Жанр: Фантастика
Ведьмы Эйлианана 3. Проклятые башни
...совсем
немного времени, если мы не хотим утонуть.
Лахлан встал и потянулся, расправив крылья, потом протянул руку Изолт, помогая
ей подняться на ноги.
- Пойдем, леаннан, - сказал он. - Мне очень любопытно увидеть эти
таинственные морские пещеры Мак-Бренна. Я помню, как мы с братьями целое лето
обыскивали Риссмадилл, пытаясь отыскать вход. Это было еще до того, как построили
новый дворец, разумеется. Тогда здесь был просто старый серый замок, к тому же
наполовину разрушенный. Мак-Бренны уже давно не жили в нем. Мне очень интересно
очутиться в Мавзолее Воронов. Нам никогда и в голову даже не приходило искать вход
здесь.
- Признайся, - поддразнил его Дугалл, - что ты тогда просто боялся обыскивать
Мавзолей.
- И не только тогда, - заметил Лахлан, оглядываясь вокруг. Его крылья
вздрогнули. - Да уж, жутковатое местечко, со всеми этими каменными гробами. А эти
фигуры выглядят так, как будто вполне могут вдруг встать и решить прогуляться. У того,
который там, наверху, такое противное выражение лица. Я определенно не хотел бы
встретиться с ним в темную непогожую ночь.
- А это, мой милый, Бренн Ворон собственной персоной, - с деланным упреком
отозвался Дугалл. - Очень могущественный колдун, судя по всему, и не из тех, что
славились своей добротой. Говорят, он провел большую часть жизни, изучая темные
стороны Единой Силы. Пойдем же, тебе придется подойти чуточку поближе к старому
Бренну, если ты хочешь увидеть морские пещеры.
Он провел Лахлана по ступеням на помост и, спиной прикрыв саркофаг от глаз
солдат, повернул шар на верхушке каменного посоха. Раздался скрежет, и саркофаг
отъехал в сторону, открыв крутую лестницу, тугой спиралью ведущую вниз.
Дугалл обвел их озорным взглядом.
- Добро пожаловать в могилу Бренна, - пригласил он. - Не могу пообещать, что
старичку не придет в голову выйти погулять. Говорят, что он очень увлекался запретными
науками и провел свои последние годы, стараясь одурачить Гэррод. Не знаю, удалось ли
ему это, но перед самой смертью он клялся, что даже из могилы доберется до нее и
натянет ее бородавчатый нос.
Это легкомысленное замечание о той, что перерезает нить, да еще и в месте, столь
близком к смерти, заставило помрачнеть даже Изолт. Боязливо озираясь, первый из Синих
Стражей спустился в могилу. Дункан Железный Кулак настоял на том, чтобы Ри и Банри
подождали, пока Гамиш Горячий и Гамиш Холодный не убедятся в безопасности
дальнейшего пути. В конце концов снизу передали, что все чисто, и Лахлан с Изолт
начали спуск, а по пятам за ними поспешили четверо довольно бледных оруженосцев и
несчастный пес. Дункан Железный Кулак спускался последним, с трудом втиснув могучие
плечи в узкое отверстие. Винтовая лестница уходила глубоко под мавзолей, выведя их
наконец в небольшое помещение с тремя грубо отесанными выходами. Выдолбленные в
стенах широкие полки были завалены желтыми костями и черепами. Парлен вскрикнул и
прижался к Дункану, который слегка похлопал его по плечу.
- Ну-ну, сынок, нечего бояться, - прошептал великан. - Они мертвы уже очень
давно, и чтобы собрать эти старые кости и заставить их встать, потребуется куда больше
магической силы, чем есть у нас всех вместе взятых. Не слушай Дугалла Мак-Бренна, он
просто любит рассказывать страшные истории.
Обернувшись, Дугалл загадочно улыбнулся.
- Как тебе могилы предков? - спросил он у Оуэна, который изо всех сил старался
не выказывать суеверного страха.
Мальчик пожал плечами.
- Холодные и вонючие, - ответил он, и Дугалл расхохотался.
