Жанр: Фантастика
Не имей сто рублей
...:
- Мама, посмотри, какую я рыбку поймал!
- С почином тебя, сынок, - ответила я, рассматривая трофей. Надо же,
хоть и малюсенькая, но первая рыбка – его! – Молодец! Даже обставил такого
прославленного рыболова, как папа!
Санька умчался продолжать ловлю. Сережа тем временем полностью
реабилитировался и вытаскивал буквально одну рыбку за другой. А я задумалась
над тем, что если так и дальше пойдет, то нужно будет сварить уху, а у нас нет
ни одной картофелины. В самом деле, не тащить же ее из Минска! Рядом с моими
мужчинами ловили рыбу трое каких-то ребят, вот я и решила у них выяснить, где
здесь можно разжиться картошечкой.
- Разве что в нашем лагере, - ответил один из них, смуглый, худой и
голенастый.
- А, может быть, проще будет в какой-нибудь деревне купить?
- Да тут никакой приличной деревни поблизости нет, - ответил его
товарищ, конопатый крепыш. – Только маленькая деревушка всего на два дома, в
которой лагерный персонал живет. Только у них Вы вряд ли раздобудете. Подойдите
к столовой и попросите! А зачем Вам?
- Да вот, мои мужчины собрались наловить на уху, а какая же уха без
картошки?
- Уха – это здорово! – резюмировал конопатый. – А если мы Вам свою
рыбу отдадим, Вы нас ухой угостите?
- Разумеется, - улыбнулась я. – Счастливого клева!
Пора было отправляться за картошкой. И никакого желания не было
топать в одиночестве. Но после самой первой удачи у Саньки клевать перестало,
он стал подмерзать, поскольку постоянно сыпался мелкий дождик, и с каждой
каплей желание ловить у него улетучивалось. Так что уговорить его пойти со мной
было не трудно.
10. Страсти и пристрастия.
Мы шли назад по той самой лесной дорожке, по которой вчера
добирались до нашей полянки. Вчера вечером из-за надвигающейся темноты,
усталости или еще чего-нибудь я даже не заметила, сколько здесь деревьев,
поваленных недавним ураганом. Целые завалы! А на сломанных соснах даже смола
еще застыть не успела. А ведь в официальных сводках Мядельский район даже
близко не упоминался в числе пострадавших!
Вскоре мы вышли к лагерю, который, как и большинство, представлял
собой довольно жалкое зрелище. Домики постепенно разрушались, и некому было их
чинить. С каждым годом детишек приезжало все меньше и меньше, поскольку
большинству родителей приобретение путевки за полную стоимость уже давно не по
карману. Вот и селилась в разбитых домиках мерзость запустения вместо веселой
ребятни.
Как и во всех лагерях, столовая находилась в самом центре, и мы
нашли ее без труда. Возле служебного входа крутилась какая-то женщина.
- Добрый день! – приветствовала я ее.
- Здравствуйте!
- Может быть, сможете нас выручить? Мы туристы, тут неподалеку с
палаткой стоим. Рыбы уже наловили, а вот картошки на уху нет!
- А сколько Вам надо?
- Ну, в идеале – килограмма два, а так – сколько сможете. Мы
заплатим!
- Ой, нет! Два никак не могу! – замахала она на нас руками.
- Ну хоть сколько-нибудь!
- Ладно уж, дам немножко. Только подождите, я сейчас занята, а
картошка на другом складе.
В ожидании мы устроились на лавочке возле столовой. Накрапывал
мелкий дождик, и вся ребятня попряталась по домикам. Только мы за эти дни так
привыкли к дождю, можно даже сказать, сроднились, что совершенно его не
замечали. От нечего делать я стала рассматривать всевозможные таблички, в
избытке украшающие щербатые стены здания. Там было много чего интересного:
режим дня, распорядок общелагерных мероприятий. Но больше всего нам с сыном
понравились два объявления, висевшие рядом. Первое из них гласило:
“Купание в водоеме посторонних лиц запрещено!
