Жанр: Фантастика
Не имей сто рублей
...еще ой как далеко, и тут я обнаружила автобусную
остановку. Ничего себе
рядом с трамвайной!
Если это рядом, то те десять
минут, которые нужны, чтобы добраться пешком, для меня превращаются минимум в
полчаса! Я совсем пала духом, но тут к остановке подъехал автобус. Ура! Я зашла
в салон и даже слегка расслабилась. Кажется, успею! Но автобус развернулся и
аккуратненько повез меня обратно к трамвайной остановке! Да, действительно,
прямо возле нее находилась автобусная. А та, на которой села я, и была целевой,
а к тому же еще и конечной. И как будто не было этих двухсот метров,
преодоленных на каблуках по причине важности встречи и с высунутым языком в
силу крайней спешки. В общем, пришлось снова, по своим же следам, еще раз
проходить ту же дистанцию.
Сейчас происходило что-то очень похожее. Вот только что я уже видела
эту выброшенную газету. Вот девушка даже еще не успела доесть пирожок, который
покупала, когда я проходила здесь несколькими минутами раньше. Дурдом какой-то!
От всего произошедшего я не ожидала ничего хорошего и постоянно была
начеку.
Но больше ничего неординарного не произошло. Я преспокойно
затарилась продуктами и, возвращаясь обратно, уже сильно сомневалась в том, что
попала в эту
петлю
в действительности, что мне это не привиделось. Во всяком
случае страшного ведь ничего не произошло! Тем более, что все вытеснили новые и
более актуальные впечатления.
На обратном пути я решила еще немного наменять долларов.
Вот тут-то меня и поджидал сюрприз. Наши денежки из будущего
преподнесли.
Придя домой и разгружая сумку, я сразу же принялась рассказывать о
своих похождениях, напрочь позабыв о
петле
.
- Представляешь, Сережа, я чуть в милицию не попала! – начала я, как
обычно, без обиняков.
- Что случилось?
- Да с нашими
зубрами
чуть не прокололась.
- Как? Они ведь самые что ни на есть настоящие? Или не понравилось,
что истрепанные?
- Как раз наоборот. Я выбрала купюру поновее, добросила советских и
подхожу себе к окошку обменника. Протянула их и прошу дать мне десять долларов.
Девица забирает деньги и начинает внимательно исследовать злополучного
зубра
.
Ну и пусть себе смотрит, думаю. А она мне и говорит:
Девушка, Вы откуда такие
деньги взяли?
А что такое? Разве они фальшивые?
– спрашиваю я у нее.
В том
то и дело, что не фальшивые. Видите – показывает мне экранчик какого-то
прибора, в котором мой зубрик
светится всеми цветами радуги – купюра
подлинная!
Так в чем же дело?
А девушка продолжает:
Обратите внимание на
серию. Здесь стоит АЯ
, хотя последняя серия, которая была выпущена,
маркировалась АВ
. И это уже не первый случай. Какие-то молодчики сплавили уже
около двадцати подобных купюр! Представляете, какая это сумма! Так что всем
банкам строго-настрого было велено проверять серии тысячных купюр
.
- Ну, и что ты сделала?
- Забрала своего
зубра
, участливо поблагодарила и заявила, что
того коллегу, который попросил меня разменять тысячу и подсунул эту ерунду,
просто убью.
- И что, она так просто тебя отпустила?
- Не только отпустила, но и порекомендовала обратиться в Нацбанк,
сдать эту купюру взамен на новую. Только все голову ломала: если это фальшивые
деньги, то почему они отвечают всем требованиям настоящих и почему тогда эти
самые фальшивомонетчики оказались такими идиотами, что проставили на них еще не
существующую серию. А если настоящие, то откуда они взялись?
- Да, похоже, придется отказаться от этой идеи с обменом, -
резюмировал Сережа.
- И не только с обменом. Лучше не рисковать, вдруг и в магазины
подобный циркуляр разослали.
- Ничего страшного! Того, что мы уже наменяли, нам вполне хватит,
чтобы благополучно существовать здесь еще хоть месяц, хоть два.
На том и порешили. Тем более, что осталось этих денежек всего три
бумажки. Причем две из них имели серию
АЯ
, а третья –
АТ
.
Сережа, который по причине сравнительно низкой – всего лишь 38,2 –
температуры вынырнул, наконец, из-за красной пелены и потому пребывал в
великолепном расположении духа, с любопытством рассматривал мои покупки.
