Жанр: Фантастика
Змеиные войны 1. Королева мрака
... слова Эрика звучали как детское
хныканье. - А еще ты можешь пройти ученичество здесь, в своем родном городе,
где у тебя есть семья и друзья, - только надо набраться терпения. Если ты и
впрямь такой умелый, как говоришь, я выдам тебе поручительство при первой же
возможности, и ты получишь право просить собственную кузницу.
Эрик опять хотел возразить, что у него уже есть кузница, но промолчал.
Натан продолжал:
- И последний вариант. Ты можешь сегодня же убраться отсюда и стать
независимым кузнецом, на свой собственный страх и риск. Если у тебя есть
способности, с голоду ты не помрешь. Но без значка ты сможешь открыть
кузницу только в самой глухой деревушке, если, конечно, не захочешь
поселиться у самой границы. Ни один нобиль никогда не доверит своих лошадей
и оружие никому, кроме гильдмастера. А обычные богатей не станут иметь дело
ни с кем, кроме гильдейского подмастерья. Это значит, что как бы даровит ты
ни был, ты навсегда останешься не более чем простым жестянщиком. - Он
замолчал. Эрик тоже не говорил ни слова, и через мгновение Натан продолжил:
- Задумался? Это неплохо. Итак, подведем черту: ты можешь остаться и
совершенствовать свое мастерство, а я, имея под боком лишнюю пару рук,
обладателя которых не надо учить каждой мелочи, буду считать, что мне
повезло. А можешь отсиживаться в углу, обижаться и думать, что знаешь больше
меня, - и это никому не пойдет на пользу. В этой кузнице есть место только
для одного мастера, парень, и этот мастер - я. Так обстоит дело, и таков
перед тобой выбор. Тебе нужно время подумать?
Эрик немного помолчал, а потом сказал:
- Нет. Я уже все обдумал, мастер Натан. - Он вздохнул и добавил:
- Вы правы. В кузнице должен быть только один мастер. Я...
- Выкладывай, парень.
- Я хозяйничал здесь так долго, что стал считать эту кузницу своей и
надеялся, что гильдия отдаст ее мне.
Натан коротко кивнул:
- Понятно.
- Вы не виноваты в том, что Тиндаль был разгильдяем, а время, которое я
провел здесь, пропало впустую.
- Довольно, парень...
- Эрик. Меня зовут Эрик.
- Довольно, Эрик, - сказал Натан; внезапно он сильно размахнулся и
наотмашь ударил Эрика так, что сбил его с ног. - Я же сказал - если
перебьешь меня снова, я научу тебя вежливости. А я человек слова.
Эрик сел, потирая челюсть. На его лице было написано изумление. Он
понимал, что кузнец ударил вполсилы, но все равно ему было очень больно.
- Да, сэр, - произнес он, придя в себя.
Натан протянул руку, и Эрик принял ее. Кузнец помог ему встать.
- Я собирался сказать, что время, потраченное на овладение ремеслом,
никогда не пропадает впустую. Тебе не хватает только рекомендаций. Если ты
действительно так хорош, как о себе думаешь, то будешь аттестован за
минимально требуемые семь лет. Обращаясь в гильдию с просьбой о собственной
кузнице, ты будешь старше многих подмастерьев, но далеко не самым старым, уж
поверь мне. Эти парни тяжелы на подъем и обычно не уходят от мастера, пока
им не перевалит за двадцать пять. Запомни, парень: ты получишь допуск к
самостоятельной работе позже остальных, но ты начал учиться на четыре года
раньше. Знание остается знанием, а опыт - опытом, и потому, чтобы пройти
путь от подмастерья до мастера, тебе потребуется гораздо меньше времени. В
конечном счете ты останешься в выигрыше. - Он повернулся на каблуках, словно
заново осматривая кузницу:
- И, судя по тому, что я здесь вижу, если ты возьмешься за ум, мы отлично
поладим.
В последней фразе было столько открытого дружелюбия и участия, что Эрик
забыл о своей ноющей челюсти. Он утвердительно кивнул:
- Да, сэр.
