Жанр: Фантастика
Не имей сто рублей
...ию, все должно получиться. С трудом, но шансы были.
Только вот не вкрадется ли какая-нибудь дурацкая случайность в самый последний
момент? От этого не застрахован никто, а меньше всего я, поскольку даже с
огромной натяжкой меня нельзя было причислить к числу счастливчиков или
халявщиков. Еще во времена учебы я умудрилась, не зная всего процентов 10
вопросов из общего перечня, ухитриться вытащить билет, оба вопроса в котором
были как раз из этих 10 процентов! Самое примечательное, правда, то, что я
все-таки ответила на
4
.
Второй же вопрос состоит в том, что если мы все-таки будем жить, то
кто с кем? То есть останется ли с нами Сережа или же все-таки уйдет?
Все это время, как только мы выяснили, где, то есть когда мы
оказались, я старалась не думать на эту тему. Да и не до того было. Особенно
последнее время. А тут, между делом, практически истекает тот самый месяц,
через который он собирался уйти. И что же теперь будет? Сейчас, в преддверии
завтрашнего дня, когда так или иначе все должно решиться, сами по себе лезут в
голову мысли о будущем.
Да уж! Мысли о будущем... Все последние несколько лет только и
думала, как будет хорошо нам всем в будущем, когда заработаем деньжат, купим
нормальную квартиру и так далее, и тому подобное. Только надо чуть-чуть
потерпеть. И еще немножко поднажать. И еще капельку постараться, даже может
быть пренебрегая сиюминутными интересами. И не так важно, что мои мужчины сидят
дома без ужина или в очередной раз ваяют себе яичницу. Меня же ценят на работе!
От этого же зависит мое будущее, то самое, с квартирой, машиной. А что до того,
что все мрачнее смотрит Сережа, так ничего страшного. Там, в будущем, все будет
хорошо. И нам снова будет здорово вместе. Как раньше, как давным-давно.
Приблизив будущее, мы вернем и наше прошлое. Нужно совсем немного, еще одно
усилие!.. А за ним еще одно, и еще, и еще... И я даже не заметила, как эта
погоня за будущим превратилась в образ жизни.
И что теперь?
Словно в насмешку, я была лишена будущего. То есть вообще. Не просто
счастливого времени, когда я буду обеспечена, а под большим вопросом находился
сам факт моего, нашего существования. И при этом все семейство было выброшено в
прошлое. Которое тем не менее вернуть не удалось. Поскольку ведь от себя, да и
от настоящего никуда не убежишь. И в другом времени не скроешься! И жить надо
сейчас, в эту самую минуту и секунду, в которую существуешь!
А в эту самую секунду ужасно хотелось курить. Ну просто уши
вспухали. Терпеть до утра? А как же те мои рассуждения о том, что жить нужно
сейчас? Я решила тихонько проскользнуть к выходу из палатки. На удивление мне
удалось даже не запутаться в разбросанных ботинках моих мужчин и не загрохотать
кастрюлей. Я решила, что это - хороший знак.
Прикуривать пришлось от зажигалки, чего в походах я практически не
делаю. Ведь насколько приятнее - от уголька, вытащенного из костра! Но сейчас
и так почти все леса горят, поэтому мы, отправляясь спать, тщательно затушили
костер.
Я чиркнула зажигалкой и с наслаждением затянулась. Выдыхая,
выпустила струйку дыма к усыпанному звездами небу. Надо же, в городе никогда
такой красоты не увидишь! Только самые крупные созвездия тускло мерцают на
небосклоне. А тут словно алмазы рассыпали по черному бархату! Увижу ли
когда-нибудь еще такое? Я глубоко вздохнула. А буду ли я завтра дышать,
радоваться жизни со всеми ее удовольствиями?
Удовольствиями... И тут мне в голову пришла забавная мысль. Я
подумала о том, чем дыхание отличается от секса и что у них общего.
Ну, во первых, никто не помнит свой первый вдох. А вот первый
сексуальный опыт, как правило, помнят все. Или делают вид, что помнят.
Зато когда наступает время последнего вздоха, человек, как правило,
это осознает. Может, и не очень точно, но чувствует, что все, мол, приплыли.
Наверное. Я так думаю. По счастью, не пробовала умирать.
