоже...
- Что "тоже"?
- Редкая птица долетит до середины Днепра... - уверенно кивнул поросенок.
Все замолчали на секунду, задумавшись каждый о своем...
- Да что ж ты врешь-то! - вдруг встрепенулся Алексей. - Какие рыбы?! Какие птицы?!
Вон, глянь, - один планктон - хвостатые ошметки, инфузории!
- Ага! - обрадовался поросенок и подмигнул Николаю. - Сынок-то твой соображает,
а? Не то что некоторые... Которые остальные...
- Ну ты, интерфейс анимированный! - покачал головой Аверьянов-старший. - Мало
того что врешь, как нанятый, так и хамишь еще вдобавок.
- А что поделать-то? Искусственный интеллект наружу рвется. Конечно, вру. Любой
интеллект врет. Это основное его свойство. И потом, вы забыли, видно, где я создан. Как может
хроноразведчик не врать? Не подначивать? А что касается хамства относительно вашей
некоторой недотепистости, капитан, так то не хамство, а чистая правда, сказанная для
разнообразия на фоне сплошного интеллектуального вранья. Спросить что хотели, юноша? -
Поросенок повернулся к Алешке со скоростью, внушившей уважение.
- Да. Меня интересует одно странное обстоятельство... Вот мы здесь с отцом уже,
наверное, за последнюю неделю, в сумме, ведро похлебки съели, а в нашем времени это никак
не сказалось. Почему?
- С чего ты взял, что не сказалось? - удивился поросенок. - Сказалось, обязательно
сказалось! Просто океан уж очень большой, и два с половиной миллиарда лет - срок немалый.
Ваше воздействие размазалось, так сказать, равномерно... Все растворилось в шумах. Иное
дело, если бы воздействие было значительное. Вон деревце за тобой, видишь? Их сейчас на
всей Земле не больше ста тысяч штук. Ноль, считай, - ну, если в масштабах всей земной
цивилизации. Попробуй-ка сломать его, сжечь - сразу увидишь последствия в своем времени.
- Страшновато пробовать.
- Нет, - возразил поросенок. - На то и дан штрих-кодер параллельных миров. Нажми
на нем "Проверка" и делай что хочешь. А потом, если что-то не то, отменить можно. А если
понравится - утвердить, записать.
- Ага. Занятно! - кивнул Николай и, нажав на штрих-кодере "Проверка", подошел к
деревцу и, вырвав его из песка с корнем, швырнул в прибой.
- Пап, ты с ума сошел! Песком мне - прямо в морду!
- Извини!
- Чего "извини"? Глаз засорил!
- Вот и последствия вам для современного мира! - съязвил поросенок.
- Слушай, ты не мелькай тут над головой, раздражаешь. Села бы ты лучше, говорящая
инструкция, на песок, - предложил Коля.
- Штрих-кодер опусти, - ответил поросенок. - Лучи, создающие мой милый любому
сердцу образ, идут от него. А ты штрих-кодер держишь вверх, как тебе удобно, а хочешь, чтоб я
внизу был. Так не получится - лучи не изгибаются, рефракции здесь почти нет: воздух прогрет
равномерно и чист.
- Понятно, - кивнул Николай, приземлив поросенка.
Совершив посадку, голограмма сразу стала разминать ноги, подпрыгивая и крутясь на
месте.
- Здорово! - восхитился Николай.
- А то! - не скрывая гордости, согласился поросенок. - Уж делать так делать. В
разведке главное - правдоподобие в мелочах.
- Согласен!
- И что, это все? - спросил Алешка, вынув наконец все песчинки из глаз. - Все
последствия?
- Отнюдь! - покачал головой поросенок. - Выбери-ка там из меню "Предварительный
просмотр", - обратился он к Николаю. - Тебе самые серьезные изменения штрих-кодер
выдаст прямо в мозг, наводя соответственные биотоки. Будешь словно сон наяву видеть.
- Ага! - Николай выбрал строчку на дисплее и нажал "Ввод".
- И что? - поинтересовался поросенок. - Работает?
- Да. - Глаза у Николая стали ничего не выражающие, видение охватило его.
- Ты рассказывай, что там?
