Жанр: Фантастика
Риганты 2. Полуночный сокол
...ить Наладемуса
в лучшее, чем у императора, кресло, поэтому в глубине ложи он поставил широкий диван. Это,
к сожалению, означало, что Наладемус в случае прихода будет вынужден сидеть за Джасареем
и его гостями. Хората утешала мысль, что старейшина болен, поэтому вряд ли появится.
Раздался звук фанфар, и на арену въехали шесть всадников на белых лошадях и
выстроились по периметру. Толпа зааплодировала, и лошади одновременно встали на дыбы.
Затем, построив лошадей в ряд, всадники стали прыгать с одной на другую, приземляясь легко
и точно. Под конец они снова оседлали лошадей и ускакали с арены под восторженный рев
толпы. Хорат посмотрел на ригантов. Они сидели с пустыми, ничего не выражающими лицами,
сложив руки на груди. Тут открылась задняя дверь, и Хорат тихо выругался.
Городской старейшина Наладемус вошел, опираясь на золотой посох. Хорат вскочил на
ноги.
- Добро пожаловать, господин, - проговорил он, - ваше присутствие - большая честь
для нас.
Наладемус кивнул и бросил взгляд на диван. Джасарей поднялся.
- Рад видеть тебя, мой друг, - тепло проговорил он, - прошу, сядь со мной. Хорат,
велите принести еще один стул.
Хорат выскочил из ложи, подозвал слуг и дал им указания. Через мгновение принесли
резное позолоченное кресло, которое было выше и глубже императорского.
- На этом кресле следует сидеть вам, ваше величество, - заметил Наладемус, когда
кресло поставили возле Джасарея.
- Ерунда, дружище! Ты был болен, а твое здоровье важнее мелких условностей. Садись и
устраивайся поудобнее.
Наладемус поклонился и тяжело опустился в золоченое кресло.
Хорат с облечением вздохнул и вернулся на место. Наладемуса представили гостям, и
вскоре вся ложа стала следить за происходящим на арене. За конными акробатами следовала
охота на львов. На арену выпустили двух львов, а затем выехали два всадника, вооруженные
луками. Первого льва убили быстро, но второй, озверев от ран, напал на всадника. Лошадь
встала на дыбы и сбросила седока. Через мгновение на него кинулся лев, когти и острые зубы
вонзились в спину неудачливого охотника. Льва испугал оглушительный рев толпы, он
отвернул огромную голову от жертвы, и в ту самую секунду второй всадник послал ему в
сердце стрелу.
Зрители оглушительно закричали, на арену выбежали рабы и унесли изувеченного
всадника со стадиона. Затем убрали и тела львов, а слуги с ведрами песка и большими граблями
засыпали кровавые следы.
- Охотники очень отважны, - обратился Хорат к Бендегиту Брану.
- Львов морили голодом, - возразил Бран, - они практически истощены.
Улыбнувшись, Хорат оглядел зрителей, которых собралось на две тысячи больше, чем три
недели назад. Цирк Оссиан уже близок к тому, чтобы стать самым прибыльным в Городе. "Для
Палантеса это, должно быть, ужасно", - подумал Хорат. Такой успех пришел отчасти
благодаря чужестранцу Бэйну, который очень понравился зрителям, но в основном благодаря
влиянию Свирепого, который теперь тренировал гладиаторов, постепенно наращивая нагрузку,
развивая их силу и скорость. Поражение гладиатора цирка Оссиан стало теперь редкостью.
Трубы проиграли сигнал к перерыву, зрители поднялись и пошли в большую комнату, где
было накрыто двадцать столов с едой и прохладительными напитками. Наладемус завел
разговор с Бендегитом Браном, а Джасарей - с Фиаллахом. Хорат прохаживался неподалеку от
молчаливых стражников, выстроившихся у двери.
- Насколько я знаю, у вас есть дети, - сказал Наладемус Брану.
- Да, трое, - ответил Бран, - одни мальчики, самому младшему нет и четырех месяцев.
- Дети наше будущее, - проговорил старейшина, - их нужно холить и лелеять.
- Правильно, - согласился Бран и просветлел, - так здорово смотреть, как они растут и
меняются! У вас есть дети?
