Жанр: Фантастика
Врата войны 7. ПИРАТ КОРОЛЯ
...ить, Энтони, - поспешно произнес Николас. -
Ты наверняка гораздо способнее многих из тех, кого считают таковыми Керш и
Уэйтум. Ведь и Накор тебе говорил то же самое. - Однако слова эти не могли
утешить Энтони, который был до глубины души уязвлен предыдущим высказыванием
принца. - Но ведь герцог Мартин - родной брат короля! - продолжал Николас. -
И он просил их прислать в Крайди чародея, который заступил бы место самого
Кулгана, учителя Пага! Мастерам следовало отправить сюда того из
волшебников, кого сами они считают наиболее искусным и опытным в вашем
ремесле.
- Возможно, - процедил Энтони, поднимаясь со скамьи. Он говорил теперь
медленно, тщательно подбирая слова. От былой его непринужденности не
осталось и следа. - Но боюсь, что волшебники из Звездной Пристани не склонны
себя считать подданными Королевства. Другое дело, если бы Паг по-прежнему
там оставался. Он ведь доводится королю кузеном, и к тому же его авторитет
среди чародеев недосягаемо высок. Но теперь бразды правления островом
находятся в руках Уэйтума и Керша, а они - кешианцы по рождению. И сдается
мне, они сочли за благо исключить политику обоих государств из сферы своих
интересов.
Николас все еще продолжал хмуриться.
- Возможно, в этом они совершенно правы, - нехотя признал он, - но все же
им не следовало поступать подобным образом с его светлостью. Одни боги
ведают, чем это может для них обернуться.
- Соблаговолите пройти со мной, - сказал Энтони, явно желавший поскорее
положить конец этому тягостному для него разговору. - Я дам вам целебных
мазей, которые, если и не избавят вас напрочь от болей в ступне, все же
принесут некоторое облегчение и уж по крайней мере не сделают вам никакого
вреда.
Николас побрел вслед за чародеем. Оказавшись у калитки, он оглянулся и
обвел глазами сад, остро сожалея о том, что не встретил здесь Эбигейл и
Маргарет.
Время в Крайди летело с удивительной быстротой. Дни от рассвета до заката
были заполнены делами и заботами. Николас не без некоторого удивления при"
знался себе, что такой ритм жизни пришелся ему по душе. Служба не оставляла
времени на размышления и тоску по дому, на мрачные раздумья, которым он
прежде имел обыкновение предаваться в часы досуга, унаследовав эту черту от
своего отца. Суровые условия быта и нелегкий труд, в свою очередь, закалили
его тело. Николас и прежде был силен и ловок благодаря постоянным
упражнениям с мечом и пикой и верховым прогулкам, но однако же, когда ему
впервые пришлось вынести оружие и доспехи из оружейной, проверить
исправность каждого предмета, наточить затупившиеся лезвия нескольких мечей,
а потом вернуть все на прежние места, он был так изнурен этой непосильной
работой, что вечером отказался от ужина и еле добрел до своей каморки.
Теперь же ему ничего не стоило в несколько часов управиться с этим делом я
помимо него выполнить без всякого утомления еще немало приказаний герцога.
Гарри тоже притерпелся к крайдийской жизни и был вполне доволен службой,
хотя, оставаясь наедине с Николасом, он порой принимался сетовать на
резкость и заносчивость своего господина. За те три недели, что минули со
дня прибытия юношей в замок, им мало удавалось видеться и говорить с
Маргарет и Эбигейл. Однако Гарри порой все же случалось перекинуться парой
слов с принцессой, которая проводила с братом больше времени, нежели с
отцом. Гарри время от времени позволял себе насмешничать над сердечной
склонностью Николаса к компаньонке Маргарет, и ему не раз доводилось вывести
принца из себя. В подобных случаях нескольких резких слов, произнесенных
бывшим господином, оказывалось достаточно, чтобы озороватый оруженосец
повинился и перевел разговор на другое. Но чаще в ответ на безобидные
подтрунивания Гарри принц беззлобно отшучивался, сохраняя хорошее
расположение духа. К тому же он всегда был рад лишний раз, пусть хотя бы и в
шутливом тоне, поговорить о предмете своей симпатии. Ведь увидеться с
Эбигейл ему удавалось лишь в шестой день недели после обеда, но и тогда близ
нее как правило оказывался Маркус.