- А теперь покажи мне, где я буду спать.
Без всяких указаний Эрик подхватил дорожный мешок кузнеца и его плащ.
- У Тиндаля не было семьи, поэтому он спал здесь. Сзади есть маленькая
комнатка, а я спал на чердаке. - Эрик пожал плечами. - Когда он умер, я даже
не подумал о том, чтобы перебраться в его комнату. Наверное, привычка. -
Выйдя через заднюю дверь, он подвел Натана к пристройке, которую Тиндаль
приспособил под спальню. - Мой бывший мастер редко бывал трезв, и я боюсь,
что комната... - Эрик распахнул дверь.
Их встретила такая вонь, что он поперхнулся. Натан чуть помедлил, потом
отступил на шаг и сказал:
- В свое время мне приходилось работать с пьянчугами, парень, это запах
прокисшей блевотины. Никогда не пытайся утопить свои беды в вине. Это
медленная и болезненная смерть. Смело встречай их, а одолев, забывай про
них.
Что-то в его голосе подсказало Эрику, что Натан не просто повторяет
старую мудрость, а говорит убежденно.
- Я наведу здесь порядок, сэр, а вы пока отдохните в трактире.
- Пожалуй, мне лучше лична познакомиться с трактирщиком, в конце концов
он - мой арендатор. И кроме того, я не прочь перекусить.
Внезапно Эрик осознал одну вещь, о которой до сих пор не задумывался.
Должность кузнеца предоставлялась гильдией и патент давал исключительное
право на работу в городе, но в остальном кузнец, как любой ремесленник или
лавочник, должен был сам подыскать и оборудовать себе рабочее место.
- Сэр, у Тиндаля не было семьи. Кому...
Натан положил руку Эрику на плечо.
- Кому я должен заплатить за инструменты?
Эрик кивнул.
- Мои собственные инструменты идут медленной скоростью и прибудут со дня
на день. У меня нет ни малейшего желания присваивать то, что не принадлежит
мне по праву. - Натан в задумчивости поскреб отросшую за день щетину. -
Договоримся так: когда ты соберешься покинуть Равенсбург и начать
собственное дело, то заберешь их. Ты был его последним учеником и по
традиции именно ты должен выкупить у вдовы все инструменты. Но семьи у него
не было, так что и выкупать не у кого, не так ли?
Эрик понимал, что ему сделано невероятно щедрое предложение. Было
принято, что ученик подрабатывал во время учебы, чтобы, получив степень
подмастерья, мог сам купить полный набор инструментов и наковальню, а также
при необходимости оплатить постройку кузницы. Поэтому большинство
подмастерьев начинали карьеру с весьма скромным набором орудий труда, а
Тиндаль, при всей его лености, был коваль-мастером целых семнадцать лет и
имел любой инструмент, какой только существует в кузнечном деле, а некоторых
у него было даже по два и по три. При хорошем уходе их хватило бы Эрику на
всю жизнь!
- Если хотите, я провожу вас на кухню.
- Я найду дорогу. Только скажи мне, когда комната будет прибрана.
Эрик кивнул. Натан направился к задней двери трактира, а юноша, набрав в
грудь побольше воздуха, нырнул в каморку Тиндаля. Первым делом он распахнул
настежь окно, но это не помогло. Эрик с трудом сдерживал тошноту, хоть и был
привычен к резким и неприятным запахам кузницы или амбара. Как можно быстрее
он собрал в кучу все тряпки и выволок их наружу. Глаза у него слезились.
Отвернув голову и стараясь дышать через рот, он поспешил к большой железной
лохани, которой мать пользовалась для стирки, и швырнул туда постель и
одежду Тиндаля. Когда Эрик начал разводить под лоханью огонь, подошла
Фрейда.
- Кто этот человек, заявляющий, что он - новый кузнец?
Эрик был не в настроении ругаться с матерью, поэтому он миролюбиво
ответил:
- Новый кузнец. Его прислала гильдия.
