Жанр: Фантастика
Риганты 2. Полуночный сокол
...йной Бэйн, Свирепый и Телорс
понадеялись, что он принесет цирку Оризис первую победу. Четверо гладиаторов из Оризиса
уже были убиты, их тела оттащили с арены и спрятали от любопытных глаз за оружейной.
И вот дверь, которую называли "ворота гладиатора", открылась, и яркое солнце озарило
темную оружейную. Двое внесли тело Полона и положили на стол в соседней комнате. Телорс
поднялся и надел железный шлем, торс незащищен, только обмотан грубой льняной лентой,
чтобы во время боя кишки не вывалились на песок. Свирепый поднялся вслед за ним и молча
пожал Телорсу руку. Гладиатор вышел на солнце, за ним - два раба, и в оружейной снова
стало темно.
С черного хода в оружейную вошел еще один человек. Это был доктор Ландис - полный,
сутулый, лысеющий мужчина с толстой шеей. Он спокойно достал холщовую сумку с
инструментами.
Ожидающим в оружейной было слышно, как на арене заиграли трубы, заревела толпа и
заклацали мечи. Бэйну вся эта ситуация казалась очень странной. Ему и раньше приходилось
убивать, и от его руки погибло довольно много людей. Но раньше это всегда сопрягалось с
какими-то переживаниями, а сейчас он сидел в полутемной комнате с мертвецом и был
противоестественно спокоен. Бэйн взглянул на Свирепого - тот повязал на голову шарф из
красного шелка, отошел в дальний конец комнаты и стал разминаться.
Бэйн глубоко вздохнул и закрыл глаза. Зрители громко закричали, и воцарилась тишина.
Бэйн вдруг понял, что со стола, на который они положили тело Полона, перестала капать кровь.
Он встал, надел блестящий от полировки шлем и стал ждать. Сердце бешено забилось, дыхание
перехватило.
Дверь оружейной открылась, и вошел Телорс. Он снял шлем и швырнул о дальнюю стену
- звякнув, словно колокол, шлем покатился по полу. Из ран на плечах и над левым коленом
текла кровь. К нему тут же подошел доктор и повел в заднюю комнату.
Бэйн взял свой короткий меч и пошел к двери, где его и настиг голос Свирепого:
- Сосредоточься, выброси толпу из головы, думай лишь о сопернике. Не раскрывай
карты слишком быстро.
Во рту у Бэйна пересохло; открылась дверь, и он вышел на арену. Толпа оглушительно
заревела - на трибунах собралось около одиннадцати тысяч зрителей. Бэйн остановился и стал
рассматривать толпу. Он никогда не видел столько людей сразу и на секунду растерялся.
Несколько тысяч гатов собралось, чтобы посмотреть на бой риганта с гладиатором из Города.
Бэйн глубоко вздохнул. Небо чистое, ярко-голубое, ветер стих. Бэйн пошел к секции, где на
некотором возвышении сидел Персис Альбитан с гостями. Открылись западные ворота, и на
арену вышел Фалько. Мельком взглянув на него, Бэйн продолжал рассматривать гостей
Персиса.
Рядом с Персисом сидел худой мужчина в малиновой мантии, а рядом с ними
расположились их гости, правители Гориазы. Нескольких мужчин в доспехах Бэйн принял за
офицеров из гарнизона, присутствовал и верховный судья Хулиус, а к самым перилам
ограждения жались несколько детей. Бэйну было неприятно их присутствие, детям не следует
смотреть, как сражаются и погибают взрослые.
Выбросив все из головы, он подошел поближе к трибунам и стал поджидать Фалько.
Затем оба подняли мечи, приветствуя гостей, и Бэйн проговорил, как его научил Свирепый:
"Мы, идущие на смерть, приветствуем вас". Он повернулся к Фалько и протянул руку, тот ее
пожал, затем они развернулись, вышли в центр арены и стали ждать. Персис встал и подал знак
трубачу, который протрубил троекратный сигнал начала битвы.
Толпа загудела, и Фалько атаковал. На мгновение Бэйн застыл словно в ступоре, а затем
быстро развернулся, уклоняясь от мощного удара. Мечи ударили друг о друга, и еще раз, и еще.
Как и предполагал Свирепый, драться с левшой было очень тяжело, и Бэйн чувствовал себя
неловким и выбитым из колеи.