Жители крепости относились к приезжим юношам по-разному. В кухне и
кладовых им всегда были рады, прочая же челядь держалась с ними учтиво и
предупредительно, но весьма отчужденно. Молоденькие служанки взирали на
рыжекудрого Гарри с неизменной благосклонностью, на принца же лишь немногие
из них украдкой бросали призывные взоры, повергавшие его в смущение. Мастер
клинка Чарлз был дружелюбен и внимателен к обоим, но все же в общении с ними
соблюдал известную дистанцию. Фэнсон, пользовавшийся искренним расположением
Николаса и Гарри, платил им взаимностью. Но виделись они с ним нечасто. Что
же до Накора и Гуды, то эти двое постоянно где-то пропадали. У них всегда
находились какие-нибудь важные и таинственные дела в городе, в лесу или в
окрестных полях.
Прежде многое в Крайди удивляло Николаса и Гарри и повергало их в
растерянность и смущение. Некоторые стороны здешнего быта казались им
донельзя нелепыми. Однако мало-помалу юноши стали воспринимать жизнь в
крепости как нечто привычное и знакомое, хотя она разительно отличалась от
всего того, к чему оба привыкли в Крондоре.
Эбигейл занимала мысли Николаса, как ни одна другая девушка до нее. В те
редкие минуты, когда ему удавалось остаться с ней наедине и обменяться
несколькими ничего не значащими словами, она держалась с ним очень
приветливо и любезно. Когда потом он вспоминал об этих встречах, перебирая в
памяти их мельчайшие детали, ему всякий раз казалось, что он вел себя глупо,
неловко и принужденно. И лишь порой при воспоминании о взглядах и жестах
Эбигейл, коими она сопровождала свои слова, в душе его начинала теплиться
робкая надежда на ее ответную благосклонность.
Однажды, когда со дня приезда Николаса и Гарри в Крайди и данного по
атому случаю торжественного обеда прошел без малого месяц, оба они были
вновь приглашены на званую трапезу в главный зал. Формально юноши,
принадлежавшие к числу крайдийских придворных, имели право во всякий день
сидеть за герцогским столом, но прежде в те часы, когда Мартин и его
семейство принимали пищу, сквайры обыкновенно оказывались заняты по службе,
и лишь нынче для участия в обеде их освободили от всех срочных дел. Они сели
на указанные им места у дальнего конца стола и очутились на таком
значительном расстоянии от герцогской семьи, что до них долетали лишь
обрывки разговоров, которые вели между собой Мартин, Бриана, Маркус и обе
девушки. Кроме сквайров и членов семьи правителя Крайди за столом сидели
ближайшие из придворных и почетные горожане - главы нескольких цехов и
купеческих гильдий. Множество приглашенных, в числе которых были и заезжие
торговцы, разместились поодаль от возвышения, в середине и у стен зала за
небольшими низкими столами.
Николас не сводил глаз с Эбигейл и жадно ловил осторожные взгляды,
которые она то и дело на него бросала, рассеянно слушая болтовню Маркуса.
Раз или два, удостоверившись, что он все еще смотрит в ее сторону, девушка
краснела и опускала голову.
- А ты, похоже, ей нравишься, - усмехнулся Гарри.
- Почему ты так думаешь? - с надеждой спросил принц.
Гарри отхлебнул вина из своего кубка и неспешно промокнул губы салфеткой.
- Уж больно выразительно она на тебя поглядывает.
- А вдруг это оттого, что я кажусь ей смешным? - дрогнувшим голосом
предположил Николас.
