Жанр: Фантастика
Риганты 2. Полуночный сокол
...ептал он.
- Я и сам не мог понять, когда Свирепый впервые попросил меня об этом, -
рассказывал Джасарей, - это было той ночью, после покушения. Я пообещал, что вы оба
можете просить что угодно. Свирепый задержался и сказал, что хотел бы сразиться с Болтаном
первым. На следующий день ко мне пришел ты, и я все понял. Полагаю, ты тоже знаешь ответ
на все вопросы.
Бэйну стало дурно. Потянувшись вперед, он вцепился в перила балкона. Да, он знал все
ответы. Свирепый делал это ради него. Слова старшего друга всплыли в памяти Бэйна, словно
высеченные из огня.
"У тебя нет отца, а у меня - сына. Мне кажется, мы стали почти родственниками, и, как
любому отцу, мне не хочется, чтобы мой сын губил себя по собственной глупости".
Бэйну стало стыдно и страшно. Ради его эгоистичной мечты о мести жизнью рисковал его
единственный настоящий друг. Его мозг не выдерживал напряжения, и вся горечь и ненависть
его детства и юности начала таять вместе с тоской и одиночеством, обидами и
разочарованиями. Все стало казаться мелким и ничтожным по сравнению с жертвой, которую
ради него собирался принести этот человек. Свирепый знал, что Бэйну не одолеть Волтана, и
понимал, что, несмотря на собственный возраст, он все еще может ослабить Волтана,
растратить его силы на себя, может, даже ранить, чтобы у Бэйна появилось больше шансов
выжить. - Я не хотел... - шептал Бэйн.
- Надеюсь, что нет, - отозвался Джасарей, - но это благороднейший из поступков.
В голосе императора чувствовалась гордость, гордость с примесью удивления, будто,
признавая благородство и величие поступка, он до конца не понимал мотивов.
Император встал и, сняв соломенную шляпу, помахал ею в воздухе. Послышался звук
трубы, и гладиаторы скрестили мечи в знак приветствия, затем разошлись. С бешеной
скоростью Волтан атаковал первым, но Свирепый блокировал удар и контратаковал с такой
силой, что Волтану пришлось отпрыгнуть назад. Зрители изумленно молчали. Конечно,
немногие из тридцати тысяч собравшихся могли полностью оценить высочайшее мастерство
боя, но о том, что сражаются два великих гладиатора, знали все. Они чувствовали, что этот
необыкновенный поединок войдет в историю и через много лет они будут рассказывать детям и
внукам о смертельном поединке между Болтаном и Свирепым на арене цирка Палантес.
Бэйн наблюдал за поединком с ужасом и изумлением. Свирепый был прав. Он не смог бы
одолеть Волтана. Для такого роста и сложения скорость Волтана была совершенно
необыкновенной. Он прекрасно двигался, и в атаке, и в защите сохраняя равновесие.
Скорость поединка была просто невероятной, и само сражение немного напоминало
танец. Бэйн смотрел не отрываясь, во рту у него пересохло, дыхание сбилось, вцепившиеся в
перила пальцы побелели. Как бы ни закончился поединок, он знал, что поступок Свирепого
навсегда изменил его жизнь. Никогда больше он не станет жаловаться на несправедливость.
Подарок, который он получил сегодня, с лихвой покрыл все обиды и неприятности, которые с
ним случались.
Меч Волтана порезал грудь Свирепого, и песок окропили первые капли крови. Бэйн
застонал, но его голос утонул в оглушительном реве толпы. Волтан сделал резкий выпад, чтобы
прикончить Свирепого, но тот отскочил вправо и контратаковал, Волтан отстранился, но
недостаточно быстро, и меч Свирепого вспорол его правое бедро. Гладиаторы стали
действовать осторожнее. Грудь Свирепого была оцарапана прямо под ключицей, и по животу
обильно текла кровь. Волтан тоже истекал кровью, и его килт был весь в пятнах и лип к бедрам.
Противники сцепились, заклацали мечи. Неожиданно Волтан ударил Свирепого кулаком в
висок и повалил наземь. Свирепый покатился по песку и смог увернуться от удара, которым
Волтан собирался вспороть ему живот. Гладиатор быстро поднялся.