- А ты сказал ему, что здесь уже есть кузнец?
Эрик закончил разводить огонь и выпрямился.
- Нет, - ответил он как можно спокойнее. - Кузницей распоряжается
гильдия. А я в гильдии не состою. - И, думая об инструментах Тиндаля,
добавил:
- Натан очень великодушен, он оставляет меня. Он оформит меня в гильдии
как своего ученика и...
Эрик был уверен, что мать начнет спорить, но вместо этого она лишь
коротко кивнула и молча ушла. Пораженный, Эрик стоял, глядя ей вслед, пока
треск огня под лоханью не напомнил ему о деле. Он бросил в лохань лепешку
твердого мыла и принялся помешивать воду вальком, чтобы оно разошлось
побыстрее. Вода постепенно бурела, а ему все не давало покоя странное
поведение матери. Никогда раньше он не чувствовал такой безысходности,
исходящей от нее.
Оставив белье кипятиться в лохани, Эрик бегом вернулся в комнатку
кузнеца. Он вынес наружу большой сундук и куль с личными вещами, а
колченогий шкаф решил пока оставить на случай, если Натан решит держать в
нем свою одежду; в конце концов, вытащить его никогда не поздно.
- Не много же он скопил, - пробормотал Эрик, оттаскивая сундук в дальний
угол двора. Туда же он отволок и куль. На досуге надо будет разобраться в
этих вещах. Есть немало бедняков, разбивающих жалкие огородики на краях
виноградников, и обноски им всегда пригодятся.
Потом Эрик вооружился рогожкой и принялся сдирать со стен пласты грязи.
Эрик вошел на кухню и увидел Мило. Он сидел за большим столом напротив
Натана, который приканчивал большую плошку тушеного мяса. Мило кивал,
соглашаясь с тем, что только что сказал Натан, а Фрейда, стоя у раковины,
безучастно прислушивалась к беседе мужчин. Заметив Эрика, Розалина, которая
помогала ей готовить овощи для ужина, движением головы показала на Фрейду,
взглядом выражая сочувствие. Эрик коротко кивнул и, подойдя к матери,
сказал, что хочет умыться. Фрейда пустила его к корыту, а сама отошла к
печи, где разогревался хлеб, купленный утром у булочника.
Натан продолжал беседу, прерванную на мгновение появлением Эрика.
- Да, у меня есть тяга к железу, и я ловко с ним управляюсь, а вот в
лошадях, по правде говоря, не разбираюсь совсем. То есть я могу прибить
подкову так, чтобы компенсировать хромоту, или сделать еще что-нибудь в этом
роде, но в остальном я такой же простак, как и все.
- Тогда вы поступили мудро, оставив Эрика, - сказал Мило с едва ли не
отцовской гордостью. - По части лошадей он у нас прямо волшебник.
- Господин ковальмастер, судя по тому, что вы рассказывали, вы могли бы
выбрать любую большую кузницу во владениях барона или даже получить место у
герцога. Почему же вы выбрали наш городок? - спросила Розалина.
Натан отодвинул пустую плошку и улыбнулся.
- По правде сказать, я люблю вино, вот и решил сменить обстановку.
- Совсем недавно мы похоронили одного кузнеца, который любил вино, а
теперь получаем другого такого же! Должно быть, Равенсбург прогневил богов!
- выпалила, обернувшись, Фрейда.
Кузнец поглядел на нее, и когда заговорил, тон его был сдержанным, но
было ясно, что он рассердился.
- Добрая женщина, я сказал, что люблю вино, а не пьянство. Я был хорошим
отцом и мужем и долгие годы заботился о своих близких. Если я выпивал
больше, чем стаканчик в день, это считалось событием. И я был бы благодарен
вам, если бы вы не судили о том, о чем ничего не знаете. Кузнецы сделаны из
того же материала, что и другие мужчины - и во всем похожи на них.
