Жанр: Фантастика
Баллады о Боре-Робингуде 2. из россии - с приветом
...о
внутренний двор этой цитадели стабильности. Интересно, что вывеска у парадного входа
исполнена на трех языках: на тюркском (латиницей с диакритическими наворотами),
арабской вязью и по-английски - "Republic of Turkestan. Ministry of State Security"; надписи
на русском не имеется.
8
Величественно обставленный казенный кабинет с ростовым портретом Тюркбаши всех
Тюрок и унаследованным от имперских времен столом, на зеленом сукне которого запросто
могли бы сыграть матч по мини-футболу сборные России и Тюркестана. За столом -
трехзвездный генерал при всех погонах-аксельбантах, перебирающий листки из
выложенного перед ним досье. На боковом стуле расположился штатский в дорогом
английском костюме (впрочем, любой понимающий человек тотчас бы нас поправил: не
"штатский", а "в штатском"); если же судить по скучающей небрежности его позы,
реальный уровень его в здешней иерархии будет как бы не повыше, чем у трехзвездного
хозяина кабинета.
- Впечатляющая картина, - усмехается наконец генерал, отодвигая папку. - Впору
самому поверить...
- Ну, от нас с вами этого не требуется, - возвращает ему усмешку штатский. - Меня
сейчас скорее занимает эстетическая завершенность картины... Я, кстати, именно за этим
собираюсь ввести в нашу комбинацию нового фигуранта . Весьма колоритный персонаж,
визитер из России; к нам в руки он угодил случайно, как попутный улов - но не выпускать
же его теперь обратно, право-слово! И подумалось мне вот что... Основной фон во всём этом
деле, - тут он указывает взглядом на лежащую перед генералом папку, - составляют здешние
русскоязычные. Фон этот по-своему ярок и живописен, но совершенно лишен глубины и
перспективы; ситуация персидской миниатюры... вы меня понимаете?
- Думаю, что да... - задумчиво откликается генерал. - И вы сочли, что человек из
России придаст этому делу должную стереоскопичность ?
- "Прокуратор как всегда тонко понимает вопрос"...
Конвойные вводят Витюшу в лишенную окон камеру подвального этажа.
Облицованные кафелем стены отражают режущий свет мощных ламп, направленных на
привинченный к бетонному полу табурет; стол следователя, непроницаемого крепыша с
двумя малыми звездочками на погонах, находится по ту сторону создаваемого лампами
светового круга; третий участник, давешний штатский в английском костюме, выбрал себе
позицию еще глубже в тени: ни дать, ни взять - режиссер, наблюдающий репетицию из
полутьмы пустого зрительного зала.
- Можете садиться, подследственный, - эмгэбэшник в форме даже не отрывает взгляда
от разложенных перед ним бумаг.
- Подследственный ?! - с деланным изумлением вопрошает Витюша. - Для мня это
новость: пока что мне даже не предъявили ордера на арест. Так что я, с вашего позволения,
буду считать себя задержанным ... И кстати - сколько времени по здешним законам можно
держать человека под стражей без предъявления обвинения?
- Держать вас под стражей можно столько, сколько понадобится - хоть десять лет, хоть
сто; нужна только продлеваемая санкция прокурора, а с этим, как вы догадываетесь, у нас
проблем не бывает, - равнодушно сообщает следователь. - А обвинение вам будет
предъявлено прямо сейчас. Вы обвиняетесь, - продолжает он тем же индифферентным
тоном, - в заговоре с целью свержения Пожизненного Президента Тюркестана, Тюркбаши
всех Тюрок.
По прошествии нескольких секунд, потребных на то, чтоб подобрать отвалившуюся от
изумления челюсть, на Витюшиной физиономии отражается скорее даже облегчение: он,
похоже, ожидал чего попроще, страшного именно своей обыденностью - вроде
подброшенного "пакетика с 5-ю граммами героина" или "патронов к пистолету ПМ".
- Вам бы, ребята, детективные романы сочинять, - кривится он. - А рытье тоннеля до
Бомбея в этом самом вашем заговоре не предусмотрено?