Он подошел к одному из выходов, и пятьдесят Синих Стражей последовали за ним
со своими коптящими факелами; Изолт, Лахлан и мальчики шли в середине процессии.
Они очутились в лабиринте коридоров и галерей, где в одних на дверях высечены лица и
магические символы, а в других на полу и стенах были могильные камни с эпитафиями.
Время от времени они выходили в длинный коридор, где вдоль стен шли такие же полки,
как и в первой комнате, заваленные рассыпающимися в прах скелетами, часть из которых
была до сих пор одета в истлевшие лохмотья одежды или позеленевшие от времени латы.
- Странно, что Мак-Бренны допустили, чтобы их кости валялись здесь как попало,
- передернувшись, сказал Дайд. - Мне казалось, они потребовали бы к себе несколько
большего уважения.
- Да эти кости вовсе не Мак-Бреннов, - с ухмылкой отозвался Дугалл,
наслаждаясь ужасом, который немедленно отразился на лицах тех, кто его слышал. - Это
слуги, телохранители и даже животные. Мак-Бренны погребены подобающим образом, не
беспокойтесь.
Парлен вцепился в край пледа Дункана, его лицо позеленело. Великан улыбнулся
ему и сказал быстро:
- Пойдемте дальше, от всех этих старых костей у меня будет несварение желудка.
Они шагали почти час по коридорам, которые часто уходили вниз или приводили к
нескольким грубо вырубленным из камня ступеням, скользким и блестящим от воды.
Вокруг стоял затхлый и сырой дух, точно из свежевырытой могилы. Он так напоминал
зловонный запах месмердов, что на Изолт накатила волна дурноты и головокружения.
Наконец они выбрались на просторную площадку с широкими ступенями, ведущими
вниз, в водохранилище. Всюду, насколько хватало глаз, плескалась вода, с шелестом
набегая на толстые колонны, поддерживающие сводчатый купол потолка. Камень колонн
был мокрым почти до крыши, хотя сейчас уровень воды медленно понижался. Вдоль края
площадки было привязано шесть длинных шлюпок.
- Сейчас вода спадает, - прошептал Дугалл, - и у нас будет почти двенадцать
часов, прежде чем она снова поднимется на полную высоту. Мы поплывем с отливом, как
только вода начинает прибывать, против нее очень трудно грести. К счастью, сейчас зима,
и прилив не достигает полной высоты. Вот весной пытаться проникнуть в пещеры
становится действительно опасно.
Свет факелов отражался от поверхности воды, делая ее темной, точно чернила, и
играя бликами на колоннах и сводчатом потолке. Они быстро уселись в шлюпки,
примерно по десять человек в каждую. Синие Стражи начали вставлять весла в
уключины, но Айен с улыбкой сказал:
- Грести не понадобится, я могу двигать шлюпки, и вам не нужно будет потеть и
напрягаться.
Лодки плавно отчалили от ступеней. Изолт протянула руку и коснулась колонны,
мимо которой они проплывали. Камень был холодным и скольким, и она брезгливо
вытерла пальцы о штаны.
Дугалл расстелил на коленях старый, весь в пятнах, пергамент и, хмурясь,
разглядывал его. Он считал колонны, которые они миновали, и в какой-то миг окликнул
Айена, сидевшего в первой лодке. Тот кивнул, и лодки бесшумно изменили курс, быстро и
без усилий, точно косяк рыб, уплывающий от берега.
Вскоре площадка осталась далеко позади, и Изолт почувствовала, как напряглись у
всех нервы, когда они попали в безмолвный лес нависающего камня. Одна за другой
колонны и изогнутые своды потолка встали им навстречу из тьмы и снова терялись во
тьме, неотличимые одна от другой. Без солнца и без звезд невозможно было определить
направление, в котором двигались лодки. Они начали чувствовать себя так, как будто
плыли по одному большому кругу без всякой надежды когда-нибудь снова увидеть
солнечный свет.