Не замечая беснующейся толпы, Бэйн сосредоточился на противнике. Фалько прекрасно
двигался, легко сохраняя равновесие. Он действовал быстро и уверенно, и Бэйну было очень
сложно отбиваться. Юноша уже тысячу раз в мыслях поблагодарил Свирепого за тренировки,
без которых он бы погиб в первые же секунды поединка.
Неистовый бой продолжался, ни один из соперников пока не пролил ни капли крови,
каждый старался разгадать тактику и повадки соперника. Свирепый много раз твердил Бэйну,
что поединок гладиаторов похож на танец и имеет свой собственный ритм. Фалько опустил
правое плечо и сделал выпад. Бэйн увернулся, Фалько зацепил Бэйна правой ногой и поставил
подножку - Бэйн больно упал на песок, Фалько метнулся к нему, но Бэйн успел отклониться, и
меч Фалько попал в песок. Бэйн с трудом поднялся на ноги и, избежав очередного выпада,
сильно ударил Фалько кулаком по лицу, повалив его на спину. Атака чуть не стоила Бэйну
жизни - быстро поднявшийся Фалько тут же нанес удар. Бэйн смог уйти и ударил противника
снизу - его меч попал в бронзовый нарукавник соперника. Фалько ударил Бэйна в живот, и
вновь противники разошлись и стали двигаться по кругу.
Бэйн кинулся на Фалько и сильно ударил в горло, но тот увернулся, его меч скользнул
вперед и вспорол Бэйну плечо. Из раны брызнула кровь, и зрители возликовали.
- Это - начало конца, - пообещал Фалько, - я достаточно долго играл с тобой,
дикарь.
Гладиатор из Города атаковал с новой силон и яростью. Мечом он владел просто
блестяще. Бэйн сохранял спокойствие, поджидая, когда наступит подходящий момент. Фалько
опустил плечо, Бэйн перебросил меч в левую руку. Противник нанес удар и попал Бэйну по
нарукавнику. В это мгновение Фалько понял, что сейчас Бэйн нанесет смертельный удар, и его
глаза сузились от ужаса. Держа меч в левой руке, Бэйн вогнал его в незащищенный живот
Фалько, направив к сердцу. Фалько упал на песок, Бэйн оттолкнул уже мертвое тело и вытащил
меч.
Как только тело Фалько обмякло, несколько рабов унесли его и вычистили кровь.
Бэйн поднял вверх окровавленный меч и наслаждался криками, доносившимися в
основном из гатских рядов - зрители были вне себя от радости. Бэйн постоял несколько
секунд и понял, что особого восторга больше не испытывает. Почистив меч песком, он
осмотрел рану на плече - она была неглубокой, и Бэйну совершенно не хотелось возвращаться
в темную оружейную. Под непрекращающийся гул аплодисментов он пересек арену и поднялся
на трибуну - его тут же окружили зрители и стали хлопать по спине. Но на арену уже вышел
Свирепый.
Приподнятое настроение разом покинуло Бэйна. Он знал Свирепого совсем недолго, но
тот уже успел завоевать его уважение. Бэйн досадовал на себя - он не успел ни поблагодарить
Свирепого, ни попрощаться с ним, ни просто пожелать удачи.
Свирепый шел по арене, держа меч в ножнах, а шлем под мышкой, яркий, как кровь, шарф
переливался на солнце. С другого конца арены к нему приближался Воркас. Бэйн стоял, сжимая
перила, и смотрел, как оба гладиатора подошли к Персису и гостям. Прозвучали приветствия, и
соперники разошлись.
Свирепый надел шлем и встал в боевую позу, Воркас - напротив. Зазвучали трубы.
Мгновением позже Воркас лежал мертвый на песке.
Свирепый вложил меч в ножны и ушел в оружейную. Толпа молчала, все смотрели на
поверженного Воркаса и кровь, льющуюся из его горла. Бэйн был поражен - даже он не
заметил смертельного удара. Он еще раз мысленно проиграл всю сцену. Вот Воркас сделал
глубокий выпад, а Свирепый отклонился. Внезапно Бэйн все понял - Свирепый убил Воркаса
раньше, чем увернулся от удара. Когда меч Воркаса рванулся вперед, Свирепый шагнул к
сопернику и перерезал ему горло, одновременно блокируя удар уже занесенного над ним меча.