А вот что касается последнего сексуального наслаждения, то тут
значительно все сложнее. Вряд ли человек достаточно точно может знать, что вот,
именно сегодня, сейчас и произошел последний контакт. Разве что он
непосредственно предшествует смертной казни или уходу в монастырь. И только с
последним вздохом отлетает мыслишка:
Надо же, а ведь вчера (месяц назад, год,
двадцать лет в этот же день - ненужное зачеркнуть!) я, оказывается, имел
последнее сексуальное удовольствие в своей жизни!
А общего между ними тоже много. И без того, и без другого жить
достаточно сложно. Можно, конечно, но не очень долго. Особенно без дыхания. Как
правило на второй-третьей минуте такой жизни начинаешь испытывать некоторое
беспокойство, а вслед за этим - существенные затруднения, а на четвертой, если
нет предварительной тренировки, как раз и приходят те мысли, что вот тот вдох,
который ты уже выдыхаешь, как раз и был последним.
С сексом проще. По крайней мере, без него можно прожить значительно
дольше. Но разве же это жизнь! Хотя таких критичных и, прямо скажем,
губительных последствий для здоровья при сексуальном воздержании не возникает.
Как правило.
На такие философские размышления меня навело то, что на протяжении
последнего месяца в его обычном понимании я несколько раз уже думала, что вот,
все, вот он, тот самый последний раз, финальный миг удовольствия! Ан нет,
ошибочка вышла! И вот сейчас, одиноко сидя на ночном берегу, докуривая
сигарету, фильтр которой уже обжигал пальцы, я снова и снова возвращалась к
тому же: что день грядущий нам готовит?
В конце концов, какая разница, что будет, если нам удастся
выбраться?! Мы попросту будем жить. Я, Саня, Сережа. Останется ли Сережа с
нами? Видит Бог, как мне этого хочется. Но если бы была какая-нибудь
гипотетическая возможность выбора судьбы, то я предпочла бы, чтобы он даже ушел
от нас с Саней, но остался жив.
Только сейчас, когда так велика опасность потерять и его, и Саню я
осознала, насколько сильно я люблю их обоих. Ну, с Саней все, положим, понятно.
Сын есть сын. А с Сережей... Я только сейчас почувствовала, что люблю его
настолько сильно, что готова расстаться с ним. Лишь бы он был счастлив! Лишь бы
мы все выжили. Завтра...
Я глубоко вздохнула. С приятной уверенностью, что смогу проделать
это еще не один раз. По крайней мере, до утра. Щелчком я выбросила окурок прямо
в реку, и огненным метеором он пронесся прямо в ночной темноте. Пора идти
спать.
Наутро выяснилось, что грядущий день пока ничего не приготовил. То
есть ничего такого, что можно было бы съесть. Так что пришлось готовить, как
обычно, самой. Макароны с тушенкой на завтрак.
Наскоро перекусив, мы направились через Вилейку в сторону Любани,
как раз туда, где при пересечении ничем не примечательной тропинки с шоссе
стоит приметная раздвоенная сосна. Только до нее, до этой сосны, указывающей
дорогу к Черному озеру, было еще ой как далеко!
Солнце жарило просто немилосердно. Создавалось такое впечатление,
что еще не успев помереть, мы заживо попали в адское пекло. Казалось, асфальт
плавился и прилипал прямо к шинам. Голова постоянно кружилась, да еще донимал
запах дыма, который доносился буквально отовсюду. Горели торфяники.
К обеду мы едва миновали Любань, а ведь и после раздвоенной сосны
еще ого-го сколько ехать было, да не по шоссе, а по лесной тропочке!
Ну, а во время привала Саня обратил внимание на еще один факт,
который вряд ли можно отнести к отрадным. От волос давно уже остался только
слабый ореол, окружающий голову, словно нимб. Сейчас дело обстояло еще хуже:
оказывается, солнечный зайчик, отраженный от велосипедного зеркала, не сильно
напрягаясь просвечивал сквозь Сережину грудную клетку. Прямо скажем, зрелище не
для слабонервных! Санька только молча таращился, я же резюмировала:
- Судя по этому странному явлению, ты - человек с кристально чистой
душой!
В ответ на это Сережа только хмыкнул.
Следовало поторопиться. То есть что там поторопиться, необходимо
было мчаться изо всех сил, времени не было абсолютно! И мы, даже не вымыв
посуду, снова рванулись вперед, невзирая на жару и дым.
