Жанр: Фантастика
Риганты 2. Полуночный сокол
...олицый Горен, - я не выступаю на
больших аренах уже десять лет. Еще тогда я понимал, что уже недостаточно быстр и силен,
чтобы выдержать еще один сезон. Сейчас я на десять лет старше и уж точно не быстрее.
Умирать на песке не хочется.
- Твоя позиция понятна, - сказал Свирепый, - и я полностью ее разделяю. Она
основана на здравом смысле. Никто из нас уже не молод.
- Он очень молод, - заявил Полон, показывая на Бэйна.
- Он еще не готов, - вмешался Свирепый, - и не участвует в этом голосовании. Мне
кажется, нам всем нужно задуматься над словами Горена. Мы далеко не в лучшей форме, и
Палантес никогда не сделал бы такого предложения без предварительной подготовки. Они
наверняка посылали разведчиков посмотреть на нас. Я считаю, что если мы согласимся, то
немногие доживут до получения выигрыша. А теперь давайте проголосуем. Кто за то, чтобы
отклонить это предложение?
Он поднял руку, и его примеру тут же последовал Горен. Остальные сидели очень тихо, и
Бэйн подумал, что им неловко. Свирепый опустил руку.
- Кто за?
Руки подняли тринадцать гладиаторов.
- Хорошо. А теперь поставим другой вопрос: кто согласен участвовать?
Никто не пошевелился. Свирепый улыбнулся и покачал головой. Гладиаторам стало
стыдно.
- Я буду участвовать, - заявил Полон, - всем известно, как мне нужны деньги.
- Я тоже буду, - присоединился Телорс.
Руку подняли еще пять гладиаторов, включая плосконосого Ториса.
- Очень не хочется снова клянчить работу зимой.
С минуту все молчали, а затем Телорс взглянул на Свирепого.
- А зачем это нужно тебе, брат? - спросил он. - Конечно же, ферма не приносит
огромных доходов, но ведь тебе есть на что жить.
Свирепый пожал плечами:
- У Палантеса есть перспективный новичок, им кажется, что если он убьет меня, то его
шансы возрастут.
- Значит, все дело в гордости? - спросил Горен. - Или ты считаешь себя бессмертным?
- Надеюсь, я это выясню, - заверил его Свирепый.
Обсуждение продолжалось еще некоторое время, и вскоре Свирепый распустил
гладиаторов, и они гуськом вышли из дома. Последним шел Телорс, он подошел к Свирепому и
пожал ему руку.
- Тяжелое время, брат, - грустно сказал он.
Когда все разошлись, Свирепый сел на широкий стул, выпил холодного отвара, а затем
взглянул на Бэйна.
- Вот она, реальность, парень, - проговорил он, - рабский труд в доках или
мучительная смерть на арене.
- Тогда зачем это нужно? - спросил Бэйн.
У каждого своя причина.
- Я имел в виду тебя. Свирепый глубоко вздохнул:
- Без меня не будет никакого турнира. Мое имя до сих пор имеет вес, и тот, кто меня
убьет, станет знаменитым. - Он откинулся на стуле. - ЦИРК Палантес - самый большой и
богатый. За последние двадцать лет они семнадцать раз приобретали Гладиаторов Года -
лучших из лучших. Сначала меня, потом Волтана, а сейчас Бракуса. Но для поддержания
престижа цирку Палантес нужны новые бойцы - сильные, здоровые парни. Бракусу скоро
тридцать, и, говорят, в последнем бою его сильно порезали. Так что им нужно опробовать
новичков, подготовить их к шуму толпы, страху и напряжению. А что может быть лучше, чем
возить их по пограничным городам и стравливать с усталыми стариками, которые уже
подзабыли, как нужно бороться за свою жизнь?
- Это жестоко.
- Да, согласен.
Гладиатор провел рукой по липу и повязал красный шелковый шарф.
"Без него он выглядит старше", - подумал Бэйн.
- Итак, - сказал Свирепый, - как тебе сегодняшнее утро?
- Было довольно трудно. Я... долго болел и ослаб сильнее, чем я думал.
