Жанр: Фантастика
Не имей сто рублей
...о сюрприз. Естественно, неприятный.
Ребенок, которого с большим трудом удалось разбудить лишь к одиннадцати,
решительно отказался от завтрака. А после моих уговоров слегка поклевал
картошечки и тут же понесся в туалет звать Эдика. Это когда склоняешься над
сантехникой и прямо туда кричишь:
Э-э-э-э-дик!
со всеми вытекающими
последствиями.
Измерили температуру, и оказалось 38,8. Приплыли!
- Надо врача вызвать! – решительно заявил Сережа.
- И что же ты ему, врачу этому скажешь?
- Как – что? Что у ребенка повышенная температура, рвота, - Сережа
по-прежнему не понимал ситуации.
- Ага, и предъявишь карточку, согласно которой ему семь лет. К тому
же вспомни, в те времена, то есть сейчас, у нас на участке была постоянная
врач, Любовь Георгиевна, которая знала Саньку с самого рождения. Вряд ли она
поверит, что он за какой-то месяц превратился в такого вот кабана с сороковым
размером обуви, а потом снова уменьшился.
- Так что же делать?
- То, что категорически запрещают все врачи. Заниматься
самолечением. Причем в ударных темпах.
В общем, я осталась дома с Саней, а Сережа был отправлен в
стайерский забег по аптекам и продуктовым магазинам. Ибо неопределенное будущее
снова грубо вмешалось в цепь событий, и все наши планы полетели в тартарары.
Естественно, с таким больным ребенком нечего было и думать о поездке. Мало
того, что это крайне рискованно, так еще и чисто физически трудно осуществимо.
Так что предстояло жить здесь и сейчас, в июле 1992 года, абсолютно не зная,
что произойдет завтра. Жить сегодняшним днем. Прямо как в Библии написано.
Сегодняшний день, 27 июля, преподнес много интересного. Начать с
того, что Костя Лукашик выиграл Олимпийские игры в стрельбе из произвольного
пистолета. Я, конечно, очень хорошо помнила этот момент и раньше. Но пережить
его снова, порадоваться за шестнадцатилетнего парня, было очень приятно.
А вообще-то сегодня, оказывается, отмечается День независимости
Республики Беларусь. Да уж, в наше время его уже давным-давно перенесли на 3-е
июля. С высоких трибун что-то вещает бывший зав. кафедрой?, представители БНФ??
размахивают флагами и считают, что будущее – в их руках. Кругом играют
оркестры, возлагаются венки.
Хотя по правде говоря, празднование Дня независимости в 1997 году
оставило более чем удручающее впечатление.
Было запланировано какое-то совершенно немыслимое количество
мероприятий. Концерты звезд, пивной праздник, фейерверки и все такое прочее.
Только так планировалось. Действительность, как обычно, внесла свои коррективы.
Проспект был объявлен зоной народного гулянья. Причем народ именно
это и делал. Гулял. Взад-вперед. Потому что возле цирка всякое движение было
перекрыто из-за концерта на Октябрьской площади, стояли кордоны милиции и
никого не пропускали. Так что гуляющие, доходя до этого перекрестка, плавно
отражались и отправлялись
гулять
в противоположном направлении. Строго
соблюдая правостороннее движение. Все попытки просочиться на вожделенную
площадь через подворотни и проходные дворы жестко пресекались той же милицией.
А что касается пивного праздника на проспекте Машерова, то тут было
еще веселее. Хорошо, у нас хватило ума не ходить туда, знакомые ребята
рассказывали. Никому из устроителей не пришла в голову совершенно тривиальная
мысль, связанная с физиологией человеческого организма. В смысле общеизвестной
задачи про бассейн, в который через одну трубу втекает, а через другую –
вытекает. Помнится, еще мультфильм был про двоечника, который эту задачу решил
неправильно и чуть сам не потонул в той воде, которая из бассейна вытекала.
Создается такое впечатление, что устроители праздника не только не смотрели
этот мультфильм, но и вообще в школе не учились.
Потому что в великое множество человеческих организмов,
присутствовавших там, втекало огромное количество пива. А вот до того, куда оно
должно было вытекать, никому, похоже, не было дела. На всем протяжении
проспекта к услугам страждущих были предоставлены всего-навсего две кабинки,
одну из которых украшала буковка
М
, а вторую, соответственно,
Ж
. Надо
отдать должное, что их популярность среди отдыхающего люда не шла ни в какое
сравнение с пивными прилавками. Возле каждой томилось по несколько сотен
страждущих, приплясывающих на месте с тоской в глазах.