Ближе к концу дня мы становились все более бесплотными, и даже
велосипеды потеряли свои резкие металлические очертания. Хотя, надо сказать,
однажды это сыграло свою положительную роль.
Я панически боялась пропустить раздвоенную сосну, поэтому только и
смотрела на противоположную сторону дороги. И не заметила милицейский
жигуленок
, загоравший возле поворота практически пустой дороги. Надо же, еще
один пост ГАИ в связи с пожарами установили! В принципе в том, чтобы с ними
разминуться, большой проблемы не было. Можно было запросто свернуть на обочину
и обойти через подлесок. Но время! Его оставалось катастрофически мало! Да и к
тому же я их поздно заметила, наверняка они нас уже увидели. Если остановят,
тогда уж развернемся и будем объезжать! И мы поехали прямо.
Машина ГАИ стояла с правой стороны дороги, и, минуя ее, мы оказались
между ней и заходящим солнцем. Правильно сделали, что не стали паниковать
заранее! Поскольку милиционеры были заняты гораздо более важным делом, чем
отлов каких-то бродячих велосипедистов. На капоте
жигуленка
весело
поблескивала полупустая бутылочка
Столичной
, рядом с которой на газетке
громоздились толстые куски хлеба, расплывшиеся от жары ломтики сала,
толстощекие помидоры и перья зеленого лука. В руках у обоих служителей Фемиды
были зажаты традиционные граненые стаканы, о содержимом которых совершенно
несложно догадаться.
Велосипед, в отличие от машины, не рычит. Мотора нету. И вообще,
двигается по асфальту довольно тихо. Только шины шуршат, да позванивают детали
на колдобинах. Так что стражи правопорядка заметили нас практически в тот
момент, когда мы с ними поравнялись и возникли на фоне закатного солнышка.
Похоже, мы выглядели не очень-то привлекательно. Я так думаю.
Поскольку они оба замерли, словно изваяния, и только постепенно вылезающие из
орбит глаза позволяли сделать вывод, что перед нами все-таки живые люди. Ступор
длился недолго. Секунд десять. После чего один, в чине сержанта, решил видно
что-то сказать, да подавился и зашелся в диком кашле, извергая из себя лук в
перемешку с салом. А второй, выронив стакан, бухнулся на колени и стал осенять
себя крестным знамением, периодически размазывая по физиономии пьяные сопли. В
зеркальце заднего вида я могла еще долго наблюдать его ошалелую физиономию.
Похоже, стоящая на капоте бутылочка была далеко не первой. Но уж что
последней, по крайней мере в такую жару, так это точно.
Да уж, впечатление мы произвели, это факт! Может, стоило еще
вытянуть в его сторону указующий перст и громовым голосом возопить:
Покайся,
грешник!?
А, ладно, пусть живет. И так, если вести счет в наших стычках с
милицией за последние два дня, получается 2:1 в нашу пользу.
Солнце уже стало цепляться за кроны деревьев, когда мы доехали,
наконец, до раздвоенной сосны. Ура!
Здесь ничего не поменялось кардинальным образом за время нашего
отсутствия. Все также петляла тропинка через соснячок, только сейчас нашу езду
можно было назвать слаломом психов, поскольку в сгущающихся сумерках мы
мчались, едва успевая в последний момент уклониться от столкновения с
какой-нибудь свисающей веткой или свалившейся на тропу корягой. Мы пытались
использовать последние проблески зари, поскольку было совершенно ясно, что,
дожидайся мы утра, растворимся в этом лесу в самом прямом смысле. И мы неслись,
словно угорелые. Сквозь сумеречный лес, затянутый клубами дыма. Полупрозрачные
лысые призраки. Жаль, не случилось стоять за кустом какому-нибудь Иерониму
Босху, чтобы запечатлеть нас для потомков. А что, вышла бы вполне достойная
картинка!
Вот, наконец, и та полянка, заросшая лишайником. Только добрая
половина ее из серебристо-серой превратилась в угольно-черную, что в
сгущающейся темноте производило вообще отвратное впечатление. Надо же, и сюда
пожар добрался!
Мы были уже на последнем издыхании, языки красными тряпками свисали
с плеч, когда тропинку преградили первые комья густого, как кисель, тумана.
Добрались!
И вдруг всех нас охватила непонятная робость.