Свирепый кивнул:
- Я тут думал о тебе, Бэйн. Месяца три назад до нас дошли слухи, что два Рыцаря Камня
были убиты за морем вовремя исполнения смертельного приговора генералу Аппиусу. Третий
рыцарь привел приговор в исполнение и во время казни убил молодого дикаря, который и
расправился с его товарищами. Дело было в Ассии. А ты как раз прибыл из Ассии. Правильно
ли будет предположить, что молодой дикарь не погиб?
- Правильно.
- Он сражался, чтобы спасти генерала Камня, по крайней мере так говорят. Зачем он это
делал?
- Потому, что ему нравился генерал. Возможно, потому, что он полюбил дочь генерала.
Свирепый промолчал.
- Он спас дочь генерала?
- Нет, он прибыл в тот самый момент, когда ее сердце пронзил кинжал.
- Он знал имя убийцы?
- Тогда не знал.
- А сейчас знает?
- Да, сейчас знает.
- Правильным ли будет предположить, что этот парень отыщет Волтана и попытается
отомстить?
Бэйн взглянул в глубокие карие глаза Свирепого:
- А что ты думаешь?
- Мне кажется, что Волтан - лучший из всех, кого я видел. Он жуткий и какой-то
сверхъестественный. Он умеет запугивать противников, словно удав кроликов, будто
гипнотизирует их, так что они становятся или неуклюжими, или безрассудными.
- Почему он покинул арену? Свирепый пожал плечами:
- Не нашлось достойных соперников. А Наладемус, старейшина Города, предложил ему
стать главой рыцарского ордена. Волтан принял предложение и получил титул, поместья в
Тургоне и возможность безнаказанно убивать.
- Он увидит, какими будут последствия, - проговорил Бэйн, - я...
- Ни слова больше, парень! - оборвал его Свирепый. - Ничего не желаю об этом
слышать. Если тот дикарь захочет разыскать Волтана, надеюсь, у него хватит ума сначала
набраться опыта и умений. Это все, что я хотел сказать.
- К чему такая осторожность? - спросил Бэйн.
- Времена сейчас непростые - повсюду шпионы. Одни шпионят на Джасарея, другие на
Наладемуса. Меня не интересуют ни религия, ни политика, поэтому я живу спокойно. Не
желаю ни лгать, ни участвовать в заговорах. Чем меньше мне известно, тем лучше для всех.
Пять дней Свирепый заставлял Бэйна выполнять все более изнурительные упражнения.
Теперь во время ежедневного забега на шесть миль Бэйн надевал на лодыжки и запястья ремни,
обвешанные свинцовыми гирьками. Почти всегда Бэйн работал на износ. Наутро шестого дня
после обязательного забега, на этот раз в низком темпе и без дополнительных нагрузок,
Свирепый повел Бэйна в дом.
- На сегодня тренировок хватит, - объявил он. Бэйн попытался скрыть облегчение.
- А почему? - спросил он.
- Телу нужно некоторое время, чтобы оправиться от больших нагрузок, так что сегодня
день отдыха. Пять дней для тренировки, один - для отдыха.
- Неужели все гладиаторы соблюдают режим?
- Нет, - признался Свирепый, - большинство полагается на собственную силу и опыт.
Телорс бегает каждый день, а остальные, - Свирепый развел руками, - не видят причины
заставлять себя.
- Но ведь ты заставляешь.
- Да, заставляю, всегда заставлял.
Небо нахмурилось, повалил снег. На ферме было пусто: Кара на уроках, а слуги еще не
пришли,
- Тебе придется подумать о доспехах, - сказал Свирепый. - Персис предложит тебе
свою помощь, но у него дешевый оружейник и доспехи некачественные. У тебя есть деньги?
- Да,
Тогда скажи Персису, что сам найдешь оружейника. Я рекомендую Окторуса, он один из
лучших. Тебе понадобится хороший нагрудник, наголенники, бронзовый килт с кожаными
вставками, нарукавники и шлем.
- А кольчуга?
- На арене не разрешается ни кольчуга, ни защитный браслет на шею. Во время
смертельных боев не носят даже нагрудники. Смертельный поединок должен быть кровавым.
Именно это и нужно толпе. Ничто так не радует зрителей, как вид храбреца, упавшего
навзничь, и чтобы из проткнутой яремной вены хлестала кровь.