Это был очень опасный маневр.
Некоторые зрители из Города стали кричать, что не увидели никакого сражения, другие
сидели молча, пытаясь осмыслить происшедшее. Бэйн выскочил на арену и побежал прямо по
песку в оружейную. В полутемной комнате Свирепый снимал нарукавники.
- Ты был великолепен! - восхищенно воскликнул Бэйн.
Свирепый промолчал. Он отстегнул перевязь и бросил к нарукавникам и наголенникам,
затем снял кожаный килт и швырнул в сторону.
- Что с тобой? - спросил Бэйн.
Свирепый повернулся к нему, и Бэйн увидел, что он с трудом сдерживает чувства.
- Пятеро моих друзей погибли, парень.
- Но ведь ты не погиб, - мягко заметил Бэйн.
- Не погиб.
- Ты ведь запланировал этот маневр с самого начала? Ты решил, что Воркас будет
затягивать поединок и уж точно не начнет со смертельной атаки, и ты поставил все на этот
удар.
- Нам платят именно за риск, Бэйн, Ты перекладывал меч из одной руки в другую?
- Да, и Фалько слишком поздно это заметил.
- Покажи рану доктору, но не разрешай ее чистить, вытекающая кровь сама очистит
порез.
Из соседней комнаты вышел Телорс, его раны были обработаны. Чернобородый гладиатор
устало улыбнулся.
- Рад видеть тебя живым, дружище, - сказал он Свирепому и снова пожал его руку.
- Ты ставил на себя?
- Нет, - ответил Телорс, - мне показалось, что мой соперник слишком хорош. Он и
был хорош, но недостаточно смел. Если бы у меня были его задатки, я стал бы гладиатором
номер один.
Телорс тяжело опустился на соседнюю скамью и посмотрел через дверь на тело Полона.
- Он чувствовал, что умрет, я прочитал это в его глазах. Вошел доктор Ландис и, увидев
рану на плече Бэйна, повел его в соседнюю комнату. Ничего не сказав, он взял серповидную
иглу с нитью и быстро и умело зашил рану. Сделав последний стежок, доктор заглянул Бэйну в
глаза:
- Ну, парень, ты сам выбрал такую жизнь. Ты доволен собой?
- Я остался в живых, - ответил Бэйн.
- Зато умерло восемь человек, - заметил Ландис. - Восемь душ ищут покоя, матери
станут горевать, а дети уже не увидят отцов. Такой жизни ты хотел для себя?
- Нет, не такой, - оправдывался Бэйн, - но мы делаем то, что должны делать.
- Неправда! Мы делаем то, что считаем нужным, и несем ответственность за результат.
Поблагодарив доктора, Бэйн вернулся в оружейную, снял доспехи и надел лосины, тунику
и тяжелую, подбитую шерстью куртку. Свирепый и Телорс уже переоделись.
- Нам пора идти, - сказал Свирепый, - мне нужно на ферму.
Когда трое гладиаторов подошли к конюшням, зрители все еще покидали стадион. Увидев
Бэйна, они устроили овацию, и Бэйн помахал им в ответ.
На небе собирались тяжелые снеговые облака, всадники подъехали к ферме. У двери,
накинув на плечи шерстяное синее одеяло, сидела Кара. Когда всадники спустились с холма,
она скинула одеяло и бросилась к ним. Свирепый остановил коня, спешился, и Кара бросилась
к нему на шею. Свирепый прижал девочку к груди.
- Я в порядке, принцесса, я в порядке.
- Хватит боев, дедушка, - умоляла Кара, - хватит,
- Хватит боев, - согласился Свирепый.
Бэйн повел коней в стойло, а Телорс, Свирепый и Кара ушли в дом. Расседлав коней, Бэйн
вычистил их, положил в кормушки свежего сена, а сам залез на чердак и стал смотреть на
холмы. Он чувствовал себя опустошенным. Стал вспоминать случившееся на арене -
оглушительный рев толпы, глаза Фалько, когда он нанес смертельный удар, собственный
восторг от одержанной победы, а потом все воспоминания заслонило улыбающееся лицо
Волтана.
- Я найду тебя, - прошептал Бэйн, - найду и убью. Бэйн слез с чердака и вошел в дом.