Так что занимая очередь за пивом, любой здравомыслящий человек
должен был тут же занимать и вторую очередь, в кабинку с соответствующей
буквой. Таким образом, не спеша продегустировав все представленное на празднике
пиво, любитель этого напитка как раз вовремя успевал туда, куда томящаяся в
тесноте душа неудержимо влекла бренное тело.
Правда, менее закомлексованные посетители, преимущественно мужского
пола, с успехом обходились и без очереди, и без предоставленных жалких
удобств
.
Так что на следующий день город имел вид очень помятый и
непрезентабельный. А если еще учесть все брошенные гуляющими стаканчики,
бутылки, обертки и просто бумажки, поскольку расставить урны для мусора тоже
никто не догадался, так выглядел он, родной наш Минск, точно работяга с
хорошего похмелья.
Ну что ж, каждый празднует так, как ему нравится!
21. Граждане! Храните деньги в сберегательных баксах!
А тем временем вернулся Сережа, уставший до свинской степени, но
зато отягощенный боевыми трофеями и ценными идеями.
- Алена! Я, кажется придумал, что нам нужно делать с этими
Санькиными сотками, - возвестил он, выгружая из пакета таблетки и продукты.
- Ну?
- Все очень просто. Нужно понемногу поменять их на доллары. Не все
сразу, а то еще чего доброго в милицию попадешь. Потихонечку. А уж
зелень
по
мере необходимости менять на рубли. Без разницы, белорусские или советские.
- Здорово! – согласилась я. – И при этом если удастся благополучно
вернуться назад, то баксы лишними не будут.
- Я уже поменял немного. Вот, смотри, - и он высыпал целую кучу
зеленых
.
- Ух ты! Так в наше-то время на эти деньги в ресторан можно идти! По
какому же курсу ты их покупал?
- По 139 в
Комплексе
. Правда, прокололся. В
Сбербанке
были по
134, так я еще докупил.
- Подумаешь, он
прокололся
! Да тут любой курс выгоден! Тем более,
что народ еще не раскушал, в каком виде следует хранить сбережения.
Это же надо, какую сумму я выбросила в лужу возле Черного озера!
Получается, баксов семь, не меньше! Вот теперь и попробуй не имей сто рублей!
Так и решили. Пока мы вынужденно находимся в 92-м году, будем
потихоньку покупать доллары. Что дальше будет и с нами, и с долларами, никому
не известно. Зато сейчас достаточно удобно с ними обращаться. А нужно делать
именно то, что нужно сейчас!
К вопросу о первостепенных действиях. Санька был почти что
принудительно накормлен и напичкан лекарствами. Благо ампицилин и бисептол
имелись в наличии и тогда. То есть сейчас. Совсем с ума сойти можно с этим
временем!
Вечером нас ждал еще один сюрприз. Наша лафа закончилась, так как
нарисовался сосед. Оказывается, он, как обычно, отвез семейство – жену с
ребенком – на Украину, к ее родителям. А сам вернулся домой. Надо сказать, наше
присутствие его довольно сильно разочаровало. Он-то рассчитывал, что сможет
заниматься своими делами без помех!
А дел у него было великое множество. Дело в том, что он – плейбой.
По жизни. И когда жена уезжает, он предается своему жизненному призванию без
остатка. А тут – мы!
Только, похоже, что из-за такой мелочи, как наличие соседей, он не
стал ломать свои тщательно взлелеянные планы, тут же уселся за телефон, а
спустя часок в нашей квартире раздался звонок. В прихожей что-то пощебетал
мелодичный женский голосок, хлопнула дверь в соседскую комнату, и оттуда
несколько часов доносились только звуки музыки. Меломаны, однако!
В 1997 году с нами уже жили совершенно другие соседи. Которые лучше,
которые хуже – трудно сказать. Ибо ясно только одно. Поселись с лучшим другом в
коммуналке
с пятиметровой кухней и совмещенным санузлом, так через год-другой
станешь злейшими врагами. Прав был Булгаков, когда писал, что народ у нас
хороший, только его окончательно испортил жилищный вопрос.
