Жанр: Фантастика
Баллады о Боре-Робингуде 1. карибское танго
...моданчик (он, вообще-то хотел и его
отстегнуть, но дама уперлась: ее, видишь ли, это "особо возбуждает"). И вот тут-то, в самый
что ни на есть сладостный миг, когда всё повышающие тональность стоны брюнетки готовы
уже упрессоваться в оргазменную трель - РАЗВЕРЗАЮТСЯ НЕБЕСА.
Строго говоря, разверзаются не небеса, и даже не потолок, а та стенка, что за
президентской спиной: уж в жопу - так в жопу... "Томагавк", хотя и лишенный взрывателя
предусмотрительным боцманом, вторгается в Белый дом не менее мощно и победительно,
чем его хозяин - в тот курчавый чертог наслаждения, что сервирован на балканской
скатерти... И в тот же миг предоргазменные стоны брюнетки сменяются визгом ужаса, а
плотоядные взрыкивания президента - криком дикой боли.
РЕБЯТА ПОПАЛИ...
Вряд ли кто сосчитает - сколько "сладких парочек" в истории человечества погорели
подобным жестоким образом на сильном внезапном испуге партнерши, однако с
президентами Единственной Мировой Сверхдержавы сей причинный казус, насколько мне
известно, приключается впервые...
102
И нечего скалить зубы, ребята - смешного тут решительно ничего, это я вам как
резервист медслужбы говорю. Судорожное замыкание кольцевых мышц влагалища вызывает
сильнейшую принудительную эрекцию (ну, знаете эти мудацкие шуточки с напяленными на
болт обручальными кольцами, когда доходит и до ампутаций?), так что извлечь застрявший
агрегат становится ничуть не проще, чем пробку, неосмотрительно продавленную внутрь
бутылки из-под ноль-семь - с той немаловажной поправочкой, что пробке-то не больно, а
вот агрегату ого-го как...
Транспортировка подобных намертво сцепившихся "сиамских близнецов" - это
отдельная поэма о семи песнях; и ветеран скоропомощных баталий Веллер поминает,
пожалуй, еще не самые яркие из этих врачебных хохмочек. Во всяком случае, история про
парочку, с которой сия авария приключилась в кабине башенного крана, и которую
пришлось снимать вертолетом - а как еще? - способна украсить любой триллер.
Дополнительную пикантность этим историям придает то обстоятельство, что подневольные
их участники по рассмотрении обычно оказываются парами отнюдь не семейными (те-то
обычно трахаются в местах более удобных и спокойных); в упомянутой истории про сильно
возвышенную любовь (на кране) муж как раз и поджидал на земле опускающийся вертолет,
дабы... Впрочем, это уже совсем другая история.
При транспортировке, кстати, весьма существенна поза, в которой прихватило
злосчастных сластолюбцев; и в этом плане позиция "дама на столе, ноги на плечах у
партнера" - вариант из самых прискорбных.
...Хозяина Белого дома с его, так сказать, "временно неотчуждаемой" партнершей
выносят на двух соединенных вместе носилках - иначе никак. Сверху сладко-горькая
парочка гуманно укрыта прорезиненной простыней, и высовывающаяся из-под нее рука с так
и пристегнутым к запястью ядерным чемоданчиком смотрится вполне сюрреалистично.
Невидимый под простыней президент сдавленным от боли голосом объясняется по
мобильнику с супругой:
- Ты ж сама в тот раз орала: "Чтоб завтра же разогнал к ебеням своих минетчиц!" - вот
я и разогнал...
Заметим в скобках, что аналогичный испуг партнерши в момент минета тоже чреват -
как говорится, "Вам-то шутки, а пол-хера в желудке!"
Только не приставайте ко мне с идиотскими вопросами - а отчего, типа, ей не вкололи
релаксанты прямо на месте? Может, торопились эвакуировать людей подальше от
"Томагавка" (хрен его знает - рванет, не рванет?), а может просто фельдшер тамошний тоже
оказался лицом с ограниченным значением I.Q. , назначенным на свою высокую
государственную должность исключительно по соображениям политической корректности
- мне-то почем знать?