- К сожалению, нет, монашество требует полного воздержания от всех мирских желаний.
Я очень об этом сожалею. И наверное, оттого всегда радуюсь семейному счастью других.
Хорат поспешил отойти подальше - от велеречивости Наладемуса его просто тошнило. В
комнату вошел еще кто-то, и стражники расступились. Это был высокий широкоплечий
мужчина в серебристо-черных доспехах. Хорат поспешил навстречу.
- Лорд Волтан, большое спасибо, что нашли время прийти. Своим присутствием вы
оказали цирку Оссиан большую честь.
- Принесите вина, - попросил высокий воин.
- Конечно, - ответил Хорат, продолжая улыбаться. Наполнив кубок, Хорат понял, что
атмосфера в комнате изменилась, и взглянул на бывшего гладиатора. Стражники заметно
волновались и выглядели неуверенно, а император внимательно посмотрел на Волтана и
неспешно подошел к нему. На секунду Хорат подумал, что Волтан не собирается кланяться, но
тут он склонил голову. Джасарей подозвал капитана охраны.
- Лорд Волтан - мой старый и верный друг, - начал Джасарей. - Судя по пыли на
одежде, он очень сюда спешил, поэтому я прощаю ему то, что он предстал передо мной
вооруженным. Спеша засвидетельствовать мне свое почтение, он, вероятно, позабыл про меч.
Но по какой же причине вы позволили ему пройти?
- Простите, ваше величество, - пробормотал капитан, - больше это не повторится.
- Конечно, не повторится, ты уволен со службы, будь добр, доложи об этом командиру.
- Слушаюсь, ваше величество, - низко кланяясь, пробормотал капитан и попятился к
выходу.
- Прежде чем ты уйдешь, - остановил его Джасарей, - будь так добр, забери оружие, о
котором мы говорили.
На какую-то долю секунды Хорату показалось, что Волтан занес меч над императором, но
тут же вернул его в нормальное положение и отдал разжалованному капитану, который
поспешно покинул комнату. Хорат подал Волтану кубок с вином, который тот принял без слова
благодарности. Наладемус представил Волтана гостям, и Хорат увидел, как взгляд рыцаря
остановился на могучем Фиаллахе.
- Ах да, - проговорил Волтан, - вы сражались на Когденовом поле, я слышал о вас.
Вы, случайно, не тот генерал, который отрубал пленным офицерам головы и, нанизав на колья,
ставил вдоль ценийской границы?
- Он самый, - ответил Фиаллах.
- Очень мудрое решение, - похвалил Джасарей. - Страх - мощное оружие на войне.
Поставив головы вдоль границы, вы ясно выразили свою позицию и в то же время испугали
врага. А теперь давайте подкрепимся, пока не началась главная часть программы.
- Бэйн недовольно ворчал, пока Телорс осматривал рану. Кровь все еще сочилась из
десятисантиметрового пореза на левом боку.
- Ребро сломано, - объявил Телорс, - тебе повезло, Бэйн.
- Да уж, действительно повезло, - проговорил Бэйн и поморщился, когда Телорс
вытирал кровь.
- Ты был очень небрежен, - отчитывал Свирепый, - я столько времени потратил,
наблюдая за Дэксом, и говорил тебе не раз, что контратакует он мгновенно! Ты хоть читал
заметки, которые я тебе вчера дал?
- Читал, - соврал Бэйн, - но ведь я не проиграл, а Дэкс мертв, не так ли?
- Да, он мертв, - согласился Свирепый, - но сломать ребра и выпотрошить
внутренности мог бы и соперник посильнее, например, Бракус.
Вдруг Бэйн рассмеялся:
- Ты ведь никогда не бываешь доволен, правда? После предыдущего поединка ты сказал,
что если я и с Дэксом буду драться так же, он мгновенно отрежет мне голову, а еще раньше ты
пугал меня Кепсусом. Однако сегодня оба мертвы.
- Нужно стремиться к совершенству, парень.
- Никто не может стать совершенным, - возразил Телорс, - и ты это знаешь, Ванни.