- Ну, что? Вперед или как? - спросил глава семейства.
- Сейчас, давай чуть-чуть отдышимся, - ответила я. - А то как-то не
по себе.
- Да уж. И мне тоже как-то неуютно, - признался Сережа.
Я нервно закурила. Это была последняя сигарета, и я, не привыкшая
бросать мусор под ноги, так и осталась чисто механически вертеть в руках пустую
пачку. Пока Санька не забрал ее у меня и не стал выворачивать наизнанку.
- Что ты дурью маешься? - наехала я на него.
Пожав плечами, ребенок насадил ее на сучок дерева.
- Сереж, а вдруг все, что мы сами себе придумали относительно этого
дурацкого озера - чепуха? На чем мы основывались? На легенде, рассказанной
пацаном? - высказала я вслух то, о чем в глубине души думали все.
Полупрозрачной рукой Сережа почесал затылок.
- Чего уж теперь! Докуривай, да поехали. Все и узнаем!
Как и тогда, мы спешились и повели велосипеды по тропинке.
Негнущиеся в коленях ноги несли измотанные организмы вперед. Чрезвычайно
странное ощущение. Во всем теле я лично ощущала слабое покалывание. Словно ногу
отсидела, и кровообращение восстанавливается. Только никогда не пробовала
отсидеть всю себя сразу.
И при этом в тело вливалась какая-то сила, легкость во всех
движениях. Казалось, еще секунда, и взлетишь. Несмотря на длительный,
изматывающий марш-бросок. Мышцы наполнялись силой и упругостью, а душа -
свежестью и ликованием. Неужели все? Неужели успели, получилось? Не верится.
И только выйдя из тумана и обнаружив, что наши головы, как встарь,
украшены волосами, а тела приобрели привычную оптическую плотность, я
разревелась, упав на широкую Сережину грудь. Сурово всхлипывая, ко мне
присоединился Саня, а Сережа только молча обнял нас обоих своими мужественными
руками. Выбрались!!!
Сквозь низкие облака, несущиеся по небу, изредка проглядывал
огромный круглый глаз любопытной луны, да по мазутно-черной поверхности озера
клочьями полз туман. Бр-р-р! Хорошо, хоть пожары остались там, в 92-м!
Мы устали так, что не было сил не только приготовить ужин, но даже
поставить палатку. Кое-как распаковали спальники и провалились в сон.
?????
... из всех произошедших в аналогичный сезон событий, которые он уже
вспомнил, словно из открытых источников, по временному коридору потекла
энергия, наполняя его физическую структуру. Он испытал удовольствие. То есть
некое ощущение, которое можно было отнести к положительным. Оно было настолько
сильным, что на некоторое время он перестал углубляться в прошлое. Надо же,
вяло подумалось ему, даже в таком локализованном существовании есть свои
радости. Только куда им было до счастья созерцания Вселенной! От одной только
мысли об утраченных, хотя бы и на время, возможностях, его радость померкла.
Скорее бы вернуться к существованию
везде и всегда
!
Однако для того, чтобы возвратиться к этому процессу, ему нужно было
навести порядок в своей физической оболочке. И он с удвоенной энергией ринулся
в прошлое, при этом не забывал контролировать тот поток, который, сливаясь, шел
из всех точек предыдущих его активизаций, и распределять накопленную энергию по
своей физической оболочке. Это было не сложно. Он привык распылять свое
сознание, одновременно следя за мириадами объектов во Вселенной. Поэтому сейчас
одна часть его сознания строила тоннель в прошлое, активизируя все новые
периоды его предыдущего существования, в то время как вторая занималась
распределением энергии, третья - поиском и сортировкой необходимой информации,
четвертая продолжала наслаждаться приятными ощущениями, а пятая, шестая,
седьмая и так далее следили каждая за каким-нибудь конкретным из
активизированных эпизодов, зондируя и просеивая его в поисках нужной
информации.
И вот информация, поступившая от одного из периодов активизации,
показалась ему странной. Несколько необычной и чрезвычайно интересной. Он даже
пошел на то, чтобы для ее более подробного изучения отвлечь от остальных дел
некоторые другие части своего сознания. Любопытно, чрезвычайно любопытно!