Бой стал менее яростным, а удары - более точными, противники пытались нащупать
слабые места в обороне друг друга. Однако поединок не стал менее напряженным, и зрители
подавленно молчали. Бэйну казалось, что время остановилось. Он напряженно смотрел на
Волтана, пытаясь найти в его действиях изъян, который помог бы Свирепому, но ничего не
видел, Волтан был самым искусным бойцом из всех, кого он встречал.
Свирепый устал. Несмотря на великолепную форму и долгие часы тренировок, возраст
давал о себе знать. Волтан тоже это заметил, и поединок все больше напоминал игру кошки с
мышью. Волтан блокировал внезапный удар в выпаде и, контратакуя, ударил Свирепого по
плечу. Еще одна атака, и Свирепый едва устоял на ногах. Волтан резко ударил Свирепого в
висок, и его лицо залила кровь.
Волтан попытался сделать ложный выпад, а потом тут же нанести удар в сердце, но
Свирепый, разгадав его замысел, легко увернулся и ответным ударом рассек Волтану левый
бицепс. Неожиданно темп поединка увеличился, и противники обменивались сильными
ударами, атаковали и блокировали удары друг друга. Бэйн понимал, что Волтан пытается
вымотать Свирепого, и ему это вполне удавалось. Удары Свирепого уже не были такими
быстрыми, и клинок Волтана без труда рассек его левое плечо. Бэйн видел, как тяжело
вздымается грудь Свирепого, как он судорожно глотает воздух. Волтан, хотя и истекал кровью,
казалось, совсем не чувствовал недомогания.
На трибунах справа от королевской ложи возникла какая-то суматоха. Оглядевшись, Бэйн
увидел, как Телорс, расталкивая людей, поднялся на небольшой выступ и выхватил палочки из
рук удивленного барабанщика. Подняв барабан на выступ, он начал бить, медленно и
размеренно, и звуки, будто удары грома, оглашали арену.
Услышав барабанный бой, оба гладиатора на мгновение замерли.
Волтан устал сильнее, чем это казалось со стороны. Годы, проведенные в рыцарском
ордене Города, были очень успешными, но для гладиаторских боев требовались особые
тренировки, которые он не проводил уже несколько лет. Ему казалось, что вес меча
увеличивается с каждым ударом. Но его противник устал еще больше, и Волтан предвкушал, с
каким удовольствием он его прикончит. Его всегда интересовало, насколько хорош Свирепый,
а теперь он был очень рад, что не встретился с ним раньше. Казалось, реакция Свирепого и
скорость ответных ударов с годами ничуть не изменились.
Солнце стояло в зените, и с песка арены поднималась дымка. Волтан приблизился к
Свирепому.
- Зачем тебе этот бой? - спросил он. Свирепый не ответил.
- Сил нет говорить? - усмехнулся Волтан.
Свирепый лишь улыбнулся. Разозлившись, Волтан атаковал в прыжке, но Свирепый без
труда блокировал удар. Волтан хотел ударить его левым кулаком, но Свирепый легко
увернулся и сильно ударил Волтана в челюсть сбоку. Волтан нырнул под его удар и таким
образом спасся от меча Свирепого, просвистевшего в воздухе. Свирепый сделал выпад, чтобы
нанести смертельный удар, но Волтан, блокировав выпад, контратаковал, и лезвие его меча
скользнуло по пряжке на ремне Свирепого.
- Повезло, - процедил Волтан, пытаясь выбить Свирепого из колеи.
Но тот казался сосредоточенным и даже не потрудился ответить. Однако с каждой
секундой усталость Свирепого проявлялась все больше и больше.
- Сил уже не осталось, правда, Свирепый? - проговорил Волтан. - Что чувствуешь,
когда смерть близко и ты это знаешь?
Ответа опять не последовало, и Волтан разозлился еще сильнее. Ему всегда удавалось
поддеть соперника, заставить его действовать небрежно и опрометчиво, отвлекая от самого
поединка. Но не Свирепого. Волтану казалось, что он сражается со статуей, лишенной чувств и
эмоций.
Все же Волтан выигрывал. Победа была просто делом времени. Противники отдалились, и
Волтан заметил, что Свирепый держит меч ниже, чем обычно, будто оружие стало слишком
тяжелым, и с трудом дышит.