- Ты всегда так презирал свое ремесло? - спросил Бэйн.
- Всегда, - заявил Свирепый. - И это было не ремесло, я вышел на арену только
потому, что не мог заработать на жизнь иначе. Но полюбить бои я так и не смог.
К полудню снег поутих, и Бэйн, оседлав коня, отправился по указанному Свирепым
адресу в кузницу Окторуса. Кузница находилась в двух милях к северу от Гориазы в небольшом
селении из двадцати домов, построенных возле гарнизонных укреплений. Неподалеку дети
играли в снежки, один из снежков подлетел очень близко к коню Бэйна, конь испугался и чуть
не поскользнулся на льду.
- Прости! - прокричал рыжеволосый мальчик.
Бэйн усмехнулся и повел коня в загон около кузницы. Навстречу ему вышел парень,
который взял коня, и спросил у Бэйна, останется ли он на ночь.
В кузнице было очень жарко, горели два угольных горнила и несколько человек били
молотами по докрасна раскаленному металлу. Бэйн позвал Окторуса, и один из кузнецов
показал на дверь в дальнем конце кузницы. Бэйн взмок, пока дошел до нее.
За дверью оказалась целая галерея доспехов, шлемов и оружия - длинные мечи, топоры,
копья и пики. В конце галереи сидел старик, старательно начищавший красивый шлем с
позолоченными наушниками.
Бэйн приблизился, и старик поднял глаза. Он до сих пор был прекрасно сложен - толстая
шея, массивные предплечья. У него были синевато-серые глаза и темные, без седины волосы.
- Чего тебе надо? - спросил старик.
- Мне нужны доспехи.
- Тогда езжай обратно в Гориазу, тамошние мастера будут тебе по карману.
- Мне говорили, что вы лучший.
- Я и правда лучший, - заверил Окторус, - но лучшее всегда дороже, и у меня нет
времени на пустые разговоры с нищим чужеземцем.
Бэйн засмеялся:
- Свирепый предупреждал, что ты сварливый старый ублюдок и что я должен делать
скидку из уважения к твоему мастерству.
Окторус отложил шлем, аккуратно поставив его на ткань.
- Ну, если тебя послал Свирепый, тогда ты не можешь быть таким бедным, как
кажешься, - заявил он. Посмотрев на короткий меч Бэйна, он презрительно фыркнул: - Ну,
судя по твоему штыку, ты не особо притязателен.
- До сих пор он хорошо служил мне.
Наверное, в драках с дикарями, у которых и доспехов то нет. Три удара об один из моиx
нагрудников - и эта... м-м-м... вещь либо притупится, либо сломается. Итак, что ты хочешь?
Бэйн рассказал. Окторус слушал не перебивая. Затем он подвел Бэйна к западной стене и
показал несколько нагрудников и шлемов, подробно комментируя достоинства и недостатки
каждого.
- Этот нагрудник выдержит удар летящего копья, - сказал он, - но он слишком
тяжелый для арены, ты не сможешь в нем быстро двигаться. А вот в этом можно ездить верхом,
но опытный нападающий пробьет его без труда. Давай примерим несколько, чтобы
почувствовать, как они сидят,
Примерно через час Бэйн выбрал полированный железный шлем и нагрудник с чеканкой в
виде грудных мышц и солнечного сплетения, пару бронзовых наголенников и железный со
стальной каймой меч.
- С тебя двадцать пять золотых, - сказал Окторус.
- Не думал, что вместе с доспехами я покупаю и кузницу, - пробормотал Бэйн,
открывая кошелек и высыпая на ладонь содержимое.
- Ты еще можешь передумать, - предупредил Окторус.
Бэйн улыбнулся.
- Мне нравится твоя работа, она стоит этих денег, - сказал он, отсчитывая монеты.
- Персис вернет тебе восемь золотых, - пообещал старик, - именно столько, как я
понимаю, он обычно платит за доспехи. Я пришлю тебе доспехи, а сейчас мы выпьем, чтобы
отпраздновать сделку.
Окторус провел его через галерею в дом. Они посидели у огня, угощаясь брагой.
- Итак, ты будешь участвовать в этом идиотском смертельном поединке? - спросил
Окторус.
