Жанр: Фантастика
Корона Звезд 3. Пылающий камень 2.
... было. Теперь они повернули направо и через
некоторое время снова вышли к черным воротам.
- Теперь мы внутри, - сказала женщина.
У Захарии болела рука, и он очень хотел пить, но Канси-а-лари запретила ему
прикасаться к воде. Он прислонился к стене - последние события окончательно измотали
его.
- Внук.
- Кто тут? - резко обернувшись, спросил он. - В этом камне кто-то есть! Он
говорит со мной голосом моей бабушки!
- Здесь нет никого, кроме нас, - уверенно отозвалась женщина. - Мы вступили в
чурендо - дворец колец. Здесь сходятся воедино три мира. Не удивляйся тому, что
увидишь или услышишь.
- Какие три мира? - спросил он, но она уже шагала вперед. Захария последовал за
ней, таща за собой лошадь. - Какой смысл в хождении по кругу? Мы что, не можем
подняться по той тропинке?
Канси-а-лари остановилась, и один ее взгляд заставил его замолчать.
Они шли по пыльной тропинке, увязая в песке. Еще раз обойдя вокруг холма, они
опять оказались перед воротами, но на сей раз не черными, а из светло-розового камня.
Почувствовав, что у него голова идет кругом, Захария посмотрел вниз и увидел, что внизу
плещется море, а вглядевшись внимательнее, он рассмотрел и черные ворота, которые
теперь почти скрылись под водой. В небе стояла луна, но, несмотря на то что они ходили
уже не меньше часа, она так и не поднялась над горизонтом. Захария снова прислонился к
стене и сквозь розовый кварц увидел другое море, вернее, широкую реку, за которой
виднелись вздымающиеся холмы.
Словно привидения, корабли поднимались по узкой и бурной реке. Нос переднего
корабля украшала голова дракона. Существа, похожие на людей, задавали такт гребцам,
на солнце блестели каменные и железные наконечники копий. Впереди вокруг нескольких
столбов, торчавших из воды, бурлили водовороты. Корабли неминуемо напоролись бы на
них.
Но гребцы спустили якоря и сошли на берег, все сжигая на своем пути и убивая
жителей. Разрушенные деревни и поселки представляли собой ужасное зрелище: солнце,
низко стоящее над горизонтом, освещало пепелища и трупы. Костры усеяли склоны и
долины, но не могли разогнать темноту.
Канси-а-лари скрылась за поворотом, Захария сильнее потянул за собой лошадь, он
боялся отстать. Идти стало труднее, тропинка все круче забирала вверх.
Следующие ворота светились бледным металлическим блеском, вода плескалась
где-то далеко внизу. Небо на востоке светилось - там вставало солнце. Но над головой
по-прежнему сияли звезды. Луна скрылась. Захария наклонился и оперся рукой о ворота.
В кресле с резными подлокотниками в виде гуивров сидела женщина. На шее у нее
висело золотое ожерелье - знак королевского рода, а на голове сверкала небольшая
корона. Седина в волосах и морщины на лице выдавали не столько возраст, сколько
выпавшие на ее долю испытания. Комната, в которой она находилась, была богато
убрана драгоценными тканями и резной мебелью, но у входа стояли стражники -
женщина находилась в заключении. Знаком она приказала монахине сесть, а потом тихо,
чтобы не слышали охранники, спросила:
- Что ты принесла мне? Ты уверена, что Констанция ничего не знает?
- Да, ваше высочество, - отозвалась монахиня. - Епископ построила новую
голубятню, а голубь прилетел в старую. Так я и узнала, что есть слуги, которые готовы
служить вашему высочеству.
- Дай мне послание, - приказала женщина. Монахиня протянула ей исписанный
листок, довольно мятый и грязный. Женщина взглянула на него, а затем велела: -
Прочти.
Монахиня с трудом разобралась в полустертых строчках, но в конце концов,
прочитала: "Единственно прямой наследнице Вендара и Варре, ее величеству королеве.