В серьезность ситуации Витюша явно не въезжает, и это - как часто бывает - пока что
служит ему защитой: ведь покуда человек сам не принял предназначенную ему роль
жертвы , сделать с ним что-либо крайне сложно. Можно, конечно, тупо выбить из него
признание (к чему, судя по всему, и начинает склоняться следователь) - однако скрытого в
полумраке режиссера такое развитие событий, похоже, не устраивает, и он немедля
останавливает репетицию своим "Стоп! НЕ ВЕРЮ! Весь эпизод - сначала."
- Поверьте, Виктор Сергеевич, - восходит он на освещенный просцениум, - я-то как
раз готов допустить, что вы стали жертвой несчастного стечения обстоятельств. Я сейчас
перечислю вам эти обстоятельства, а вы попытаетесь дать им внятные объяснения. Идет?
- Вроде как Мюллер культурно просил Штирлица объяснить "пальчики" на чемодане с
рацией? - хмыкает Витюша.
- Вот именно! - обрадовано кивает штатский. - Итак, для начала: с какой целью вы
прибыли в Тюркестан?
- Цель - сбор научных зоологических материалов...
- Простите, "материалы" - это все эти козявки на слоях ваты и в баночках со спиртом?
- Ну да. Там, кстати, везде вложены мои этикетки - место и дата сбора. Можете по ним
проверить: я и Тюркбашиабад-то ваш толком не посетил - на хрена б он мне сдался. Сразу
по приезде отбыл в горы, и сидел там безвылазно...
- Уже проверили, - утвердительно кивает штатский. - Кстати, курить не желаете?
Нет? - и правильно, а я вот всё никак не брошу... Так значит, весь этот месяц вы провели в
горах, ловя насекомых, и ни с кем не общались, кроме вашего напарника, Рустама Азизова
... Вы с ним, к слову, давно знакомы?
- Когда-то учились вместе, в Москве. В последние годы, как Союз распался, почти не
общались. А сейчас мне понадобился экспедиционный "шерп" - ну, я о нем и вспомнил.
- Тогда понятно, - опять кивает штатский и, погасив в пепельнице недокуренную
сигарету, выставляет на край стола баночку из-под майонеза с притертой корковой
пробкой. - Виктор Сергеевич, пару таких устройств мы нашли в вашем рюкзаке; не
подскажете, что это за штука? Да вы берите ее, берите, - поощряюще усмехается он, -
отпечатки пальцев с нее уже сняли, и ваши, и Азизовские... как с того штирлицева
чемоданчика.
- Ну, мне будет не в пример проще, чем полковнику Исаеву, - ответно улыбается
Витюша. - Это морилка, самое обычное снаряжение энтомолога, под пару к сачку. В нее
кидают пойманное насекомое, и там оно мгновенно дохнет от ядовитых паров - как в
газовой камере...
- Ядовитые пары - это эфир, что ли?
- Ну, эфирные морилки - это для юных пионеров, - пренебрежительно отмахивается
энтомолог, - их надо подзаряжать каждые десять минут, какая уж там работа...
Профессионалы обычно пользуются цианидовыми морилками. Вот, смотрите - на дне банки,
под вставленной враспор картонкой, лежит бумажный пакетик с цианидом. Воздух в
морилке всегда насыщен парами воды - тела погибших насекомых выделяют много влаги,
так что кристаллы цианистого калия медленно разлагаются с выделением газообразного
цианистого водорода. Морилка с вот этим пакетиком будет работать года полтора-два безо
всякой подзарядки - дешево и сердито.
- Гляди-ка ты, - констатирует штатский, осторожно принюхиваясь к полуоткрытой
банке, - действительно, запах горького миндаля, прям-таки Агата Кристи... Как, кстати, вы
ухитрились это добро через таможню в аэропорту пронести?
- Обыкновенно. А какая в том проблема?
- Ну, всё-таки - цианистый калий... Вы же заполняли таможенную декларацию, там
есть такой пункт - оружие, наркотические вещества, яды... Вы что же, выходит - нелегально
ее ввозили?
