Жанр: Фантастика
Врата войны 7. ПИРАТ КОРОЛЯ
..., - перебил его Гарри. - Я оговорился. Мне нужна вовсе не
она, а другая.
- Маргарет? - удивился принц. - Вот уж никогда бы не подумал.
- И зря, - усмехнулся Гарри. - Я готов любить ее только лишь за то, что
ты нипочем не станешь за ней ухаживать и не сделаешься моим соперником. Ведь
она - сестра твоего врага Маркуса! А кроме того, она мне и в самом деле
нравится.
- Ты это серьезно?
- Еще как, - убежденно кивнул Гарри. - При одном взгляде на нее у меня
внутри все сжимается до боли. Прежде я за собой такого не замечал! - не
прибавив к этому больше ни слова, он вышел в коридор и оставил Николаса
одного.
Принц привалился к стене с блуждающей, мечтательной улыбкой на губах.
Уходя, Гарри дал удивительно точное описание того, что творилось с ними
обоими на протяжении последних дней и что сам он тщетно пытался облечь в
слова. Ведь и у него тоже при одном лишь взгляде на Эбигейл все внутри
сводила судорога боли.
Глава 5
НАСТАВЛЕНИЕ
Николас поморщился от боли и перенес тяжесть тела на здоровую ногу.
Близился рассвет. Весь предыдущий день принц пролежал на тюфяке в своей
каморке. Теперь же, хотя каждый шаг давался ему с трудом и боль в ушибленной
ноге по временам становилась нестерпимой, он занял свой пост у дверей в
покои герцога и ждал его появления.
Из своей спальни вышел Маркус и стремительно зашагал по коридору. На ходу
он кивнул Гарри, чтобы тот следовал за ним. Когда шаги их стихли вдали,
дверь в опочивальню герцога отворилась, и Мартин, пропустив вперед Бриану,
ступил в коридор.
- Как твоя нога, Николас? - участливо спросила герцогиня.
Принц невесело усмехнулся:
- Надеюсь, что останусь жив. Мне еще больно на нее ступать, но со своими
обязанностями я уж как-нибудь да справлюсь.
- Я тебе очень сочувствую, сэр Николас, - нахмурившись, сказал Мартин, -
но ведь такое со всяким может случиться. Боюсь, однако, что мне от тебя
нынче будет мало проку. Ступай-ка к сенешалю и передай, что я велел ему дать
тебе на сегодняшний день какую-нибудь работу по силам.
- Слушаюсь, ваша светлость. - Николас поклонился и медленно, прихрамывая
побрел вдоль длинного коридора.
Путь до противоположного крыла замка, где помещались слуги и где у
Сэмюэла был собственный кабинет, дался ему с большим трудом и отнял едва ли
не полчаса. А ведь прежде он его проделывал за считанные минуты! Николас со
скоростью улитки продвигался по лестницам и коридорам, терзаемый болью и
преисполненный глубочайшего презрения к себе. Рот его был сердито сжат, а
брови сдвинулись к самой переносице. Он не мог простить себе того, что так
глупо повел себя в минувший шестой день. И зачем только он позволил Маркусу
втянуть себя в этот нелепый поединок, который к тому же столь плачевно для
него закончился?
Сегодня он как никогда остро, болезненно ощущал свою врожденную
ущербность. Разумеется, ему и прежде не раз случалось ушибать увечную ступню
в самые неподходящие для этого моменты - накануне государственных праздников
или парадных приемов, когда придворный протокол требовал его появления на
людях. Но одно дело - выйти с отцом и старшими братьями на балкон и
простоять там несколько минут, приветливо помахивая рукой собравшимся внизу
горожанам, или неторопливо прошествовать по главному залу к своему столу, и
совсем другое - пытаться выполнять обязанности оруженосца, когда каждый шаг
сопровождается мучительной болью и хромота усиливается настолько, что
становится очевидной для всех и каждого.