Не отчаивайтесь. Есть человек, не забывший о вас и который в свое время вернется,
чтобы помочь вам".
- И это все?
- Да, ваше высочество.
- А что это за знак внизу?
- Похоже на подпись, но я не уверена. Разобрать ее я не могу.
Женщина встала с кресла и, посмотрев на огонь, весело пылающий в камине,
произнесла:
- Сожги письмо.
В окно залетел ветер, занавеска слегка откинулась, и стали видны низкое небо и
луна, светящая из-за деревьев.
- Белый Охотник, защити меня! - взмолился Захария. Он все время
поскальзывался и едва не падал, но другой дороги не было. Может, стоило молиться не
Охотнику, а Повешенному, которого люди убили за мудрость? Он провисел на дереве
девять дней, пока его кости не обглодали дикие звери и воронье. Но Захария не помнил,
как к нему взывать, хотя ребенком ему нравилось смотреть, как молится старым богам
бабушка. Но сам Захария, как и его родители, верил в Господа Единого и Круг Единства,
ему нравились проповеди монахов, а позже слова, написанные в Святом Писании,
которые, казалось, сами откладывались у него в памяти.
Сейчас, остановившись на узкой тропинке и удерживая перепуганную лошадь, он не
мог вспомнить ни слова из тех молитв, на ум приходили лишь слова бабушки. Она не
читала красивых псалмов, но зато ее слова шли от самого сердца.
- О бог урожая, вот, прими эти первые плоды из сада, их не очень много, но они
вкусные. Пожалуйста, одари мою дочь вторым ребенком, она так давно ждет его. Вот еще
яблоки, которые я сохранила с прошлого урожая. Четвертое дерево слева не дало плодов в
этом году. Если ты слишком занят и не одаришь это дерево плодовитостью, то мой зять
срубит его, и я посажу на его месте ореховый куст в твою честь. Я уже присмотрела
хороший саженец на берегу реки, не слишком большой, но и не маленький.
Он помнил, что на следующую зиму его тетушка родила долгожданную дочку,
которую назвали Хатуи, а бабушка посадила ореховый куст. Втайне от всех она собирала
с него первые орехи и приносила на алтарь старого бога. Захария всегда ходил вместе с
ней, но никому не говорил об этом.
Бабушка уже давно умерла.
Канси-а-лари скрылась за поворотом.
От нахлынувших воспоминаний Захарии казалось, что вокруг него вьются тени
прошлого, он тряхнул головой и отогнал мысли. Ноги ныли от усталости, а лошадь,
которая после короткого отдыха шла быстрее, все время торкалась мордой ему в плечо.
Эльфийка уже стояла у третьих ворот. Откуда-то пробивался бледный солнечный
свет, отчего воздух был наполнен мерцанием. Лазоревый цвет ворот делал их похожими
на большую ледяную глыбу, вставленную между двумя каменными стенами. За воротами
море - темное и беспокойное, как перед штормом, земли не было видно вовсе. Захария
отступил назад, готовый идти дальше, - ему очень не хотелось потерять Канси-а-лари из
виду. Но она все еще стояла у ворот.
- Кто здесь? - спросила она и протянула вперед ладонь.
Высоко над шатром развевались флаги. Слуги быстро спешились и принесли сундуки
с одеждой, лопаты, корзины со свежим хлебом, который пах так, что всем сразу
вспомнились дом и тепло родного очага. Снег белым пушистым одеялом покрывал все
вокруг. По мере того как на небо поднималось солнце, круглая луна пряталась за
горизонт. Лошади бродили неподалеку, выдыхая клубы пара. Внезапно люди, словно
цыплята, спасающиеся от лисы, бросились в стороны. Из палатки появился король. Это
было совершенно очевидно, и даже Захария, который никогда не видел короля прежде,
сразу понял, что это он. Со всех сторон его окружали придворные. К нему подбежали
гонцы и, получив новые приказания, исчезли. Позади короля стояла женщина в плаще
"орла" и внимательно слушала молодого человека, у которого был такой усталый вид,
словно он провел в седле несколько суток и только что спешился. Она обернулась, ее лицо
показалось Захарии знакомым, но он никак не мог вспомнить, где ее видел. "Орлица"
наклонилась к королю и прошептала сообщение, только что полученное от ее товарища:
- Ваш верный "орел" Удала приехал из Варре, ваше величество, и привез новости
от епископа Констанции. В Отуне спокойно, хотя и ходят слухи о колдовстве в западных
землях, в Салии началась засуха. Еще Удала привез послание от лорда Жоффрея, кузена
графа Лавастина. Он узнал, что два или три месяца назад граф умер от порчи, и просит
вас приехать в Лавас, чтобы изобличить перед вами человека, который с помощью
колдовства заставил графа признать его своим наследником. Он просит, чтобы вы
восстановили справедливость.