Штраф 3 минимальных зарплаты!”
Под стать ему было и второе:
“Вход на территорию лагеря посторонних лиц воспрещен!
Штраф 3 минимальных зарплаты!”
О, великий и могучий русский язык! Столько падежов, сколько ни в
одном другом европейском языке нет, а все равно не хватает!
Интересно, подумала я, мы ведь тоже подпадаем под категорию
посторонних лиц, нарушивших экстерриториальность лагеря, а значит, можем быть
оштрафованы. Хотя с другой стороны, нас ведь никто не входил сюда, мы сами
пришли.
А что касается первого объявления, так еще здесь все еще интереснее.
“Купание посторонних лиц запрещено”! Выходит, самим им, этим лицам, купаться
можно сколько влезет. Просто нельзя, чтобы кто-нибудь непосторонний их купал.
Тогда получается, что если кто-то, имеющий право находиться на территории,
решится все-таки выполоскать в поименованном в водоеме постороннего, то эту
процедуру ему нужно будет проделать следующим образом: взять этого самого
постороннего, отнести его к водоему и аккуратно обмакнуть, не погружая в воду
лицо. Ведь в объявлении о других частях тела ничего не говорится. А иначе точно
штрафу не оберешься!
Тем временем наша новая знакомая освободилась, и мы последовали за
ней на другой склад. Взяли там немного картошки, и только я стала было совать
ей деньги, как она снова замахала на нас руками:
- Что Вы! Мы же все по безналу оплачиваем, как же я смогу деньги
взять? Так берите, кушайте свою уху!
- Спасибо Вам большое! – поблагодарила я под энергичное Санькино
кивание.
Мы уже собрались уходить, когда она снова нас окликнула:
- Эй, туристы!
Мы обернулись.
- Это, конечно, не мое дело, но не ездили бы вы в сторону Черного
озера. Да еще и с ребенком, - кивнула она в сторону Сани.
- А где оно? И что это за озеро такое, что туда не стоит ехать?
- Километров двадцать в ту сторону, - махнула женщина примерно в
южном направлении. – Странное место, гиблое. Нехорошая слава о нем ходит.
Страсти всякие рассказывают. Да и выглядит оно, скажу я Вам! Кругом болота,
топи, вода в нем черная и рыба даже не живет. А какая глубина, никому не
известно. Наши, местные, стараются десятой дорогой его обойти. Вот лет пять
тому будет, как мужик один там пропал.
Вдруг ее рассказ прервал громкий крик:
- Антонина! Долго ты еще там болтать будешь? Колбасу привезли,
принимать надо!
- Сейчас иду, не разоряйся! – ответила она и снова повернулась к
нам. – Мне бежать надо.
- Большое спасибо!
- Да не за что! – улыбнулась Антонина. – А может, и глупости болтают
про это озеро, но вы лучше держитесь от него подальше.
- Постараемся. До свидания!
- Счастливо!
С картошкой и хорошим настроением мы отправились к нашему биваку. Мы
уже немного ориентировались на местности, и поэтому решили пройти наискосок,
через лес. К тому же вчерашние случайно найденные боровики мне не давали покоя.
Убедив Саньку, что так ближе, я тут же стала шнырять по кустам и зарослям
вереска. Грибов действительно было много. Тут и там выглядывали яркие сыроежки,
словно капельки золота, светились лисички. Порой попадались и боровички,
свеженькие и крепенькие после всех этих прошедших дождей. Санька, правда,
совсем не разделял моего энтузиазма и грибы замечал лишь тогда, когда был готов
на них наступить. Зато полянка созревшей сладкой черники обрадовала его
несравненно больше.
- Ежик, не хочу я с тобой эти дурацкие грибы искать. Давай лучше ты
сама их поищешь, а я тут ягоды пособираю!