- Ч-черт, мне это и в голову не пришло... Наверно, можно сказать и так, - пожимает
плечами энтомолог. - Мы ведь спокон веку с цианидовыми морилками работали, и дальше
будем работать - а что делать?
Штатский некоторое время молчит, всем своим видом демонстрируя растерянное
сочувствие.
- Боюсь, что лично вы, Виктор Сергеевич, ни с какими цианидовыми морилками
больше работать не будете... Скажите, - он участливо подается вперед, - вы и вправду не
понимаете, в какую историю вляпались?
- Нет. Не понимаю.
- Напрасно. Вы чуть напрягите воображение и представьте себе, как это всё будет
звучать на процессе... Значит-ца, так. В Тюркбашиабаде имеет место быть обширный
заговор, в основном русскоязычных. Заговорщики планировали умертвить нашего
Тюркбаши - если угодно, могу ознакомить вас с их признаниями. Один из активных
участников заговора - ваш приятель Рустам Азизов... да-да! И вот с исторической родины
заговорщиков прибывает эмиссар, который тайно доставляет им смертельный яд... У нас
имеется банка цианистого калия с вашими и азизовскими отпечатками, и ваше признание,
что яд ввезен вами в страну нелегально. Вы хоть понимаете, что одного этого с лихвой
хватит, чтоб отправить вас на виселицу?
Тут только до Витюши доходит: обыграли его как младенца, обвели вокруг пальца,
гады! Что же делать-то, а?.. Чисто рефлекторно пытается ослабить вдруг сделавшийся
тесным воротник:
- Адвоката! Я требую адвоката! И российского консула!
- Адвоката вы, по здешним законам, получите после вручения вам обвинительного
заключения. Что ж до российского консула... Это ты, небось, анекдот вспомнил,
брежневских еще времен? Ну, как советский турист в Париже отбился от группы, и занесла
его нелегкая в бордель. Ему там наперебой предлагают - "блондинку? брюнетку?
негритянку? малолетку?" - а он, бедняга, только жмется в угол и бубнит как заведенный:
"Рашен консул!.. Рашен консул!" Бордель-маман, поставленная в тупик
клиентом-привередой, наконец капитулирует: "Русского консула? О-кей, это возможно, но
только очень дорого"... Так вот, - усмехается штатский, - по нынешнему времени русский
консул - это возможно, и при этом совсем дешево. Сейчас пригласим его сюда, кликнем
надзирателей и отдерем его вкруговую, прямо при тебе... Слышь, лейтенант, а ты какой секс
предпочитаешь - анальный или оральный? Ах - оба... А он потом, возвернувшись к себе в
посольство, еще и ноту с извинениями нам пришлет - такая уж нынче у вашей России
генеральная линия на международной арене...
- Так что давай-ка ты кончай со всеми этим глупостями - "адвокат", понимаешь,
"консул", - теперь штатский уже прочно перешел на "ты", - и начинай сотрудничать со
следствием. Значит, так: если ты участник заговора, ушедший в несознанку - тогда точно
петля; а вот если ты просто курьер (тебя попросили - ты и привез, по неразумию своему) -
тогда, что называется, "возможны варианты"...
Горный склон, утыканный как именинный пирог тонкими желтоватыми свечками
ферул, обрезан понизу отвесным обрывом в полсотни метров. Бушующий на дне этой
пропасти поток смотрится из здешнего отдаления как замерзшая сибирская речушка:
ветер почти дочиста подмёл от снега поверхность мутно-голубоватого льда, оставив
белопенные сугробы-заструги лишь в затишках позади вытарчивающих там и сям камней.
Наверху же склон упирается в крупнообломочную осыпь, серые кубические монолиты
которой держатся, как кажется, вообще ни на чем: чихни - и получишь на той самой
нижней речке запруду размером с приснопамятную Нурекскую ГЭС.