Свирепый сидел в широком кресле с Карой на коленях. Руки девочки обвились вокруг его шеи,
а голубые глаза все еще блестели от счастья. Свирепый и Телорс сидели в тишине, Бэйн
почувствовал себя лишним и ушел.
В комнате горел камин и по стенам плясали теплые красные блики. Бэйн скользнул под
одеяло. Швы на плече тянули, а сама рана чесалась. Но Бэйн не обращал внимания на рану, он
думал о Лии и том, что могло быть между ними.
Перевалило за полночь, но Бэйну не спалось. Он откинул одеяло и встал. Огонь в камине
догорел, в комнате стало холодно. Бэйн подошел к камину, осторожно подул на угли, чтобы
они снова вспыхнули, и подложил несколько сухих веток. Как только ветки занялись, он
добавил полено потолще. В комнате сильно запахло гарью, Бэйн подошел к окну и раскрыл
ставни. В небе ярко светила луна, и холодный ветер освежил его лицо и грудь. Из соседней
комнаты донесся храп Телорса.
Бэйн угрюмо смотрел на заснеженные холмы. Ничто не нарушало ночную тишину.
Юноша замерз и надел теплую шерстяную рубашку и лосины. Его снова одолевали грустные
мысли. Он мучился оттого, что не смог спасти Лию, и горевал о смерти матери. Казалось, два
печальных события как-то связаны, и чувство вины угнетало его словно тяжкое бремя. Если бы
он был умнее и научился читать и писать, возможно, он смог бы найти путь к сердцу
Коннавара. А если бы ему это удалось, король, возможно, вернулся бы к Ариан? Ее убило
отчаяние, а если бы Коннавар был рядом, она, возможно, была бы жива и счастлива. Он снова
думал о Лии. "Если бы я увез ее в Кэр-Друах! - думал он. - Или сражался бы лучше и
атаковал Волтана быстрее!"
Ему захотелось пройтись и все обдумать, он натянул сапоги и накинул на плечи новый,
подбитый шерстью плащ. Тихо спустился по лестнице и, выйдя из дома, с удивлением увидел
на снегу свежие следы, ведущие на холмы. Со второго этажа по-прежнему доносился храп
Телорса, и Бэйн понял, что это мог быть только Свирепый.
Следы вели мимо тренировочной площадки в маленькую пещеру на холмах, где у
костерка и сидел старый гладиатор.
- Ты хочешь побыть один? - спросил Бэйн.
- Я всегда один, твое присутствие ничего не меняет. Свирепый жестом предложил Бэйну
сесть рядом на поваленное бревно.
- Тебе было бы удобнее дома, перед камином, - заметил Бэйн, присаживаясь и грея
руки у огня.
- Это каменный дом, отгороженный от внешнего мира, а мне хотелось почувствовать
себя частью этих холмов и посмотреть на звезды. С тобой когда-нибудь было такое?
- Нет.
Свирепый вздохнул, и Бэйн уловил в его дыхании запах браги.
- Говорят, что вы, кельтоны, живете в мире с природой и хорошо ее понимаете. Как же
ты не понимаешь, о чем я говорю?
- А это важно?
- Нет, наверное. Тебе понравился сегодняшний день?
- Да, я просто ликовал, когда умер мой враг, а крики толпы пьянили как вино. Но ты
сегодня не испытывал ничего подобного, я видел. А раньше?
- Пошарив за бревном, Свирепый достал двухпинтовый бочонок браги. Вытащил
пробку, сделал глубокий глоток и передал бочонок Бэйну.
- Мне не следовало сегодня сражаться, - сказал он, - это было неправильно и очень
самонадеянно. Я убеждал себя, что делаю это для цирка, для друзей. Но, по правде, я был
просто... раздражен. Я ведь когда-то выступал за Палантес, и они заработали на мне кучу
золота, а теперь решили сделать еще пару монет на смерти старого крестьянина. Нужно было
сказать, чтобы они убирались прочь. Моя ложная гордость ничто по сравнению с болью,
которую я причинил Каре.
- Но ты им отомстил, - сказал Бэйн, - разрушил их планы.
Ха, для них ничего не изменилось, найдут другого гладиатора. Ради гордости не стоило
убивать человека, и уж точно она не стоила смерти пяти товарищей.