Николас ругал себя не столько за участие в том злополучном футбольном
матче, сколько за манеру игры, к которой прибег впервые и которая прежде не
была ему свойственна. Он всегда считался блестящим защитником, способным
словно бы шутя отнять у противника мяч и с помощью ловкой комбинации
передать его одному из своих игроков, который, как правило, забивал гол
прежде, чем соперники успевали понять, что же собственно произошло. А
нападение всегда оставалось уделом более активных и быстроногих футболистов,
таких, как его приятель Гарри. Николас нисколько не льстил себе, полагая,
что они с Маркусом все же были достойными друг друга соперниками и играли на
равных. Если бы не досадная случайность, из-за которой он не смог продолжать
борьбу, ему почти наверняка удалось бы взять верх над кузеном. Но ведь когда
страдаешь врожденным недугом, надо всегда помнить о том, что он может дать о
себе знать в самый ответственный момент. Принц был слишком сердит на
Маркуса, ему не терпелось проучить его за злоречивость, и теперь он горько
попрекал себя в том, что позабыл о всякой осторожности. Ему придется дорого
заплатить за свою несдержанность, ибо он поддался порыву гнева, не подумав о
последствиях.
Еле переставляя ноги, он добрел до двери в кабинет Сэмюэла и негромко
постучал:
- Сенешаль!
- Войдите! - раздалось изнутри.
Николас, крепко выругавшись про себя, переступил порог кабинета. Он ведь
уже добывал здесь до рассвета, прежде чем идти к герцогу, и узнал от
Сэмюэла, что тому не было дано никаких особых распоряжений на его счет.
Сенешаль поднял на него глаза, кивнул и красноречиво развел руками.
- Вижу, сэр, что его светлость поручает мне найти для вас какое-нибудь
дело. Но мне по-прежнему нечего вам предложить. Идите-ка вы к себе да
отдохните еще денек. Вашей больной ноге это пойдет на пользу.
Николас понурил голову и с печальным вздохом побрел прочь. Участливость
старика, лишнее напоминание об увечье кольнуло его самолюбие. Добравшись до
своей каморки, он растянулся на тюфяке, но заснуть ему не удалось.
Воспоминания о футбольном поединке теснились в его сознании, разгоняя сон.
Он ворочался на убогом ложе с боку на бок, но лежать было неудобно, к тому
же твердые соломинки кололи щеку сквозь грубую мешковину. Внезапно он
почувствовал, что зверски проголодался. Принц поднялся с тюфяка, потянулся и
хромая вышел из каморки в коридор. Он направлялся теперь к замковой кухне.
Запах свежей, аппетитной стряпни ударил ему в ноздри еще на нижней
лестнице. Николас ускорил шаг. В просторной кухне было по обыкновению жарко,
дымно и шумно. В недрах огромной плиты и в очаге весело трещали дрова.
Повара сновали туда и сюда с большими блюдами, сковородами и противнями. За
всеми их действиями зорко следила тетушка Магья - деловитая,
распорядительная и чрезвычайно проворная, несмотря на свое дородство и
тяжелую поступь. Она была, в эти минуты удивительно похожа на бравого
генерала, производящего смотр своих войск. Николас при этой мысли едва не
прыснул со смеху. Заметив принца, Магья приветливо улыбнулась и поманила его
к себе.
- Надеюсь, вам сегодня уже получше, сэр? - ласково спросила она, когда
Николас подошел к ней. - Смотритесь-то вы совсем здоровым, благодарение
богам.
- Но по мнению герцога, - с досадой отвечал Николас, - я пока еще не
гожусь для несения службы.
- Зато, надеюсь, вам будет по силам разделаться с изрядной порцией нашей
стряпни, - усмехнулась Магья.
Николас улыбнулся ей в ответ:
- Вы угадали, я голоден как волк.
Магья потрепала его по плечу.