К вечеру температура у Саньки, немного опустившаяся днем, снова
поднялась. Хуже всего было то, что только при упоминании о еде он сразу же
порывался бежать в туалет. А как ему давать лекарства при этом? Единственная
пища, которая не вызывала у него отвращения – это помидоры. Хоть это хорошо.
Пусть трескает, сколько влезет, запивая аспирином. Одна отрада – прошедшие
давным-давно Олимпийские игры, которые все семейство снова смотрело с не
меньшим увлечением. А что еще оставалось делать, когда по остальным каналам
транслировали какие-то сериалы, которые в нашей семье никто никогда не смотрел,
поскольку ленились вытирать с экрана поток слез и соплей. Сережа даже придумал
такое устройство, как
дворники
для телевизора. Только вот осуществить на
практике эту идею не удалось. Поэтому даже названий этих сериалов мы не знали и
все
мыльные оперы
называли одинаково:
Рабыня Санта-просто-мачеха
. Ибо по
глубочайшему убеждению всего семейства все эти фильмы были абсолютно одинаковы,
и несколько первых, которые показывали еще в конце восьмидесятых, уже полностью
исчерпали тему.
?????
… мгновение спустя он вспомнил, что всегда реагировал аналогичным
образом на такие воспоминания. Существа, подобные ему! И ему всегда становилось
интересно, как они переживают свою зависимость от времени. Так же остро и
болезненно, как и он сам? Так же уходят в беспамятство? Или эта зависимость не
доставляет им таких неприятностей? А, может быть, они совершенно не
возвращаются к периодам активного существования?
Нет, эту мысль он отмел сразу. Это невозможно, поскольку хоть кто-то
из его рода должен был периодически активизироваться. В противном случае он
ничего бы не знал о себе подобных существах. Ибо проявление их жизни может быть
только в эти короткие периоды, когда они отрываются от созерцания Вселенной и
вступают во взаимодействие с природой планеты, оставляя в ней свой след. Именно
по этой причине он и узнал о существовании других представителей своего
племени.
Дело в том, что в те периоды, когда он был активен, он
взаимодействовал не только с неразумными формами жизни. Он прекрасно знал, что
на планете есть разум. Этот факт был совершенно безразличен для его
существования, и поэтому он даже не старался о нем забыть. Какая разница ему,
живущему вечно, есть ли разум на жалкой планетке, срок существования которой
строго детерминирован самой природой? И какое дело ему до этого примитивного
разума, который не в состоянии охватить не то, что Вселенную, но даже свою
маленькую галактику?
Дело в другом. Когда он активизировался, время от времени случалось,
что какой-нибудь из представителей местных разумных попадал в зону его
существования. И тогда он с легкостью считывал всю информацию, которую хранил
данный тривиальный разум. И делал свои выводы. Так он узнал, что существует еще
несколько существ, аналогичных ему.
Одно из них находилось на другой стороне планеты. Как и каждое из их
племени, оно нуждалось для своей жизнедеятельности в большом количестве
жидкости. Он сам находился рядом с не очень большим резервуаром, а тот его
родственник располагался прямо в огромном скопище первобытной жидкости,
отличной по химическому составу от той, рядом с которой был он сам. Местные
разумные называли это словом
океан
, как будто оно могло передать сущность
этой древней стихии. И также, как и он сам, его родич был подвержен различным
опасностям, угрожающим существованию его физической оболочки. И тогда он
активизировался во всей мощи древнего существа, подчиняя себе пространство и
время. Диктовал окружающей природе свои собственные законы, наводил страх и
ужас на местных разумных, которые своим незрелым умом не могли понять
взаимосвязи явлений. Как же они называли это место в океане? Он вспомнил:
Бермудский треугольник…
22. Перед смертью не надышишься.
И потянулись дни, похожие один на другой. Странное существование.
Вне времени, без какой-либо маломальской определенности. Зато с кучей
разнообразных сложностей.