Спасательный плотик с закемарившей было командой Робингуда умиротворенно
покоится в рассветном карибском штиле. На вахте - сам атаман; озирая водную окрестность,
он только что заметил нечто всерьез его напугавшее (а такого человека, как вы уже поняли,
напугать непросто): отполированную до зеркального отсвета гладь целеустремленно режет
черный пиратский парус акульего плавника...
- Р-рота, па-адъем! Боевая тревога! - негромко командует он, сдвигая предохранитель
калашникова.
- Эх, Боря!.. - разом оценивает обстановку Подполковник. - Похоже, мы покупали
билет на "Джеймса Бонда", а попали на "Челюсти"...
Ну, "Челюсти" может и не "Челюсти", но рыбина и впрямь здорова - метров пять
верных. Судя по синевато-серой окраске спины, это акула-мако, двоюродная сестрица
большой белой акулы (той, которой как раз и пропел свою оду Спилберг). Мако несколько
мельче своей круто пальцатой родственницы, и не претендует на ее безвкусно-пышные
кликухи "акула-людоед" и "белая смерть", однако реальной мокрухи на ней висит немногим
меньше - просто она обычно промышляет в тех тропических широтах, где к расходу
"человеческого материала" относятся попроще, а национальный кинематограф не дорос до
блокбастеров.
Справочники (вроде популярнейшего "Тени в море" Мак-Кормика, Алена и Янга)
сообщают, что мако, будучи одной из самых скоростных акул, частенько с разгона
выпрыгивает из воды. По нынешнему времени она - один из самых изысканных и
престижных объектов спортивного рыболовства: "Попавшись на крючок, мако яростно
борется, раз за разом выпрыгивая из воды и ни на секунду не прекращая попыток
освободиться". Далее те же справочники поведают, что людоедство мако имеет один
нестандартный аспект: именно этот вид акул имеет привычку нападать помимо пловцов еще
и на лодки; при этом мако не только наносит сокрушительные таранные удары в днище, но и
обрушивается на плавсредство сверху, из воздушного прыжка.
...Акула закладывает неторопливый вираж, обчерчивая плотик циркульно-точной
окружностью, а потом вдруг проходит прямо под ним, шаркнув по утлой надувнушке своей
рашпильно-наждачной спиной; на "акулий порошок" из НЗ, уже высыпанный в воду
Ванюшей, она прореагировала полным нулем - обычное дело. Это пока еще не само
нападение, а именно что предварительная игра . Настрой на плотике возникает мрачноватый
и даже несколько нервный (по опыту знаю: когда под твоей лодкой проныривает даже такое,
в общем-то безобидное, существо, как сивуч - ощущеньице не из приятных; всё-таки страх
перед крупной морской тварью - это еще и из сферы иррационально-подсознательной, тут
как-то по-особенному остро ощущаешь свою беззащитность...) - так что когда акула
разворачивается для второго захода на цель, Робингуд встречает ее очередью из
калашникова. Это - чистый жест отчаяния: нашарить пулями в недрах акульего черепа, этого
метрового хрящевого дота, головной мозг размером в батарейку для плейера, да еще и целясь
сквозь водную толщу под искажающими малыми углами - задача очевидно-невыполнимая
для стрелка из плоти и крови; тут справился бы разве что тот, кто попадает из пистолета
сквозь подушку в помеченное ногтем очко семерки пик...
Рыбина на мгновение замирает; из ее изрешеченной 7.62-миллиметровыми пулями
башки каплями высачивается в воду даже и не кровь, а нечто желтоватое, вроде машинного
масла. Затем она плавно возобновляет движение - не столь даже рассерженная, сколь
озадаченная: не, а чё это было-то, а?..
- Самое обидное, - сквозь зубы откликается на Робингудову эскападу Подполковник, -
что граната наши проблемы решила бы на раз: рыба - она и есть рыба...