- С удовольствием, - ответила я и, оставив в чернике ребенка и
картошку, помчалась колесить по округе.
Я люблю собирать грибы с самого раннего детства. Родители говорили,
что впервые взяли меня по грибы, когда мне было лет шесть, не больше. И с тех
пор нет большей фанатки этого занятия, чем Елена Горбачевская. Могу не спать,
не есть, а только бегать с кошелкой по лесу. Особенно когда грибов много, как
сейчас. Самое забавное, что мне грибы как таковые не особенно и нужны. То есть
я могу насобирать их, а потом запросто кому-нибудь отдать. Мне доставляет
удовольствие сам процесс. Точнее, то короткое мгновение, когда вдруг среди мха
и опавших листьев видишь крепкую коричневую или алую шляпку. И прямо все
вздрагивает внутри! А вот еще! И еще! Ну, право же слово, что может быть
увлекательнее!
Но сейчас, перелезая через многочисленные упавшие деревья и
заглядывая под нижние ветки елок, я не ощущала обычного воодушевления. Из
головы не шли мысли об этом Черном озере. Жаль, что Антонина не смогла нам
толком рассказать о нем. Что это за гиблое место? Почему?
Симпатичная впереди полянка. Вереск и лишайники. Наверняка боровичок
должен быть. То есть будь я на его месте, я непременно бы там выросла. И я
нашла. Но только не боровичок, а нечто такое, что повергло меня почти в шок.
Прямо посреди полянки лежали ежиные колючки. Одни колючки, без
ежика. По краям на них были даже капельки крови.
Оказывается, наши, то есть ежики, вовсе не так уж неуязвимы и хорошо
защищены, как все думают! И кто же это такое сотворил! Я смотрела на эти
мертвые одинокие колючки и чувствовала ни с чем не сравнимую жалость. Будто тут
погиб кто-то из моих близких. Меня мои друзья и домашние уже так давно зовут
Ежиком, что именно Ежиком я себя зачастую и ощущаю. А тут такое!
Сразу расхотелось собирать грибы.
Когда мы вернулись, папа предъявил нам целый кукан, унизанный
рыбками. Из них только одна могла считаться относительно крупной, но ведь с
берега что-то приличное поймать сложно. Хотя и мелочь, зато много. Уха должна
была получиться отменная! Да к тому же еще и ребята рыбы подбросили.
Я хотела было приготовить обед полностью из лесного и озерного
рациона, благо Санька набрал черники и обеспечил десертом, но Сережа
воспротивился:
- Ты что! Кто же в походе грибы ест?! А если что-нибудь не так,
какой-нибудь плохой гриб попадется?
- Откуда же он попадется, если я сама их собирала, а я грибы отлично
знаю?
- Знаешь-то знаешь, а вдруг? Не у всех же такие луженые желудки, как
у тебя! Ты уже на кефире закалила свое пищеварение, а я не желаю получить
расстройство!
Мое пристрастие к кефиру уже давно стало притчей во языцех. Когда-то
давно, лет пять назад, мне здорово болел желудок. Гастрит мучил настолько, что
я даже снизошла до визита к врачу. Надо сказать, совершенно напрасно потеряла
время. Зато методом научного тыка я сама себе нашла прекрасное лекарство.
Обыкновенный кефир. Я взяла себе за правило выпивать стаканчик с утра, натощак,
и перед сном. Буквально на третий день стало намного легче, а через пару недель
гастрит приказал долго жить. А любовь к кефиру осталась. При этом возникла
почва для нашего с Сережей конфликта.
Дело в том, что я терпеть не могу пить что-нибудь холодное, из
холодильника. Это осталось еще с детства, когда я страдала постоянными
ангинами. А гретый кефир, на мой вкус, гадость несусветная. И поэтому я каждый
раз возмущалась, когда хозяйственный Сережа прятал кефир в холодильник.
- Но он же испортится. Прокиснет! – отвечал он.