Свирепый вздохнул:
- Если бы можно было достичь совершенства, то не стоило бы и стараться. Нужно
стремиться к самому высокому результату. - Он взглянул на Бэйна. - Большую часть
поединка ты провел хорошо - прекрасная работа ног, отличная концентрация. Но с самого
начала он ставил тебе ловушки и наносил ложные удары. Тебя спасла только скорость, но даже
так он смог сломать тебе ребро. Будь удар чуть сильнее, и он бы проткнул тебе легкое.
Телорс достал небольшой кожаный мешочек с лекарствами, вынул серповидную иглу и
темную нить. Ему никак не удавалось вдеть нитку в иголку, и Бэйну пришлось ему помочь.
- Глаза начинают меня подводить, - проворчал Телорс.
- Стареешь, - сказал Свирепый.
- Я на десять лет моложе тебя! - возмутился Телорс.
- Правда, - улыбнулся Свирепый и сел рядом с Бэйном, - не обращай на меня
внимания, парень. Ты сильно меня напугал, на секунду я даже подумал, что тебе конец.
- Я тоже так подумал, - признался Бэйн, - ты прав, я был недостаточно аккуратен. Но,
понимаешь, когда я увидел Бендегита Брана и Фиаллаха рядом с императором. - Бэйн
выругался, когда Теллорс затянул первый стежок.
- Не бойся, маленький воин, - с улыбкой сказал Телорс. Свирепый похлопал Бэйна по
плечу:
- Ну, теперь ты гладиатор номер четыре и почти в пике формы. Молодец, Бэйн.
- Я уже готов?
- Сразиться с Волтаном? Думаю, еще нет. Спроси меня через три месяца. Если победишь
Бракуса, мы вернемся к этому разговору.
- Я обещал подождать два года и сдержал слово.
- Еще три месяца, - попросил Свирепый, - дай мне три месяца, и я приму решение.
Телорс закончил зашивать рану и обрезал нитку. Бэйн опустил руку.
- Что тебя тревожит, Свирепый? Скажи мне правду.
- Для откровений нужен подходящий момент, а он еще не наступил. А теперь тебе стоит
смыть с себя пот и кровь - ты приглашен на встречу с императором и его гостями.
- Не уверен, что хочу пойти, - заявил Бэйн.
- У тебя нет выбора, парень.
Бэйн поднялся и, миновав оружейную, прошел в купальню. Телорс тут же отложил
иголку.
- В чем дело, Ванни?
- Парень хорош, очень хорош. Он смелый, быстрый, отважный, но к встрече с Волтаном
не готов.
- Почему ты ему так и не скажешь?
- Бессмысленно, друг. Рано или поздно он все равно сразится с ним. Не хочу вселять в
него неуверенность.
- Возможно, ты не прав, Ванни.
- Будем надеяться.
- А меня пригласили на встречу с императором?
- Кому нужна такая старая развалина? - засмеялся Свирепый.
Телорс захихикал и стал чистить шлем и меч Бэйна, чтобы потом убрать вместе с
остальной амуницией. Через минуту вернулся Бэйн. Его светлые волосы были зачесаны назад и
убраны в хвост. Он надел голубую тунику, серые лосины и краги мягчайшей кожи. На поясе с
серебряной каймой висел нож с рукояткой из рога.
- Нож придется оставить, - сказал Свирепый, - тебя не пропустят к императору с
оружием,
Бэйн отстегнул нож и отдал Телорсу, затем они со Свирепым вышли из оружейной,
поднялись на второй этаж и вышли на трибуны. Расходились последние зрители, и Бэйн со
Свирепым стали подниматься к королевской ложе. Несколько зрителей узнали Бэйна и
приветствовали его, он улыбался и махал в ответ.
У входа в ложу их ждал стражник в серебряных доспехах, который обыскал их и провел
внутрь. Второй стражник провел по коридору через обеденный зал в большую комнату.
Выложенный мозаикой пол украшали дорогие ковры, а вдоль стен стояли двенадцать красивых
диванов. Император полулежал на диване у высокого окна в виде арки из цветного стекла. По
разные стороны от него сидели Бендегит Бран и Фиаллах. На диване напротив расположился
крупный мужчина в малиновой мантии, большую голову окружала грива белых волос, а позади
стоял Волтан.
Сердце Бэйна бешено забилось, а рука инстинктивно потянулась к пустым ножнам.
Свирепый схватил его за руку.