Гарри помотал головой и убежденно проговорил:
- Ничуть не бывало. Судя по тому, что леди Эбигейл прежде дарила своим
вниманием Маркуса, ей просто по душе определенный тип внешности, тот самый,
к которому принадлежите вы оба. Ведь вы с ним похожи, как близнецы. - Он
покровительственно похлопал Николаса по плечу. - Выше голову! Она к тебе
явно неравнодушна.
Остаток вечера Николас и Гарри провели в непринужденных разговорах со
своими соседями по столу, один из которых, торговец драгоценными каменьями,
рассказал им о своих планах по организации большой экспедиции в отдаленный
район Серых Башен, где, согласно его уверениям, находились богатейшие
алмазные копи, пока еще не тронутые не только людьми, но даже самими
гномами. Николас тщетно пытался уверить его, что переговоры о подобных
работах следовало вести не с герцогом, а с королем гномов Долганом,
проживавшим в селении Калдара, в неделе пути от Крайди.
Второй из их собеседников, странствующий купец из Квега, подробно поведал
им о выгодных сделках, которые ему удалось совершить за минувший день.
Николас с немалой досадой заключил из слов торговца, что это по его милости
Маргарет и Эбигейл провели всю первую половину дня в стенах замка, примеряя
обновы, и так ни разу и не появились в саду. Купец обстоятельно перечислил
все, что было приобретено у него каждой из присутствовавших в зале дам.
Выяснилось, что Маргарет, как и леди Бриана, остановила свой выбор на
кожаных куртках и брюках для охоты, Эбигейл же, подобно всем остальным
покупательницам, обогатила свой гардероб нарядными платьями из шелка, парчи
и атласа. Торговец полушутя пожаловался, что жительницах Крайди разобрали
едва ли не весь его товар и ему почти нечего будет предложить в Тулане и
Карее, где он намерен был остановиться по пути на родину.
Этот улыбчивый, словоохотливый путешественник, назвавшийся Вазариусом, с
самого начала разговора почему-то возбудил в Николасе неприязнь. Возможно,
принцу пришлись не по душе нескромные взгляды, которые тот время от времени
бросал в сторону Маргарет и Эбигейл, а быть может, его раздражал внешний вид
купца, разодетого с невероятной роскошью и помпезностью, или самодовольство
и заносчивость, с какими он держался и говорил, или же слишком крепкий,
навязчивый запах благовоний, исходивший от его одежд. Как ни старался принц
скрыть свое нерасположение к купцу под маской дружелюбной учтивости, тот,
похоже, заметил, что произвел на него отнюдь не самое благоприятное
впечатление, и всем своим видом давал понять, что его это очень мало
заботит.
По окончании обеда все гости подошли к герцогу и его супруге, чтобы
поблагодарить их за радушный прием и обильное угощение. Николас обратил
внимание, что Вазариус, в отличи" от других торговцев, отнюдь не старался
привлечь к себе внимание Мартина, а отошел в сторонку и разговорился с
Чарлзом и Фэнсоном. Это насторожило принца, и он подумал даже, что Вазариус,
может статься, вовсе не тот, за кого себя выдает. Он уже готов был
поделиться своими подозрениями с Гарри, но в этот момент оруженосцев поманил
к себе Маркус.
- Завтра поутру мы все поедем на охоту, - сказал он. - Вы двое должны
теперь же приготовить оружие и все необходимое. Возьмите с собой пару слуг и
отправляйтесь в оружейную, на кухню, в кладовую и на конюшню.
Николас молча кивнул. Гарри с трудом подавил вздох досады. Он намеревался
провести оставшуюся часть вечера с немалой для себя пользой и удовольствием.
Подготовка к завтрашней охоте никак не входила в, его планы. Но делать было
нечего. Юноши поспешно направились к выходу из зала. У массивных дверей
Николас оглянулся назад и, встретившись взглядом с Эбигейл, поклонился ей.