- Я вижу наш штаб, в полку. В нем незнакомые мне люди. Пять человек. Двое
гражданских, а остальные - майор, капитан... и подполковник. Развернули какую-то
аппаратуру на столе. Перед ними - небольшой толстостенный металлический контейнер... Он
обгорел... Непонятно, что происходит... Сейчас, погоди-ка, они разговаривают... - Николай
прислушался к чему-то, слышному лишь ему одному. - А-а-а, понял! На подлете к части
разбился вертолет из округа... Эти мужики, пятеро, прибыли из Управления безопасности
полетов... "Черный ящик" вскрыли, смотрят параметрику...
- Да у них просто горючее кончилось, и они упали.
- С какой скоростью они летели? По какому курсу?
- Никуда не летели! Просто висели на месте, пока всю горючку не сожгли... Сожгли и
рухнули вертикально вниз. Видал? Дела-а-а...
- Запись разговоров в кабине пилотов сохранилась?
- Да. Поставить? Ставлю. Тишина!
Из воспроизводящего блока донеслась речь, постоянно забиваемая шипением и шорохами
шумов...
- "От рогов, от козла отбивается..." "Висит, как пересохшие кальсоны... ширинка
настежь, штрипки по ветру..." "Ты будешь брюхо щупать мне, а мы висеть?" "Уй, блин!.."
"Чего?!" "Горючее!!! Абзац! Звездец, нам братцы!.."
- Бред. Они невменяемы. Никакой жизненной ситуацией этот разговор не объяснить.
Нужна дополнительная наркологическая экспертиза. Как, кстати, этот Астахов, что на лестнице
висел?
- Умер, товарищ подполковник. Еще утром. Не приходя в сознание.
- Все ясно... Звони в морг. Пусть ищут наркоту.
- Ну что, - спросил поросенок очнувшегося от видения Николая, - были последствия?
- Были. Но лучше б их не было. Вертолет у нас в пяти минутах от части... Не долетел,
разбился...
Штрих-кодер резко пискнул, привлекая к себе внимание.
- Здесь, на дисплее, возник вопрос "Сохранить?", - обратился Коля к поросенку. -
Нажимаю "нет". Верно?
- Конечно, нет, - подтвердил поросенок.
- А теперь "Сохранить в качестве параллельного мира, присвоив отдельный
штрих-код?" Тоже нет! Трупаки нам и в параллельных мирах не нужны...
Оторвав взгляд от дисплея, Коля с удивлением обнаружил, что деревце, вырванное им,
растет там же, где и росло. Нетронутое! И никаких следов возле него на влажном песке!
- Вот это техника! - Николай подошел к деревцу, внимательно оглядел и его, и песок
вокруг. - Вот это работа над ошибками, я понимаю. Это же сколько такой приборчик-то на
самом деле стоит? А?
- Несчитано, - ответил откуда-то сверху поросенок, вновь взлетевший вслед за
невидимыми лучами, тянущимися от штрих-кодера. - Ты опустил бы прибор. На пояс повесь
себе. Там есть защепка. А то я так и буду по облакам летать...
- Извини. - Николай повесил штрих-кодер на пояс, и поросенок спланировал вниз. -
Ну ладно. Поэкспериментировали...
- Нет, не совсем еще! - возразил Алексей и, подойдя к деревцу, сломал его пополам. -
Посмотри-ка, пап, - то же самое?
- Хорошая идея! - согласился Коля, включая "Предварительный просмотр".
Утро. Его родная квартира. Вот он выходит из ванной. В ванной исчезли все полотенца,
но лучше эту тему отложить на потом...
На кухонном столе - черпаки с молоком. Мед и гигантские ломти хлеба.
- Садитесь есть, мальчики! - приглашает к столу Олена.
Он сел, взял ломоть хлеба.
- Медом намажь. Намазал.
- Пей молоко!
Сделал приличный глоток. Хорошее молоко. Вкусное. Бывает так себе, а это их, местного
молокозавода. Отличное молоко!
Тишина.
- Вкусное молоко какое! - сказала Олена.
- Да. У нас молоко хорошее, - подтвердил Николай.
- Как в Берестихе, такое же, - кивнула Олена чуть грустно.
- Нашего молокозавода, - пояснил Алешка. Тишина.
- Ну, что будем делать сегодня? - спросил Николай.
- С кем? - уточнил Алешка.
- Сначала позавтракаем, - сказала Олена. - А то пустое брюхо к раздумьям глухо.