- Может, тебе немного передохнуть? Отойди в сторону и отдышись, - по-дружески
проговорил Волтан и тут же атаковал.
Казалось, Свирепый не ждал атаки и едва успел блокировать удар. Меч Волтана скользнул
по его ребрам и поранил кожу. Свирепый повернулся вокруг своей оси и нанес удар, к
которому Волтан не успел приготовиться - сильно ранил его плечо. Волтан поспешно
отступил, но завершения атаки не последовало. Волтан улыбнулся, поняв, что теперь-то силы
Свирепого на исходе.
Послышался барабанный бой. Волтан прищурился и оглядел толпу, пытаясь найти
чернобородого Телорса.
Одновременно зрители захлопали в ладоши, памятуя о славном прошлом Свирепого,
Волтан взглянул на соперника и с удивлением отметил, что тот больше не сутулится, а в
темных глазах горит огонек и не видно никаких следов усталости. Волтан выругался. Со
старым ублюдком придется повозиться.
Глубоко вздохнув, Свирепый атаковал.
- Кара шлет привет, - проговорил он мягко, почти ласково.
Волтан застыл, и через секунду Свирепый бросился на него. Волтан отчаянно оборонялся,
но меч Свирепого уже вспорол ему живот, порвал легкие и пронзил тело насквозь. Волтан
завалился на Свирепого, меч выпал из рук, а голова упала на плечо старого гладиатора.
- Отличный... удар, - прошептал Волтан.
- Другого выхода не было, парень, - проговорил Свирепый, опуская тело на песок.
Толпа оглушительно зааплодировала, громкие овации заполнили стадион.
Наверное... они рады, что я проиграл. - Волтан выдавил улыбку. - Пусть тебе... как
следует зашьют раны.
- Всему свое время, - ответил Свирепый.
Волтан замолчал. Боли совсем не чувствовалось, и ему было на удивление спокойно.
- Кара... знает... обо мне? - спросил он наконец.
- Нет, и не узнает. Она чудесная девушка, сильная, смелая, благородная. Любой гордился
бы такой дочерью.
- Я бы тоже гордился... если бы знал.
Волтан повернул голову набок и увидел в середине арены два столба, возвышающихся
над грудами промасленного хвороста.
Когда Свирепый отошел от тела Волтана, Бэйн, обессилев, опустился в кресло. Свирепый
поднял меч, приветствуя императора, и ушел с арены под оглушительные овации, от которых
звенело в ушах. Выбежавшие рабы поволокли тело Волтана прочь с арены. Вдалеке показались
солдаты, ведущие на казнь двоих. Первым шел Наладемус. Увидев столб, он стал вырываться и
бросился на землю. Его тут же подняли и потащили к столбу.
Наладемус стал плакать и кричать, а зрители лишь издевательски смеялись и свистели.
За Наладемусом шла Госпожа-в-Маске. Она была тоненькая и невысокая, в
бледно-голубом, пропитанном маслом платье. Двое солдат держали ее за руки, но она не
сопротивлялась и шла, высоко подняв покрытую вуалью голову.
- В костер их! В костер их! В костер их! - скандировала толпа.
- Думаю, - проговорил Джасарей, - ты можешь пожелать что-нибудь другое, раз уж
Свирепый лишил тебя возможности отомстить. Проси, и я выполню твое желание. Хочешь
поместья Волтана или другие земли? Или золота?
Бэйн посмотрел на арену.
- Отдайте мне ее, - мягко проговорил он, - подарите мне ее жизнь.
- Что? Ты ее знаешь?
- Нет.
- Тогда хорошенько подумай, Бэйн. Она лидер этой секты, и, если я ее помилую, мятежа
не избежать.
- Вы сказали, что я могу просить все, что угодно, ваше величество, - напомнил Бэйн.
Лицо Джасарея окаменело.
- Сейчас мы друзья, Бэйн. Неплохо иметь в друзьях императора. Если ты будешь
настаивать, мы станем врагами и тебе не будет места не только в Городе, но и во всей империи.
Зачем ссориться со мной ради незнакомки?
Бэйн смотрел вниз на женщину и слушал, как беснуется толпа. Наладемус бился и рыдал,
а она гордо стояла, расправив плечи и высоко подняв голову. Казалось, она не слышит
издевательств.