В точку его активизации попало несколько аборигенов. Причем из тех,
которые считаются на данной планете разумными. Они были сами из другого
временного пласта, и поэтому состояние их физических оболочек оставляло желать
много лучшего. Но, тем не менее, они догадались, в чем причина, и вернулись
обратно к месту его локализации. Такая сообразительность местной формы жизни
его слегка позабавила. Он даже снизошел до того, что поделился с ними небольшой
частичкой собственной накопленной энергии. Чего уж там, его-то не убудет!
Только зря все эти старания. Аборигены, конечно, существа
сообразительные. Но ведь откуда им знать, что ближайшей точкой соприкосновения,
ближайшей
бусинкой
в его временном ожерелье является та, которая совпадает по
периоду собственного вращения планеты, по времени суток, как говорят они сами.
Так что их старания почти что бесполезны. Выбравшись из этого чужеродного
пласта времени, они попадут в другой, такой же чужеродный. И растворятся там
без доступа энергии их времени. Либо снова начнут свои скитания. До тех пор,
пока существует тоннель.
Что-то еще, кроме уже замеченной сообразительности, привлекло его
внимание в этих местных разумных. Сила и энергия их эмоций! Ого, он уже давно с
таким не сталкивался! Он был удивлен и даже несколько озадачен. Каждый из них,
оказывается, не только прекрасно осознавал грозящую им опасность, но и при этом
тревожился за состояние собственного организма в значительно меньшей степени,
чем за своих спутников! А особенно чувствовалось, как особи покрупнее
беспокоились за более мелкого индивида, по-видимому, детеныша.
Ему стало немного не по себе. Такое беспокойство было ему совершенно
непонятным. Чужеродным для его сознания одиночки. И вместе с тем было в нем
столько силы, энергии и еще чего-то другого, чистого и светлого, чему он даже
не мог подобрать названия. А он, обладавший всей Вселенной, был лишен этого. И
тогда он усомнился в собственном совершенстве. И тут же другая часть его
сознания, которая анализировала информацию из других периодов активизации,
подсказала ему, что такое уже однажды было. Тогда под его воздействие попало
двое аборигенов. И эмоции, которые они питали друг относительно друга, тогда
тоже очень сильно поразили его, заставив усомниться в собственной идеальности.
Он также вспомнил еще один факт из того периода активности. Те двое разумных
каким-то образом смогли синхронизировать свои перемещения с суточным вращением
планеты и попали обратно в свой временной пласт. Единственные. Может, и у этих
троих тоже получится?
Он даже сам себе не мог объяснить, почему его, всегда безразличного
к тому, что происходило на этой жалкой планетке, вдруг так заинтересовала
судьба этих разумных. И только где-то краешком сознания он понимал, что это так
здорово, когда кто-либо другой испытывает по поводу тебя такие сильные эмоции.
Когда для тебя самого состояние другого индивидуума значительно важнее, чем
собственное. Когда он столкнулся с этим впервые, то эти эмоциональные
взаимосвязи не произвели на него такого сильного впечатления. Подумаешь, мало
ли в природе флуктуаций! Но сейчас он понял, что у этих смешных, жалких,
примитивных аборигенов есть что-то, недоступное ему. Он осознал, что, несмотря
на сородичей, живущих на этой же планете, он всегда был и будет дико, безумно,
фантастически, отчаянно одинок...
37. Утро туманное, утро седое...
... Огромное здание. То ли отель, то ли торговый центр.
Бесчисленные помещения из стекла и бетона расходятся подобно звезде из общего
центра. Я здесь уже раньше была. И причем неоднократно. И на первом этаже
находится то ли ресторан, то ли кафетерий гигантских размеров. Где продается
огромное количество всего вкусного. И вот в этом самом кафетерии мой шеф,
кандидат технических наук, который незадолго до моего отпуска уволился из нашей
организации, продает мороженое. Шариками. Я подхожу к нему и заказываю три
шарика. Он складывает их в креманку, я расплачиваюсь. А он, посыпая их
разноцветными желатинками, спрашивает:
Ну, как вы там без меня поживаете?
Я
начинаю рассказывать, а он между делом принимается уплетать уже оплаченное мною
мороженое. У меня от возмущения даже дух перехватывает, да так сильно, что я
просыпаюсь...
Ни себе чего, приснится же такое!