- У нас с Мегаром всегда найдется чем вас попотчевать. Возьмите-ка вот
это. - Она указала принцу на небольшой поднос, стоявший на низком столике.
Николас, проворно его подхватил. Магья положила в объемистую миску щедрую
порцию густой овсянки, приправила ее корицей и медом и полила сверху
сливками. Миска была водружена на поднос, а вскоре рядом с ней очутился
большой ломоть свежевыпеченного, еще теплого хлеба с едва ли не
превосходившим его по размерам куском розовой ветчины. Магья кивнула в
сторону маленького столика в углу кухни. Николас поставил на него поднос и
уселся на деревянный стул. Магья присела рядом с ним.
Дверь во двор распахнулась, и в кухню вошел Мегар. Его сопровождали два
поваренка, тащившие по большой корзине с яйцами. Мастер повар отрывисто
отдал им распоряжения и подошел к столу, за которым сидели Николас и Магья.
- С добрым утром, сэр!
Мегар полюбился принцу с первой же их встречи. Мало кто в Крайди
относился к нему и Гарри с такой искренней теплотой, как главный повар и его
жена. Юные крондорцы не раз признавались друг другу, что их здешняя жизнь
стала бы совсем уж несносной, если бы не возможность изредка забежать на
кухню и перекинуться парой слов с Мегаром и Магьей.
Ответив на улыбку и приветствие мастера повара, Николас спросил его:
- Дядюшка Мегар, давно ли вы видели Гуду и Накора? После футбольного
матча я их ни разу не встречал, и меня это начинает тревожить.
Мегар и Магья недоуменно переглянулись.
- А какие они из себя? - спросил повар.
Николас подробно описал обоих.
- Ах, эти двое, - улыбнулась Магья. - Кривоногого коротышку я много раз
видала во дворе и в Принцессином саду. Он, похоже, подружился с нашим
Энтони. Они часто бывали вместе и все о чем-то рассуждали. А другой, высокий
ветеран, увязался в караул с дозорным отрядом. Сказал, что желает немного
поразмяться. Они выехали из крепости минувшим утром.
Николас кивком поблагодарил старушку за эти сведения и грустно вздохнул.
Он не был особенно дружен с Гудой и Накором, но питал к обоим приязнь и
чувствовал себя в их обществе гораздо свободнее, чем в компании всех прочих
обитателей замка, разумеется, за исключением Гарри и Мегара с Магьей. Но
участливые старики не могли надолго оставлять свои обязанности, чтобы
развлекать его беседой, а кроме того, он ведь был с ними едва знаком. Как
только он закончит завтрак, они вернутся к своим заботам. Гарри был еще
менее свободен, чем они. Он-то уж наверняка день деньской будет занят
несением службы при Маркусе. Похоже было, что принцу придется скучать в
одиночестве до самого ужина.
Стариков живо интересовало решительно все, касавшееся Николаса. Они
расспрашивали его о жизни в Крондоре, о его впечатлениях от Крайди, о родных
и знакомых, о морском путешествии на "Орле". Принц охотно и обстоятельно
отвечал на все их вопросы. Когда он упомянул имя Пага, Мегар и Магья снова
переглянулись. На лицах их появились грустные улыбки, и Николасу даже
показалось, что в глазах у Магьи блеснули слезы.
- Как, разве вы его знаете? - удивился он.
- Еще бы! - ответил за обоих Мегар. - Ведь он был нам почти как сын. Он и
вырос-то здесь, на этой кухне.
Настал черед Николаса задавать вопросы. Мегар многое ему поведал о
детстве и отроческих годах Пага, а заодно и о собственном их с Магьей сыне
Томасе, ровеснике и самом близком друге чародея. Магья часто вмешивалась в
рассказ мужа, поправляя его, если ей казалось, что он передает события тех
давних дней недостаточно точно, и прибавляя кое-какие подробности и
пояснения к сказанному им. Николас слушал их словно завороженный.