Первая сложность состояла в добыче пропитания. Нет, с финансовой
стороны все обстояло вполне благоприятно. Благодаря Санькиным причудам и
Сережиной находчивости. То есть мы с мужем более-менее регулярно обходили
немногочисленные в ту пору обменные пункты, стараясь не слишком часто
повторяться, и меняли
зубров
на доллары. Или на марки, без разницы. А
сложность состояла в том, что за годы расцвета предпринимательства и спекуляции
мы абсолютно забыли свои навыки в
доставании
самого необходимого, полностью
потеряли форму
. Так что приходилось учиться заново стоять в очередях,
скандалить, бегать по всему городу в безуспешных поисках пищи. При этом всегда
существовали нормы отпуска
в одни руки
, и просто так прикупить лишний
килограммчик колбасы было невозможно. К тому же мы не знали, сколько еще
времени продлится наш вынужденный простой, все надеялись, что Саня вот-вот
поправится, и мы отправимся обратно, а потому не особенно запасались провизией
впрок. А он, только упала температура, начал жутко кашлять. Приходилось снова
рисковать и оставаться дома. А значит, снова бегать взад-вперед по магазинам.
Вторая сложность состояла в том, что за десятилетия оседлого
проживания в Минске мы обросли довольно обширным кругом знакомств. Которого
сейчас следовало избегать, словно чумы. Самое главное было не попасться на
глаза собственным родителям, которые были уверены, что мы все трое находимся в
Смоленске.
Однажды так чуть не случилось. Мы с Сережей бродили по рынку, и
вдруг он увидел вдалеке моих маму и папу. Моложе на пять лет, а, следовательно,
на столько же здоровее и крепче, они выбирали овощи, о чем-то оживленно
переговариваясь. У меня даже сердце защемило.
И все-таки одной встречи нам избежать не удалось.
Естественно, это была Женька, моя одноклассница. Все правильно, мы
даже пива с ней попили. Теперь странность ее поведения в нашем, 1997-м году,
уже не вызывала удивления. Бояться каких-то парадоксов было нечего, все
произошедшее уже произошло, а с Женькой мы виделись раз лет в сто, так что
болтали обо всякой ерунде с полнейшим удовольствием.
И только после встречи с Женькой мы поняли, насколько стосковались
по общению. Мы, у каждого из которых была интересная работа, приятели-коллеги,
просто друзья семьи, к которым можно было запросто пойти в гости, вдруг
оказались в изоляции. Поскольку стояние в очереди с сопутствующей перебранкой в
качестве общения никто не рассматривал.
Хотя странная метаморфоза произошла и в наших собственных
отношениях.
Сережа стал как-то мягче, добрее, заботливее. Что уже говорить обо
мне! Я готова была в блин расплющиться, только бы он был доволен. Я не знала,
сколько нам осталось. И вместе, и вообще. И даже старалась об этом не думать.
Просто жила днем сегодняшним, не обращая внимания на такую мелочь, что он по
сути своей для нас троих – даже не вчерашний, а позавчерашний. И пусть!
Я всегда любила Сережу, а сейчас вся эта ситуация до предела
обострила и чувства, и взаимоотношения. В общем, мы переживали что-то вроде
медового месяца. Только мед был полынный, с горечью.
Говорят, что перед смертью не надышишься. Может быть. Только я давно
не была так счастлива. Горько, мучительно, болезненно, но – счастлива! Каждый
день я благодарила Бога, что мы еще живы, что мы – вместе, что Сережа рядом со
мной. Я всегда с сожалением засыпала, ибо вечером, в постели, иногда казалось,
что все будет по-прежнему. Добрый, ласковый, он обнимал меня, засыпая. И каждый
раз так хотелось продлить эти мгновенья! Но сон брал свое, затем наступало
утро, и я снова радовалась, что есть еще один день, что снова будет вечер и
ночь.
По правде говоря, меня иногда посещали совсем уж безумные мысли. Ну
куда он уйдет от меня сейчас, в 92-м? Может быть, оставаться здесь, то есть
сейчас, как можно дольше?
И тут же вмешивался трезвый рассудок. Нет, нельзя. Мы совершенно
ничего не знаем о природе времени, об устройстве той
дырки
, в которую мы так
неосмотрительно провалились. Мы понятия не имеем о том, что произойдет, если
она вдруг схлопнется, а мы останемся здесь. Может быть, мы все трое
просто-напросто погибнем. Мы и так сильно рискуем, оставаясь в Минске столько
времени.