Дайд затянул разухабистую песню, но слова отзывались таким тревожным эхом, что
его голос вскоре притих. Дугалл перегнулся через борт лодки и прошептал через водную
гладь, разделявшую их шлюпки:
- Я бы на твоем месте не стал здесь петь, парень. Мы находимся прямо под лагерем
Ярких Солдат, и кто может утверждать наверняка, что звук каким-нибудь образом не
усилится и не дойдет до земли? Мы же не хотим, чтобы они узнали, что мы плывем прямо
у них под ногами.
Дайд метнул изумленный взгляд на сводчатый потолок и больше не пел. Диллон
положил руку на мохнатую голову Джеда, чтобы не дать ему шуметь, но пес время от
времени тихо поскуливал.
В тот самый миг, когда Изолт показалось, что она больше не может выносить эту
темноту, безмолвие и сырой запах стоячей воды, она услышала странный ревущий звук,
доносившийся откуда-то над ее головой. Резные колонны сменились грубо вырубленными
каменными стенами, подбиравшимися к ним с обеих сторон и сверху. Лодки скользили по
туннелю, и самым высоким из мужчин пришлось пригнуть головы, чтобы не стукнуться о
неровный потолок.
- Сейчас мы под заливом, - прошептал Дугалл, скорее от благоговения, чем от
страха, что кто-нибудь наверху может его услышать. - Слышите этот шум? Это море
грохочет в ущелье, которое отделяет Риссмадилл от материка.
Все подняли головы, и многие Синие Стражи сжали рукоятки свои мечей, подумав о
мощи и количестве воды, бушующей над их головами. Они плыли все дальше и дальше по
низкому темному пахнущему сыростью туннелю, потом внезапно очутились в просторной
пещере, и лодки остановились у узкого скалистого рифа. Гамиш Холодный заметил ряд
железных колец, ввинченных в камень, и, проворно забравшись по ржавой обросшей
ракушками лестнице, привязал свою лодку к одному из них. Солдаты из остальных лодок
тут же последовали его примеру.
К тому времени, когда два Гамиша удостоверились, что путь безопасен, вода начала
прибывать. Все поспешили по узкому проходу, жмуря слезящиеся от факельного дыма
глаза. Камень под их ногами и по сторонам был влажным и осклизлым. Теперь уже всем
хотелось скорее увидеть солнечный свет, и они в спешке наступали друг другу на пятки.
Внезапно раздался испуганный крик, и процессия остановилась.
- Что там? - спросил Лахлан.
- Коридор кончился, Ваше Высочество, - отозвался Катмор Шустрый. - Там в
конце какая-то яма. Я вообще не вижу ее дна.
Изолт подошла к ним и взглянула через плечо Катмора. Он лежал на животе, как
можно ниже опустив свой факел в глубокую круглую яму. Она уходила во тьму, гладкие
стены поросли мхом.
- Брось вниз камешек, - велел Лахлан.
Финли Бесстрашный пошарил у себя под ногами, но ничего не нашел. Он передал
Катмору монетку, и тот бросил ее в яму. После долгого ожидания послышался слабый
всплеск.
- Подними факел, Катмор, посмотрим, что там наверху, - сказала Изолт. Солдат
повиновался. Прямо над их головами обнаружилась ржавая лестница, ведущая в темноту.
- А вот и наш путь на свободу, - довольно сказал Лахлан. - Катмор, шустрый
мой, похоже, это задачка именно для тебя.
Катмор ухмыльнулся и запрыгнул на лестницу, быстро карабкаясь по стене. Вскоре
его башмаки исчезли во мраке, и Лахлан снова затеплил огонек в глубине Лодестара,
подняв его над головой, чтобы они смогли наблюдать за проворным продвижением
Катмора. Но даже это серебристое сияние было недостаточно сильным, чтобы осветить
конец лестницы, и они опасливо смотрели, как их товарищ исчезает из виду.
После долгого ожидания до них донеслась какая-то возня и смачное ругательство,
многократно усиленное смыкающимися стенами. Потом послышался скрип, и внезапно
высоко над их головами показалось маленькое круглое светлое пятно, потом тело Катмора
закрыло свет, а потом он исчез.