Король задумчиво поглаживал бороду, казалось, он не разозлился, а всего лишь
напряженно размышляет. Захария же застыл, пораженный внезапным открытием: он
никогда бы не смог узнать ее по лицу, она слишком сильно изменилась с тех пор, как он
последний раз видел ее. Но прежним остался голос.
Кто бы мог подумать! Когда-то давно угловатая девчонка гордилась своим
старшим братом, а теперь в плаще "орла" по правую руку от короля стояла Хатуи -
двоюродная сестра Захарии.
Королю подвели скакуна. Генрих вскочил в седло и уехал.
- Да-а, - сказала Канси-а-лари тоном человека, которого сбили с ног.
Дотронувшись правой рукой до левого плеча, словно приветствуя монарха, она
пробормотала: - Странная штука - судьба.
Она зашагала дальше, а Захария последовал за ней. Четвертые ворота глянцевито
блестели желтовато-коричневым цветом - похоже, они были сделаны из янтаря. Канси-алари,
не задумываясь, прошла мимо. Тропинка опять стала подниматься, и наконец
Захария сообразил, что их путь лежал по спирали, поднимающейся к вершине холма.
Увидев пятые ворота, Захария изумился - они сверкали всеми оттенками
фиолетового, как аметист. Казалось, они вобрали в себя краски моря и ночного неба.
Луны не было видно. Взглянув на звезды, Захария не узнал их. Растерянный, он
споткнулся и упал, оперся на скалу, пытаясь подняться, но рука скользнула по гладкой
сырой поверхности ворот. Канси-а-лари предостерегающе крикнула:
- Не оглядывайся!
Но было поздно.
Девушка с черными как смоль волосами, миндалевидными глазами и широкими
скулами стояла на коленях, как какая-нибудь рабыня, хотя скорее всего была принцессой.
Ее роскошное платье из золотой парчи мерцало при каждом движении. Она медленно
склонила голову, но взгляд, обращенный на стоящее перед ней существо, не был
испуганным.
Это существо не походило ни на что, виденное им раньше, но Захария знал, что
перед ним - представитель полумифического народа бирменов, жившего в заросших
высокой травой степях. Существо можно было бы назвать женщиной, можно -
кобылой, потому что она была одновременно и тем и другим, но в то же время и чем-то
большим, нежели просто женщина и лошадь. Ее грубые волосы, заплетенные в косы и
украшенные бусинами и мышиными косточками, ниспадали по обнаженной спине. Лицо и
верхнюю часть туловища покрывала золотисто-зеленая краска - так что среди зеленой
травы ее нельзя было заметить. Ниже талии тело женщины превращалось в тело
лошади светло-серой масти.
- Ты вернешься ко мне, - сказала она девушке, - когда принесешь то, что я
скажу. Мне нужны когти и сало медведя, зубы крота, мышиные кости, лоскуты из
одежды покойника, чешуя дракона, кожа змеи, пепел сгоревшего в полнолуние костра,
два уголька из очага беременной женщины, кусочек янтаря, лазурит, перо совы,
ракушка...
Она внезапно замолчала, и Захария понял, что все это время она знала о его
присутствии. Она вышла из тени, и Захария увидел, что на запястье у нее, как сокол,
сидит сова.