Он знал о Войне Врат преимущественно от Амоса Траска. Порой адмиралу
удавалось втянуть в разговоры об осаде Крайди даже Аруту, не любившего
возвращаться памятью к тем кровавым событиям. Но ни хвастливое многословие
Амоса, ни сдержанные замечания отца не смогли создать в воображении Николаса
достаточно живой И яркой картины войны, в которой сражались они оба, в
которой погибли его дед, и король Родрик, и множество доблестных воинов
Королевства. Теперь же, слушая Мегара и Магью, он с удивительной ясностью
представил себе, как все это было на самом деле. Старики спокойно, не
повышая голоса, не одушевляясь и ничего не преувеличивая, вспоминали,
сколько ведер воды приходилось ежедневно относить на стены крепости им самим
и их подчиненным, сколько муки, эля и солонины издерживалось за неделю
осады, какие тяготы приходилось претерпевать всем поварам и кухаркам из-за
невозможности пополнить запасы тех или иных продуктов и как они здесь
управлялись, когда всем младшим поварам и кухонным служанкам поручалось
ходить за ранеными.
Но мало-помалу разговор вновь вернулся к детству Пага. Николас задавал
вопросы, Мегар и Магья ему отвечали. Принц не мог сдержать усмешки, когда
Мегар с сочувственной улыбкой поведал ему, что Пагу приходилось нелегко в
компании сверстников из-за его чересчур малого роста, и потому их Томас
взялся опекать друга и защищать его от драчливых мальчишек. За разговорами
Николас и не заметил, как опустела его тарелка. Магья вспомнила, каким
красивым и гордым был их Томас в День Выбора старинного обряда, когда
тринадцатилетние мальчишки поступают в распоряжение мастеров, избравших их
своими учениками. Именно в тот давний день летнего солнцеворота Томас начал
постигать основы воинского искусства под руководством мастера клинка
Фэннона, а Пага вытребовал себе в ученики придворный чародей Кулган.
Николас в который уже раз за время этого разговора поймал себя на том,
что имя Томас ему знакомо, но все никак не Мог припомнить, где и когда он
его слышал.
- А где теперь ваш сын? - спросил он, не дожидаясь, пока старики сами ему
об этом скажут, и тут же пожалел, что задал вопрос. Мегар понурился и тяжело
вздохнул, а Магья стала вытирать глаза подолом своего белоснежного фартука.
Николас почти уверился в том, что сына их давно уж нет в живых. Вероятно,
бедняга погиб в той самой войне. Принц стал подыскивать слова для тактичного
извинения, но к немалому его удивлению Мегар вдруг скорбно произнес:
- Он живет у эльфов.
Принц с улыбкой закивал головой. Он разом вспомнил все, что слыхал
когда-то о Томасе.
- Так значит, это именно ваш сын - принц-консорт королевы эльфов
Агларанны?
- Да, это он, - с грустью в голосе подтвердила Магья и прибавила:
- Мы с ним так редко видимся! В последний раз он у нас побывал вскоре
после рождения ребенка. Правду сказать, порой он посылает нам
весточку-другую о себе и своей семье. Но это все, чем нам приходится
довольствоваться.
- Ребенок? Какой еще ребенок? - изумился Николас.
- Наш внук, - вздохнул Мегар. - Калис. Сын Томаса и Агларанны.
Лицо Магьи просветлело:
- Он очень славный мальчуган. Он у нас бывает часто - раз в год, а то и в
полгода. Калис гораздо больше похож на своего отца, чем на всех этих эльфов,
среди которых он вынужден жить, - убежденно добавила она. - И я все время
ему говорю, что его место здесь, с нами, а не в этом их Эльвандаре!
Мегар собрался было возразить ей, но отчего-то передумал и украдкой
взглянул в сторону плиты, возле которой по-прежнему суетились повара и
поварята. Николас понял его безмолвный намек и, поблагодарив стариков за
сытное угощение и приятную беседу, поспешил откланяться.