Вдоль склона двигаются, растянувшись цепью, десятка полтора бородачей в чалмах из
грязных полотенец, вооруженных кто советскими АК-74, а кто американскими М-16. Цепь
видна чуть сверху: там, в одной из глубоких каверн осыпи, затаились двое, в изодранном
обмундировании советского образца. Один из них, с головою небрежно замотанной
почерневшей от грязи тряпицей, пребывает в полубеспамятстве; второй, вооруженный
пистолетом (единственное их оружие), наблюдает из своего укрытия за прочесывающими
местность автоматчиками. Если присмотреться повнимательнее, в раненом можно, хотя и не
без труда, узнать Борю-Робингуда, а в напарнике его Ванюшу-Маленького - только выглядят
они заметно помоложе нынешних.
Бородачи вроде уже миновали их укрытие и ушли дальше по склону. Ванюша
медленно, со всей возможной осторожностью, выбирается из норы, дабы продолжить
наблюдение за противником - как раз чтобы столкнуться нос к носу с отставшим от своих
старым хрычом в галошах на босу ногу и с допотопной маузеровской винтовкой... Оба
вскидывают оружие одновременно, но Ванюша упреждает деда из своего макарова, и тот
валится навзничь на колючие подушки отцветшего уже акантолимона . Мгновение спустя
автоматчики уже лезут вверх по склону с истошными воплями "Аллах акбар!", поливая
свинцом окрестности Робингудова убежища. Грохот стрельбы отдается в голове раненого
невыносимой болью, и...
...Робингуд рывком отрывает голову от подушки: комната тихого загородного
коттеджа, лунный свет, просочившийся сквозь легкие шторы, девушка, уютно устроившая
голову у него на плече... Стрельба? - о черт, какая стрельба, это же сигнал спутникового
телефона! Ни дна им, ни покрышки... Осторожно выскользнув из сонных объятий, Робингуд
босиком шлепает к журнальному столику и, бросив взгляд на часы ("Полтретьего...
однако!..") поднимает трубку:
- Слушаю... Ванюша, ты?! Да... Постой, какой брат - тот, что по научной части?..
Та-а-ак... Обожди-ка, не пори горячку!..
Покинутая Робингудом девушка просыпается буквально через минуту - сразу и
окончательно: атаман, перебравшийся в соседнюю комнату, говорит по телефону вроде бы
спокойно, ничуть не повышая голоса, однако женщины и кошки безошибочно умеют
распознавать подкравшуюся к их ДОМУ угрозу. С полминуты она сидит в неподвижности на
краю постели, а потом набрасывает на плечи халат и полным неизбывной горечи движением
принимается искать сигареты.
Робингуд между тем обреченно взывает к логике собеседника в ситуации, когда все
логические контура давным-давно перегорели синим пламенем:
- ...Опомнись, Ванюша: это только в американском боевике отставной зеленый берет
может нелегально пробраться в саддамовский Багдад, в одиночку искрошить там всю
президентскую гвардию и освободить брата-заложника... Ты ведь профессионал, и должен
понимать: будь ты даже каким супер-ниндзя, тебе все равно не обойтись в ихней гребаной
столице без явок укрытия и сети информаторов. Понадобятся транспорт, оружие... местные
документы и легенда... пути отхода, наконец! Ничего этого у нас нет и в помине, а за
оставшиеся дни обзавестись такой инфраструктурой в тоталитарной стране с грамотной
тайной полицией абсолютно нереально. Ты погибнешь ни за понюх табаку, и ничем не
поможешь ему!
Некоторое время он, полузакрыв глаза, отрешенно кивает в такт словам невидимого
собеседника и наконец решается - вроде как даже с облегчением:
- Хорошо, давай так: я смогу добраться до "Шервуда" часа через... три-три с
половиной, раньше - никак... в нашем положении это уже ничего не меняет. Если мы
сумеем придумать осмысленный план с хоть какими-то, пусть самыми дохлыми, шансами на
успех - мы отправимся выручать твоего Витюшу все вместе. Не придумаем - всё остается
как есть: твой рапорт об отставке мною принят, поступай дальше как знаешь, это твой выбор.
Но до того - не делай глупостей, обещаешь? ...Повторяю: несколько часов в нашей ситуации
ничего уже не решают. Конец связи.