Она улыбнулась и помахала ему рукой. На губах принца мелькнула торжествующая
улыбка: он увидел, как помрачнел Маркус, ставший свидетелем этого
безмолвного нежного прощания. И принц впервые за все время пребывания в
Крайди почувствовал себя почти счастливым.
Мартин решил взять с собой на охоту помимо егеря Гаррета, Маркуса,
Николаса и Гарри еще и Гуду с Накором. Оруженосцам предстояло собрать и
сложить в кладовой оружие, провизию, палатки и прочие необходимые вещи,
которые могли понадобиться им всем в течение двух или трех дней. Они никогда
прежде не занимались подготовкой к столь длительным охотничьим вылазкам и
потому в полной растерянности стояли посреди кухни, не зная, с чего начать
долгие и хлопотные сборы. На их счастье основную часть работ взяли на себя
слуги, прежде всегда снаряжавшие герцога и его супругу в походы по окрестным
лесам. Гарри и Николас в основном довольствовались ролью наблюдателей. Они
полностью и безоговорочно взяли на себя лишь заботу о выборе оружия.
Когда все было готово, юноши вернулись в главный зал. Николас подошел к
Мартину, степенно беседовавшему со старшиной крайдийского цеха золотобитов.
- Что тебе угодно, сэр? - спросил Мартин, прервав разговор с
ремесленником.
- Мы все приготовили для завтрашней охоты, ваше сиятельство, - доложил
Николас.
- Так быстро? - удивился Мартин. - Ну что ж, это похвально. Нынче я
больше не нуждаюсь в твоих услугах. Вы с Гарри можете отправляться к себе.
Мы выезжаем завтра на рассвете.
Николас поклонился и поспешил к Гарри, который ожидал его у выхода из
зала с лукавой улыбкой на пухлых губах.
- Чему это ты так радуешься? - подозрительно оглядев его, спросил принц.
- Угадай. Ты небось собрался идти к себе?
- Разумеется, куда же еще? Нам ведь завтра снова придется встать до
рассвета.
- А я вот слыхал краем уха, что принцесса собиралась перед сном
прогуляться по саду.
Николас пожал плечами:
- В таком случае я желаю тебе успеха. Ведь ты конечно же намерен
составить ей компанию?
Улыбка на лице Гарри стала еще шире:
- С ней туда пошла и Эбигейл.
- Так чего же мы ждем? - и принц опрометью бросился к лестнице, увлекая
за собой своего бывшего оруженосца.
Когда запыхавшиеся юноши выбежали на дорожку сада, Маргарет и Эбигейл
обменялись взглядами и улыбками. Принцесса была явно рада им и весьма
довольна собой, тогда как компаньонка ее, напротив, выглядела растерянной и
смущенной.
Приблизившись к скамье, Николас и Гарри церемонно поклонились девушкам, и
Гарри в своей обычной фамильярной манере произнес:
- Добрый вечер, леди.
- Добрый вечер, сэр оруженосец, - ответила ему Маргарет.
Эбигейл едва слышно повторила за ней:
- Добрый вечер, ваше высочество.
Юноши не дожидаясь приглашения уселись на скамью: Николас - рядом с
Эбигейл, а Гарри - близ Маргарет. Несколько томительных секунд прошли в
молчании. Ни принц, ни Гарри не находили подходящей темы для разговора, а
затем оба вдруг заговорили разом, и девушки весело рассмеялись. Еще через
мгновение все повторилось снова. Маргарет поднялась со скамьи и решительно
заявила:
- Я знаю, что вы, сэр Гарри, всегда неразлучны с его высочеством, но
почему бы вам в виде исключения не остаться сегодня наедине со мной? В
глубине сада есть прелестная розовая беседка. Идемте-ка туда! - С этими
словами она ухватила Гарри за руку и повлекла его за собой. Николас проводил
приятеля сочувственно-насмешливым взглядом. У бедняги Гарри был такой
беспомощный и обескураженный вид, что принцу стоило большого труда
удержаться от смеха.