Ванюша при этих словах с мучительным "Ым-м-м!!!" пару-тройку раз смачно
прикладывает себя кулачищем по лбу:
- Ведь были гранаты, были! Я из этого ихнего оружейного ящика на вилле выгреб пару
штук, а в вертушке их выложил... так с ней и потопли!..
- Ну, тогда это точно судьба, Ванюша, - опускает бесполезный автомат Робингуд. - Я
так понимаю, что верующим пора помолиться, а агностикам - выпить. Пошарь-ка там, Чип, в
НЗ на предмет коньячку...
Повадка акулы, между тем, явственно изменилась: похоже, она завершила разведку и ее
бортовой компьютер, проанализировав собранные разведданные, выдал команду: "Пора!".
Она теперь чертит вокруг плотика не круги, а спираль - явно с самыми серьезными
намерениями... И тут происходит нечто совершенно необъяснимое: акула ни с того ни сего
прерывает уже начатую атаку, и ее парус-плавник начинает стремительно удаляться.
- Господь, что ль, чудо явил? - Робингуд недоуменно оборачивается на Ванюшу,
который, похоже, воспринял давешнюю атаманову реплику насчет "верующим -
помолиться" как прямой приказ командования.
- Я бы, Боря, для начала поискал более рационалистических объяснений, - хмыкает в
ответ Подполковник и кивает на воду прямо за бортом.
Прозрачно-голубоватый хрусталь карибской глубины внезапно меркнет: из пучины на
плотик угрожающе надвигается нечто темное и невообразимо огромное, опасное, видать,
даже для акул...
Что это - библейский Левиафан? Или вынырнувший из мрачных глубин
мелвилловского подсознания белый кашалот Моби Дик? Или наивное, как клятва юного
пионера, порождение жюль-верновской фантазии - подводный лайнер "Наутилус" с пошлой
роскошью его капитанского чертога, забитого мраморными статуями (вот уж без чего на
субмарине жизнь - не жизнь) и персидскими коврами (интересно, как они их там чистили -
без пылесосов-то)...
"Есть!!! Есть такая буква!! Приз в студию!!!"
Ну, строго говоря, это, конечно, не совсем "Наутилус": дизельная подлодка
послевоенной постройки - из тех, что пропившаяся до шейного креста
Сверхдержава-в-отставке повадилась нынче сбывать за стакан портвейна более финансово
состоятельным государствам Третьего мира.
Со спасательного плотика, опасно пляшущего в каком-то десятке метров от борта
подлодки на поднятой ею при всплытии волне, отлично виден возникший из люка человек в
черной морской тужурке без знаков различия и черной же пилотке.
- Всё точно, Боря-Робингуд со товарищи! Какие люди, и без конвоя!..
Первым приходит в себя Подполковник:
- Привет, Кусто! Душевно рад, что тебя тогда не утопили - для меня это сюрприз.
Такси за нами Викентий прислал?
- В общем - да, но сильно не напрямую. Долго объяснять... - отмахивается
подводник. - Давайте-ка, ребята, грузитесь в темпе: американы вокруг так и шастают: вы ж
ведь такую кашу заварили - всё Западное полушарие на ушах стоит...
- Э-эй! - робко подает за спиною у авторитетов голос Чип. - Она опять!..
Именно так. Акула уже смекнула, что всплывшее из глубин чудище прямой угрозы для
нее не представляет, а вот завтрак может и ускользнуть. Треугольник плавника снова,
набирая скорость, устремляется к плотику, однако подводник еще раньше оценил обстановку
и, грохоча каблуками по стальной шкуре субмарины, устремляется к выдвигающемуся уже
из шахты спаренному крупнокалиберному пулемету.
- Ложи-и-ись!
Пристрелочная очередь проходит впритирку над головами попадавших ничком
обитателей плотика. Однако успевшая уже разогнаться до нужной скорости мако
проделывает свой коронный трюк: возносится в воздух, дабы обрушиться всею своей массой
на утлое суденышко, расшибить вдребезги и всласть полакомиться потом его оказавшимся в
воде содержимым... Вот тут-то самый совершенный из созданных природой
человекоубийственных агрегатов и сталкивается, "острием против острия", с аналогичным
по назначению порождением инженерной мысли - со вполне стандартным для подобных
коллизий итогом.