Фрейда отвернулась. Она слегка покраснела, но не сказала ничего, кроме:
- Огонь слишком сильный. Хлеб засохнет до ужина. - И сделала вид, что
разгребает угли, хотя все знали, что это лишнее.
Эрик с минуту смотрел на нее, а потом обратился к Натану:
- Комната готова, сэр.
- И что, вы все собираетесь поместиться в этой крошечной каморке? -
необдуманно поинтересовалась Фрейда.
Натан встал, перекинул через левую руку плащ и потянулся за своим
дорожным мешком.
- Все? - переспросил он.
- Ну да, дети и ваша жена, о которых вы только что с такой нежностью
упомянули.
Натан спокойно ответил, и в голосе его не было дрожи:
- Все умерли. Убиты на Дальнем Береге во время набега пиратов. Я был
тогда старшим подмастерьем у ковальмастера барона Толберта в Тьюлане. - Все
замолчали, а он продолжал:
- Я спал и проснулся от шума схватки. Я велел моей Марте присмотреть за
детьми и побежал в кузницу. Не успел я сделать и двух шагов от дверей
людской, как в меня попали две стрелы. - Он показал на плечо, потом - на
левое бедро:
- Сюда и сюда. Я потерял сознание. На меня упало еще чье-то тело, и,
думаю, только это меня и спасло. Как бы то ни было, когда на следующий день
я очнулся, моя жена и дети были мертвы. - Он обвел комнату взглядом. - У нас
было четверо детей, три мальчика и девочка. - Он вздохнул. - Маленькая Сара
была просто чудо. - Натан замолчал, погрузившись в воспоминания, а потом
вдруг воскликнул:
- Проклятие! Это случилось почти двадцать пять лет назад! - Не сказав
больше ни слова, он кивнул Мило и пошел к двери.
Фрейда была потрясена. Со слезами на глазах она повернулась к Натану,
желая что-то сказать, но кузнец уже вышел из кухни, а она все еще не могла
найти слов.
Эрик поглядел ему вслед и перевел взгляд на мать. Впервые в жизни ему
стало стыдно за нее, и это было отвратительное ощущение. Розалина смотрела
на Фрейду одновременно осуждающе и сочувствующе. Мило, сделав вид, что
ничего не замечает, встал из-за стола и направился в погреб.
После долгого молчания Эрик сказал:
- Пожалуй, схожу погляжу, как он устроился. А потом загляну в конюшню. -
С этими словами он вышел.
Розалина молчала и старалась не смотреть на Фрейду, чтобы не смущать ее
еще больше. Внезапно она услышала, что Фрейда тихонько всхлипывает. В
растерянности, не зная, что и подумать, Розалина негромко окликнула ее.
Фрейда обернулась. Щеки ее были мокры от слез, а лицо выражало внутреннюю
борьбу, словно она хотела излить какую-то глубоко скрытую боль, но после
резкой отповеди уже не могла.
- Что мне еще сделать? - спросила Розалина. Несколько долгих мгновений
Фрейда не двигалась, а потом тихо сказала:
- Надо вымыть ягоды. - Голос ее был хриплым. Розалина взялась за рукоять
ручного насоса, который Мило с Эриком поставили год назад, чтобы Фрейде
больше не надо было таскать воду из колодца. Когда корыто наполнилось,
Фрейда неожиданно сказала:
- Всегда оставайся таким милым ребенком, как сейчас, Розалина. В нашем
мире и так достаточно горя.
С этими словами она выбежала из кухни, притворившись, что спешит по
делам, но Розалина поняла, что ей просто хочется побыть одной. Перепалка с
новым кузнецом освободила какие-то чувства, которые Фрейда скрывала, а
Розалина не понимала. За свои шестнадцать лет девушка никогда не видела мать
Эрика плачущей и, перебирая ягоды, размышляла о том, хорошо это или плохо.