Оставшись один на один с Николасом, Эбигейл несмело взглянула на него и
спросила:
- Вы уже привыкли к жизни в крепости, ваше высочество?
- Я всего лишь сквайр, миледи, - мягко поправил ее Николас. - Пожалуй,
да, привык. Но не могу сказать, что мне все здесь нравится. - Внезапно он
зарделся и многозначительно понизил голос:
- Однако кое-что меня с этой жизнью вполне примиряет... - Николас искоса
взглянул на Эбигейл, и у него захватило дух, таким пленительно прекрасным
показалось ему ее тонкое, нежное лицо в свете факелов, укрепленных на стене
замка. Девушка смотрела на него своими огромными ярко-голубыми глазами и
улыбалась. Кожа ее была матово-бледной и гладкой, как атлас, без малейшего
следа тех досадных изъянов, которые портили лица многих из ее сверстниц.
Светлые локоны, поднятые над лбом серебряным обручем, каскадом тугих локонов
спускались на плечи. Принц пришел в полное замешательство от переполнявших
его чувств, и это не укрылось от внимательного взора Эбигейл. Немного
помолчав, она снова задала ему вопрос:
- Вас не утомляет служба его светлости? Ведь у вас и минуты нет
свободной. За все время, что вы живете здесь, мы с вами не обменялись и
дюжиной слов.
Николас помотал головой:
- Знаете, мне даже по душе эта вседневная занятость. Прежде, когда я жил
в Крондоре, мне вовсе ничего не приходилось делать. Только зубрить уроки да
присутствовать на бесконечных парадах и приемах. А это, поверьте, так
скучно!
- А мне такая жизнь кажется заманчивой, - мечтательно проговорила
Эбигейл. - Я всегда завидовала тем, кто принят при дворе вашего отца и уж
тем более - вхож в королевский дворец в Рилланоне! - Она грустно улыбнулась
и тряхнула головой. - Знатнейшие вельможи и высокородные леди, послы из
далеких земель, красота, роскошь, блеск и великолепие... Как жаль, что все
это не для меня!
Николас пожал плечами и хотел было повторить, что придворная жизнь
тосклива, пуста и однообразна, но, внезапно поняв, что Эбигейл ему ни за что
не поверит, сказал вместо этого:
- Да, в обоих дворцах и впрямь есть на что посмотреть. Иногда там бывает
даже весело. Во время придворных балов, например. - Вспомнив о скуке этих
балов, он невольно поморщился. Но Эбигейл смотрела на него с волнением и
такой отчаянной надеждой во взоре, что он принужденно улыбнулся и добавил:
- Возможно, вы сами когда-нибудь в этом убедитесь. Что может помешать вам
отправиться в Крондор и Рилланон?
Эбигейл грустно усмехнулась и покачала головой:
- Ведь я всего лишь дочь одного из вассалов герцога Крайдийского. Даже
его светлость нечасто бывает при дворе. А Маркус, тот и вовсе никуда не
выезжал из Крайди. Если мой отец отдаст меня ему в жены, то пройдет немало
лет, прежде чем мне посчастливится побывать в Крондоре или Рилланоне. И я к
тому времени наверняка уже буду немолодой матроной, матерью большого
семейства.
У Николаса от этих ее слов потемнело в глазах. Он нисколько не был готов
к тому, что родители Эбигейл уже строят планы относительно ее помолвки с
Маркусом. Однако выходило, что все обстояло именно так. Он набрал в грудь
воздуха и выпалил:
- Вам не следует принуждать себя к этому!
- К чему? - со слабой улыбкой спросила Эбигейл.
- К замужеству с тем, кто вам не мил, - напыщенно произнес принц. - Во
всяком случае вы можете воспротивиться воле своего отца, ежели он станет на
этом настаивать.