- В честь чего это? – спросил он, указывая на бутылку водки.
- Пить будем!
- Нет, я серьезно!
Надо же! Оказывается, предложение
об выпить
– совершенно
несерьезно!
- Лечить тебя буду. Говорят, обтирание водкой хорошо снимает жар.
- Ага, ты меня будешь обтирать, а я буду все это слизывать, от
усердия вспотею и мигом поправлюсь!
Похоже, что мой муж действительно чувствует себя значительно лучше!
- И сколько это удовольствие стоит по нынешним временам? – спросил
он, рассматривая этикетку.
- Сто пять рублей, - ответила я и подумала, что в лужу возле Черного
озера выбросила почти пол-ящика водки.
Что-то голова сильно кружится. Да и соображаю с трудом. Я взяла
градусник. 37,6! Только этого не хватало! Я просто не имею права болеть!
Потихоньку, чтобы никто из мужчин не увидел, я стряхнула столбик и спрятала
термометр. И также втихаря слопала горсть шариков аскорбиновой кислоты, заедая
антибиотиками. Только бы не свалиться!
24. Если видишь в небе люк – не волнуйся, это – глюк!
Хорошее дело – аскорбинка! Я ухитрилась не заболеть, даже
температура держалась в пределах нормы. Только кашель стал донимать. Ну да это
ладно, подумала я, ничего страшного. Сережа уже вот-вот поправится, так что
нужно было искать продукты для похода, и я в который уже раз отправилась на
рынок.
Хорошее дело - лето! Так мало знакомых торчит в Минске! А если кого
и увидишь, то всегда можно вовремя удрать. И пусть даже потом говорят, что
Горбачевская совсем зазналась, не здоровается. Это пережить можно будет.
Так думала я, возвращаясь с базара и едва не наткнувшись Веронику, с
которой как раз в то самое время, в 92-м году, вместе работала в НИИ.
Вдруг что-то произошло с моими глазами. Словно какая-то пелена стала
их застилать. Изображение потеряло резкость, будто смотришь под водой. Звуки
доносятся как через стену или ватные шарики в ушах. Что еще за ерунда такая!
Неужели это простуда так на меня действует?
Почти невидящим взором я отыскала ближайшую скамеечку, на которую и
взгромоздилась вместе с пакетом. Ничего, думала я сама себе, посижу немного,
приду в норму.
Но не тут-то было!
Резче изображение не стало, даже совсем наоборот. Перед глазами
поплыли какие-то радужные сполохи, разноцветные круги, которые пересекали яркие
зигзаги, словно разряды. Разноцветные картинки, прерываемые и пересекаемые
разрядами, стали громоздиться одна на другую. То же самое было и со
звуковой
дорожкой
: сквозь заложившую уши вату пробивался непонятный гул, шум, вой,
время от времени прерываемый невнятными, не имеющими смысла фразами и
выкриками.
Наверное, именно так и сходят с ума, подумала я совершенно спокойно.
Вот и чудненько. Меньше проблем.
А Санька, а в дым больной Сережа?
Я энергично помотала головой, стараясь прогнать наваждение. А фиг
вам, индейская избушка!
Треск и шум, правда, стали меньше. Да и картинки перестали мелькать
бешеным калейдоскопом. Такое впечатление, словно телевизор настраивается на
другой канал. Именно, что на другой. Потому что то, что я стала четко видеть и
слышать, никак не ассоциировалось у меня с родным Минском, до боли в коленках
знакомой Комаровкой.
Передо мной, насколько хватало глаз, расстилался сельский пейзаж.
Проселочная дорога с выбитыми телегой колеями уходила до самого горизонта. А
там, на горизонте, маячила деревянная церквушка, на металлическом кресте
которой ярко блестело солнце.
Я ощутила, что сижу на покосившейся лавочке перед бревенчатой,
вросшей в землю избушкой. Кругом ходили куры, гуси. Заливисто пели петухи и
лениво лаяли собаки. То есть я прекрасно видела лавочку, избушку, всю эту
живность. За маленьким исключением. Я не видела самой себя. Очень странное
ощущение. Будто надет шлем виртуальной реальности. Но даже там присутствуют
хотя бы руки. Разумеется, не собственные, а нарисованные на компьютере. А тут –
вообще ничего!