Пуля крупнокалиберного пулемета имеет размер огурчика-корнишона; если очередь
попадает в человека, от него остаются каска и сапоги с тем, что в них было вдето - остальное
же бесследно растворяется в мировом эфире. Акула - она, конечно, побольше и помассивнее
пехотинца, но разница тут не принципиальная. Из карибских волн выпрыгивает, навстречу
свинцово-медно-никелевому вихрю, истый венец эволюции морских хищников, обводы
корпуса которого вычертил 120 миллионов лет назад в порыве вдохновения Божественный
корабел - а обратно, в те же волны, шмякается кусок кровавого фарша...
"Коса на камень", "Сила - солому...", "Против лома нет приема"...
...Когда подлодка, в режиме срочного погружения, проваливается в пучину, море
вокруг покинутого плотика уже буквально кишит акулами, мгновенно учуявшими поживу;
дюжина тварей возникла буквально из ничего, как из рукава Дэвида Коперфилда, и теперь
они остервенело рвут останки своей невезучей подружки. А буквально спустя пару минут
после того, как разошлась воронка над погрузившейся субмариной, в воздухе возникает
быстро приближающаяся точка.
Темно-серый вертолет "Sea King" с белыми буквами U.S. NAVY, имеющий на борту
взвод морского спецназа, быстро снижаясь, описывает спираль вокруг места акульего
пиршества. Пилот некоторое время вглядывается - "О, Господи!" (зрелище и впрямь не для
слабонервных), а затем выходит на связь:
- Шестой, шестой! Я третий! Похоже, мы их нашли - точнее, то, что от них осталось.
Вижу перевернутый спасательный плот, в воде кровь и акулы... много акул... Нет, людей нет
- ни живых, ни мертвых. Похоже, акулы добрались до них раньше нас... Вас понял -
возвращаюсь на базу. Конец связи.
Пыльнолицый человек в вашингтонских апартаментах некоторое время сидит
неподвижно прикрыв глаза; удар он держит хорошо, но некоторое время на то, чтоб
переварить подобную новость всё же требуется.
- Досадно, - наконец вслух резюмирует он. - Значит, отцедить эту помойку из
Интернета уже не выйдет, и завтра она всплывет в открытом доступе... Одна отрада - без
живых свидетелей опровергать ее будет заметно легче.
Включает связь:
- Адмирал Мерри? Снимайте блокаду известного вам квадрата - наши подопечные
угодили на завтрак к акулам.
- Слушаюсь, сэр. У нас для вас новость... боюсь, скверная.
- Что там еще?..
- Некоторое время назад была потеряна радиосвязь с яхтой "Птицелов". Поначалу мы
не придали этому особого значения, однако когда контрольные сроки прошли, отправили
туда вертолет. Яхта оказалась покинутой: ни экипажа, ни нашего спецназа. Просто мистика -
"Мария Селеста", да и только!
- ...Твою мать! Простите, адмирал, это не вам... Ведите судно в Майями, там им
займутся криминалисты. Какие-то соображения - помимо "Марии Селесты" и прочих
"Бермудских треугольников" - у вас есть?
- Никак нет.
Команда Робингуда расположилась в капитанском отсеке легшей на грунт субмарины;
разговоры и хождения запрещены - на борту соблюдается режим полной звуковой
маскировки. Обстановка неясная: с Кусто они успели перекинуться лишь парой фраз, тому
надо было со всех ног поспешать на центральный пост - "Встреча с американскими
эсминцами в наши планы не входит; в ваши, надо полагать, тоже?"; понятно лишь, что
последний звонок Подполковника с борта падающего вертолета - просьба о помощи и
точные координаты - возымел-таки действие, но вот как именно?.. Нет, Чип конечно много
слыхал о безграничных возможностях РУССКОЙ МАФИИ, но чтоб вот так, за считанные
часы, пригнать в Карибское море подлодку...