Она вдруг фыкнула от какого-то смешного воспоминания.
- Алешка, ты б хоть музыку поставил, - сказал Николай. - А то тишина на уши давит.
- Я сейчас поставлю, - вскочила Олена. - Руки от меда липкие, сполосну...
- Ты кухонным полотенцем для посуды руки вытираешь? - заметил Николай.
- А я все им вытираю, - сообщила Олена, радостно улыбаясь. - Ноги, голову.
- А из ванной-то куда полотенца делись?
- Я их выстирала и спрятала!
- Куда? Зачем?
- В чулан. На старость. На черный день! - с гордостью сообщила Олена, скрываясь в
комнате.
- Тринадцатый век... - пошевелил губами Алексей, боясь рассмеяться.
В комнате громко заиграл полонез Огинского.
- С работы звонят! - вскочил Николай. - Прихвати там сотку мою, Олена!
- Это не тебя! - ответила Олена, возвращаясь на кухню. - Это я радио включила.
- Принеси тогда сотку, пожалуйста! Я сам в часть позвоню!
- Это еще зачем, папа? - удивился Алексей. - Ты же в отпуске?
- Коля, мы же все на озеро вместе с Катей собирались поехать. Ты забыл? - сказала
Олена.
Николай встряхнул головой, отгоняя видение. Обалдело посмотрел на штрих-кодер.
Вмешательство Коптина и Астахова в его частную жизнь можно было бы уничтожить одним
нажатием кнопки.
- И что, пап, то же самое?
- Нет, - с удивлением ответил Николай. - Совсем другое.
Поросенок, лучше, видно, понявший возникшую ситуацию, заметил:
- Отсутствие событий - это тоже событие. Штрих-кодер пискнул и выдал запрос:
"Сохранить?"
- Нет! - решительно отреагировал Николай. Штрих-кодер спросил: "Сохранить в
качестве параллельного мира, присвоив отдельный штрих-код?"
- А что это значит - "в качестве параллельного мира, присвоив отдельный штрих-код"?
- Ну, это ты как бы оставляешь, резервируешь найденный мир. Случись что, ты в него
сможешь перебраться. И он станет твоим основным миром, а этот ты зарезервируешь в качестве
параллельного либо вообще уничтожишь, если станет не нужен.
- Понятно...
Нажав "нет", Николай пояснил:
- Мир без музыки нам ни к чему. Даже в качестве запасного.
- Знаю я эту музыку... - ехидно хмыкнул поросенок. - Полонез Огинского
называется... Прощай, родина...
- Прощай! - согласился Аверьянов-старший, нажимая на пульте "выкл.".
- Ты что ж выключаешь-то меня? - возмутился поросенок, начав таять. - Ты чего,
оху...
Не договорив, он исчез, растворился в воздухе без теда.
- Зачем ты так, папа, действительно?
- Слишком он, Алеш, разговорчивым стал... Да и то, знаешь... Для первого знакомства
достаточно. - Николай помолчал. - Так. Принеси-ка, Алексей, канистру-термос нашу из
багажника... Надо бы бульончика этого мне с собой прихватить...
- Я чувствую, у тебя план созрел? - спросил Алеша, протягивая отцу канистру-термос.
- Созрел, созрел... Так, полная. Отлично! Пошли. По местам - и полетели.
- Куда? Что ты задумал, папа?
- Да ничего нового. Все как и было решено. Мы сейчас возвращаемся, я тебя высажу
дома. Вы с Катей берете Олену - и вместе на экскурсию в Москву. Дня на три. А я тем
временем рвану кое-куда... посмотреть обстановку... Вопросы есть?
- Есть. Первый вопрос. Почему бы тебе не посмотреть обстановку там и не вернуться
сюда секунду спустя? Вместе бы в Москву и поехали? Олена же ждет. Вместе бы оттянуться на
весь день и поехали бы!
- Нет, я к этому, пожалуй, не готов. Я у Олены вызываю завихрение в мозгах,
напоминаю ей ту жизнь, Берестиху, и вместе с тем я тут, я современный человек. Ей это трудно
воспринять. Она все время будет то вокруг смотреть, то на меня. Вот голова у нее и отвертится.
Никакой концентрации. Сплошное сумасшествие. А с вами ей намного проще. Вы вместе
съездите концерт там какой посмот
...Поділитися у соцмережах