Я попробовала встать и немного пройтись. Я прекрасно ощущала, как
шевелятся, переступают мои ноги, но картинка перед глазами совершенно не
менялась. Даже на телевизор не похоже. Там все-таки при приближении к экрану
картинка становится больше. А тут – вообще никакой реакции.
Сзади послышался скрип и протяжное
Н-но-о!
Я обернулась. И ничего
не произошло. Я по-прежнему видела избушку и церковь на горизонте. А телегу с
сидящим в ней мужичком в холщовых штанах и такой же рубахе я увидела лишь
спустя некоторое время, когда понурая чалая лошадка, медленно переступая
разбитыми копытами, вывезла ее вперед.
Н-но-о!
- повторил мужичок и огрел
конягу кнутом. Правда, без какого либо заметного результата. Так же уныло и
безразлично она продолжала плестись вперед, в сторону церквушки. Похоже, что не
только я себя не видела. Они, мужик с лошадью, тоже меня не заметили, хотя
проехали не более, чем в метре. Точно так же на меня не реагировали и другие
местные
– собаки, гуси. То есть я вроде бы и была в этом странном месте, а
вроде бы меня и не было. Словно подглядывала откуда-то.
Полный бред!
А между тем деревня, так неожиданно представшая моим глазам, жила
своей спокойной и неторопливой жизнью. Бегали и грызли зеленоватые яблоки
детишки, невероятно чумазые и облаченные в длинные замызганные рубашки. Вдалеке
о чем-то переговаривались женщины, завязанные платками по самые брови. Молодая,
довольно симпатичная девушка шла за водой, и на ее коромысле весело
поскрипывали огромные деревянные ведра. Поравнявшись с женщинами, она вежливо
поздоровалась, поклонилась.
- Марыя! Калі ўжо Андрэй да цябе сватоў засылаць будзе??
Девушка только отмахнулась и ускорила шаги.
Андрей? Мария? Неужели это - та самая легенда? Мама дорогая, что же
такое происходит!
Я так и не успела прийти к каким-нибудь определенным выводам, как
действительно что-то стало происходить. То есть я оставалась неподвижной, как
соляной столб, а вся картинка словно стала смещаться относительно меня. Дорога
мчалась навстречу, будто я на чем-то ехала по ней с приличной скоростью,
поднимая при этом тучи пыли. Пыль взметнулась таким вихрем, что на несколько
секунд или часов, сложно сказать, вообще ничего не стало видно. Уши снова
заложило ватой, и будто из глубокого подземелья, сквозь свист ветра и вой,
донеслось: “Осторожно! Двери закрываются! Следующая станция…” А название
потонуло в свисте и конском топоте. Когда туча пыли рассеялась, точнее, ее
снесло в сторону ветерком, я увидела уже совсем другое место.
Возле излучины реки на лугу паслись коровы. Прямо реклама молока
“Домик в деревне”. Или новозеландского сыра, который катается в масле. А вдоль
дороги сплошной стеной стояла пыль, поднятая копытами многочисленных лошадей.
Их мерный топот гулко разносился по окрестностям. Человек сорок всадников, не
меньше, куда-то явно спешили.
Впереди всех, спесиво подбоченясь, ехал препротивный жирный тип с
брезгливо оттопыренной нижней губой. Правда, одет он был значительно роскошнее
своих молодых и плечистых спутников. Несмотря на теплую погоду (судя по тому,
как были одеты жители деревни, сама я таких нюансов не ощущала), на нем была
отороченная мехом шапка, расшитые сапоги, кафтан или как там такая одежда
называется, не знаю, и яркие, попугайского цвета шелковые штаны. А уж золота
навешано было столько, что любой новый русский изошел бы при виде такой
“красоты” черной завистью. Наверное, топиться удобно. Камень на шею привязывать
не нужно.
- Вось кат паганы, трасца яму і халерыя ў бок! – раздалось прямо у
меня над ухом. От неожиданности я даже подпрыгнула, а невидимый голос продолжал
возмущаться. - Не інакш, як па Марыю паехаў, гад паўзучы!?
Разумеется, рассмотреть говорившего я не могла. Только и оставалось
пялится на панскую кавалькаду. Зато теперь у меня уже не было сомнений, что
каким-то странным образом я оказалась свидетельницей части событий, о которых
рассказывалось в легенде Черного озера.
Хотя, впрочем, с той же вероятностью я могла совершенно банально
сойти с ума, а поскольку отсутствием воображения я никогда не страдала, то все
увиденное могло быть лишь следом от съехавшей крыши, подумала я совершенно
спокойно.