- Поклонись императору! - прошептал он.
У Бэйна дрожали руки, но огромным усилием воли он заставил себя сделать шаг вперед и
низко поклониться императору.
- Мне казалось, тебе будет приятно встретиться с земляками во время их визита в
Город, - проговорил Джасарей.
- Вы... очень любезны, ваше величество, - ответил Бэйн.
- Рад видеть тебя, парень, - сказал Бран, поднимаясь и протягивая руку, которую Бэйн
пожал.
Фиаллах так и остался сидеть, скрестив руки на огромной груди.
Джасарей поднялся с дивана:
- Позволь представить тебе моего друга Наладемуса. Джасарей взял Бэйна за руку и
провел через комнату. Бэйн поклонился старейшине.
- Увлекательный поединок, молодой человек, - похвалил Наладемус, - с вами не
соскучишься.
- А это лорд Волтан, - представил Джасарей, - он командует рыцарями Города.
- Мы встречались, - холодно проговорил Бэйн.
- Неужели? - удивился Волтан.
- Мы почти не разговаривали, - выдавил Бэйн дрожащим от сдерживаемых эмоций
голосом, - вы тогда только что убили девушку.
Волтан пристально посмотрел на него.
- Ах да, - проговорил он, - чужестранец из Ассии. Разве я не сказал тогда, что у тебя
есть талант? - Он широко улыбнулся. - И вот ты стал гладиатором номер четыре. Я всегда
вижу талантливого воина. Рад видеть тебя снова.
- Вы даже не представляете, как долго я ждал нашей встречи, - прошептал Бэйн.
- Приятно слышать, что о тебе думали.
Бэйна вновь охватило напряжение, он едва не бросился на Болтана, но тут чья-то рука
сжала его плечо.
- Для таких вещей нужен подходящий момент, а сейчас не время и уж точно не место.
- Я и не знал, что вас столько связывает, - сказал Джасарей. - Однако, боюсь, мы
забыли других гостей. Бэйн, пойдем к твоим друзьям.
Джасарей отвел его к гостям, а сам отошел поговорить со Свирепым.
- О чем это ты тут говорил? - мягко спросил Бендегит Бран, наклоняясь к Бэйну.
- Он мой враг, - ответил Бэйн. - Дело личное.
- Ты всегда умел наживать врагов, - сказал Фиаллах. Бэйн посмотрел на его
разгневанное лицо и внезапно улыбнулся, почувствовав, как напряжение спадает.
- Было время, когда мне страшно хотелось тебя убить, и я сделал бы это без угрызений
совести. Но теперь я старше и немного умнее. - Бэйн глубоко вздохнул, успокаивая дыхание,
и обратился к Брану: - Зачем вы приехали?
- Император предложил Коннавару прислать послов на переговоры, и король согласился.
Мы здесь уже десять дней, но пока никаких переговоров не было. А как ты? Как твои дела?
Бэйн пожал плечами:
- Я теперь богат, но скучаю по горам. Когда сделаю то, что наметил, вернусь домой.
- Никто тебя там не ждет, - огрызнулся Фиаллах.
- На другое я и не рассчитываю, - парировал Бэйн.
Почти всю дорогу домой Бэйн молчал, откинувшись на кожаном сиденье открытого
экипажа, и смотрел на проносящиеся мимо улицы. Свирепый тоже молчал, о чем-то глубоко
задумавшись.
Экипаж выехал на центральную улицу Города. Они поравнялись с огромной виллой и
увидели, что неподалеку собралась толпа. Фонари ярко горели, и Бэйн заметил, как
вооруженные рыцари вытаскивают из дома нескольких мужчин и женщину.
Еретиков на костер! - раздался одинокий вопль, но остальные молча смотрели, как
увозят несчастных.
- Ничего у них не получится, - проговорил Свирепый, когда экипаж поехал дальше.
- У кого? - не понял Бэйн.
- У Рыцарей Камня и Наладемуса. Странная вещь религия, преследования и гонения ей
только на пользу. Три года пыток, казней и костров, и у культа Древа сейчас даже больше
последователей, чем было вначале.
- Но ведь это бессмысленно, - проговорил Бэйн.