- И вовсе не испортится, даже если прокиснет!
- Но его же пить невозможно, желудок расстроится!
- Ведь ты же его все равно никогда не пьешь, - убеждала я.
- Не пью, - наконец хоть в чем-то муж со мной согласился.
- Ну, а со мной ничего не будет. В конце концов, это ведь мой
желудок!
- Делай, как знаешь, - передернул он плечами, но прятать кефир в
холодильник перестал.
С той поры возник новый термин: “Ежикин кефир”. Часто получалось
так, что я вовремя забывала его выпить, и он стоял по два-три дня, превращаясь
почти что в газированный кумыс. А мне такой даже больше нравится! В конце
концов, если эта пища подходит моему организму, почему бы мне ее не
употреблять?
Хотя Сережа продолжает издеваться над моим пристрастием к этому
продукту. Даже придумал проект тюрьмы 21 века. Никаких заборов, решеток,
охраны. Просто всем заключенным на завтрак, обед и ужин в принудительном
порядке подают “Ежикин кефир”. Все равно далеко от удобств не смогут убежать,
как бы ни хотели.
Ладно уж, грибы почищу и замочу, ничего с ними не сделается. А
приготовлю дома. А сейчас ограничимся ухой с коньячком, бутылочку с которым мы
запасливо захватили с собой и который уже неоднократно выручал нас по вечерам,
согревая янтарным теплом. Правильно говорят, что отличие рыбного супа от ухи
состоит в том, что уха принимается вовнутрь вместе с водочкой, а то, что
кушается без оной – рыбный суп. Я думаю, что в нашем случае коньяк является
весьма достойной заменой.
Итак, времени еще оставалось предостаточно, и я тоже решила
присоединиться к рыболовам.
11. В каких единицах измеряется польза?
А дождь, мелкий и противный, все не прекращался. Сыпал и сыпал.
Завернувшись в дождевик, я стояла на берегу и тупо пялилась на сонный поплавок.
Через некоторое время он и вовсе стал вести себя неприлично. Словно пьяный, он
покачивался, укладывался полежать. И так до бесконечности.
- Сережа, что это с ним такое?
- Внимательнее смотри, это у тебя клюет!
- Да какое там клюет! Он уже полчаса то привстанет, то приляжет.
Может, крючок за траву зацепился?
- Ну, вытащи и посмотри. Может, у тебя мелочь уже всю наживку
объела?
Ничего подобного. Наживка в лице полудохлого червяка покоилась на
положенном ей месте, на крючке. Да и за траву он и не собирался цепляться. Я
снова закинула удочку, и буквально тут же продолжились те же “танцы с волками”.
А дождик все поливал. Руки замерзли настолько, что я боялась выронить удилище.
И при этом мои собственные колени охватила такая дрожь, что ровно стоять я уже
не могла. Тоже мне, рыбачка Соня! В общем, надоело мне это занятие до боли
зубовной, я отдала удочку Сереже и стала думать, как бы согреться.
Взглянув на жалкие остатки припасенного топлива, я решила принести
дровишек. Взяла в белы ручки топор и полезла в самый бурелом. Чего-чего, а дров
ветер заготовил для нас в избытке. Те, которые лежат на земле, за время дождей
здорово промокли, поэтому я выбрала в качестве трофея сосну, обломавшуюся у
комля, но задержавшуюся своей верхушкой за другие деревья. Ну и тяжеленная,
холера ясная! Еле ее вытащила. О том, чтобы положить валежину на плечо и таким
образом принести ее к биваку, словно дедушка Ленин бревно на субботнике, нечего
было и думать. Коленки подогнулись сразу же. Пришлось тащить, ухватив за
сломанный комель.