На кухне уже шкворчит яичница и недовольно бормочет закипающий чайник-тефаль.
Теперь, на свету, девушку наконец можно рассмотреть как следует - а она того стоит: это
прелестная миниатюрная шатенка, удивительно напоминающая Неёлову времен "Осеннего
марафона". Она уже успела докурить и теперь с печальной улыбкой кивает Робингуду на
ущербную луну за окошком:
- С добрым утром. На яичницу с кофе тебе времени уже не отпущено?
- Скорее нет, чем да. Прости, что так вышло...
Пару мгновений она молчит, бесцельно ощупывая отвороты его куртки, а потом
внезапно поднимает голову:
- Это... это будет очень опасно?
- Да нет, не думаю. Тут хуже: передо мной, похоже, задача из числа невыполнимых -
ну, типа "соткать за ночь ковер"... Так что в некотором смысле мне сейчас предстоит
сочинить сказку.
- Лишь бы только у тебя вместо сказки не сочинилась легенда...
- Да? А в чем разница? - просвети двоечника...
- В легенде всё очень возвышенно и благородно, только вот главный герой в финале
обязательно должен погибнуть. Такие дела... А нельзя ли сочинить незатейливый
голливудский боевик с гарантированным хэппи-эндом?
- Попробую, - чуть заметно улыбается атаман. - У меня есть очень неплохие
сценаристы...
Тусклое золотое тиснение старинных книжных корешков - воплощение того самого,
истинного аристократизма, что не нуждается уже ни в каких внешних проявлениях;
нескончаемые ряды фолиантов уходят во мрак спящей квартиры, за пределы уютного нимба
вокруг ночника-бра. В глубоком кожаном кресле под ночником - запахнувшийся в
бухарский халат Подполковник с книгою на коленях и спутниковым телефоном в руке:
- ...Боря, главнокомандующий - это ты, а я - всего лишь начальник штаба; ты
решаешь, ЧТО надлежит делать, а я придумываю - КАК. И если ты уже принял решение
брать штурмом эту самую тюркестанскую Лубянку, чтобы вытащить того парня - мне
придется подчиниться и составить оперативный план... Ах, всё-таки еще не принял!..
...Знаешь, какую из баллад о твоем тезке я терпеть не могу? "Робин Гуд и сыновья
вдовы": это та, где вольные стрелки решили - от широты душевной - отбить троих
осужденных лохов. Ну, заявляется братва прямо в Ноттингем, крошат они в гуляш весь
тамошний гарнизон-омон-обздон, освобождают всех, кого хотят и благополучно
растворяется в соплеменных лесах...
...Да не в том дело, что те были "лохами" - просто всё это лажа полная, даже на том
базовом уровне правдоподобия, что задан в рамках легенды! Если бы Робин Гуд имел
достаточно сил для такой операции, то Ноттингемом правил бы он, а шериф с Гаем
Гисборном прятались бы под корягой в шервудской чаще! В том-то и фишка, что Робин Гуд,
по условиям задачи, ВСЕГДА заведомо слабее противника, и он просто не может себе
позволить действовать в лоб - идти на размен фигур или обмен ударами... С точки зрения
военного искусства баллады эти - настоящий учебник "стратегии непрямых действий",
Лиддел-Гарт и Сун-Цзы в одном флаконе...
...Ладно, ловлю тебя на слове. Утром встретимся в "Шервуде"; к тому времени я
прозондирую почву по своим легальным каналам и соберу всю открытую информацию по
предмету. Тогда начнем думать. А до того времени ты не станешь принимать... э-э-э...
необратимых решений. Конец связи.