- О, вы его не знаете, возразила Эбигейл. - Он способен превратить мою
жизнь в пытку, если я его ослушаюсь. Впрочем, вам-то что за дело до меня и
моей участи? - Она потупилась и нежно, призывно взглянула на него из-под
полуопущенных черных ресниц невероятной длины.
Николас, почти не отдавая себе отчета в своих действиях и чувствуя, что
руки и ноги его внезапно стали словно ватными, теснее придвинулся к Эбигейл
и прошептал:
- Я мог бы...
- Что, Ники? - нежно спросила она, одарив его пленительнейшей улыбкой.
- Я мог бы поговорить с моим отцом... - еле выдавил он из себя.
- О, Ники, вы сведете меня с ума! - С этими словами Эбигейл обхватила его
за шею и притянула к себе. В следующее мгновение губы их слились в поцелуе,
и сердце Николаса замерло от восторга и благоговения. Ему почудилось, что он
летит в необозримую высь, сжимая Эбигейл в объятиях и оставив далеко внизу
скамью Принцессиного сада, и крепость, и Крайди, и всю Мидкемию. Он
чувствовал такой нестерпимый жар во всем теле, что боялся, как бы нежное,
податливое тело девушки, прильнувшей к нему, не растаяло от этого жара. Он
желал сейчас лишь одного - чтобы она всегда была рядом с ним, чтобы этот
сладостный поцелуй длился вечно... Но Эбигейл внезапно отстранилась от него,
вскочила со скамьи и с криком:
- Сюда идет Маркус! - бросилась прочь из сада.
Николас оторопело глядел ей вслед, пока она не сбежала вниз по ступеням и
не скрылась в глубине двора. Он чувствовал себя так, словно его внезапно
окатили ледяной водой. Неожиданно совсем рядом с ним раздалось негромкое
покашливание. Николас повернул голову на этот звук и увидел возле скамьи
своего кузена Маркуса. По-видимому, тот несколько минут назад вошел в сад со
стороны футбольного поля. Принц, поглощенный волнующими и совершенно новыми
для него переживаниями, не расслышал шагов кузена. . - Приветствую вас, сэр
сквайр, - принужденно произнес Маркус.
- Добрый вечер, Маркус. - Николас старался говорить невозмутимо и
беззаботно, но голос плохо ему повиновался.
- Похоже, леди Эбигейл здесь нет.
- Вы совершенно правы. - Николасу не понравились ни тон, которым Маркус
произнес эти слова, ни тем более взгляд, коим он их сопроводил. Но он уже
вполне овладел собой и был готов дать кузену отпор, если бы тому вздумалось
задеть его.
Маркус огляделся:
- Но ежели только вы не пользуетесь теми же благовониями, что и леди
Эбигейл, она была здесь минуту назад. - Сузив глаза, он требовательно
спросил:
- Где она теперь?
Николас встал со скамьи и равнодушно пожал плечами:
- Почем же мне знать?
Маркус направился в глубь сада так стремительно, что Николасу пришлось
едва ли не бежать, чтобы поспеть за ним. На скамье близ увитой розами
беседки в полном одиночестве сидел Гарри. Руки его были чинно сложены на
коленях, кудрявые волосы растрепались, щеки пылали. При виде Николаса и
Маркуса он поспешно поднялся на ноги и поклонился им обоим.
- Я полагаю, что вы сейчас любезничали с моей сестрой! - выпалил Маркус,
сверля оруженосца свирепым взглядом.
Румянец на щеках Гарри приобрел багровый оттенок. Он заносчиво вскинул
голову и твердо ответил:
- Вы можете полагать что вам угодно. Лично я берусь утверждать только
одно: принцесса Маргарет - замечательная девушка!
Маркус отступил на шаг и с откровенной издевкой проговорил, обращаясь к
обоим юношам:
- Я рассчитывал, что у вас хватит ума и такта вести себя сообразно вашему
положению. Но вы позволили себе забыться, и мне придется дать вам кое-какие
наставления. - Ткнув пальцем в сторону Гарри, он отчеканил:
- Моя сестра рождена для лучшей участи, чем союз с сыном крондорского
вассала.