- Согласен, но это правда. Вымирают только те религии, которые исповедуют владыки и
правители, а совсем не те, что запрещаются.
- Но почему так происходит? - не унимался Бэйн. - Ведь суть всех религий примерно
в одном. Неужели все дело в наличии тайны и риска?
- Отчасти да, мы мало ценим то, что получаем, не рискуя. Но самое главное - как
только общество постигает и принимает какую-то религию, правители начинают немного
изменять ее значение и смысл. То же самое обязательно произойдет и здесь.
- А люди это примут?
Без сомнения. Культ Древа утверждает, что нельзя прерывать естественное течение
жизни, что нельзя убивать. Через несколько лет член правительства, исповедующий культ,
уточнит, что запрещены не всякие убийства, а лишь предумышленные. В качестве примера
приведут случай, когда мужчина защищает семью от нападения или дочь от надругательства.
"Естественно, Исток Всего Сущего не ожидает, что этот человек станет сидеть сложа руки", -
скажет он. Большинство семей согласятся с такой трактовкой. Объявят, что Город - "большая
семья", а все живущие за его пределами - "дикие злонамеренные варвары". Это послужит
оправданием того, чтобы на них напасть под предлогом "защиты нашей большой семьи". -
Свирепый невесело усмехнулся. - Это как разбавленное вино, Бэйн. Если воды немного, то
смесь получается вкусной и полезной для сердца и желудка, но если воды много, от вина
останется одно воспоминание.
- Когда ты трезв, ты рассуждаешь так цинично! - заметил Бэйн.
- Я и сам не рад. Большая часть культа Древа мне по душе - забота друг о друге,
отсутствие ненависти к врагам. Ты знаешь, что в ночь перед казнью они вместе молятся и
прощают своих палачей?
Бэйн широко улыбнулся:
- Мне это кажется бессмыслицей. Если человек тебя ненавидит и хочет убить, то от него
нужно либо бежать, либо остаться и убить его. Другого пути нет.
- С ним можно подружиться, - отозвался Свирепый, - тогда он больше не будет твоим
врагом.
- Теперь ты точно шутишь, - заявил Бэйн, - думаешь, я мог бы стать другом Волтана
после того, что он сделал?
- Нельзя подружиться, ненавидя человека, - заметил Свирепый, - для начала тебе
нужно его простить.
- А ты бы смог его простить?
- Я уже простил его, парень. Он отец Кары, и из-за него моя любимая дочь покончила с
собой. - Свирепый потрепал Бэйна по плечу. - Знаю, это не одно и то же. Он не хотел
убивать Палию, но в результате я, как и ты, потерял любимого человека.
- Я прощу его, - голос Бэйна звенел от гнева, - в тот самый момент, когда он мертвый
падет к моим ногам.
Свирепый не ответил. Экипаж медленно катил вверх по холму к вилле. Слуга открыл
кованые железные ворота, кучер быстро проехал по гравийной дорожке и остановился у
главного входа. Свирепый расплатился, и они с Бэйном вошли в дом.
Кара вышла навстречу.
- Почему ты не в школе? - спросил Свирепый, обнимая и целуя внучку.
- У нас каникулы, дедушка. Ты что, не рад меня видеть?
- Конечно, рад, - ответил Свирепый. Кара повернулась к Бэйну:
- А ты, чужестранец?
Бэйн с улыбкой оглядел ее: На Каре было голубое шелковое платье ниже колен с широким
серым поясом из кожи с серебряной нитью по краям. Золотистые волосы убраны назад, лишь на
висках нежные завитки локонов.
- Ты прекрасно выглядишь, принцесса, - с поклоном сказал Бэйн.
- Меня уже не зовут принцессой, это осталось в детстве, - проворчала она, - ты
считаешь меня ребенком?
- Уже нет, - проговорил Бэйн, стараясь не смотреть на ее полные груди и пышные
бедра, - добро пожаловать домой, Кара.
- Давай выйдем в сад, - сказала она, подошла к Бэйну и взяла его за руку.
- Раньше ты гуляла со мной, - проворчал Свирепый. Кара улыбнулась:
- Я обожаю тебя, дедушка, но мне нужно обсудить кое-что с Бэйном.