Финли Бесстрашный, вне себя от нетерпения, умолял Лахлана позволить ему пойти
посмотреть, что случилось, когда пятно света снова появилось. Они услышали свист
Катмора, означавший, что все в порядке, и Финли, подтянувшись на руках, начал
взбираться по лестнице. Гамиш Горячий быстро последовал его примеру, за ним
устремились Гамиш Холодный и Барнард Орел, затем Дункан Железный Кулак. Лишь
когда великан лично убедился, что все в порядке, Лахлану и Изолт было позволено
последовать за ним, хотя его излишняя осторожность всегда выводила Изолт из себя.
Изолт выскочила из люка, не обращая внимания на протянутую руку Дункана, и с
интересом огляделась по сторонам. Над ней была покрытая дранкой остроконечная
крыша, держащаяся на четырех деревянных столбах. В стороне стояла большая
деревянная бадья, привязанная за ручку веревкой к железному пруту над ее головой.
Рядом с этим странным сооружением, смеясь, стоял Лахлан.
- Кто бы мог подумать! - воскликнул он. - Сколько раз мы просили одного из
слуг достать нам воды из этого колодца и так и не поняли, что это вход в тайные пещеры!
Дугалл, а ты знал?
Его кузен как раз выбирался из колодца. В отличие от Изолт, он не пренебрег
помощью Дункана, позволив капитану вытащить его.
- Нет, мой милый. Я узнал секрет морских пещер только в этом месяце. Мой
дайаден не из тех, кто раскрывает тайны сопливым мальчишкам, ты же знаешь. Кроме
того, разве ты не помнишь, как Доннкан с Фергюсом пытались выколотить из меня этот
секрет? Думаешь, я не рассказал бы его, если бы знал?
Лахлан улыбнулся, хотя в его улыбке сквозила печаль. Молодой Ри до сих пор
горевал по своим братьям, и любое упоминание о них приводило его в мрачное состояние
духа, которое часто затягивалось на несколько дней. Увидев его лицо, Изолт положила
ладонь мужу на локоть, пытая отвлечь его внимание.
- Что мы теперь будем делать, леаннан? - спросила она.
Лахлан оглядывал затянутое облаками небо. Он издал пронзительный соколиный
крик и подождал, пока к нему на перчатку не спустился Снежное Крыло, прежде чем
ответить ей.
- Мы разыщем капитана гарнизона и пошлем почтовых голубей к Мегэн и к МакТанаху,
чтобы дать им знать, что все идет по плану, - сказал он. - Пойдем, бьюсь об
заклад, они будут рады нас видеть.
Лахлан проиграл бы свое пари, если бы Изолт поймала его на слове. Капитан
дворцового гарнизона оказался высоким худым мужчиной с мрачным подозрительным
лицом и пронзительными глазами. Два года на голодном пайке и постоянная бдительность
довели его до ручки, и, в отличие от защитников Дан-Идена, он вовсе не пришел в
восторг, увидев своего Ри.
- Что это за гнусное колдовство? - закричал он, выхватив свой меч и бросаясь
навстречу Дункану Железному Кулаку. Его красный плащ взметнулся, и Синие Стражи
встали плечом к плечу, смыкая строй. За капитаном стояли его офицеры, тоже одетые в
кроваво-красные плащи Красных Стражей и с обнаженными мечами. - Как вы сюда
попали?
В какой-то миг казалось, что Красные Стражи и Синие Стражи бросятся друг на
друга. Потом Лахлан вышел вперед.
- Как вы смеете поднимать меч на своего Ри! Мы пришли освободить вас, и
хорошо же вы нас встречаете!
Еще мгновение меч капитана оставался занесенным, потом он опустил его, сказав
оправдывающимся тоном:
- Прошу прощения, Ваше Высочество, но мы не ожидали, что вы материализуетесь
ниоткуда. Мы ждали вас с тех самых пор, как прилетел ваш почтовый голубь, но не
понимали, как вы сможете пробраться сюда, когда такая огромная армия стоит лагерем у
наших стен.
Лахлан выступил вперед и опустил руку капитану на плечо.
- В этом старом дворце множество секретов, о которых ты можешь не знать, -
сказал он. - Твои часовые не виноваты, что не заметили нашего приближения. На самом
деле мы прошли прямо через этих мерзких Ярких Солдат, и они тоже нас не заметили. Вы
герои, если смогли так долго удерживать Риссмадилл безо всякой уверенности в помощи.