Медленно бредя по двору, он старался подробно и последовательно
припомнить все, что слыхал когда-то о Томасе от Лори, мужа своей тетки
Каролины, и от Амоса Траска. Николас тогда не очень-то вслушивался в их
слова и теперь весьма об атом сожалел. Но и тех отрывочных сведений о сыне
Магьи и Мегара, что удержала его память, было достаточно, чтобы прийти к
ошеломляющему выводу: Томас не имел почти ничего общего с человеческими
существами! Он походил на эльфов, но не настолько, чтобы с полным на то
правом считаться одним из них, и во многом отличался от лесного народа столь
же разительно, как сами эльфы отличаются от людей. При мысли обо всем этом у
Николаса едва не помутилось в голове. Самым же странным и необъяснимым
представлялось ему то, что все эти невероятные превращения произошли не с
кем иным как с сыном простодушных, недалеких и совершенно чуждых всему
волшебному и таинственному родителей. Если верить их рассказам, - а у
Николаса не возникало и тени сомнения в правдивости повара и его жены, - то
в детстве и отрочестве Томас был самым обыкновенным юнцом. Что же такое с
ним сделалось в годы Великой войны? Отчего он так переменился?
Размышляя об этом, Николас приблизился к ограде Принцессиного сада и
решил туда подняться. Он рассчитывал встретить там Эбигейл и Маргарет. Час
был ранний, и он не исключал того, что девушки еще спят или завтракают в
главном зале с герцогом, герцогиней и Маркусом. Но попытаться разыскать их в
саду все же стоило. Что, если они уже покончили с утренней трапезой и
прогуливаются по дорожкам или сидят на скамье?
Однако встретил он в саду вовсе не принцессу с компаньонкой, а Накора с
Энтони. Они находились примерно там, где Николас рассчитывал увидеть
Маргарет и Эбигейл, а именно у каменной скамьи неподалеку от входа. Чародеи
распластались на животах и внимательно вглядывались в сумрачное пространство
под сиденьем скамьи.
- Вон там. Видишь? - спросил Накор.
- Этот?
- Да, это он.
Оба одновременно поднялись на ноги, и Накор назидательно проговорил:
- Ты всегда прежде удостоверься, что пятна на нем именно оранжевого
цвета, а не какого-то другого. Красных остерегайся, они делают его ядовитым.
А с любыми другими он становится просто бесполезным.
Энтони первым заметил подошедшего Николаса и поклонился ему:
- Ваше высочество.
- Сквайр! - поправил его принц, усаживаясь на скамью, возле которой
волшебники только что ползали на животах.
Накор улыбнулся ему своей насмешливо-вызывающей улыбкой:
- Энтони нисколько не ошибся. Ведь сквайр вы лишь на время, а принцем
будете всегда.
Николас оставил это замечание без ответа.
- Чем это вы сейчас занимались?
Энтони смущенно пояснил:
- Да знаете ли, есть такие растения сродни грибам, которые можно
встретить только лишь в сырых, затененных местах...
- Под скамьями, например, - невозмутимо вставил исалани.
- ...И Накор мне объяснял, как их следует распознавать.
- Они вам нужны для изготовления магических зелий? - полюбопытствовал
принц.
- Скорее лекарств, - веско поправил его Накор. - Отвар этого гриба, если
его приготовить надлежащим образом, наводит сон и снимает боль. Он
незаменим, когда приходится извлекать стрелы из тел раненых воинов или же
выдергивать гнилые зубы.
Николаса его слова явно разочаровали.
- А я-то думал, что вам, волшебникам, достаточно взмахнуть рукой, чтобы
погрузить кого угодно в глубокий транс.
Энтони пожал плечами, словно давая этим понять, что уж себя-то он никак
не относит к числу одаренных волшебников. Накор же шутливо погрозил Николасу
пальцем.