Сильно сказано, “принести дровишек”! Заякоренная намертво раскорякой
дерева, я упиралась, словно бурлак на Волге. Разумеется, я думала пойти по
самой короткой дороге. Но сосна, похоже, была совершенно несогласна в ближайшее
время превращаться в дрова. Она цеплялась за все, за что только могла, и
поэтому мне пришлось передвигаться самыми немыслимыми рывками и зигзагами. Зато
почти согрелась.
От нечего делать сейчас, от холода, который накинулся на меня снова,
как только я бросила сосну у палатки и от предстоящей насущной необходимости
готовить уху я принялась рубить свой трофей на поленья.
- Ух ты, Ежик! А откуда такая дубина огромная? – спросил прибежавший
Санька.
- Из лесу, вестимо, - ответила я. Дубина, действительно, была
внушительная – метров шесть-семь длиной. И как я ее приволокла, сама не
понимаю.
- Давай, я ее порублю! – предложил сын.
- Саня, тебе тепло?
- Ну, да…
- Тогда не мешай мне греться!
И я поплевала на ладошки и принялась бодро размахивать топором.
Только щепки во все стороны полетели. А Санька заботливо забирал нарубленное и
складывал на тлеющие угли незатушенного костра для просушки. Меня даже пот
прошиб. В общем, вся одежда стала мокрой не только снаружи, но и изнутри. И
надо же было такому случиться, что одно из поленьев, по которому я вдарила
особенно сильно, отскочило прямо мне в лоб! В эту секунду я средь бела дня
увидела прекрасное звездное небо.
Шишка надувалась прямо на глазах. Наверное, таким вот странным
образом сосна решила передать мне эстафету. В выращивании шишек. Если отпуск и
дальше будет продолжаться в том же духе, то к моменту возвращения в Минск вид у
меня будет такой, что первый же милиционер сочтет необходимым задержать столь
ободранную персону. На всякий случай, для выяснения личности.
Я уже дорубала злополучную сосну, когда наш папа принес добавку к
утреннему улову, уже выпотрошенную и почищенную.
- Ну, папуля, ты у нас просто молодчина, добытчик! – воззрился на
его улов сын.
- А Санька тоже молодец, - добавила я. – Смотри, сколько черники
собрал!
- И Ежик тоже пользу принес, - сделал Санька реверанс в мою сторону.
Разумеется, имея в виду дрова, а не собранные мной грибы. До них, похоже,
никому, кроме меня и дела-то нет.
- Ага, целых метров шесть или семь этой самой пользы, - отозвалась
я, окидывая взглядом груду поленьев и кучу щепок. – Сережа, а ты забрал ту
рыбу, которую пацаны наловили?
- Конечно, и даже почистил. Они обещали часам к восьми-девяти
подойти, так что надо уже за уху приниматься.
- Хорошо, сейчас кастрюлю поставлю, - ответила я и принялась
разводить огонь.
- А что это у тебя на лбу? – Сережа наконец заметил пресловутую
шишку.
- Полено отскочило.
- Да уж, наш Ежик найдет себе неприятности даже там, где их нет.
Тяжко вздохнув, я принялась за кухонные обязанности. И когда пришли
ребята, уха, пахнущая приправами, была уже практически готова. Явились все трое
утренних рыболовов.
Так как тарелок у нас было только по количеству предусмотренных
едоков, то есть три штуки, было решено сначала накормить гостей, а самим поесть
после. В общем, ребятишки кушали, а мы сидели рядышком, рискуя захлебнуться
слюной. Ничего, выжили. Подрастающее поколение оказалось столь воспитанным, что
даже самостоятельно вымыло за собой посуду.
Наконец и мы принялись за трапезу, а пацаны уселись рядышком в
ожидании чая. Угощать наших сотрапезников коньяком мы не рискнули в силу их
малолетства.
Прихлебывая наваристый обжигающий бульон, я, наконец, задала давно
мучивший меня вопрос:
- Слушайте, ребята, а что это за Черное озеро находится здесь
неподалеку? Нам таких страстей про него порассказывали, что я уже не знаю, что
и думать!