На железных столбах вдоль садовой аллеи зажглись фонари, и Кара с Бэйном неспешно
прошли к круглому фонтану за домом.
- Ну, что у тебя за новости?
Кара оглянулась.
- Я кое-что тебе покажу, - сообщила она и шагнула к кусту желтой розы, покрытому
бутонами, - но сначала ты должен пообещать, что никому не расскажешь.
- Обещаю.
Кара склонилась над розой, разглядывая цветы.
- Вот он, - она выбрала увядший бутон с согнувшимся стеблем и опадающими
лепестками, - а теперь смотри!
Бэйн нагнулся. Кара сложила ладони над цветком и закрыла глаза. Бэйн увидел, как
стебель разгибается, бутон крепнет, а поникшие лепестки, казалось, наполняются новой силой.
Когда Кара убрала ладони, роза гордо стояла, источая чудесный аромат.
- Здорово, - похвалил Бэйн, - как это у тебя получилось?
Кара посмотрела по сторонам, чтобы убедиться, что они одни.
- Я ходила к Госпоже-в-Маске, она коснулась моего лица и сказала, что у меня есть
скрытый талант, который она пробудила. Я могла бы стать целительницей, - гордо сказала
она.
Бэйн почувствовал, как в животе образовался комок.
- Ты не должна была туда ходить, - сказал он, - разве ты не знаешь, как это опасно?
- Конечно же, знаю, - ворчливо ответила Кара, - я была с тремя подругами и вела себя
очень осторожно. Но я ее слышала, Бэйн, и видела, как она одним прикосновением лечит
людей, - это нечто необыкновенное. Потом она вышла к нам, лица я не видела, на ней была
черная вуаль, но я рассмотрела руки - кожа у нее молодая. Не думаю, что она намного старше
меня!
- Кара, не ходи туда больше! Она поднялась и отряхнула платье.
- Не думала, что ты окажешься таким трусом, - заявила она.
Бэйн тоже встал.
- Могу представить, что случится со Свирепым, если тебя арестуют, притащат на арену и
сожгут!
- Я буду осторожна, - пообещала она, - но я не могу забыть все, что увидела,
услышала и почувствовала. Сейчас я чувствую жизнь, которая кипит в саду: каждое растение и
дерево, каждый куст и цветок. Я и ты - часть этой жизни.
В свете фонаря он всмотрелся в лицо Кары и ужаснулся, так она была похожа на Волтана
- те же черты, те же васильково-синие глаза. Он отшатнулся от нее.
- Что случилось? - спросила она.
- Ничего, нам пора домой.
- Ах, Бэйн, я так в тебе разочарована! Мне так хотелось рассказать тебе обо всем. Я
думала, раз ты ригант, то сможешь понять, что я почувствовала. Мне казалось, я могу с тобой
поделиться, я думала...
В ее глазах мелькнуло разочарование, и она отвернулась.
- Что ты думала? - спросил он.
- Что ты пойдешь к ней со мной.
- Кара! Сегодня я убил человека. Чтобы потешить публику, я вогнал меч в его сердце.
Думаешь, Госпожа-в-Маске захочет, чтобы к ней пришел гладиатор?
- Может, тебе расхочется быть гладиатором, если ты ее послушаешь, - пробормотала
она.
- Тогда я вообще не стану ее слушать, - заявил Бэйн.
- Убирайся, оставь меня одну! - потребовала Кара, развернулась и ушла в дом.
Неподалеку Бэйн увидел скамейку и присел. Шов на боку сильно тянул, и ужасно болело
ребро, но все это не могло и сравниться с охватившим его страхом. Кара всегда была упряма и
своенравна, а теперь попала в историю, за которую могла поплатиться жизнью. Совсем как Лия.
Подул прохладный ветерок - первый вестник того, что зима уже не за горами. Бэйн
вздохнул и вспомнил последний вечер с Лией в доме Баруса и последующие ужасные события.
Теперь все могло повториться. Бэйну хотелось верить, что на сей раз он не будет таким
беспомощным, но в глубине души он знал, что это не так. Если за Карой придут Рыцари Камня,
единственное, что они со Свирепым смогут сделать, - сражаться с ними насмерть, и они будут
сражаться.