- Нет, Свирепый говорит, я еще не готов. Окторус покачал головой.
- Никто и не бывает до конца готовым, - заявил он. - а сам участвовал в двенадцати
таких поединках. Во рту пересыхает, хочется писать, но открываются ворота, и ты выходишь на
песок арены, так и не подготовившись до конца.
- Но ведь ты выжил! - сказал Бэйн.
Да, я выжил, едва выжил. Тот ублюдок проткнул мне легкое до того, как я перерезал ему
горло. Я был пусть не отличным, но все же хорошим гладиатором, но после того случая вообще
не мог нормально драться. Мне не хватало воздуха - легкое так нормально и не зажило. -
Окторус осушил кубок и снова его наполнил. - Свирепый - вот кто был великим бойцом.
Второго такого я не видел. Всегда очень собранный. Зрителям он даже сначала не понравился.
Он был слишком быстрым - гладиатор, как правило, выходит, приветствует зрителей и судей,
ждет, когда перестанут бить барабаны, и вступает в бой, - Окторус щелкнул пальцами, - а со
Свирепым получалось, что он тут же убивал соперника и уходил с арены. Для зрителей
никакого развлечения. Потом, конечно, зрители стали делать ставки на то, как быстро
Свирепый победит. Барабанщик тихо бил в барабан, а когда несчастный противник Свирепого
умирал, объявлялось число ударов. Не думаю, что на предстоящем бою будет барабанщик. -
Окторус покачал головой. - Свирепый зря возвращается, ведь время не остановить, оно бежит
прочь, и с каждым годом сил становится все меньше. Уже объявили, кто выступит против него?
- Нет, - сказал Бэйн.
- Это будет Воркас.
- Воркас?
- Цирк Палантес купил его в этом году. Пять лет назад он участвовал в восточных
войнах, а этой весной состоялся его первый смертельный поединок. У него был достойный
противник, опытный гладиатор. Воркас очень быстро убил его. С тех пор у него было шесть
или семь смертельных поединков, но чтобы стать любимцем публики, ему нужна
по-настоящему громкая победа.
- Почему ты думаешь, что это будет именно он?
- Он заказал у меня новый меч и сказал, что доставлять его не нужно, он сам за ним
приедет. Вряд ли он приехал из Камня только для того, чтобы смотреть поединки.
- А Свирепый знает об этом?
- Может быть, Свирепый и стар, но ум его не притупился. Он догадается.
Когда Бэйн выехал из селения, шел сильный снег и стало очень холодно. Бэйн закутался в
плащ и пустил коня по дороге. Когда он доехал до вершины холма, где у подножия
располагалась ферма, его руки и лицо посинели. Взглянув вниз, он увидел, как по дальнему
холму движется черная точка - это Свирепый пробегал свою дневную норму. Бэйн поскакал
вниз по холму, спешился, увел коня в стойло, расседлал его, вычистил, и только добавив в
кормушку свежего сена, ушел в дом.
Кара сидела на подоконнике в большой комнате и искала на заснеженных холмах фигуру
Свирепого. Когда вошел Бэйн, она подняла на него глаза.
- Это ты должен драться, а не дедушка, - заявила она, и ее голубые глаза стали злыми.
- Он не разрешит мне, Кара, и без твоего дедушки турнир вообще не состоится.
- Знаю, - ответила Кара, - цирк Палантес хочет погубить его, чтобы заработать денег.
Я их ненавижу!
- Он очень опытный и сильный, - сказал Бэйн, снимая плащ и вешая его на крючок у
двери, - наверное, тебе не стоит так волноваться.
Слова звучали неловко, но что еще он мог сказать?!
- Дедушка уже стар, очень стар, они не должны так с ним поступать.
Она заплакала. Бэйну стало очень неловко.
- Он мужчина и сам решает, как поступить, - проговорил Бэйн.
Он - великий человек, - ответила она, вытирая слезы и вновь обращая взгляд на
холмы, - он возвращается, и я приготовлю ему отвар. Он всегда пьет отвар после тренировок.
Она соскочила с подоконника и выбежала из комнаты.