Правда, тут куда ни посмотри – везде риск. Тащить совершенно
больного Саньку в лес с палаточными ночевками – почти стопроцентная опасность
заработать ему пневмонию со всевозможными осложнениями, а о самых худших
опасениях даже подумать страшно. Так что уж лучше мы все трое будем
подвергаться этому неизвестному риску, чем однозначно заболеет Саня, самый
маленький и беззащитный.
Так и проходили дни. Один, второй, третий…
А сосед тем временем совершенно освоился с нашим присутствием. Решил
не обращать никакого внимания и предавался развлечениям по полной программе.
Сначала девушки у него менялись ежедневно. Этого показалось недостаточно, и по
утрам его посещала одна, а вечером - уже следующая. Нет, мне и в голову не
приходило следить за его красотками, просто в нашей тесноте я то и дело с
какой-нибудь из них сталкивалась в коридоре. И как он ухитрялся еще при этом и
работать, для меня навсегда осталось загадкой. Только однажды он превзошел
вообще все ожидания.
В этот день я от нечего делать устроила большую стирку. Наших-то
вещичек было совсем немного, только те, что взяли в поход. Так что приходилось
пользоваться собственной одеждой пятилетней давности. Вот я и решила помочь
себе самой, перестирав все скопившееся бельишко.
Мы еще сидели в комнате, когда раздался звонок в дверь, а затем
жизнерадостный женский голос стал шумно приветствовать Сашку, нашего соседа.
Что ж, утро начинается как обычно. Я уже вовсю шуршала в ванной, когда звонок
зазвенел снова. Эту гостью я даже смогла лицезреть воочию, поскольку дверь в
ванную была открыта. Интересно, подумала я, когда же ушла та, первая, что я и
не заметила?
Ладно, гостьи – гостьями, а стирка - стиркой. С прежним усердием
терла я маечки-рубашки, проклиная отсутствие столь полюбившегося мне
Е
или
хотя бы
Тайда
. Я сновала по коридору, принося в ванную все новые порции
одежек. Я так засуетилась, что не заметила, как сосед вместе с гостьей куда-то
ушел. Только радовалась тому, что из-за соседской двери не доносилось ни звука.
Вот и отлично, думала я, пока Сашка где-то бродит, я без помех все перестираю.
Наконец груда грязного белья превратилась во внушительную кучу
мокрых вещичек. К тому времени вернулся Сережа с очередным
уловом
зеленых
и
палкой сухой колбасы. Мы неторопливо пообедали, развесили вещички на просушку,
и я принялась мыть посуду на кухне, заодно приглядывая в окошко за бельем.
Вдруг из своей комнаты появился Сашка. Вот уж не думала, что он
дома! Спал он все это время, что ли? Ай-яй-яй, как неудобно получается! Человек
отдыхал, а я тут грохотала тазиками!
Сашка как-то странно топтался возле двери в кухню и нес какую-то
околесицу о погоде. Ничего не понимаю! Будто хочет что-то сказать, да не
решается. В конце концов, у меня – свои заботы, и какое мне дело до того, что
его смущает? Может быть, ему что-то на кухне нужно? Так плита свободна и даже
вымыта. И вообще я сейчас домою посуду и уйду к себе в комнату.
Так ничего конкретного и не сказав, Сашка развернулся и пошел к
себе. И через минуту вышел из комнаты в сопровождении обеих своих девушек.
У меня мову отняло. Я про такое только в анекдотах слышала, а тут -
поди ж ты!
Наверное, я очень сильно отстала от жизни!
Только подумать, как, наверное, романтично было заниматься групповым
сексом под перезвон тазиков и рев стиральной машины!
А ведь что самое смешное, так это то, что жену свою он любит. Или,
по крайней мере, сильно к ней привязан. Несмотря на ее склочный и вздорный
характер. Я же помню, как именно в 92-м году после нашего приезда из Смоленска
мы с Сашкой как-то разговорились, и он рассказывал о том, как по ней
соскучился, как ему хочется побыстрее к ней поехать, да все в отпуск не
отпускают. Надо же, любит – и такое!
А тут – все наоборот! Совершенно сумасшедшие ночи, будто нам снова
лишь по двадцать лет. И – уходит!
Что было – прошло. И мне самому очень горько
это осознавать…
Ничего я не могу понять!
- Алена! – оторвал меня от размышлений Сережкин голос. – Где у нас
градусник?
- На полочке, а что?
- Да температуру надо измерить. Что-то мне нездоровится.