Я знаю немногих солдат, которые были бы на это способны. Вы доказали свою верность и
преданность Мак-Кьюиннам, и я благодарю вас от имени моего покойного брата и от
своего собственного.
Суровое лицо капитана слегка смягчилось, хотя он и не мог сдержать отвращения,
разглядывая крылья Лахлана. Ри слегка поджал губы, но сделал знак своим оруженосцам,
чтобы они выгрузили принесенную с собой провизию.
- Держу пари, что вы уже давненько не пропускали стаканчик, - сказал он. - С
этого момента вы и ваши люди можете покинуть свои посты. Ешьте, пейте и отдыхайте
спокойно, зная, что Риссмадилл в безопасности и ваш Ри вами доволен.
Офицеры с осунувшимися лицами облегченно заговорили и засмеялись, приняв
серебряную флягу, которую дал им Диллон, и передавая ее из рук в руки. Но лицо
капитана осталось столь же суровым, а рука не сдвинулась с рукоятки меча.
- Вы не расскажете мне, как вам и вашим людям удалось появиться из ниоткуда?
- осведомился он. - Что это за низкая магия, и если это не стоило вам никаких усилий,
почему вы не приходили так долго?
Лахлан сжал кулаки, но обуздал свою ярость.
- Это не была магия, - ответил он. - Вы никогда не слышали о морских пещерах
под Риссмадиллом? Мы просто совсем недавно узнали, где скрывается вход в пещеру. На
самом деле мой кузен с огромным риском для себя отправился в Равеншо, чтобы
расспросить об этом своего отца, который один на всем свете знал его тайну. Два
последних года мы только и делали, что сражались. Мы отбили у этих проклятых
кровопийц весь Рионнаган, Эслинн и Блессем и потеснили их из Равеншо и Тирейча, и все
это ценой многих жизней. Я знаю, что вы были заперты здесь долгие месяцы, не получая
ни новостей, ни поддержки, но я уверяю вас, мы тоже не сидели сложа руки!
Против воли Ри сердито повысил голос, и капитан вспыхнул, опустил глаза и хмуро
пробормотал слова извинения. Лахлан глубоко вздохнул и сказал уже более спокойно:
- Но вы должны знать, что скорее всего увидите колдовство, которое я собираюсь
использовать в защите дворца, ибо наша власть верна Эйя и Шабашу Ведьм. Я знаю, что
вы были Красными Стражами, но жестокой власти Оула пришел конец. Вы все доказали
свою верность Мак-Кьюиннам, законным правителям Эйлианана и Дальних Островов.
Теперь я спрашиваю, хотите ли вы оставаться верными и служить мне. Если ваша совесть
велит вам противоположное, можете не бояться преследований, ибо Шабаш учит нас, что
все люди свободны верить и думать как им угодно, если они не причиняют вреда другим.
Как только мы победим, вы будете свободны идти куда пожелаете и получите пенсию в
благодарность за многолетнюю службу моему брату Джасперу. Но до тех пор вам
придется находиться под стражей, поскольку мы не можем подвергаться риску быть
преданными, что, разумеется, вы хорошо понимаете. Но я надеюсь, что все вы останетесь
служить мне и поклянетесь в своей верности, ибо для нас наступили воистину тяжелые
времена, и мне нужны все люди, каких я могу найти.
Во время этой речи Лахлан устремил взгляд своих немигающих желтых глаз на всех
присутствующих в зале, и хотя некоторые отвели глаза и беспокойно замялись, многие
ответили ему с энтузиазмом. Виски согрело их исхудавшие, усталые, перенапряженные
тела; но еще больше их опьяняла надежда и облегчение, которые принесли им Синие
Стражи. Большинство из них готовилось медленно и мучительно умереть от голода и
болезней, или, если бы их воля в конце концов была сломлена, а стены пробиты,
погибнуть от рук осаждавших.
Как и большинство солдат, они не особенно интересовались религией и политикой,
довольствуясь клятвой верности своему сюзерену и подчинением приказам командиров.