Вечер оказался спокойным. Всего несколько горожан заскочили в
"Шилохвость" пропустить стаканчик, и только один попросил ужин. Эрик, решив
оказать Розалине любезность, почистил котел, повесил его над очагом, угли в
котором уже едва тлели, и пошел к двери, на прощание помахав Розалине,
которая несла четыре кувшина с элемдля четырех подмастерьев, которые в
городе считались самыми завидными женихами. Никто из четверых не испытывал к
девушке никаких особенных чувств, но из желания покрасоваться перед
остальными каждый пытался с ней заигрывать.
Выйдя на улицу, Эрик увидел мать. Она стояла у двери и смотрела в ночное
небо, полное звезд. Все три луны уже зашли - редкий случай, - и вид
звездного неба действительно стоил того, чтобы им залюбоваться.
- Мама, - тихо сказал Эрик.
- Побудь со мной, - мягко произнесла она, и это была просьба, а не
приказ. - В такую же ночь я встретила твоего отца.
Эрик слыхал эту историю и раньше, но понимал, что его мать по-прежнему
борется с чем-то, что нахлынуло на нее во время разговора с кузнецом. И хотя
он не знал в точности, что происходит, но чувствовал, что ей надо
выговориться. Он сел на ступеньки, а Фрейда продолжала стоять.
- Это был его первый приезд в Равенсбург после того, как он получил
титул. Его отец умер за два года до этого. Выпив на приеме, устроенном в его
честь в Собрании, Отто вышел прогуляться и освежить голову. Он был дерзок
тогда и быстро покончил с этикетом, приказав охране и слугам оставить его
одного. - Фрейда глядела в ночь, призывая воспоминания. - Я вместе с другими
девушками пришла к фонтану, чтобы пококетничать с парнями. - Вспомнив
прошлый приезд барона и компанию у фонтана, Эрик подумал, что это старая
традиция. - Барон вошел в свет факелов, и мы вдруг почувствовали себя кучкой
робких малышей. - Эрик увидел, как сверкнули глаза матери, и уловил
отголосок того огня, который покорял сердца мужчин задолго до его появления
на свет. - Я испугалась, как и все, но была слишком горда, чтобы это
показать. - Она улыбнулась, хотя и невесело, - и годы упали с нее. А Эрик
живо представил себе то потрясение, которое испытал подвыпивший барон,
увидев у фонтана прекрасную Фрейду. - У него были изысканные манеры, у него
был титул, у него было богатство; а еще в нем была какая-то искренность:
мальчишка, который так же боится получить отказ, как и другие парни. Ему
было двадцать пять, но выглядел он моложе. И все же он увлек меня нежными
словами и озорной, но опасной иронией, скрытой в них. Не прошло и часа, как
в саду под яблоней я отдалась ему. - Она вздохнула, и Эрик вновь увидел
перед собой юную девушку, а не ту несгибаемую женщину, которую знал всю
жизнь. - Обо мне болтали всякое, но на самом деле я никогда не знала другого
мужчины. А он знал других женщин, потому что действовал уверенно - но он был
ласков и нежен. И он любил. - Фрейда взглянула на сына. - В ночи, под
звездами, он говорил о любви, но настал день, и я подумала, что больше
никогда его не увижу. Я сказала себе: вот еще одна простушка, которая не
смогла справиться с чарами дворянина. Но, вопреки всем моим рассуждениям, он
приехал ко мне месяц спустя, вечером, один, и лошадь его была вся в пене от
быстрой скачки. Закутавшись в широкий плащ, он проскользнул в трактир - а мы
как раз готовились к вечернему наплыву, - нашел меня и заставил выйти.
Только тогда я узнала, кто скрывался под этим плащом. К моему удивлению, он
признался в любви и попросил моей руки. - Фрейда издала горьковатый смешок.