Я села там, где стояла. Только этого еще не хватало! Точно, 38,8!
Гороскоп пятилетней давности, который предупреждал, что близнецам стоит
опасаться сквозняков, оказался прав!
23. Марафонский забег с препятствиями по замкнутому кругу.
Итак, заболел и Сережа. Причем гораздо сильнее, чем Санька.
Практически все время температура держалась выше 39, и лишь изредка удавалось
ее сбить до 38 или меньше. То же самое, как и у сына: никакого аппетита, только
помидоры. Я так думаю, что за время болезни моих мужчин я помогла перевыполнить
план торговцам этими овощами.
Что было особенно плохо, так это отсутствие в аптеках шипучих
быстрорастворимых жаропонижающих препаратов, реклама которых нам так надоела! А
вот без них, оказывается, совсем никак! Нельзя же принимать аспирин на пустой
желудок!
Бедный Сережа, у которого перед глазами почти все время плавала
красная пелена, сделался капризным, словно маленький ребенок или беременная
дама.
- Сережа, хочешь чаю?
- Хочу!
- С лимоном?
- С лимоном. И с вареньем. Только чтобы не был сладкий.
Сделала. Отхлебнул, поставил кружку.
- Что же ты не пьешь?
- Не хочу.
И так – целый день.
Хорошо хоть, что Саня немного поправился и мог хотя бы в чем-то
помочь. По крайней мере мог вовремя поставить чайник на плиту, если я
застревала в какой-нибудь очереди, и напоить отца чаем. Аспирин тот кушал
целыми пачками, но заметного облегчения не наступало. Вспотеет, температура
ненадолго упадет, зато сам становится, как тот самый лимон, который ему в чай
выдавливали. А спустя полчаса снова начинается озноб, и через некоторое время
опять под сорок. Ну какой, даже железный организм, такое издевательство
выдержит?
Вот я и решила придумать что-нибудь более радикальное. Когда-то мне
говорили, что очень хороший эффект дает обтирание водкой. У таких
алкоголиков
, как мы, запасов спиртного как правило дома не водилось.
Покупалась бутылочка к приходу гостей, а если не выпивалась, то стояла потом в
холодильнике довольно долго для медицинских целей. Но, по-видимому, медицинские
цели девяносто второго года уже исчерпали все остатки, потому как ничего
обнаружено не было. Так что я решила купить не только продуктов, но и ее,
родимую,
беленькую
. Благо талоны отменили. А заодно еще немного денег
поменять.
Я отправилась на родимую Комаровку.
Выйдя из метро, я неспешно продвигалась по улице Веры Хоружей к
Комаровскому рынку, наслаждаясь теплой погодой, ярким солнышком и толстым
кошельком в кармане.
И в помине не было еще всевозможных оптовых ларьков, которые в 97-м
году плотной стеной стоят вдоль всей улицы, торгуя чаем, кофе, предметами
гигиены и прочей мелочевкой. И в которых уже упомянутые товары продаются
значительно дешевле, чем в магазинах. А сейчас этого не было. Только унылая
заводская стена тянулась почти до мебельного магазина. В котором, я в этом уже
убедилась, не продавалось ничего, сколько-нибудь достойного внимания. Я
миновала мебельный и уже подходила к входу на рынок. И вдруг на какое-то
мгновение отключилась, практически перестала воспринимать действительность.
Я протерла глаза. Что за дела? Я стояла у выхода из метро! Ничего не
понимаю! Не велика, конечно, дорога, которую я проделала только что, но ведь
шесть секунд назад я миновала мебельный и приближалась ко входу на рынок!
Однажды что-то подобное буже было. Только наяву, как говорится, в
здравом уме и твердой памяти.
Я ужасно спешила на одну встречу. То есть я выехала по времени
совершенно нормально, даже с запасом. Но не напрасно я терпеть не могу такой
вид транспорта, как трамвай. Вот и в тот раз я попала в пробку. Времени
оставалось в обрез, а человек. который объяснял мне, как доехать, сказал, что
рядом с трамвайной остановкой находится автобусная. Только вот автобус ходит
крайне редко, и поэтому проще пройти это расстояние пешком, минут десять всего.
Ладно, я вышла из трамвая и прошла уже метров двести. Судя по
номерам домов, мне было
...Поділитися у соцмережах