Бэйн подошел к окну и увидел, как Свирепый вбежал во двор и стал делать растяжку. Он
скинул рубашку и лосины, растянулся на снегу и принялся кувыркаться, а затем поднялся и
вытянул руки. Увидев Бэйна, он кивнул в знак приветствия и вошел в дом. Кара принесла
горячий отвар, который гладиатор выпил, устроившись в широком кресле у огня. Кара присела
на подлокотник кресла и обняла его.
- Ты, кажется, говорил, что сегодня день отдыха, - заметил Бэйн.
- Это для тебя, парень, а я отдыхал целую неделю, занимаясь с тобой. Ты был у
Окторуса?
- Да, и потратил почти все мои деньги.
- Ты не пожалеешь об этом, его доспехи - самые лучшие. - Он посмотрел на Кару. -
Принесешь нам что-нибудь поесть, принцесса?
Кара счастливо улыбнулась и убежала на кухню. Свирепый допил отвар.
- Он сказал, что против тебя будет выступать какой-то Воркас.
- Неудивительно, - отозвался Свирепый, - говорят, его готовят к следующему
чемпионату.
Свирепый снял красный шелковый шарф и открыл окно. Зачерпнув свежего снега, он
растер им голову.
- Могу я чем-нибудь тебе помочь? - спросил Бэйн.
- Помочь мне? В каком смысле?
- Ну, ты говорил, что из-за меня не можешь нормально готовиться. Может, мне
тренироваться самому?
- С минуту Свирепый молчал, затем улыбнулся:
- Не забивай себе голову, парень, это не твоя проблема. К тому же я шутил, ты делаешь
большие успехи. Я видел, как вы с Карой разговаривали. Она очень расстраивается.
- Кара боится.
- Я поговорю с ней. Свирепый снова опустился на стул.
"Он страшно устал", - подумал Бэйн, внимательно рассматривая тело Свирепого. Он
заметил множество шрамов, пересекавших его руки и грудь.
- Очень бы хотелось знать, что ты ей скажешь, - признался Бэйн, - ты ведь и сам
знаешь, что тебе не следует участвовать в этом поединке. Это безумие.
- Бои гладиаторов - всегда безумие, Бэйн. Но мне не по силам это изменить. Ферма на
грани банкротства, а моя доля в Оризисе ничего не стоит. Все, что у меня есть, - моя
репутация и имя. Деньги, которые я заработаю, обеспечат Кару по крайней мере до замужества.
Я назначил ее опекуном Горена, он позаботится о ней как следует.
- Ты говоришь так, будто собираешься умереть.
- Умру я или нет, но в любом случае Кара будет защищена.
В присутствии Кровавых Монахов Персису Альбитану всегда было не по себе. "Мне ведь
нечего бояться", - думал Персис, но монахи всегда отличались умением нагонять страх и
чувство вины. Он взглянул на монаха и с досадой заметил, что тот смотрит на него, не
отрываясь. Монах был выбрит налысо, как и все монахи, с раздвоенной, выкрашенной в
красный цвет бородкой. На нем была бледно-золотая туника длиной чуть ниже колен, без
всяких украшений, только медальон с серым камнем в обрамлении тусклого металла.
- Вы уверены, что не хотите присесть? - поинтересовался Персис. - Они ведь могут и
опоздать.
- Мне очень удобно, Персис Альбитан, - проговорил монах, и, услышав свое имя,
Персис внутренне содрогнулся.
- Итак, - проговорил он, выдавливая улыбку, - это ваш первый визит в Гориазу?
- Нет, я приезжал весной, чтобы арестовать двух предателей.
- Ну конечно же, теперь я вспомнил. Как дела в Городе?
- Какие "дела"?
Персис почувствовал, как по спине градом катится пот.
- Уже много времени - почти два года - прошло с моего последнего приезда в великий
Город, и мне хотелось бы знать... - "Что мне хотелось бы знать, - думал он, почти
паникуя, - сколько невинных людей ты вытащил из собственных постелей и сжег у позорного
столба? Каких пределов жестокости и бессердечия смог достичь? "
- Тебе хотелось бы что-то знать, - подсказал монах.