Я даже не успела толком додумать эту мысль, как изображение у меня
перед глазами снова стало трещать, искрить и вспыхивать радужными разрядами. От
яркости которых у меня из глаз начали сыпаться искры уже собственного
производства.
Наконец, вспышки прекратились, и до моего слуха донесся привычный,
родной звук воющих троллейбусов, рычание автомобилей. А когда глаза слегка
проморгались, то я увидела, что стою на самом краю тротуара близ проезжей
части. Вот здорово! Еще шаг, и угодила бы под машину!
Я обалдело вертела головой во все стороны и никак не могла
сообразить, где нахожусь. Явно, не Комаровка. А уж думать о том, что же со мной
такое произошло, и вовсе не хотелось. Немного успокоившись, я догадалась
обратить внимание на таблички с названием улицы. Холера ясная! Каким же это
ветром меня занесло на Кальварийскую? Ведь от Комаровки досюда не меньше
получаса добираться!
- Не подскажете, который час? – обратилась я к первому попавшемуся
прохожему.
- Четверть шестого, - ответил он.
Так что же получается? Я отсутствую дома уже добрых четыре часа! Ну
и дела! Мужики, видать, там с ума сходят от волнения! Нужно мухой, пулей лететь
домой!
Я перебежала на противоположную сторону улицы, и как раз подъехал
троллейбус,
четверка
. Прекрасно, доеду до ближайшего метро! Я зашла в салон и
задумалась.
Что же все-таки это было? Следствие провала во времени или
осложнение на психику от переносимой
на ногах
простуды? Если первое было
совершенно не понятно, то второе – крайне нежелательно. Зато легко объяснимо.
Быть может, та
петля
, в которую я угодила накануне, была лишь первой
ласточкой!
Надо же, как мозги переклинило!
- Из-з-зните, эт-то сорк четвертый? – обратился ко мне какой-то
гражданин, которому сейчас явно было очень хорошо, зато завтра, и это
совершенно очевидно, будет совсем скверно.
Его реплика вызвала всеобщее веселье среди пассажиров, и пока я, с
трудом соображая, что же от меня хотят, разевала рот, какие-то молодые люди
разрешили его затруднения.
- Нет, мужик, это
четверка
!
- Д-да? – засомневался тот. – А я д-думал, что эт-то сорк
чет-т-вертый!
Публика развеселилась еще больше. А тот же молодой человек с
воодушевлением добавил:
- Ты, мужик, смотри внимательнее. Когда увидишь четыре четверки, то
это и будет твой сорок четвертый!
А я с облегчением подумала, что не только у меня бывают
глюки
средь бела дня. Народ ухитряется их получать даже без провалов во времени.
Тем не менее мужик плюхнулся на сиденье и тут же заснул. И мгновение
спустя принялся громогласно пускать ветры. Лучше бы уж храпел, честное слово!
Звук почти тот же, зато нет этого специфического запаха. Молодой человек,
который до этого объяснял разницу между троллейбусами номер 4 и 44, чувствовал
на себе некую ответственность за поведение пьянчужки, и поэтому, слегка
конфузясь, стал его будить:
- Эй, мужик, проснись, тебе же нужно на сорок четвертый!
- Д-да? - обвел тот всех удивленным мутным взглядом и громко икнул.
- А зачем?
У всех пассажиров дружно отняло мову, поскольку ответить на такой
прямой вопрос было невозможно в принципе. И некоторое время шум троллейбусного
движка дополняло только громкое икание уникального пассажира. Наконец, стихло и
оно, поскольку мужик снова заснул. И только я успела подумать, что вот мол,
везунчик, так легко его отпускает икота, как он снова стал громко и переливчато
петь
кишечником. Надо было захватить с собой противогаз, вяло подумала я. А
парень снова принялся трясти его за плечо. На что мужик незамедлительно
прореагировал, громко икнув, а потом уже разлепил свинцовые глаза.
- Эт-то, и-и-и-ик, сорк четверт-ы-и-и-ий? - изобразил он вопрос с
подвывом, но ответа так и не дождался.
Спустя пару минут икание снова плавно перешло в пуканье, вследствие
чего я заключила, что он снова уснул. Чем же закончилась вся эта история, я так
и не узнала, потому что наконец-то доехала до метро.
25. Трио художественного кашля.