Бэйн почувствовал горечь. Ему казалось, что всю жизнь обстоятельства складываются так,
чтобы ему было больно: упорное невнимание Коннавара, грустная преждевременная смерть
Ариан, убийство Лии и предательство Бануина. Единственное отличие в том, что на этот раз
Бэйн знает о надвигающейся трагедии.
Он так и сидел, пока не услышал шаги Свирепого.
- Вы что, поссорились? - спросил тот, присаживаясь рядом.
- Не совсем, просто не сошлись во мнениях.
- У нее это пройдет, - сказал Свирепый. - Какая прекрасная ночь.
Бэйн взглянул на звезды:
- Правда прекрасная. Скажи, ты скучаешь по Гориазе?
- Иногда, - признался Свирепый, - но в Городе Каре лучше. Думаю, скоро появятся
поклонники, через три дня ей будет шестнадцать.
- Это должны быть сильные духом парни, иначе она проглотит их заживо.
Свирепый довольно засмеялся:
- Я учил ее быть независимой и принимать собственные решения. Возможно, я
переусердствовал. А что ты вдруг вспомнил Гориазу?
Просто так, пришло в голову.
- Ясно, - мягко сказал Свирепый, - я подумал, что, может, ты слышал про Персиса.
- А что с ним?
Их с Норвином арестовали два месяца назад и привезли казнить в Город.
Бэйн выругался:
- Мне он нравится, он хороший человек.
- А ты слышал, что цирк Оризис наконец стал популярным? Персис организовал
соревнования для гатов - состязания в беге, конном спорте, борьбе. Он собирал полные
стадионы. Он снова сумел разбогатеть. - Свирепый покачал головой. - Что заставило его
вступить в секту? Персис ведь не глуп, он знал, как сильно рискует.
- Мы должны действовать быстро, - произнес Волтан в полголоса, несмотря на
закрытые окна и толстые бархатные шторы. - Война на востоке выиграна, через несколько
месяцев в Город вернутся по крайней мере десять армий Пантер.
Наладемус сидел за письменным столом, сложив руки на животе, его огромное тело
покоилось в мягком кресле. Закрыв глаза, он внимательно слушал отчет Волтана.
- Как же так получилось? - спросил он.
Из-за глупости, - прошипел Волтан, - вместо того чтобы тратить наши деньги на
наемников и оружие, Далиос заплатил огромное приданое королю противника, чтобы жениться
на его дочери. А остаток потратил, закатив в столице пышную свадьбу и пригласив всю
местную знать. Боже, какая глупость! На свадьбе присутствовали все его генералы. Барус узнал
о празднике и тут же повел три армии Пантер в атаку. Они разграбили город, захватили
Далиоса, а когда подтянулись основные силы, со страной было покончено.
- Далиоса поймали? - спросил Наладемус, резко поднимаясь.
- Не беспокойтесь, дружище, - успокоил Волтан, - я велел его отравить, никто не
знает о нашем участии.
- Кто-нибудь всегда знает, - проговорил Наладемус, - но ты прав - нам
действительно нужно спешить. Как только Пантеры вернутся в Город, Джасарей снова станет
непобедимым.
- Доверьтесь мне, друг мой, - отозвался Волтан. - Джасарей умрет через неделю.
-Только пусть все выглядит естественно, - настаивал Наладемус, - не то снова
начнется гражданская война.
Пока Фиаллах шел по запутанному лабиринту с Джасареем и Бендегитом Браном, он
раздражался все больше и больше. Бран весело болтал с императором, казалось, его не
волновало, что каждый новый поворот ничуть не отличается от предыдущего. Восьмифутовые
зеленые стены будто давили на Фиаллаха, и он обливался потом. Сложив руки за спиной, он
шел самым последним и пытался подавить панику.
Наконец они дошли до самого центра лабиринта, где стоял большой мраморный стол и
несколько столов и кресел из камня. Фиаллах вздохнул с облегчением - отсюда хотя бы
виднелись стены дворца с окнами и балконами.
Джасарей присел и поманил за собой риганта.
- Приказал построить этот лабиринт после одной из наших западных кампаний, -
сказал он, - он копия лабиринта, который я видел в захваченном городе.
- Зачем он вам? - спросил Фиаллах.
- Для меня он
...Закладка в соц.сетях