- Я так скучаю по Городу, - сказал Персис, вновь обретая спокойствие, - по театрам,
обеденным залам, собраниям, компаниям. Время идет, и хочется знать, осталось ли все так же,
как запечатлено в золотых чертогах памяти. Я всегда с нетерпением жду новостей из Города,
они помогают хоть немного унять тоску по дому:
- Город по-прежнему красив, но ересь, словно чума, проникает повсюду, поэтому ее
нужно обнаруживать и уничтожать без промедления.
- Абсолютно правильно!
- Сколько сторонников культа Древа осело, в Гориазе? - спросил монах.
- Не знаю ни одного, - солгал Персис.
- Они здесь, я чувствую их отвратительный запах. Открылась дверь, и вошел маленький
раб Норвин. Увидев монаха, он отвесил низкий поклон, а затем повернулся к Персису.
- Посланцы Палантеса ждут внизу, - сообщил он. Персис почувствовал огромное
облегчение.
- Проведи их наверх, - велел он.
Норвин снова поклонился монаху и, пятясь, вышел из маленькой комнаты. В то время все
сделки более чем на тысячу золотых должны были совершаться в присутствии монаха, который
удерживал два процента от суммы сделки.
- Насколько я понял, Свирепый возвращается на арену? - спросил монах.
- Да, это правда. Вам нравятся гладиаторские бои?
- Именно-храбрость делает нашу цивилизацию великой, - заявил монах, - гражданам
полезно смотреть на проявления военного мастерства.
Дверь снова открылась, и вошел Норвин, а затем двое незнакомцев. Оба были среднего
возраста, в дорогой одежде, плащи оторочены мехом горностая. Увидев монаха, оба
поклонились. С огромной радостью Персис заметил, что присутствие монаха заставляет их
нервничать ничуть не меньше, чем его. Да и кто бы не нервничал? За десять лет они
превратились из ордена монахов-ученых, ведущих историю Города, в самую страшную
организацию на земле.
Первый из незнакомцев, высокий, мощный мужчина с длинными черными, собранными в
хвост волосами, с поклоном подал Персису два папируса.
- Лорд Абсикус посылает вам привет. Я Джаин - первый раб цирка Палантес, а это мой
помощник, Таниан.
"Даже их рабы одеты лучше, чем я", - подумал Перс подмечая высокое качество
длинной шерстяной туники, отделанной золотом, с головой орла, вышитой черным шелком на
груди.
Персис приподнялся со стула и погрузился в изучение свитков. Это были стандартные
договоры, кратко излагающие подлежащие выплате суммы и условия проведения боев. Он
внимательно прочитал каждый из пунктов. Дойдя до конца, Персис в сомнении посмотрел на
Джайна.
- Здесь говорится, что цирк Оризис должен оплатить расходы по переезду и проживанию
цирка Палантес. Это не упоминалось на предыдущих переговорах.
- Наверное, по недосмотру, - попробовал объяснить Джаин.
- Этот пункт будет исключен, - настаивал Персис.
- Думаю, что нет, - возразил Джаин, - вы получаете кругленькую сумму за участие в
этом... маленьком турнире. Лорд Абсикус очень ясно дал мне понять, что в договоре не будет
никаких изменений.
- Ну что ж, что я могу сказать... - проговорил Персис и, взглянув в темные глаза
Джайна, увидел в них победоносный блеск и едва прикрытое презрение.
Он грустно улыбнулся монаху:
- Простите, что потратил ваше время, сэр.
Он встал, подобрал полы плаща и пошел к двери.
- Куда вы? - вырвалось у Джайна.
- В купальню. Собираюсь как следует отдохнуть и сделать массаж. Передайте мое
почтение лорду Абсикусу.
- Но ведь вы не подписали договор! У двери Персис остановился.
- Никакого договора не будет, - сказал он и вышел.
- Подождите! - взревел Джаин, поднимаясь со стула так быстро, что стул опрокинулся.
Он выбежал за Персисом и настиг его в коридоре. - Послушайте, мы ведь разумные люди,
давайте все обсудим.
- Здесь нечего обсуждать, - заявил Персис, - либо мы убираем этот пункт и
подписываем договор, либо я ухожу.
Джаин пододвинулся вплотную, и Персис почувствовал запах духов на его ухоженных
руках.