- Она такая смелая, - негромко произнес Бэйн. - При всем уважении к вам, ваше
величество, я считаю, что ее жизнь важнее дружбы императора.
Джасарей поднялся и вышел на балкон. Стража ждала его сигнала, он указал на женщину,
и ее вывели вперед. Он повернулся к Бэйну. Лицо Джасарея было спокойным, но в глазах
полыхал гнев.
- Иди и забери свой приз, - приказал он, - через два дня ты покинешь Город и никогда
не вернешься.
Бэйн поклонился и вышел из королевской ложи.
На арене орущего Наладемуса привязывали к столбу. Бэйн бегом спустился вниз, перелез
через ограду и с высоты спрыгнул на арену.
- Император дарует ей свободу, - сказал он охраняющим девушку стражам.
Стражники посмотрели вверх на высокую сутулую фигуру Джасарея. Тот кивнул, и
стражники тут же отступили от Госпожи-в-Маске.
Раздался одиночный удар в барабан, и под Наладемусом заполыхало пламя. Наладемус
жалобно закричал, но толпа лишь улюлюкала и выкрикивала проклятия в его адрес.
Госпожа-в-Маске повернулась к измученному старику и подняла руку. Городской старейшина
поднял голову и сквозь дым посмотрел на хрупкую фигуру в голубом, затем перестал кричать и
прислонил голову к столбу. Вскоре его скрыли вздымающиеся клубы дыма.
- Что ты сделала?
- Забрала его боль, - сказала девушка.
Без криков жертвы зрителям стало скучно смотреть казнь, и они завопили, требуя смерти
Госпожи-в-Маске.
Бэйн взял ее за руку и повел по песку к оружейной. Одежда девушки была липкой от
фонарного масла и сладко пахла. Девушка молча шла за ним. Как только зрители поняли, что ее
не сожгут, то принялись отчаянно вопить, а на западной трибуне началась драка, и солдаты
кинулись разнимать дерущихся. Беснуясь, люди вырывали сиденья, а кто-то швырнул подушку
в королевскую ложу. На трибуну поспешно стягивалось все больше и больше солдат, и Бэйн
быстро раскрыл дверь оружейной и пропустил Госпожу-в-Маске.
В комнате сидел Свирепый, а доктор зашивал его раны. Лицо Свирепого посерело, он
прижимал к груди насквозь пропитавшееся кровью полотенце. Госпожа-в-Маске подошла к
нему, взяла полотенце, бросила на пол и приложила к ране тонкую, почти прозрачную руку.
Рана тут же затянулась. Доктор ужасно удивился - там, где только что зияла сильно
кровоточащая рана, появился длинный, белый, прекрасно затянувшийся шрам. Она повторила
то же с ранами на виске и плече, и Бэйн заметил, как порозовели щеки Свирепого.
- Благодарю вас, - проговорил Свирепый, поднося руку девушки к губам.
- Это я благодарю вас, Ванни, - ответила она, - если бы не вы, меня бы сожгли.
Девушка медленно повернулась к Бэйну и откинула вуаль.
Бэйн задохнулся и чуть не упал, ноги задрожали, и он без сил опустился на скамью.
- Перед ним стояла Лия.
Распахнулась дверь, и вбежал Телорс, а следом за ним - Бракус.
- На стадионе - бунт, - сказал Телорс, - зрители стерегут все выходы, они требуют ее
смерти. Джасарей приказал вывести солдат со стадиона.
Свирепый поднялся и потянулся к мечу.
- Оружие не понадобится, - остановила его Лия, - доверьтесь мне.
Свирепый секунду стоял неподвижно, а потом повернулся к Бэйну, который будто
оглушенный сидел на скамье.
- Ты в порядке, парень?
Казалось, Бэйн ничего не слышит, он не отрываясь смотрел на девушку в лоснящемся от
масла платье.
- Я видел, как он тебя убил, - шептал он, - я видел, как меч пронзил твое сердце.
Лия присела рядом и взяла его за руку.