- Ты представляешь, такой мне странный сон приснился! – встретил
меня Сережа и даже не поинтересовался, где это меня буря носила столько
времени. – Мне приснилась эта самая легенда, про озеро!
Я чуть пакет не выронила! А он продолжал, слово в слово описывая все
увиденное мной. Даже треск и разноцветные разряды.
Я села. Несколько раз глубоко вздохнула. Собралась.
- Сережа! Вряд ли это был сон! – и я рассказала ему все, что со мной
приключилось.
Пока Сережа переваривал информацию, внес свою лепту Санька, который
в плане поспать всегда был мастером своего дела и сегодня охотно составил
компанию папе.
- Вот и я думаю – что за странный сон? А когда папа стал
рассказывать, так я еще больше удивился, - сын надолго закашлялся. - Ведь так
не бывает, чтобы двум человекам сразу снился один и тот же сон!
Мы оторопело уставились на сына. Да уж!
Что же такое получается? Вряд ли это можно объяснить осложнением от
простуды или гриппа, то есть от того, чем мы все трое заболели.
- Естественно, при тяжелом состоянии, кхе-кхе, особенно при высокой
температуре, бред – явление далеко не уникальное. Но, по крайней мере,
кхе-кхе-кхе, достаточно индивидуальное, - разглагольствовал Сережа. - А чтобы
разные пациенты в одно и то же время видели одну и ту же галиматью – такого,
наверное, не бывает.
- Ага, а провалы сквозь пять лет встречаются ну прямо на каждом
шагу! – добавила я. – Впрочем, я с тобой согласна. Если уж с нами произошло
настолько невероятное событие, то другие странности им вполне можно объяснить.
- Такое ощущение, что ловишь какой-то сигнал, - размышлял вслух
Сережа, периодически прерываясь кашлем. – Что-то вроде ясновидения. Ведь
некоторые и без подобных метаморфоз могут такое улавливать!
- Действительно. В сущности человек – информационная антенна. Мы
получаем кучу сигналов, только далеко не всегда можем их правильно
идентифицировать, настроиться. Может быть потому, что они очень слабые, -
размышляла я вслух. – А у нас произошло какое-то то ли усиление, то ли
контур
подстроился
, вот мы и чувствуем сигналы того далекого времени!
- Я сколько раз в газетах читал, что некоторые экстрасенсы до
мельчайших подробностей могут увидеть какое-то происшествие, даже давнее, если
им дадут фотографию или какую-нибудь вещь разыскиваемого человека, - добавил
Сережа. – Наверное, так оно и получается. Настраивается этот экстрасенс на поле
человека по его вещи или фото, и улавливает информацию о том, что произошло.
Я только раскрыла рот, чтобы сказать, что наибольший эффект бывает
при описании недавних событий, а чем больше прошло времени, тем труднее
получить информацию, как что-то перехватило у меня в горле, и я зашлась в
приступе кашля. Как правило, это надолго. Почти как икота. Так что вскоре ко
мне присоединился Санька, а аккомпанемент составлял Сережа, кашляя солидно,
басовито и раскатисто. Хоть с концертами выступай, честное слово!
Так наша дискуссия и оборвалась, зато сосед получил прекрасный
концерт художественного кашля на три голоса в качестве музыкального
сопровождения для своих очередных посиделок. И полежалок тоже. Ибо кашляли мы,
сменяя друг друга, практически всю ночь.
?????
…как же они называли это место в океане? Он вспомнил: Бермудский
треугольник.
Он вспоминал дальше уже без всяких усилий. Словно нашел дорогу к
самому себе и неторопливо брел по ней, зная каждый камешек. Тот, который жил в
странном месте под названием
Бермудский треугольник
, был самым крупным и
древним из всего их племени. По крайней мере, на этой жалкой планетке.
Были и другие. Один, он точно знал, жил даже в этом же полушарии.
Вблизи его места дислокации находился большой город с названием Пермь.
Название… Такие глупости могут придумать только примитивные существа! А еще
называют себя разумом! Развешивают ярлыки, в которых нет ни малейшего смысла.
Взять хотя бы того же самого древнего патриарха, который жил в
океане. Придумали какие-то глупые слова, и прячут за ними уникальное явление,
непонятное незрелому разуму. И совершенно ясное ему, соплеменнику.