За окном кабинета на шестом этаже МИДовской высотки - извечная раннеутреняя
пробка, разросшаяся раковой опухолью от въезда на Смоленскую площадь до самого
Бородинского моста. Человек за столом чем-то неуловимо похож на Подполковника - но не
внешне (он полноват и флегматичен, эдакий душка-Банионис), а именно манерой держаться
и строить фразу:
- Шутить изволите, Александр Васильевич!.. Какие протесты, какой посол - ты б еще
надумал канонерки послать в Аральское море... Ежели взирать на дело с государственной
колокольни, то парень твой - даже не винтик, как в советские времена, а просто никто, и
звать его - никак; у российского государства в такого рода историях позиция отработанная:
морду ящиком и - "Вас много, а я одна!" Вот если надо Пал Палыча выручать из
швейцарских застенков, тут дело другое: и четыре лимона бы в казне мигом нашлись, и
думаки бы с трибуны пеной исходили - "Наезд на Россию, в натуре!", и творческая
интеллигенция, не успевши подмыться, очередь бы занимала - петицию протеста
подмахивать...
...И потом, Тюркбаши - это священная корова: стратегический, блин, союзник России,
бастион на пути исламского фундаментализма... то есть это наши совбезовские мудрецы
убедили себя, что он "стратегический союзник" и "бастион", ну а тому просто хватает ума
не огорчать их публичными опровержениями. ...Эх, Саша, это американы могли про Сомосу
говорить: "Мерзавец, конечно, но - наш мерзавец"; нам-то и этим утешаться не
приходится... Просто случилось так, что когда он зачищал оппозицию - всю, подчистую -
под раздачу попало и энное число мулл, из тех, что не желали петь ему акафисты, или чего у
них там. Ну, а наши и рады-радешеньки: ура, вот он, наконец, сыскался, борец с
фундаментализмом! Соответственно, у него теперь индульгенция на всё что угодно: через
тюркестанское посольство героин в Москву идет чуть не тоннами - прямо диппочтой. Посол
- племяш самого Тюркбаши, так что это семейный бизнес; ну, а немеренные героиновые
бабки - это тебе и лоббисты в Белом Доме, и непробиваемая крыша из ФСБ... да что я
объясняю, чай, сам не маленький.
...А с русским там, в Тюркестане, и вправду хреново - хреновей некуда; это тебе не
Прибалтика, на которой наших Жириков-Лимончиков заклинило. Думаешь, нынешний
"заговор" там первый? - а, вот то-то и оно, что "Даже не слыхал"... Страстбургским
общечеловекам вся эта азиатчина, понятное дело, глубоко по барабану, равно как и этим
нашим, противозачаточным... тьфу! - правозащитным...
...В общем не хочу каркать, но парень ваш... ну, ты понял. Прости Саша, но ничего
сделать нельзя. Ничего. Прими это как факт. ...За что "спасибо"-то?.. Будь здоров.
Опускает трубку (телефонов на приставном столике три, левый - с гербом на диске),
подходит к окну и, окинув взором открывающуюся панораму, вполголоса выносит вердикт:
- Это ж надо: даже мост - и тот Бородинский ... Ну и страна...
Помещение, не несущее на себе отчетливых примет времени и места. За длинным
столом - человек семь или восемь, из которых нам знакомы Чип, Ванюша и Подполковник;
во главе стола - атаман, Робингуд:
- В маленькой, но гордой республике Тюркестан раскрыто очередное якобы покушение
на тамошнего Пожизненного Фюрера. К сотворенному "при помощи веревочной петли и
палки" заговору местная охранка для красочности букета подверстала и Ванюшиного брата.
Российское государство, как водится, только мычит и разводит руками - стало быть,
выручать парня некому, кроме нас. В нашем распоряжении на всё - про всё неделя:
семнадцатого "заговорщиков" повесят. По флотской традиции, высказываться будем
начиная с младшего; давай, Чип - какие у тебя будут соображения?..
То же помещение - некоторое время спустя: воздух - геологические напластования
табачного дыма, повсюду полные пепельницы и пустые кофейные чашки. На столе -
раскрытый ноутбук, карты-двухкилометровки, космические снимки столицы Тюркестана.
Робингуд - в расстегнутой на три пуговицы рубашке от Армани с обозначившимися
уже под мышками темными полукружьями - подводит промежуточные итоги:
- Итак. Для начала мы поставили жирный андреевский крест на лобовых решениях.