- Он снова выпил, взглянул на небо и чуть не упал с бревна, но Бэйн поддержал его.
- Вот откуда мы пришли, - невнятно проговорил Свирепый.
- Откуда? С неба?
- Откуда-то оттуда, - пробормотал Свирепый, высоко поднимая руки. - Мне
рассказала об этом одна мудрая женщина, ясновидящая. Мы созданы из звездной пыли. Та
женщина была очень мудрой.
- Что за глупость! Меня создал похотливый мужчина, силой взявший мою мать, -
проговорил Бэйн.
- Звездная пыль, - повторил Свирепый, окидывая Бэйна затуманенным взором. -
Много лет назад, очень, очень давно, взорвалась звезда, и ее пыль рассеялась по небу.
Волшебная пыль достигла Земли и на ней зародилась жизнь. Рыбы и... э-э-э... все остальное.
Деревья. Когда все живое на земле погибнет, волшебная пыль снова освободится, и появятся
новые деревья... и...
- Рыбы, - подсказал Бэйн.
Да, рыбы. - Свирепый вздохнул. - Жаль Воркаса. Сегодня он не должен был проиграть,
верил в победу до самой смерти. Ему казалось, что я буду обороняться, попытаюсь разгадать
его тактику. А когда мой меч коснулся его горла, он весь переменился. В тот момент он
выглядел как ребенок, испуганный и потерянный.
Свирепый снова сделал несколько быстрых и больших глотков.
- Я думал, ты не пьешь, дружище.
- А я и не пью, терпеть не могу брагу. Ты когда-нибудь видел призрак?
- Кажется, да. Когда я был ранен, мне снился сон, что ко мне приходил дедушка.
- Я постоянно вижу ее призрак, - объявил Свирепый, - платье в крови, а в руке нож.
Сегодня она стояла в ногах моей кровати, губы двигались, но я не услышал ни слова. А потом
она исчезла. - Свирепый вздрогнул. - Холодает. Бэйн неподалеку нашел сухую ветку и сунул
в огонь.
- Ты знаешь, чей это призрак? - спросил он.
- Да, я ее знал.
- Это была твоя жена?
- Жена? У меня никогда не было жены, парень. Десять лет я был солдатом, а потом
гладиатором. На жену не было времени. Зато были шлюхи - полно. Большинство из них
неплохие девчонки.
- Тогда как же у тебя появилась внучка? Свирепый поднял бочонок и встряхнул его.
- Бражка кончилась, - проворчал он, - бочонок был полон, а теперь пуст. - Свирепый
захихикал. - Так всегда в жизни.
- Ты выпил целый бочонок? - взволнованно спросил Бэйн.
Он знал людей, умерших от такого количества браги.
- Пожалуй, пойду спать, - пробормотал Свирепый, наклонился и свалился с бревна.
Бэйн попытался помочь ему встать на ноги, но Свирепый ни на что не реагировал. Бэйн взял его
под руки и попытался приподнять - хотел взвалить на плечо и понести домой. Но Свирепый
был слишком крупным и тяжелым, чтобы нести его как мертвый груз.
Мороз крепчал, и костерок почти не грел. Если он не дотащит Свирепого домой, тот
погибнет. Бэйн выругался, подтащил его поближе к огню и накрыл своим плащом. Придется
возвращаться в дом и будить Телорса, но он боялся, что Свирепый умрет от холода прежде, чем
они вернутся. Бэйн задрожал и сел поближе к огню.
Внезапно холод отпустил, и Бэйн почувствовал, как его спину ласкает теплый весенний
ветерок. Неподалеку опустился ворон и подкрался к спящему Свирепому. Бэйн медленно
обернулся. Из-за деревьев, опираясь на посох, вышла старуха.
- Приветствую тебя, ригант, - произнесла она, тяжелая вуаль немного заглушала ее
голос.
Старуха села на бревно и протянула руки к огню. Вокруг ее пальцев заплясало пламя, а
кисть вспыхнула, словно факел, Бэйн посмотрел на деревья, из-за которых она появилась, и не
увидел на снегу следов. Его охватил страх. Все риганты знали лесных богов сидхов, но
Морригу боялись больше всех, и некоторые даже опасались произносить ее имя вслух.
Говорили, что само ее имя приносит беду.