И тут он подумал, как, должно быть, пугались аборигены, когда
просыпался от созерцания патриарх их рода! Один его физический размер должен
был наводить на них ужас. А уж способность нанизывать на одну нить времена и
события с тех самых пор, когда океан полностью покрывал всю планету, смешивать
их в единой круговерти анализа и поиска единственно правильного решения,
вызывала просто шок!
Он сам однажды ощутил что-то вроде шока. Когда случайно совпали
периоды их активизации, и он почувствовал мощнейшее ментальное поле патриарха.
Словно его сознание, привыкшее играть галактиками, вдруг затопила мощная
холодная волна. Что уж говорить об этих местных!
Вообще-то говоря, ни ему, ни тем более патриарху, до аборигенов не
было абсолютно никакого дела. Когда кто-нибудь из них активизировался, то он,
естественно, вступал во взаимодействие с окружающей природой. Со всеми ее
формами жизни: животными и растительными, разумными и неразумными. Он забирал и
накапливал информацию, имеющуюся у них. Для того, чтобы забыть. А потом, во
время очередного активного периода вспомнить и, возможно, использовать.
Точно так же он пользовался энергетикой природы, получая ее сразу
изо всех периодов активизации сразу. Вместе с информацией она шла на
восстановление его физической сущности. Он включался на прием энергии, и она
начинала поступать к нему из каждого активного периода, как только он находил к
нему путь в своей памяти. Слабенькие струйки сливались в ручейки, ручейки в
реки, и вот уже мощный поток наполнял своей энергией его физическую сущность.
При этом потоки взаимодействовали между собой самым причудливым образом,
интерферируя, свиваясь узлами и петлями. Но ему до этого не было никакого дела.
Главное, чтобы энергия поступала по назначению.
Но сейчас поток еще не достиг своей максимальной мощности, и поэтому
он все дальше уходил в прошлое, попутно вспоминая все новые факты и подробности
о себе самом…
26. О, спорт, ты – мир!
Спустя несколько ничем не примечательных дней самочувствие семейства
начало приходить в норму. Почти перестал кашлять Санька. Похоже, народные
методы лечения принесли, наконец, свой результат. А заключались они в
следующем. На грудь укладывалось сложенное в 4 раза махровое полотенце, на
которое лепились горчичники, пациент тщательно закутывался и в таком виде спал
всю ночь. Конечно, горчичные пакеты для этой цели более эффективны, но в 92-м
их еще и в помине не было, так что приходилось пользоваться тем, что есть. Как
говорится, за неимением гербовой пишут на простой.
У Сережи температура уже не подскакивала до 39, и он стал время от
времени слегка поколачивать Саньку, что служило верным признаком улучшения его
самочувствия и несказанно радовало любящего сына. Еще бы! Тому, бедному, из-за
этого нашего провала даже подраться не с кем было, даже нос высунуть на улицу
невозможно! Да уж, детство имеет свои недостатки!
А что касается подобных
драк
, так это любимое времяпрепровождение
моих мужчин. Обычно Санька начинает задираться к Сереже. Тот, много лет
посвятивший восточным единоборствам, легонько бросает его на тахту. Санька
начинает заводиться и еще больше задираться. И так продолжается до тех пор,
пока ребенок довольно ощутимо не стукнется обо что-то. Тогда в дело идут слезы
и упреки по поводу того, что папа совсем с ума сошел, не смотрит, куда его
бросает. А через некоторое время все начинается снова. А еще бывает, что Сережа
начинает делать из Саньки кресло-кричалку. То есть садится на него и начинает
давить массой и авторитетом, пока тот не начинает визжать.
Однажды произошел вообще довольно забавный случай. Папа наш уехал по
работе в Испанию на целый месяц, и бедному ребенку не на ком было выплеснуть
избыток энергии. Что ж, за неимением гербовой… И сын стал приставать к матери:
- Ежик, давай с тобой подеремся!
- Отстань!
- Ну давай, а?
- Отвяжись!
- Ну Ежик!
- Ладно, неси перчатки!
Надо сказать, что несколько лет назад наш друг-кубинец, уезжая на
Родину, подарил нам две пары настоящих боксерских перчаток к великой радости
обоих мужчин. Так вот, напялили мы эти перчатки и стали молотить друг друга. А
Саня был еще маленький, ручки коротенькие, так что его удары редко достигали
цели. Вижу, совсем уже разошелся, пора останавливать.
- Все, хватит!
- Ну е
...Поділитися у соцмережах