Отбить арестованных во время транспортировки в суд или в самом суде - вариант
канонический, но, к сожалению, не наш: по имеющимся данным, их судят прямо в тамошней
внутрянке ; там же и вешают - "не отходя от кассы". Организовывать побег из гэбэшной
тюрьмы - крайне малореально, и в любом случае поздно. Штурмовать тамошнюю
Лубянку... ну, тут всё ясно. Дальше возникли две, так сказать, стратегии "непрямых
действий".
Во-первых, можно решить проблему радикально, и В НАТУРЕ замочить этого ихнего
пожизненного фюрера, Тюркбаши; как говаривал незабвенный дон Корлеоне: "Если история
чему и учит, так только тому, что убить можно кого угодно". И в этом, варианте,
согласитесь, есть своя прелесть - тот вроде как сам накликал... нашел-таки ту золотую
отверточку на свою задницу... Из трех предложенных сходу вариантов покушения по
меньшей мере один кажется мне реальным... Ну, - уступает он в ответ на раздраженный
жест Подполковника, - скажем мягче: "не кажется безнадежным". Через пять дней,
пятнадцатого, Пожизненному Президенту не миновать сидеть на стадионе: Тюркестанской
сборной впервые светит выход в финал чемпионата мира. И я берусь самолично ДОСТАТЬ
его в правительственной ложе из этой новейшей Штейер-Маннлихеровской гладкостволки,
как бишь ее - ISW-2000... ну, та, что кидает двадцатиграммовую вольфрамовую стрелу на
два километра с гаком, - тут Робингуд азартно припечатывает ладонью один из раскиданных
по столу космических снимков Тюркбашиабада, расчерченных фломастерными линиями. - Я
достану его хоть с вот этой самой телебашни - до нее всего-то кило-двести, хоть просто с
вертолета...
- С телебашни, которая, надо полагать, охраняется так, как и положено при
тоталитарном режиме; или с вертолета, которого у нас нет, - меланхолично уточняет
Подполковник, не отрывая глаз от экрана ноутбука, а пальцев - от клавиатуры.
- Товарищ Подполковник, - усмехается Робингуд, - как всегда, тактично оставляет за
кадром главную проблему, акцентируя внимание на технических деталях... Да, замочить-то
Тюркбаши, мы может, и замочим, но только не факт, что от того будет прок. А ну, как
наследник престола устроит, на радостях, вместо всеобщей амнистии - гекатомбу: не
выпустит всех, кто сидит - а, напротив того, похоронит их, так сказать, в одном кургане с
вождем? Бывали пре-це-денты...
Отсюда - наша вторая стратегическая линия... которую, собственно, и отстаивает
товарищ Подполковник. Суть - апелляция к ЖИВОМУ Тюркбаши как к минимально
вменяемому бизнесмену: отпусти нашего человека, и мы не станем рушить твой героиновый
бизнес в Москве, а то... Дальше начинаются, в свой черед, разнообразные игры; смысл их -
продемонстрировать контрагенту, что с нами лучше не ссориться. За оставшуюся неделю
необходимо провести по меньшей мере пару эффектных операций по перехвату их
героиновых конвоев; ПАРУ - просто чтоб он уразумел, что это не случайность, и не
самодеятельность юных пионеров из низового, не полностью купленного им, звена РУБОПа.
В этой стратегии тоже хватает слабых мест; до сих пор мы никогда не проводили операций
непосредственно в Москве: нельзя охотиться прямо у порога своей пещеры, это азбука...
Короче, нам сейчас предстоит выбрать одну из этих стратегических линий - покушение в
чужой столице или героиновая война дома; и выбор этот, как легко видеть, не между
хорошим и плохим, а между плохим и совсем скверным...
- В порядке бреда... - подает голос Чип. - А если этого Тюркбаши не грохнуть, а
похитить? И обменять...
- Ты думай, чего несешь! - укоризненно взирает на компьютерную звезду Ванюша.
- Да я ж и говорю - "в порядке бреда", - вздыхает Чип.
- Стоять! - в
...Закладка в соц.сетях