- Ты - Старуха из леса, - проговорил Бэйн, - ты приходила к Бануину на Когденовом
поле и вызывала духи солдат.
- Я их не вызывала, - сказала Морригу, наклонила голову и взглянула на Свирепого.
- Он хороший человек и мой друг, - быстро проговорил Бэйн, - не причиняй ему зла.
- Я и не собираюсь причинять ему зло, парень.
Ворон поскакал вдоль тела Свирепого и остановился у его головы. Бэйн вытащил нож:
- Пусть только эта мерзкая птица его клюнет, и я отрежу ее чертову голову.
- Ты весь в отца, - сказала Морригу, - пытаешься отогнать страх с помощью агрессии.
У самого бешено колотится сердце и дрожат колени, а все равно ведет себя вызывающе. Твой
нож здесь бессилен.
- Чего же ты хочешь? Мне не нужно никаких подачек, за которые ты потом замучишь
меня до смерти.
- До чего люди надменны! - ответила Морригу. - Когда впервые появились сидхи,
земля кипела, над ней проносились ураганы, силу которых ты просто не в состоянии
представить. Рушились горы, извергалась лава, все кругом дрожало, земные пласты
сталкивались, а сидхи уже были здесь, сынок. Мы видели, как умирают звезды и появляются
люди. Мы наблюдали, как твои питающиеся слизнями предки выползают из пещер и медленно,
ох как медленно, начинают учиться. Мы помогали вам и направляли. Мы вытащили вас из
грязи и показали небо и звезды. Мы кормили ваш дух, и вы стали расти. Но помыслы ваши
мелки и суетливы. Ваши мелкие цели соответствуют вашей глупости. Я собираюсь измучить
тебя до смерти? Дитя, на моих глазах умерли твой прапрадедушка и прадедушка. Зачем мне
насылать на тебя муки, если ты не справляешься с теми, которые есть?
- Про тебя говорят всякое, - отозвался Бэйн, - твои дары очень опасны.
Морригу приблизила к Бэйну лицо, и он отвернулся, заметив следы гниения под вуалью.
- Когда ты бегаешь по холмам с другом, ты иногда давишь насекомых. Что думают о
тебе насекомые? "Он рожден, чтобы убивать нас". Будут ли они считать тебя беспощадным
демоном, рожденным, чтобы уничтожить их род? Я не собираюсь тебя мучить, меня вообще
мало волнуют люди. Нам бы хотелось, чтобы вы лучше понимали красоту природы, но нам не
удалось изменить ваш характер. Вы убийцы, в каждом из вас похоть, жадность и грубость
противостоят духу, и дух редко побеждает в противоборстве. - Морригу на минуту
замолчала. - Я не враг тебе, Бэйн, я не враг никому из люден.
Свирепый застонал во сне.
- Он не знает покоя даже во сне, - сказала Морригу. Кулаки Свирепого сжались, и он
снова застонал. Морригу легонько коснулась его посохом - Свирепый вздохнул и задышал
ровнее.
- Спи спокойно, Ванни, пусть сны тебя не тревожат.
В голосе Морригу послышалась нежность, и Бэйн удивился:
- Ты его знаешь?
- Я знаю его дольше, чем тебя, Бэйн. Впервые я увидела его молодым солдатом. Четверо
друзей затащили в лес кельтонскую девушку, чтобы изнасиловать и убить, а Ванни их
остановил. Он совершил много добрых поступков, а потом появилась Палия.
- Палия?
Девочка, которую он вырастил как дочь. Ее мать была проституткой, из тех, кого солдаты
Города называют полковой шлюхой. Она следовала за армией во время походов и прибилась к
части, где служил Ванни. Забеременев, она решила оставить ребенка, и часть заплатила за ее
возвращение в Город. Солдаты шутили о том, кто же отец ребенка. Это мог быть любой из
двадцати солдат, которые пользовались ее услугами, в том числе и Ванни.
А потом начались настоящие сражения, страшные и жестокие. Часть Ванни попала в
ловушку в горах и была почти полностью уничтожена - из окружения выбрались только
Ванни и еще один раненый солдат, который впоследствии погиб во время операции. Ванни
вернулся в Город, чтобы разыскать шлюху, и узнал, что она погибла от рук злодея в глухом
переулке. Новорожденная девочка осталась у жены хозяина борделя, где промышляла мать.