- Вот в такие именно заблуждения и впадают все те, в чьем образовании
есть немало изъянов. - Он сунул руку в свой заплечный мешок, стоявший у
скамьи, и вытащил оттуда крупный апельсин.
- Желаете?
Николас кивнул. Накор оделил апельсинами его и Энтони, а затем протянул
принцу свой мешок.
- Загляните-ка внутрь.
Николас тщательно осмотрел мешок. Тот представлял собой два
прямоугольника мягкой и потертой черной кожи, сшитых между собой, с
притороченными к ним лямками для плеч и клапаном сверху. Под самым клапаном
зияло с десяток небольших отверстий, сквозь которые был продернут черный
кожаный шнурок. Застежкой служили кожаная петля и деревянная пуговица в
форме лягушки. Мешок был совершенно пуст. Возвращая его владельцу, Николас
не без некоторой досады пожал плечами:
- Но ведь там же ничего нет.
Накор лукаво усмехнулся и вынул из мешка змею с блестящей желто-зеленой
чешуей. Энтони невольно отшатнулся от него, Николас же быстро переместился
на самый край скамьи и свистящим шепотом спросил:
- А она не ядовитая?
Накор взмахнул рукой, в которой была зажата извивавшаяся змея, и с
притворным удивлением взглянул поочередно на принца и Энтони.
- Кто? Эта коряга?
Принц изумленно вытаращился на скрюченную сухую ветку какого-то дерева,
которую Накор ему протянул. За все сокровища мира он не решился бы к ней
прикоснуться. Чародей понимающе кивнул и спрятал ветку в мешок, который
тотчас же снова передал Николасу. Принц заглянул внутрь и растерянно
пробормотал:
- Пусто...
- Еще бы! - ухмыльнулся Накор.
- А как это у тебя получается?
Исалани развел руками.
- Сам не знаю. Но уверяю вас, ничего сложного в этом нет. Обыкновенные
фокусы.
- Он умеет проделывать просто умопомрачительные вещи, - горячо заверил
принца Энтони, - но при этом всякий раз утверждает, что магии не существует.
- Вот именно! - подхватил Накор. -Может, и ты когда-нибудь это поймешь,
чародей. Паг, так тот полностью со мной согласен.
Николас прищурившись взглянул на одну из башен замка, возвышавшуюся над
Принцессиным садом, и вполголоса пробормотал:
- Сегодня только и разговоров, что о Паге.
- Пусть вас это не удивляет, - улыбнулся Энтони. - Паг - личность
легендарная. О нем всяк здесь говорит много и охотно. Да и в Звездной
Пристани тоже. Но к моему глубокому сожалению, он ее покинул еще до того,
как я туда попал.
Николас задумчиво покачал головой:
- Значит, ты пробыл там совсем недолго. Ведь Паг ушел из Звездной
Пристани лет восемь тому назад.
Энтони кивнул, и на лице его появилась беспомощная, виноватая улыбка:
- Я никогда и не скрывал, что мои волшебные познания скудны и
разрозненны, а магический опыт весьма небогат. Мастера из Академии
полагали...
- Мастера! - фыркнул Накор. - Скажите на милость! Эти надутые индюки Керш
и Уэйтум! - Он с негодованием потряс головой, и светлый пух, обрамлявший его
лысую макушку, заколыхался в такт этим движениям. - Ведь именно из-за них
мне пришлось покинуть Звездную Пристань! - Он подсел на скамью рядом с
Энтони и указал на него пальцем, кивнув при этом Николасу. - Мальчик весьма
щедро одарен от природы, но эти тупицы объявили, что он способен постичь
лишь азы низшей магии! Останься я там еще хоть ненадолго, и Энтони наверняка
стал бы одним из Синих наездников! - Он оскалил в усмешке свои мелкие острые
зубы и обратился к Энтони; - Скажи, ведь я не зря хвалюсь, что понаделал там
шума?