Морду лица покрывала какая-то несусветная мерзкая изморось, так что
я даже сначала никак не могла сообразить, что к чему. И только окончательно
проснувшись, вспомнила вчерашнюю сумасшедшую гонку, бедных гаишников, которые,
скорее всего, надолго зареклись выпивать в жару. И, конечно же, результат,
которого нам удалось добиться.
Мы выиграли! Нам удалось проскочить эту
дырку
и вернуться назад, в
свое родное время!!!
Я была так счастлива, что больше спать не могла, несмотря на раннее
время. Поднявшись, я быстренько приготовила завтрак под названием
походный
стандарт
- макароны с тушенкой. Итак, когда консервы уже были разогреты и
аппетитно попахивали на всю округу, а на костре начинал деловито посвистывать
чайник, начали просыпаться мои мужчины. Поначалу они, как и я, с трудом
ориентировались в окружающей обстановке, зато потом фонтану положительных
эмоций не было конца.
Только все время что-то ухало где-то недалеко. Иногда грохотало.
Сначала мы не особенно обращали внимание на эти звуки, но когда эмоциональный
поток стал иссякать, и за чаем установилась сытая спокойная тишина, они стали
все настойчивее вторгаться в наше блаженно расслабленное сознание. Что-то в
этом было не то.
Но настроение этим хмурым утром было настолько солнечным и радужным,
что думать о каких-то новых каверзах судьбы казалось просто дурным тоном. В
общем, мы просто старались не обращать внимания на эти странные звуки, мало ли,
завалы после памятного урагана расчищают. Или, на худой конец, гроза где-то
идет. Все это мелочи жизни по сравнению с тем, чего нам удалось благополучно
избежать.
Итак, плотненько покушав, мы собрались и бросили последний взгляд в
сторону Черного озера. Вода была, словно застывшая смола, покрытая язвами и
болячками ряски. Такая темная, что окружавшие озеро деревья почти не отражались
в ее неподвижной поверхности. И только с краю, возле самого берега, плотными
клочьями лежал необычный голубоватый туман. Век бы его не видеть, подумала я, и
тут же налетевший ветерок слегка взрябил черную поверхность озера, по которой
пробежали волнышки. Словно морщинки на лице старика, улыбающегося зловещей,
недоброй ухмылкой! Мгновение, и все пропало, я даже была не уверена в том, что
действительно видела эту рябь.
Тем не менее в прекрасном настроении мы двинулись дальше. То есть
домой.
Какая-то кривая тропочка суетливо петляла между колдобинами и
вывороченными деревьями, но разве такие мелочи могли испортить нам настроение?
Подумаешь, пару вывороченных сосенок! Объедем, и дело с концом. Правда, где-то
на самом краю сознания мелькала мысль, что когда мы ехали сюда, таких завалов
не было. Как не было и конических ям, курившихся дымком. Но я, как, впрочем, и
оба мужчины, была настолько счастлива обрести вновь настоящее, а не призрачное
тело и перспективу нормального биологического функционирования организма на
обозримый период, что подобные мысли, постучавшись робкими гостьями, были
вынуждены убираться восвояси. Тем более, что с легкостью находилось простое
объяснение всем непоняткам. Ямы? А ведь могла и не заметить. Когда сюда ехали,
то состояние и настроение было такое гадское, что и стоящего посреди дороги
голубого слона в розовые цветочки не увидела бы. Что уж говорить о каких-то
бревнышках, валяющихся рядом с дорогой. К тому же тропинку, по которой мы
пробираемся сейчас, окружают совсем другие кустики и прочие деревца. Очень
может быть, что мы просто-напросто попали на другую дорожку.
Самое смешное, что улетучились все те тревожные мысли, которые
грызли мне душу накануне и не давали заснуть. Уйдет Сережа или останется?
Конечно же, больше всего на свете хотелось бы, чтобы он остался. Но по
сравнению с тем, что мы все трое выжили, что нам удалось вернуться в свое
время, что в безопасности наш ребенок, этот факт уже не имеет такого большого
значения. Сережа жив, и я люблю его. Что бы ни случилось и как бы не
обернулось. А на все остальное, как говорится, воля Божья.
Я толком не успела додумать эту мысль, как дорогу, то бишь тропинку,
перегородили странные фигуры. Я так обалдела, что сразу же затормозила,
немилосердно подрезая своих мужчин.
Дело даже не в том, что нас остановили военные довольно решительного
вида. Дело в другом. А именно в
...Поділитися у соцмережах