Тот факт, что Лахлану и его Синим Стражам удалось проскользнуть сквозь ряды
тирсолерской армии, произвел сильное впечатление и ободрил их, и они все до единого
преклонили колени и поклялись служить Мак-Кьюинну и быть ему верными.
Капитан гарнизона давал клятву последним, и его худое суровое лицо было еще
более мрачным, чем обычно.
- Я не могу одобрить ваши ведьмины штучки, Ваше Высочество, и боюсь, что ваш
Шабаш задурил вам голову, но вы Мак-Кьюинн и мой Ри, поэтому я клянусь вам в
верности и буду служить вам верой и правдой.
- Это все, чего я могу просить от любого моего солдата, - сказал Лахлан хрипло,
поскольку слова солдата тронули его. - Пойдемте, снимете эти ужасные красные плащи
и килты, меня от них просто тошнит, а мои оруженосцы принесут вам еды. Вы выглядите
так, как будто много дней подряд питались одним воздухом.
В суровых глазах капитана блеснула озорная искорка.
- Да уж, в подвалах не осталось ни одной крысы, а морские птицы научились не
садиться на наши крыши, - ответил он. - Мы даже думали о том, чтобы спустить со
стены крючок и попробовать поймать рыбу, но не смогли найти достаточно длинной
лески.
Лахлан улыбнулся и подвел его к столу.
- Что ж, поешь и отдохни как следует. Ты заслужил это! Дункан, нам придется
начать переправлять остальные наши войска через морские пещеры, вместе со свежими
припасами и оружием. Кроме того, нам понадобятся Йорг и Мегэн, и их должны охранять.
Как думаешь, сколько времени необходимо, чтобы все подготовить?
Дункан нахмурился и начал медленно загибать толстые коричневые пальцы.
- По меньшей мере, две недели, Ваше Высочество, - ответил он через некоторое
время. Скажем, недели три, чтобы точно хватило. В день бывает всего два отлива, а этих
маленьких лодок только шесть. Нелегко будет проделать все так, чтобы не привлечь
внимания. Сегодня нам уже пришлось убить одного Яркого Солдата, теперь они удвоят
осторожность и выставят дополнительную охрану.
- Нужно сделать так, чтобы они держались подальше от Мавзолея Воронов, -
нахмурилась Изолт. - Я знаю, Эльфрида говорила, что Яркие Солдаты очень суеверны в
отношении могил и кладбищ, но если они что-нибудь заподозрят, им придется осмотреть
Мавзолей. Я бы точно осмотрела.
- Нужно позвать Гвилима Уродливого, - с ухмылкой предложил Лахлан. -
Думаю, пора нам воскресить старого Мак-Бренна.
Над темными деревьями повис тяжелый туман, и часовой усердно растирал
ладонями плечи, пытаясь согреться. Его латы были ледяными на ощупь, а белый плащ
почти не защищал от холода. Он вгляделся в густую клубящуюся белизну и пожалел, что
находится не дома. Потом услышал хруст треснувшего прутика и отступил обратно в тень
гемлока.
В отличие от бертильд и жрецов, он не испытывал никакого желания обратить этих
еретиков-ведьмолюбов в Истинную Веру. Он и сам не очень почитал Церковь, но всем
тирсолерцам приходилось выполнять свой воинский долг, а ему не посчастливилось, и он
попал в оккупационную армию. Так он оказался здесь и теперь страдал от лютого зимнего
холода в лагере у подножия самых высоких и крепких стен, которые ему когда-либо
приходилось видеть, вместо того чтобы греть пятки перед своим очагом. Уже два года они
осаждали эту крепость, и ни одна атака не оказала ни малейшего влияния на стены
Риссмадилла. Большая часть их пушечных ядер, не нанеся никакого ущерба, падала в
ущелье или сбивала несколько валунов с боков утеса, на котором стоял дворец. Их
катапульты и баллисты оказались столь же бесполезными. Единственное сражение,
которое он видел за эти два года, велось со свирепым морским народом, который дважды
в год появлялся в заливе на своих морских змеях и вынуждал их укрываться на
возвышенностях или уходить в глубь материка.