Наконец в помещение, привычно переступив через комингс, входит хозяин:
- Всё, отбой! Американы отошли с позиции, можем продолжать движение.
Робингуд и Кусто уважительно пожимают руки:
- Рад видеть тебя в добром здравии, Сережа - а то всякие слухи ходили...
- Затем и ходили, - ухмыляется подводник. - Очень удобно некоторое время не
числиться по здешним ведомостям на получение довольствия.
Лезет в стенной шкафчик за коньяком, и тут ему на глаза попадаются тихонько
сидящие в уголке, прижавшись друг к другу, Чип и девушка. Тогда моряк запускает руку
поглубже и извлекает шампанское:
- А это, как я понимаю, и есть та самая Принцесса, похищенная Драконом, и ее верный
Рыцарь? - точными, выверенными движениями расставляет на столике стаканы,
артистически выстреливает пробкой (между прочим, не пластмассовой, а настоящей
корковой) и делает широкий приглашающий жест: - К столу, господа! Я полагаю, самое
время выпить за воссоединение семьи!
Господа офицеры чинно чокаются и с энтузиазмом переходят ко второму тосту: "За
здоровье прекрасных дам, господа, и за самый яркий бриллиант в этой диадеме..." - с локтя;
тематика застольной беседы плавно выруливает на похищение Елены Прекрасной ("Эх,
господа, мне б сейчас Парисовы годы...") со всяческими иными античными параллелями и
иллюзиями, по большей части фривольного, но вполне пристойного характера. Девушка - о
чудо! - наконец-то начинает улыбаться по-настоящему, а Чип, напротив того, мрачнеть -
явно прикидывая, сколь далеко его Ёлка склонна зайти в утверждении собственного тезиса о
ревности как лучшем цементе для семейного дома. Ванюша пьет коллекционное шампанское
как микстуру средней противности - надо так надо, и дисциплинировано избегает пялиться
на шкафчик с капитанским коньяком. Подполковник, приподняв бровь, изучает этикетку:
- "Дом Периньон" - в этой глуши? Однако... Часом, не в Майями брали?
- Точно так. А где тут еще найдешь приличную выпивку?
- Само собой...
Тут Кусто бросает взгляд на часы, галантно извиняется перед обществом и отбывает,
прихватив с собой Робингуда - потолковать о делах. Девушка с интересом глядит на
Подполковника:
- А почему вы спросили его про шампанское, Александр Васильевич?
- Просто я знаю ребят, что гонят в Майями этот самый "Дом Периньон", - рассеяно
отвечает тот, явно думая о чем-то своем. - Да вы пейте спокойно, Елена: людей, что отличат
его от настоящего, найдется не так уж много...
Потом оборачивается к Ванюше и как бы между делом интересуется:
- Кстати, после всех этих перекладных - как у нас насчет оружия?
- Никак, товарищ подполковник. Вообще-то - я сам по себе оружие...
- Это правильно, - всё так же рассеяно кивает Подполковник.
- О чем это вы, товарищ подполковник?
- Так... Мысли вслух.
Робингуд и Кусто шагают по коридорам субмарины, направляясь к центральному посту
(центральный пост на подлодках, если кто не в курсе - это по типу как капитанский мостик
на надводных кораблях).
- Круто ты, как я погляжу, развернулся, - вертит головой спецназовец.
- Это ты про посудину? - так она не моя, - хмыкает подводник. - Я - не ты, из меня
хозяина заводов, газет, пароходов не вышло. Как был командиром корабля на твердом
жаловании, так и остался, только что жалованье повыше... не буду говорить, во сколько раз.
- Так хозяин всей этой лавочки - не ты?
- Нет, конечно. Я контрактник - такой же, как твои парни, что летают в Анголе и
Конго. А с хозяином сейчас познакомишься... ну, не с самим, конечно, а так, с приказчиком.