Юный чародей весело рассмеялся и с готовностью подтвердил:
- Это воистину так, сэр Накор! Синие наездники - весьма многочисленная и
влиятельная группировка среди молодых учеников Звездной Пристани. У них
часто происходят битвы с...
- Битвы? - перебил его Николас. - Неужто и чародеи сражаются меж собой?
- Еще как! - усмехнулся Энтони. - Некоторые из старших учеников,
именующие себя Гвардией Керша, часто затевают стычки с Синими наездниками в
тавернах и трактирах Звездной Пристани. Как правило, битвы эти не приводят к
жертвам или серьезным увечьям. Ну, разве что проломят кому-нибудь голову,
выбьют зуб да разукрасят друг друга синяками. - Он вздохнул, вспомнив о
чем-то невеселом. - Я пробыл там совсем недолго и потому не вступил ни в
одну из враждовавших партий. Мне и без того хватало огорчений, ведь, как я
вам уже говорил, мои успехи в овладении ремеслом оказались более чем
скромными. Потому-то меня сюда и прислали, когда герцог Мартин пожелал иметь
при своем дворе чародея. Мастера в Академии отчаялись добиться от меня
толку.
Накор покачал головой и скорчил презрительную гримасу:
- Ежели у тебя с ними мало общего, то тем лучше для тебя, уж ты мне
поверь! - Он поднялся на ноги и приладил за плечами свой мешок. - Я иду в
лес. Мне надо поискать там кое-каких трав и кореньев. Встретимся за ужином.
- Ткнув пальцем в сторону Энтони, он отрывисто бросил:
- Смажь пареньку ступню целебным притираньем, и к завтрашнему утру он
будет почти здоров.
- Охотно, - кивнул чародей. - У меня есть много подходящих снадобий.
Накор, не прибавив больше ни слова, повернулся и быстро зашагал по
дорожке к выходу из сада. Принц и чародей остались одни.
Николас первым нарушил воцарившееся молчание:
- Никогда прежде я не встречал такого странного человека, как этот
исалани Накор!
- В Академии было немало чудаков, - сказал Энтони, - но он их всех
перещеголял, это уж точно!
- Он был одним из твоих наставников, прежде чем покинул Пристань?
Энтони помотал головой и передвинулся на то место на скамье, которое
прежде занимал исалани.
- К сожалению, нет. Я даже не знаю толком, чем он там занимался. Кроме
постоянных стычек с Уэйтумом и Кершем. Говорили, что в один прекрасный день
он появился в Звездной Пристани с рекомендательным письмом от принца
Боуррика и устным утверждением о том, что Паг посоветовал ему туда
направиться. Ну, его вынуждены были принять. Он там провел три или четыре
года и творил все это время такие диковинные чудеса, что у всех буквально
дух захватывало. Он к тому же сумел убедить почти всех учеников, что
искусством магии может овладеть любой. Правда, сам Накор называл это просто
фокусами и уверял, что мастера из Звездной Пристани с ним спорят единственно
из тупоумия и в силу ограниченности своих понятий. - Он нахмурился и
прерывисто вздохнул. - Видите ли, я был тогда слишком занят собой, своими
проблемами и почти не обращал на все это внимания. Как всякий новичок, я
редко выходил из своей комнаты, и с Накором видался всего несколько раз, да
и то мельком.
- Неужто мастера и вправду тебя сюда послали только потому, что ты был
слабым учеником?
- Боюсь, что это именно так, - нехотя ответил Энтони и развел руками. -
Ведь в Академии всегда было довольно не только одаренных учеников, но и
опытных мастеров, настоящих волшебников. Они могли отправить сюда любого из
них безо всякого ущерба для заведения. Во всяком случае, мне так кажется.
Николас помрачнел и глухо проговорил:
- А ведь это сильно смахивает на заведомое, намеренное оскорбление его
светлости.
Энтони густо покраснел:
- Мне такое и в голову не приходило.
- Я вовсе не хотел тебя униз
...Закладка в соц.сетях