- Я назвала его сумасшедшим и убежала. А когда, уже ближе к ночи, вернулась,
то увидела, что он ждет на том же самом месте, как простой горожанин. Он
опять заговорил о своей любви, и опять я сказала ему, что он лишился
рассудка. - В глазах ее показались слезы. - Он рассмеялся и сказал, что да,
похоже на то, а потом взял меня за руку и, глядя в глаза, поцеловал - и этот
поцелуй меня убедил. И еще я поняла, почему пошла за ним первый раз - не
из-за его титула и не из-за его чар - а потому, что я полюбила его. Он
предупредил меня, что никто не должен знать о нашей любви, пока он не
съездит в Рилланон и не обратится к королю Лайэму за разрешением на брак,
ибо обычай обязывал его получить разрешение своего сеньора. А чтобы скрепить
нашу любовь и оградить меня от других претендентов, мы обручились в
маленькой церквушке, построенной для сборщиков урожая. Наши обеты принял
странствующий монах, который с рассветом покинул город. Монах обещал никому
не говорить о церемонии, пока Отто не разрешит, и оставил нас вдвоем, а
утром Отто ускакал, чтобы получить аудиенцию у короля. - На мгновение Фрейда
умолкла; потом в ее голосе вновь появилась знакомая горечь. - Отто больше не
вернулся. Он прислал гонца, твоего приятеля Оуэна Грейлока с известием, что
король отказал в разрешении и велел ему взять в жены дочь герцога Райского.
"Для блага Королевства", - сказал Грейлок. Еще он сказал, что король отдал
повеление Великому Храму Дэйлы в Рилланоне объявить наше обручение
недействительным, а документы опечатать королевской печатью, чтобы не
ущемить прав Матильды и ее будущих сыновей. - Слезы катились по ее щекам. -
А мне Оуэн посоветовал найти хорошего человека и забыть Отто... Когда я
сказала ему, что жду ребенка, добрый мастер Грейлок был потрясен. - Фрейда
вздохнула и взяла сына за руку. - Пока не пришло время рожать, все судачили
о том, кто твой отец, этот торговец или тот виноградарь. Но когда ты
родился, то быстро стал копией своего отца в детстве, и никто не усомнился в
том, что ты сын Отто. Даже он никогда не отрицал этого публично. - Эрик
слышал этот рассказ дюжину раз, но с такими подробностями - впервые. И он
никогда не задумывался о том, что мать когда-то была юной влюбленной
девушкой, и о том чувстве горького разочарования, которое она испытала,
когда стало известно, что Отто женился на Матильде. Впрочем, после драки
кулаками не машут.
- Однако и сыном он меня тоже не признавал, - сказал Эрик вслух.
- Правда, - согласилась мать. - И все же кое-что он тебе оставил: свое
имя, фон Даркмур. Ты вправе честно его носить, и если кто-нибудь попробует
упрекнуть тебя, ты можешь посмотреть в глаза этому человеку и ответить:
"Даже Отто, барон фон Даркмур, не оспаривал моих прав на это имя".
Эрик неловко взял мать за руку. Она взглянула на него и улыбнулась своей
обычной, ненатуральной и неприступной, улыбкой - только сейчас в ней
угадывалось немного теплоты.
- Этот Натан - похоже, он неплохой человек. Постарайся побольше перенять
у него, ибо своего законного наследства ты никогда не получишь.
- Мама, это был только сон. Я не разбираюсь в политике, но из того, что я
слышал за столиками, нетрудно сделать вывод, что если бы той ночью вас
обвенчал сам Верховный Жрец Дэйлы, с этим тоже бы не посчитались. По
причинам, о которых знает только он сам, король пожелал, чтобы мой отец
женился на дочери герцога Ранского. Так было, и иначе быть не могло. - Эрик
встал. - Первое время мне надо будет постоянно быть возле Натана, чтобы он
узнал, что я умею, а я понял, чего он от меня хочет. Я думаю, ты права: он
хороший человек. Он мог бы меня выгнать, но, кажется, старается поступить со
мной по справедливости.
Неожиданно для себя самой Фрейда крепко обняла сына.
- Сынок, я люблю тебя, - прошептала она. Эрик застыл в растерянности.
Фрейда отпустила его и быстро ушла в кухню, закрыв за собой дверь.
Эрик постоял еще немного, потом медленно повернулся и пошел к амбару.