Растворяет дверь; в помещении центрального поста их ожидает крутой парень
латиноамериканской наружности, вполне себе мачо ; широкоскулое лицо его выдает
заметную примесь индейской крови. Он учтиво приветствует Робингуда - на хорошем
русском, только согласные произносит с неистребимой испанской жесткостью:
- Приветствую вас и ваших товарищей на борту нашей субмарины, майор Радкевич.
Считайте себя гостями Медельинского картеля и лично председателя его правления сеньора
Эскобедо.
- Между прочим, мы с вами могли встречаться в России. Нет-нет, не сейчас, а в те,
героические, времена, - слово "героические" мачо произносит со странной интонацией, в
которой причудливо смешаны ирония, ностальгия и еще что-то еще, трудно определимое
словами. - Я ведь с 13 лет сражался в отрядах М-19. Говорят, мы были "марксистами"... не
знаю. Индейцы - люди темные, в моей деревушке было принято так. Потом я учился в
Москве, в Лумумбарии - вы будете смеяться, но на врача... не доучился - надо было
возвращаться партизанить. Потом опять оказался в России - теперь уже меня учили воевать
не абы как, а всерьез, инструктора из спецназа ГРУ... Так что вы вполне могли бы оказаться
одним из моих учителей - по стрельбе, я не путаю?
- Весьма возможно, - вежливо кивает Робингуд. - А что было потом?
- Потом - как обычно. Ваша страна продала нас оптом - вместе со всеми прочими
союзниками и попутчиками... Впрочем, что я говорю - продала! Сдавать союзников - дело
обычное: "бизнес есть бизнес", "ничего личного" и всё такое, - но у России во всём свой,
особый путь, верно? Вы ведь не скаредные гринго, чтоб продавать друзей - вы их сдали за
так , а иных еще и с приплатой ; я так понимаю, в этом и состоит широта русской души ?
- Да, это было ошибочное решение, - вновь кивает Робингуд. - "Это хуже, чем
преступление, это - ошибка". Я - увы! - вопреки обыкновению, не участвовал в том
заседании Политбюро; не помню точно - то ли катался на виндсерфинге в Гонолулу, то ли
лежал под капельницей в клинике Института тропической медицины с висцеральным
лешманиозом, он же - "лихорадка дум-дум"... Может быть, мы закончим с лирическими
воспоминаниями и перейдем к делу?
- Никаких дел, собственно, нет, сеньор Радкевич: поверьте, ни у кого и в мыслях нет
склонять вас к сотрудничеству или требовать ответных услуг, уперев наган в поясницу -
ваше отношение к нашему бизнесу ни для кого не секрет... Однако ликвидировав этого
упыря-беспредельщика, мистера Бишопа, вы оказали Картелю неоценимую услугу - а мы не
привыкли оставаться в долгу, это вопрос принципа; будем считать, что мы с вами в расчете,
о'кей? Ваш сеньор Викентио связался через посредников с сеньором Эскобедо, и наша
субмарина, возвращаясь с задания в американских территориальных водах, эвакуировала вас
- вот и всё.
- Есть лишь одна проблема, она касается яхты "Птицелов", - продолжает мачо; а
поскольку собеседник всем своим видом демонстрирует полнейшее незнакомство с этим
названием, он, вздохнув, пускается в более подробные объяснения: - Похоже, вам тогда
крупно повезло, что вертолет упал в море. На яхте вас уже ждал американский морской
спецназ под началом лейтенанта Кларка. Они требовали от капитана, чтобы он сдал
контрольные фразы для радиообмена с вами; капитан предпочел умереть... Не знаю, как у
вас, а у нас в таких случаях положено обеспечить семью погибшего...
- Нет вопроса. Но у нас положено не только это, - тон Робингуда абсолютно
бесстрастен, слова - как ледяные кубики из фризера, которые он задумчиво складывает во
фразу-башенку. - Капитан Сатирос был абсолютно чист по любому закону, и его убийство -
это БЕСПРЕДЕЛ. А БЕСПРЕДЕЛЬЩИКОВ - хоть в наколках, хоть в погонах - надо гасить,
иначе жизни не будет вовсе... У вас есть какая-нибудь информация на этого самого Кларка?