В глазах Гарри блеснул гнев, но он не мог не признать в душе
справедливости слов Маркуса и потому смолчал.
- Что же до вас, кузен, - Маркус перевел исполненный презрения взгляд на
Николаса, - то, похоже, у вас достанет доблести и геройства, чтобы вскружить
Эбигейл голову, смутить ее душевный покой, а потом убраться отсюда восвояси.
Оставьте ее в покое, ясно?!
- То, чем я занят в свободное от службы время, - ледяным тоном ответил
Николас, приблизившись к Маркусу вплотную, - вас совершенно не должно
заботить. Это мое дело. А леди Эбигейл вольна встречаться и проводить часы
досуга, с кем пожелает. Это ее дело.
Кузены непременно завершили бы свой спор потасовкой, не вклинься между
ними Гарри. Сквайр с укором взглянул сперва на Николаса, а затем на Маркуса.
- Если вы сейчас подеретесь, это ничего не решит, зато после вам обоим не
поздоровится, - быстро сказал он и слегка оттеснил Николаса в сторону. -
Подумайте, что скажет его светлость, ежели вы разукрасите друг друга
синяками. - Он с вызовом и насмешкой взглянул на Маркуса, зная, что тот
побаивается своего строгого отца.
Маркус повернулся, чтобы уйти, и напоследок бросил Гарри:
- Не забудьте, сэр оруженосец, что завтра на рассвете мы отправляемся на
охоту. Я встану прежде вас, чтобы проверить, все ли подготовлено для похода.
Когда он ушел, Николас передернул плечами и посетовал:
- От него одни неприятности! Что за характер!
- Ты сам во всем виноват, - возразил Гарри. - Надобно было вести себя
осторожнее.
- При чем здесь осторожность? Все дело в том, что она его не любит.
- Она сама тебе об этом сказала? - с любопытством спросил Гарри.
- Не то. чтобы сказала... просто... дала понять.
- Ладно, расскажешь по дороге, - Гарри направился к выходу из сада. - Нам
ведь вставать до света. Нагнав его, Николас с жаром произнес:
- Знаешь, Эбигейл определенно не хочет выходить замуж за Маркуса и жить в
Крайди.
Гарри понимающе кивнул:
- И ты надеешься, что тебе удастся увезти ее в Крондор и сделать своей
женой. - В голосе его звучала нотка сарказма.
Николас с вызовом спросил:
- А почему бы и нет?
- Ты сам не хуже меня это знаешь, - устало вздохнув, ответил Гарри. -Твои
родители ничего подобного не допустят. Потому что тебе предстоит жениться на
принцессе из Ролдема или из Кеша, ну или на худой конец - на дочери
какого-нибудь герцога.
Николас, все еще ощущавший вкус поцелуя Эбигейл на своих губах, сердито
топнул ногой:
- А я возьму да и откажусь от всех этих невест!
Гарри невесело усмехнулся:
- Но ты не посмеешь воспротивиться воле короля, ведь так?
Николас не знал, что на это ответить. Помолчав, он пожал плечами и
спросил:
- Чем же это вы с Маргарет занимались на скамье возле беседки? Когда мы с
Маркусом к тебе подошли, ты был сам на себя не похож.
Гарри мучительно покраснел и пробормотал:
- Она... удивительная девушка. Я еще таких не встречал! - Он вздохнул и
плутовато улыбнулся, вспомнив о минутах, проведенных наедине с принцессой, и
с воодушевлением проговорил:
- Знаешь, она перво-наперво меня спросила, как у нас в Крондоре принято
целоваться, и потребовала, чтобы я ей это показал. Ну я, конечно же,
выполнил эту ее просьбу. А потом, сам понимаешь, слово за слово... - Он
смущенно потупился. Николас взглянул на него с изумлением и покачал головой.
Мало что на свете могло смутить бойкого
...Закладка в соц.сетях