- Давайте будем откровенны, сэр, вы в долгах, на грани банкротства. Этот договор
просто спасение для вас. Вы ведь не хотите, чтобы он сорвался?
- Прощайте, - сказал Персис, раскрыл наружную дверь и вышел на залитую солнцем
улицу.
- Я согласен, - закричал Джаин, - мы уберем этот пункт, давайте покончим с этим.
Персис секунду поколебался и вернулся в комнату. Позже, когда все посетители ушли,
появился Норвин.
- Если бы ты мог управлять цирком так же хорошо, как ведешь переговоры, мы никогда
бы не оказались в нынешней ситуации.
- Прямо комплимент.
- Черт, я не собирался делать тебе комплимент, должно быть, я неправильно выразился.
Персис усмехнулся:
- Завтра наши долги будут погашены, и не придется выплачивать проценты. Нужно
беречь репутацию фирмы ради следующего сезона.
- Нам понадобится нечто большее, чем хорошая репутация, - отозвался Норвин. -
Если Свирепый погибнет, цирка Оризис не станет. Персис, что с тобой, ты ведь умный,
способный человек. Неужели ты не видишь, что Оризис обречен?
- Я вижу, но не могу его бросить, - признался Персис. - Я люблю цирк, люблю
смотреть, как аплодируют зрители и в какой восторг их приводят лошади и акробаты, эго
доставляет мне большее удовольствие, чем когда я получаю прибыль. Я мечтаю собрать
полный стадион, и чтобы гремели овации.
Норвин потер переносицу длинного тонкого носа.
- Да, - протянул он, - мечта, конечно, прекрасная, но давай трезво оценим истинное
положение вещей. Гориаза - покоренный кельтонский город, где в основном живут гаты,
очень мало интересующиеся цирком. Наших здесь менее трех тысяч. Граждан Камня просто
недостаточно, чтобы заполнить стадион. Что же касается лошадей, нужно ли напоминать, что
наших конных акробатов увел цирк Палантес?
Персис сидел задумавшись.
- Придумал! - неожиданно прошептал он.
- Что? Как вернуть акробатов?
- Нет! Как собрать полный стадион. Мы должны устроить представление специально для
гатов и показать то, что понравится именно им.
- К примеру, говорящую овцу?
- Посерьезней, мой друг, - упрекнул Персис, - кельтоны вовсе не такие варвары, как
нам нравится думать. У них изумительные работы по металлу, а культура - древнее нашей.
- Очень может быть, - согласился Норвин, - однако подумай, мы - раса воинов, но
даже когда здесь проводятся смертельные поединки, зрителей-гатов всегда немного.
- Знаю, зачем им платить за то, чтобы увидеть, как один завоеватель из Города борется с
другим. А вот будут ли они приходить, чтобы увидеть, как гат сражается с завоевателем?
Норвин с минуту помолчал.
- А об этом стоит подумать, - прошептал он.
Судья Хулиус Марани скучал. Он делал вид, что внимательно слушает представленное
ему дело, в ходе которого молодой гатский фермер пытался доказать, что гражданин Камня
обманом захватил его земли. Дело было хорошо подготовлено, и поскольку гражданин Города
уже дал Хулиусу огромную взятку, исход дела был предрешен. Этот гат просто дурак. Хулиус
приглашал его домой и намекал ему и так и эдак, что тот должен дать взятку, но фермер, как и
остальные дикари, не имел ни малейшего понятия о том, как разрешаются споры в
цивилизованном обществе. Вот и сейчас стоит и рассуждает о справедливости и честности в
бизнесе.
Хулиус из чистой вежливости дождался, когда гат закончил выступать, и вынес приговор
в пользу гражданина Города. Гат стал выкрикивать проклятия, и Хулиус приказал страже
увести его, приговорив за дерзость к двадцати ударам плетью.
После небольшого оживления скука, словно саван, снова окутала его душу.
Являясь верховным судьей Гориазы, Хулиус Марани получал одну пятую от общей
суммы уплаченных штрафов и был бы достаточно богат даже без многочисленных взяток. Он
заказал в Тургоне партию мрамора, чтобы выстроить приличный дом в южной части порта. У
н
...Закладка в соц.сетях