- Я помню, как Волтан занес надо мной меч, а потом я открыла глаза уже в повозке, и
рядом был доктор Ралис. Еще я помню старуху в вуали и длинных одеждах. Это был сон, мы
шли по необычайно красивому лесу, и там был кто-то еще, чье лицо я не увидела. Ко мне
потянулась фигура в сияющей мантии и коснулась раны в сердце. Рана затянулась, и я
почувствовала, как мои вены наполняет новая кровь. Будто всю свою жизнь я была сухим
колодцем, а теперь стала источником жизни. Потом я проснулась в доме Ралиса, и он рассказал,
что в морг пришла старуха и спасла меня.
- Почему ты не пришла ко мне? - спросил Бэйн, судорожно сжимая ее руку.
Ралис сказал, что тебя убили, а двумя днями позже я села на корабль, идущий в Гориазу. В
следующий раз я услышала о тебе как о кровавом гладиаторе. Наши пути разошлись, Бэйн.
Когда на моих глазах убили отца, я решила положить конец насилию. Ты увидел меня мертвой
и захотел крови, мести и смерти.
- Я люблю тебя, - со слезами на глазах проговорил Бэйн, - я думал о тебе каждый
день.
Я тоже тебя люблю и всегда буду любить.
- Тогда поедем в горы, как мы хотели раньше? Лия молчала, и Бэйн понял, что снова
потерял ее.
- Я не смогу стать женой смертного. Мне нужно продолжать свое дело, - проговорила
она, - я буду бродить по свету, молиться и проповедовать культ Древа. Найду людей, которые
тянутся к духу, и поделюсь с ними радостью, которую обрела.
- Я пытался спасти тебя, - сказал Бэйн, - но оказался недостаточно силен.
- Ты спас меня, Бэйн, - шептала Лия, - мне очень жаль, мне очень жаль нас обоих.
Она обняла его, Бэйн притянул ее к себе и поцеловал:
- Куда ты отправишься?
- На север, к племенам, что живут в Белых горах, я принесу им слово Истока Всего
Сущего.
- Я слышал о тех племенах, даже вары обходят те места стороной. Жители Белых гор -
настоящие варвары. Говорят, они даже едят мясо своих врагов.
Лия улыбнулась:
- Значит, им очень нужны я и сила Истока. Она пошла к двери.
Толпа раздерет вас на части, - ужаснулся Телорс.
- Они не тронут меня и не причинят вреда, - покачала головой Лия, - еще не время.
Благослови вас всех Исток.
Лия вышла из оружейной и направилась туда, где бесновалась толпа.
Бэйн сидел тихо, пытаясь привести в порядок мысли. Более двух лет он жил ради одного
- отомстить за убийство Лии. Отдавал тренировкам все силы, пренебрегая юношескими
забавами. Не для него были удовольствия борделя и шумные сборища гладиаторов. Бэйн
вежливо отклонял все приглашения красивых женщин, замужних и свободных. Каждый вечер,
ложась спать, он видел лицо Волтана и ждал, что наступит день, когда он призовет убийцу к
ответу.
И вот он сидит в оружейной и разглядывает мраморный пол. Свирепый сел рядом.
- Поговори со мной, парень, - предложил он, обнимая Бэйна за плечи.
- Все было напрасно, - прошептал Бэйн.
- Пора выбираться отсюда, пока до нас не добрались зрители, - заявил Телорс. -
Госпожа-в-Маске ускользнула, и они могут отыграться на тебе, Бэйн, они видели, что ты увел
ее с арены.
- Одевайся, - мягко подтолкнул его Свирепый, - мы вернемся на виллу и поговорим.
Собирайся!
Он заставил Бэйна подняться.
Словно в тумане молодой ригант снял килт и наголенники, натянул черные лосины и
толстую тунику из синей шерсти с серебряной каймой. Пристегнув к поясу меч, он пошел вслед
за Бракусом, Телорсом и Свирепым. Доктор, обрабатывавший раны Свирепого до появления
Госпожи-в-Маске, дотронулся до плеча Бэйна:
- Как зовут ту богиню?
Бэйн пожал плечами и нагнал остальных. Миновав пустынную арену, они прошли по
широкому коридору к восточному выходу. Ворота были открыты, и Бэйн увидел
многотысячную толпу. Первым вышел Бракус, следом - Телорс и Свирепый. Они постарались
заслонить Бэйна собой, но кто-то из зрителей крикнул: "Вот он! Чужеземец, который ее
освободил!"