Ванни выкупил девочку и отдал на воспитание в хорошую семью, заплатив за проживание, еду,
одежду и обучение.
- Зачем он это делал, если не знал, кто отец ребенка? - спросил Бэйн.
- А зачем ты вытаскивал лошадей из реки? - вопросом на вопрос ответила Морригу.
- Ты это видела?
- Я вижу все, Бэйн, но мы говорили о Ванни. Он назвал девочку Палией. Она выросла
красивой и доброй, но слишком чувствительной. Палия полюбила мужчину, который
воспользовался ею и бросил, когда она забеременела. Она поняла, что любимый ее предал, не
смогла с этим справиться и вскоре после родов вскрыла себе вены и умерла.
- Это ее призрак приходит к Свирепому?
- Да, это она.
- Значит, он старался напрасно.
- Глупый мальчишка! - прошипела Морригу. - Добрые поступки никогда не бывают
напрасными. Они кормят землю, и как от брошенного в воду камня, от них расходятся. волны,
они вдохновляют на добрые поступки других и усиливают дух.
- Свирепый убил мужчину, который предал Палию?
Нет, тот мужчина был солдатом. Единственная его вина в том, что соблазнил Палию. Он
ничего ей не обещал, а к моменту ее смерти покинул Город вместе со всей армией. Именно
тогда Ванни и стал Свирепым, гладиатором номер один, но смерть Палии почти подорвала его
дух. Он продолжал сражаться некоторое время, но его сердце было разбито. Настал день, когда
он оказался не в силах сражаться. Тогда он покинул арену и вместе с внучкой уехал в Гориазу.
- Вижу, он тебе нравится, но ведь он - убийца, - сказал Бэйн. - Разве ты не
противоречишь сама себе?
- Вы все убийцы, - ответила Морригу, - но именно дух управляет Ванни, а еще в нем
много доброты, великодушия и сострадания. У него, как говорят сидхи, живая душа.
Бэйн взглянул на спящего Свирепого. Подул пронизывающий зимний ветер, и Бэйн
затрясся от холода.
- Ах, вот вы где! - Из-за деревьев появился Телорс. Бэйн быстро посмотрел на то место,
где сидела Морригу, - старуха исчезла. Чернобородый гладиатор подошел к костру и
склонился над Свирепым:
- Я знал, что так случится, поэтому и остался на ночь. Они вместе подняли Свирепого,
Телорс присел, перекинул спящего через плечо и понес к дому. На полпути они поменялись, но
у них едва хватило сил донести гладиатора до фермы. Бэйн положил Свирепого на коврик у
огня в большой комнате, а Телорс подложил ему под голову диванную подушку, накрыл
одеялом и пошел на кухню выпить воды.
- Он много выпил, - сказал Бэйн, - я слышал, от такого количества можно умереть.
- Я посижу с ним.
Бэйн отрезал себе кусок хлеба, намазал маслом и сел рядом с Телорсом.
- Не думал, что он пьет крепкие напитки, - проговорил он.
- Обычно нет, это началось очень давно, в Городе, после... личной трагедии.
Смертельные поединки стали странно на него действовать, он напивался и отправлялся
бродить. Мне приходилось его разыскивать и приводить домой.
Телорс подошел к буфету, достал фляжку с брагой и протянул Бэйну, который сделал
несколько больших глотков.
- Он много болтал? - спросил Телорс.
- Смотря о чем.
- Ну, о жизни... своем прошлом что-нибудь рассказывал? Бэйн увидел, что Телорс
взволнован.
- Нет, говорил только, что люди спустились со звезд, больше ничего.
Телорс успокоился.
- Завтра он будет в порядке. Кара приготовит ему завтрак. Она чудесная девочка, я не
хочу, чтобы ей было больно.
Внезапно Бэйн понял, что именно беспокоит Телорса. Кара ничего не знала ни о смерти
матери, ни о своем происхождении. Бэйн отхлебнул из фляги. Брага была крепкой, и ему тут же
ударило в голову.
- Свирепый вчера был просто великолепен, - сказал Бэйн, меняя тему разговора, -
быстрый, уверенный, беспощадный.
- Ну, так это же Свирепый, - сказал Телорс и расслабленно улыбнулся.
- А он мог бы победить Волтана?
- Я вижу, ты быстро
...Закладка в соц.сетях