Миновало время, и жизнь в трактире "Шилохвость" вошла в обычную колею.
Натан быстро освоился, и через некоторое время уже стало трудно вспомнить,
как выглядел трактир, когда кузнецом был Тиндаль. Для Эрика Натан оказался
просто кладезем знаний, поскольку Тиндаль был неплохим кузнецом, но звезд с
неба не хватал, а Натан знал множество секретов и умел делать необычные
вещи, едва ли не шедевры. Кроме того, он в свое время был личным оружейником
барона Толберта в Тьюлане, а эта область кузнечного мастерства была Эрику
практически неизвестна.
В один прекрасный день, когда они с Натаном ковали новый лемех для
местного земледельца, внимание Эрика отвлек цокот копыт по камням, а потом
из-за амбара появилась тощая фигура Оуэна Грейлока, мечмастера барона.
Натан снял с наковальни лемех и опустил в воду, а Эрик подошел к лошади и
придержал ее за уздечку, пока Грейлок спешивался.
- Мечмастер! - воскликнул Эрик. - Неужели она опять захромала?
- Нет, - ответил Оуэн и жестом предложил Эрику самому в этом убедиться.
Эрик поднял лошади левую переднюю ногу, но тут подошел Натан и отстранил
его.
- Это та самая, о которой ты мне говорил?
Эрик кивнул.
- Так ты говоришь, это опорное сухожилие?
Грейлок одобрительно взглянул на Эрика, а тот сказал:
- Да, ковальмастер. Она его слегка потянула.
- Слегка! - хмыкнул Грейлок. Ровно подстриженные короткие волосы и
строгая челка добавляли суровости его угловатому лицу, а улыбка, открывающая
кривые желтые зубы, делала его еще менее привлекательным. - Я бы сказал,
ковальмастер, что нога совсем распухла. Раздулась, как мое бедро, и кобыла
просто не могла на нее ступить. Я уж было собрался отправить ее на
живодерню. Но у Эрика свои методы, и мне уже случалось видеть чудеса,
которые он творит. Я понадеялся на него, и парень не подвел. - Грейлок в
притворном изумлении покачал головой:
- Он говорит, слегка. Этот парень слишком скромно оценивает свою работу.
- И как тебе это удалось? - спросил Натан Эрика.
- Сначала я делал на ногу компрессы. Жрец-лекарь из храма Килианы варит
отличную мазь, которая разогревает кожу. Потом я начал ее прогуливать и не
давал напрягать ногу, хотя она и упрямилась. Она была очень недовольна и
пару раз пыталась взбунтоваться, но я обмотал ее нос цепью с распорками и
дал понять, что не потерплю этого. - Эрик протянул руку и похлопал кобылу по
морде. - Мы с ней подружились.
Натан в изумлении покачал головой:
- Мечмастер, я здесь четыре месяца и много слышал о тех чудесах, что этот
парень творит с лошадьми. Но я считал это обычным желанием горожан заиметь
свою местную знаменитость. - Повернувшись к Эрику, он улыбнулся и положил
руку ему на плечо. - Мне нелегко признать это, парень, но, возможно, тебе
следует бросить кузнечное дело и посвятить себя лечению лошадей. Честно
говоря, я совершенно не разбираюсь в лошадях, хотя своим умением их
подковывать могу поспорить с любым, но даже мне ясно, что эта лошадь
абсолютно здорова и никаких следов травмы не видно.
- Полезное умение, что и говорить, да и мне нравится выхаживать лошадей,
но такой гильдии нет... - сказал Эрик. Натан был вынужден согласиться.
- Твоя правда. Гильдия - это могучая крепость, и способна укрыть тебя,
когда никакое умение не сможет спасти человека от... - внезапно он вспомнил,
что рядом стоит меч-мастер барона, - ..уймы неожиданностей.
Эрик улыбнулся. Он знал, что кузнец имеет в виду давнюю вражду между
дворянством и гильдиями. Когда гильдии только-то
...Закладка в соц.сетях