Он и его товарищи мерзли, голодали и жили в постоянном страхе. Слухи о
призраках, проклятиях и чарах вполголоса передавались у костров, делая всех
взвинченными и несчастными. Всего несколько дней назад он собственными глазами
видел слепого пророка с белыми глазами, который досаждал их войскам. Он появился из
тумана, указав своей дряхлой трясущейся рукой прямо на солдат и затянув:
- Смерть всем, кто тревожит покой умерших. Смерть всем, кто осмеливается
бросать вызов той, что перерезает нить. Смерть!
К тому времени, когда солдаты пришли в себя и побежали за ним, странный старик
исчез. Хотя они обыскали весь парк с обнаженными мечами и пылающими факелами, он
точно растворился в воздухе. Бертильда приказала отряду из двенадцати солдат снова
обыскать склеп, стоявший в середине парка. Они неохотно повиновались, зажав мечи в
дрожащих кулаках. Яркие Солдаты с большим уважением относились к пророкам. Все
здесь помнили Киллиана Слушателя и знали, что он предсказал падение служителей
Церкви. Все слышали о бунте в Дан-Идене и появлении ангела смерти. Они знали, что
многие их собраться сложили оружие и перешли в армию крылатого воина, и лишь страх
перед бертильдами не давал им самим перестать подчиняться офицерам и поступить
точно так же.
В склепе было тихо и холодно, хотя всем казалось, что каменные вороны, сидящие
на колоннах, наблюдают за ними. Потыкав факелами в каждый коридор, солдаты
внезапно услышали зловещий скрип и развернулись, занеся мечи. По ступеням спускался
мужчина, который только что лежал на помосте. Он издавал жуткие стоны, его глаза
горели нечеловеческим зеленым огнем, рот был растянут в нелепой ухмылке, а руки
тянулись к ним. Все двенадцать солдат как по команде развернулись и бросились бежать.
Часовой содрогнулся при одном воспоминании. Призрачная фигура до сих пор не
давала ему спать. Он лишь надеялся, что это не предзнаменование скорой смерти,
поскольку очень хотел снова вернуться домой и долгими летними вечерами неторопливо
потягивать яблочный сидр, сидя у себя на крыльце. Солдат пошевелил плечами, которые
до сих пор болели от розг, и порадовался что остался в живых. Половину дозора вообще
казнили за трусость, а остальных жестоко выпороли и к их ужасу снова отправили в
ночной караул к склепу.
Он снова вгляделся в туман. Вот уже несколько часов до него постоянно доносился
какой-то непонятный шум торопливые шаги, шелест листьев, какой-то ужасный звук, как
будто что-то волочили по земле. Он поежился и прижался к твердому древесному стволу.
Хотя он боялся и ненавидел бертильд, призраков он боялся еще больше. Часовой будет
стоять тихо и спокойно и надеяться, что эти звуки закончатся вместе с ночью.
Затрубили фанфары. Одетый в белое герольд подошел к краю ущелья, неся знамя с
алым крестом. Развернув свиток, он принялся зачитывать требования тирсолерской
армии. За последние два года он уже не раз делал это, и его голос был ровным и довольно
торопливым. Добравшись до конца свитка, он развернулся и отправился обратно в свою
палатку, не дожидаясь никакого ответа. Слабый крик, донесшийся из дворца на том
берегу ущелья, остановил его на полпути.
Капитан гарнизона перегнулся через стену над караулкой и что-то кричал, сложив
рупором руки. Но рассветный ветер подхватил и унес его слова. Герольд приставил
ладонь к уху, и капитан замахал руками, точно приглашая войти. Потом его голова
исчезла из виду. К полному изумлению герольда, вскоре до него донесся громкий скрежет
опускающегося подъемного моста. Он развернулся и неуклюже побежал обратно к
палаткам, путаясь в своих тяжелых доспехах и спотыкаясь о многочисленные кочки.
К тому времени, как подвесной мост с грохотом опустился, отряду пехотинцев и
всадников был отдан поспешный прик
...Поділитися у соцмережах