Зрители угрожающе надвигались. Кто-то толкнул Бракуса, и он тут же с силой отшвырнул
обидчика. Казалось, ужасная потасовка неминуема, но тут Свирепый поднял вверх обе руки.
- Тихо! - проревел он.
Одно-единственное слово прозвучало как команда, и толпа повиновалась. Свирепый
подождал, пока шум утихнет.
Госпожу-в-Маске помиловал император, - проговорил он - и она давно ушла со
стадиона, никто из нас не знает, куда она направилась. А теперь дайте нам пройти!
Он решительно двинулся вперед, и толпа расступилась.
Бракус, Телорс и Бэйн быстро прошли мимо, пересекли площадь и остановили
проезжавшую двуколку. Едва они отъехали от стадиона, как Бэйн увидел девушку в голубом,
спокойно идущую сквозь толпу. Никто ее не заметил, даже не взглянул в ее сторону. Увидев
Бэйна, она помахала ему и свернула в переулок.
Через полчаса двуколка остановилась у ворот виллы. Там ждали Персис Альбитан и
Норвин. Свирепый, Бэйн и Телорс вышли, а Бракус остался.
- Нескучный денек, - сказал золотоволосый гладиатор. Телорс ухмыльнулся и пожал
ему руку.
- Жду вас обоих на дне рождения!
Бракус откинулся на сиденье, жестом приказал кучеру ехать дальше.
Двуколка завернула за угол.
- Славный парень, - сказал Бэйну Телорс, - рад, что ты не будешь с ним сражаться.
Бэйн промолчал и пошел к дому.
Персис пытался с ним заговорить, но Бэйн прошел мимо и поднялся в свою комнату.
Оставшись один, он подошел к окну и стал смотреть на море.
Через несколько минут к нему поднялся Свирепый.
- Ничего не было напрасно, - спокойно сказал он, - ее бы сожгли, не окажись ты в
Городе. Два года ты мучился, что не сумел спасти Лию. А сегодня тебе это удалось.
Бэйн обернулся.
Она поблагодарила тебя, дружище, и была права. Я спас ее случайно, можно сказать, по
ошибке, потому что император предложил исполнить мое второе желание. Если бы Волтан тебя
убил, я бы с ним сразился, а она бы погибла. Моя месть убила бы ее, а я даже не узнал бы об
этом.
Однако все вышло по-другому, - возразил Свирепый. - Ты мужчина, Бэйн, а мужчина
делает выбор и несет ответственность за результат. Я слышал, как она сказала, что ваши пути
разошлись. Да, каждого гладиатора можно упрекнуть в том, что он убивает людей ради славы,
удовольствия зрителей или в погоне за богатством. Однако те, с кем мы сражаемся, имеют те
же цели и выходят на арену добровольно. Так что злого умысла нет ни у одной из сторон. Ты не
просил Волтана врываться в твою жизнь и лишать жизни любимую девушку. Это он
олицетворял зло, а следовательно, мотивы твоих поступков поймет любой честный и
благородный человек. - Свирепый вздохнул и сел на кровать. - Знаешь, я был на молебнах
сектантов, и то, что они проповедуют, мне очень нравится. Я искренне верю в силу их учения.
В моем сердце нет места ненависти, и, как они учат, я готов предложить дружбу и любовь
каждому. Но любому, кто ворвется в мой дом и причинит страдание и боль Каре или слугам, я
перережу горло без малейшего раскаяния. Окажись я на твоем месте в Ассии, я бы полмира
обошел, чтобы найти того, кто убил мою любимую. Перестань мучиться, парень. Девушка
жива! Мы все живы!
- Я благодарю за это богов, - отозвался Бэйн и посмотрел на Свирепого. - Я никогда
не забуду того, что ты для меня сделал. Этот день навсегда останется в моем сердце.
- Ты не злишься, что я не дал тебе отомстить?
- Злюсь ли я? Свирепый! Разве я могу злиться? Я следил за поединком и понял, о чем ты
говорил мне все это время. Ты и Волтан не похожи на других. Я никогда не видел такой силы и
концентрации. Я бы погиб, я отлично это понимаю. Мне никогда не сравниться с вами.