- Озеро как озеро. Я на нем раз сто бывал, - ответил конопатый
крепыш, которого, как выяснилось, звали Витей. – А то, что бабки о нем всякие
глупости рассказывают, так это полная чепуха.
- Да, действительно, - поддержал его смуглый паренек, Виталик. – Мы
в этом году с пацанами ездили туда. Правда, место не очень уютное, ничего
красивого там нет, да и рыба не водится. Но никаких привидений или вампиров не
встретили. Даже обидно.
- Тоже мне, нашел, на что обижаться! – наконец вступил в разговор
третий парнишка, Костя. А я уже было подумала, что он вообще разговаривать не
умеет. – Ничего-то вы толком об этом озере не знаете, вот и говорите ерунду!
- А что ты уже такое особенное знаешь? И откуда?
- Я же сам мядельский. И бабка у меня недалеко отсюда в деревне
живет. А история эта давняя. Моей бабке ее рассказывала ее бабка.
- Ну, так что же ты молчишь? – налетели на Костю друзья.
- Действительно, расскажи, интересно же! – я их охотно поддержала.
- Ну, так слушайте…
Закипал чайник, весело потрескивали поленья в костерке, бросая
отблески пламени на лица сидящих. Гудел ветер в кронах сосен, сбрасывая на нас
с веток дождевые капли и разгоняя тучи. Начинало смеркаться.
12. Легенда Черного озера.
Было это давным-давно. Даже никто не помнит, когда именно. Мне эту
историю часто рассказывала бабка. А ей – ее бабка.
В густом лесу, среди озер, далеко от городов стояла небольшая
деревенька. И жила в этой деревушке девушка неописуемой красоты. Звали ее
Мария. Многие парни заглядывались на нее, любовались прекрасными белокурыми
косами, бездонными голубыми глазами. Сватов засылали к ней неоднократно. Но
только смеялась Мария, отмахивалась от ухажеров. Мол, и с родителями ей
неплохо, не спешила замуж. А надо сказать, что не только красотой своей
необыкновенной привлекала она. Любая работа спорилась в ее проворных руках:
корову ли подоить, воды ли наносить, спрясть, соткать – нигде не было ей
равных. А нрава она была веселого, что бы ни делала, напевала себе песенку.
Сколько раз пастухи ли, пахари ли забывали о работе своей, заслушавшись ее
пением.
Так и жила Мария с отцом-матерью, с братьями и сестрами в большой и
дружной семье, пока не минуло ей восемнадцать.
И вот однажды летом, собирая с подругами в лесу грибы, встретила
Мария Андрея. Никогда раньше не видела она этого хлопца. Да и немудрено. Жил он
на хуторе, в деревню наведывался редко, потому как тринадцати лет остался он
сиротой, отец его помер. А мать хворая была, да младших братишек-сестричек
орава. Да хозяйство большое, везде глаз да глаз нужен. Пока был жив отец, они
никогда не бедствовали, а теперь приходилось Андрею одному все на себе тянуть.
Да не беда, парень он был крепкий да работящий, только вот на девушек времени
не оставалось. “Чует мое сердце, помрешь ты бобылем!” – вздыхала больная мать,
с тревогой глядя на сына. А тот только смеялся в ответ: “Успею еще, маменька!”
И то правда: только двадцать третью свою весну встретил он. Правда, был не по
годам рослым и сильным, да еще серьезным. И вот однажды пошел Андрей в лес, на
охоту. И встретил девушку с волосами цвета спелой пшеницы, в глазах которой
словно небо отражалось. И с той минуты потерял он покой и сон.
И Мария никак не могла забыть лесного богатыря, его добрую улыбку. И
когда пришел он в их деревню, в лавку за солью, словно обмерло что-то у нее
внутри.
- Как зовут тебя, девица? – улыбаясь, спросил он ее.
- Мария..., - прошептала она, потупив очи долу.
- Славная ты… И имя у тебя красивое.