- Разумеется, есть, - чуть заметно усмехается мачо. - Боюсь только, чуток
подустаревшая...
По телеэкрану бежит косая светлая рябь - мачо проматывает видеопленку,
внимательно следя за танцем неоново-голубых штрихов на счетчике метража. Дождавшись
нужных цифр, тычет в клавишу "Play".
...Удавленники всегда смотрятся неважно, и викинг в черном комбинезоне без знаков
различия - не исключение; кому охота - откройте Леонида Андреева, "Рассказ о семи
повешенных", и почитайте насчет "опухшего синего языка, который, как неведомый
ужасный цветок, высовывался среди губ, орошенных кровавой пеной", а мы - обойдемся.
Висельная агония крутого лейтенанта Кларка явно пришлась на предыдущий, тактично
промотанный мачо, кусок пленки - а теперь рубчатые подошвы морского спецназовца
мерно, в такт легкому волнению, раскачиваются в паре метров над палубой "Птицелова".
А через нок-рею яхты перекинули уже следующую петлю - "узел Линча" (он же -
"пиратская удавка") вывязан со знанием дела, строго на семь положенных оборотов, - и
люди в скрывающих лица лыжно-террористических шапочках волокут уже по палубе
следующего, извивающегося от ужаса, парня в черном спецназовском комбинезоне. И пока
один из палачей в лыжных шапочках примеряет к шее американца затяжную петлю, другой
буднично, с известными всем интонациями "Вы имеете право на один звонок адвокату, вы
имеете право не отвечать на вопросы..." зачитывает следующий текст:
- Согласно Нионской конвенции от 1937 года ваши действия по захвату в
международных водах яхты "Птицелов" квалифицируются как морское пиратство. Согласно
официально не отмененному морскому артикулу от 1832 года, акты морского пиратства,
сопряженные с убийством пассажиров и членов экипажа - в данном случае капитана
Сатироса - караются смертной казнью во внесудебном порядке непосредственно на месте
совершения преступления либо пленения пиратов. Если вы верующий - в вашем
распоряжении три минуты, чтоб уладить свои отношения со Всевышним.
- Не-е-е-ет!!! - заходится в крике парень; вот и всё, потёк - не только в переносном, но
и в прямом смысле... - Вы не можете меня убить!! Я не пират, я военнопленный!!
- Вот как? И в чьей же армии ты служишь?
- Сержант Чавез, сэр, военно-морской флот США! Вы ведь забрали мой
идентификационный жетон...
- Среди промышляющих пиратством попадаются самые разные люди; есть, наверно, и
американские моряки...
- Мы выполняли приказ своего командования, сэр! Богом клянусь!
- Как? - я не ослышался? Американское командование официально отрядило своих
военнослужащих на морской разбой?
- Наверно, можно сказать и так, сэр, - смотрит в пол парень.
- А что, можно сказать иначе?.. Не слышу ответа, сержант!
- Я не силен в законах, сэр. Я просто выполнял приказ.
- А преднамеренное убийство гражданского лица по ходу операции - это как, тоже
выполнение приказа командования?
- Никак нет, сэр. Это была самодеятельность лейтенанта Кларка.
- Гм... И ты готов дать обо всем этом добровольные письменные показания?
Парень переводит затравленный взгляд со своего повешенного командира на
раскачивающуюся над головой петлю, потом снова на повешенного, и наконец тихо
выдыхает:
- Да...
Тут мачо выключает видешник: "Ну, дальше неинтересно..." На некоторое время
воцаряется молчание, а затем мачо уточняет:
- Как видите, возмездие мы взяли на себя. А вот компенсация семье погибшего -
остается на вас.
- А что будет дальше? - кивает на видешник Робингуд. - Если, конечно, не секрет?
- Никакого секрета. Всех участников этой истории доставят на Кипр... а может, и уже
доставили. Там сержант Чавез с рядовым Дингом и предстанут перед судом как соучастники
преднамеренного убийства в процессе пиратского промысла. Кипр - член Британского
содружества, т
...Закладка в соц.сетях