- Неправда, - возразил Свирепый, - сколько тебе лет... девятнадцать? Твои лучшие
годы еще впереди. Лет через пять-шесть ты станешь сильнее и быстрее любого из нас. -
Свирепый вдруг рассмеялся. - Молодые гладиаторы должны радоваться, что Бэйн покидает
арену. Кстати, ты придумал, чем будешь заниматься? Можешь вложить деньги в какое-нибудь
дело, облениться и растолстеть.
- Я еду домой, дружище, - объявил Бэйн, - император дал мне два дня, чтобы
покинуть Город.
- Благодарность императора не знает границ, - пробормотал Свирепый.
Бэйн покачал головой:
- Он очень холодный человек, и от него трудно ожидать чего-то другого. Я возвращаюсь
в Кэр-Друах. Хочу увидеть горы и походить по траве. Поехали со мной, научишь меня
управлять фермой.
- Я бы поехал, но через четыре месяца Кара выходит замуж, и я хочу присутствовать на
торжестве. Еще хочу дождаться правнуков. Надеюсь, будет мальчик! Девочка - это прекрасно,
но нужны перемены. - Он встал и обнял Бэйна. - Может, тебе стоит помириться с отцом?
Бэйн поцеловал Свирепого в щеку.
- У меня нет отца, а если бы я мог его выбрать, им был бы ты.
- Приятно это слышать, спасибо. Давай теперь спустимся и пообедаем со всеми. Я
сильно проголодался.
- Последний вопрос, - сказал Бэйн, - ты собираешься сегодня напиться?
- Наверное, - усмехнулся Свирепый. - Мне не нравится убивать даже таких негодяев,
как Волтан.
- Тогда давай напьемся вместе. Можно будет поговорить о духах и звездах и молоть
ерунду о смысле жизни.
- Болтун. Но напиться можно, - согласился Свирепый.
По долине мела метель, молодой жрец скрючился у подножия скалы и смотрел, как ветер
сдувает горячую золу и уносит тепло от его окоченевшего тела. Бануин сидел сгорбившись у
холодного камня и чувствовал горечь поражения. Четыре раза за последние шесть месяцев он
пытался освободить призраков Когденова поля, но всякий раз они его игнорировали и
продолжали жестокую бессмысленную битву.
Последний раз он пытался убедить призрак Валануса, объясняя, что битва проходила под
ярким солнцем, а сейчас над полем светит луна. Валанус рассмеялся и показал на небо.
- Солнце так и сияет, - прокричал он, - в небе ни облачка. Сгинь, демон. Вперед,
ребята! Еще одна атака, и мы победим!
Ветер стих, и дрожащий Бануин подложил сухих веток в угасающий костер. Ветки
занялись, и он протянул к теплу руки.
Король позволил ему сделать последнюю попытку и отлучиться на три недели. И снова он
потерпел неудачу. Завтра он должен вернуться в Старые Дубы, как и обещал.
- Меня беспокоят души умерших, - сказал Коннавар, - но, по правде, живые волнуют
меня гораздо больше. Твоя информация об армии Джасарея для нас просто бесценна. Только у
тебя есть такой талант, Бануин, ты - глаза народа ригантов.
Коннавар был прав, но призраки Когденова поля словно кинжалы ранили сердце Бануина.
Он слышал, как от этих кошмаров стонет земля. Поле до сих пор не поросло травой - на
мертвой бурой земле не было ни былинки. Бануин оглянулся - на заснеженном поле снова
сражались призраки. Бануина охватило отчаяние.
На другом берегу моря собирались армии, а четыре армии Пантер, численностью
двенадцать тысяч человек, уже переправились через узкий пролив и разбили лагеря на землях
Цении. Многие ценийцы завербовались лазутчиками и ждали войны, которая, как все знали,
начнется весной - быстрый захват северных территорий Норвии, а затем земель ригантов.
Война означала, что души умерших поведут вечные битвы, ослабляя дух земли.
"Нужно что-то делать, - думал Бануин, - брат Солтайс всегда говорил, что правда сама
по себе обладает огромной силой". Но ведь он пытался донести до этих воинственных
призраков правду, и оказалось, что правда им не нужна. "Что же мне делать?" - думал он.
- Морригу! - закричал он. - Где ты?
Никто
...Закладка в соц.сетях