С тех пор Андрей все чаще стал наведываться в деревню. То к кузнецу,
то в лавку. Бывало, придет, купит спичек. А на следующий день снова является –
оказывается, про гвозди забыл. И каждый раз старался будто бы случайно
встретиться с Марией. И та встреч этих не избегала. Даже подруги стали
подсмеиваться, что это она в лавку зачастила. А сами ждали, когда же лесной
великан сватов засылать будет.
Все было бы ладно, и к осени сыграли бы свадьбу. Да был в тех краях
один пан. Нрава премерзкого. Старый уже, пузатый и плешивый, увидел он однажды
красавицу Марию и решил забрать ее к себе в имение. В неволю темную на муку
вечную.
Да слухом земля полнится. Не дали люди добрые девушке погибнуть,
предупредили заранее и ее, и Андрея. Бросил он хозяйство, оставил мать и
малышей и собрался в дорогу дальнюю. Потому как решил, что без Марии жизнь ему
не мила будет. Забрал ее от отца-матери, да в темный лес повел, от злого пана
прятаться. Никто лучше него не знал леса, никто не смог бы выследить их. Собрав
в мешки скудные пожитки, на ночь глядя отправились они в густую пущу.
А тем временем набежали огромные тучи. Как радовались им родители
Марии, думая, что ливень смоет следы беглецов. Но не тут-то было! На дворе
стоял август, и небо вовсю полыхало зарницами, не даря земле долгожданного
дождя. Только гром грохотал, да молнии сверкали одна за одной.
Вовремя убежали влюбленные. Потому как утром в деревне пан объявился
со своими гайдуками. Ой, и разгневался же он, узнав о побеге Марии! Велел
всыпать плетей ее отцу, чуть до смерти не забил. Да не догнать, не найти в лесу
беглецов, что иголку в стогу сена. И тогда велел пан спустить своих собак
охотничьих, ищеек, на дикого зверя натасканных. Чтобы по следу найти, чтобы
Марию забрать, а Андрея на месте растерзать.
С лаем и воем бросились свирепые псы в пущу. Почуял Андрей неладное.
Побежали они вперед изо всех сил. Только все ближе слышится лай, все меньше сил
у Марии. Видно, не спастись им от проклятых собак!
И решил тогда Андрей прятаться в проклятом месте, на Черном озере.
Десятой дорогой обходил он его в былые времена, потому как знал он, что там –
логово лесного царя, Верховного Владыки над всеми тварями пущи. И ведал он, что
шутки с лесным царем плохи. Ибо никому тот не прощает вторжения в свои
владения. Он спит годами, но ежели кто-то потревожит его сон, то горе ему,
зверь он или человек!
Но не было у парня другого выхода. Лучше уж вдвоем у лесного царя
пропасть, чем отдать любимую ненавистному пану на гибель и поругание!
Выбиваясь из последних сил, добежали они до Черного озера. День уже
клонился к вечеру. Стоячая бездонная вода словно глядела на них глазом лесного
царя. И не было в этом взгляде ни доброты, ни сочувствия. Только дымился
столетний дуб, в который попала молния во время ночной грозы. Да расстилался по
берегу сизый туман. А собачий лай совсем уже настигает, уж сквозь подлесок
окрики гайдуков слышны. И решились влюбленные, бросились прямо в сизый туман,
надеясь у него найти защиту.
Пану сказали, что собаки потеряли след. Ох, и разозлился же он! Трех
псарей избил до смерти, да все без толку. Андрей и Мария словно сквозь землю
провалились! Пан кричал, бранился, кружил вместе с верными гайдуками вокруг
Черного озера, да все напрасно. Солнце уже село, и пришлось ему стать лагерем.
Отправил он одного посыльного в имение, а сам решил утром продолжить погоню.
Слышал он крестьянские байки о Черном озере, да считал, что это от темноты и
необразован
...Поділитися у соцмережах