- Лети, - говорит она сове.
Та раскрывает крылья и пускается в полет.
Канси-а-лари потянула его прочь. Разбитый локоть болел все сильнее, иногда к
горлу подступала тошнота, а от быстрой ходьбы начало колоть в боку.
- Ты все испортишь, - резко сказала Аои. - Не смей больше смотреть в ворота
Шагупети.
Теперь они поднимались по ступенькам вокруг холма, с одной стороны высилась
бесконечная стена. Захария за все время пути не заметил ни трещины в этой стене, ни
пещеры или лестницы, ведущей в жилище, ни колодца. Здесь не было ни животных, ни
птиц, ни даже муравьев и пауков. В этом странном месте кроме них, похоже, не было ни
души. Если, конечно, не считать странных видений.
Над головой сияло солнце, но Захария его не видел - все время приходилось
смотреть под ноги, чтобы не оступиться. Он начал было считать ступени, но быстро
сбился. Канси-а-лари шла слишком быстро и вскоре опять скрылась за поворотом.
Похоже, ее раздражала его медлительность, но на этот раз Захария не стал ее догонять -
не только потому, что ноги у него уже подгибались от усталости, но и потому, что понял:
заблудиться здесь невозможно и рано или поздно он ее догонит.
Когда Захария наконец догнал Канси-а-лари, она стояла перед шестыми воротами,
приложив обе ладони к зеленому камню, похожему на малахит.
Она что-то произнесла, и из камня послышался ответ. Захария подошел поближе.
- Будь осторожна, сестра, - сказал голос. - Не только мы ходим между мирами.
Никто не ожидал, что откроются новые врата. Так что будь осторожнее в мире людей. Ты
очень далеко от дома. И помни, у тебя мало времени, если ты задержишься там дольше, то
не сможешь вернуться домой.
Как только Захария подошел ближе, она убрала руки с камня и резко повернулась.
- Пошли, - сказала она.
Ему пришлось отправиться следом, так и не удовлетворив свое любопытство. Он не
осмелился дотронуться до ворот, чтобы увидеть мир, который видела она. С кем она
разговаривала?
Теперь ступеньки стали намного круче - почти до колена каждая, словно их
вырубили не люди, а великаны. Лошадь прыгала по ним, как горный козел, рискуя
сломать ноги. Но это было выносливое животное, как и все куманские лошади, и ни разу
не подвела их. Иначе и быть не могло - лошадей, которых не смогли объездить или
менее крепких, чем их собратья, куманы просто-напросто отправляли в котел. А эта
лошадка как-никак носила самого вождя Булкезу.
Захария запыхался, и, когда они подошли к седьмым воротам, он остановился
отдышаться. Бело-голубой свет, исходящий от ворот, ослепил его, и ему пришлось
прикрыть глаза рукой. Этот свет больше всего походил на расплавленный в горне кузнеца
металл, но от него веяло ледяной стужей. Захария испугался и отшатнулся назад, хотя и
понимал, что по эту сторону ворот с ним ничего не случится. Но в то же время он не мог
отвести глаз от того, что было за воротами: этого не видел до него ни один человек и вряд
ли когда-либо увидит.
Захария заметил какое-то движение, подошел ближе, и из пылающих ярким светом
ворот показались крылья непонятного создания, которое пыталось вырваться из другого
мира и схватить его.
Захария вскрикнул. А потом что-то горячее и темное ударило его по глазам.
- Быстрее! - скомандовала Канси-а-лари, таща его за собой.
Захария отбивался от странного создания, пока Канси-а-лари не накинула ему на
голову плащ.
- Не оглядывайся, - сказала она. - Граница между мирами становится все
тоньше. Они приходят издалека, и они очень опасны. Если ты прикоснешься к комунибудь
из них, то сразу превратишься в пепел.
- Так, значит, здесь действительно кто-то есть? - воскликнул он. - Кто они?
- На твоем языке они называются ангелами.
Тропинка резко свернула направо. Захария и Канси-а-лари прошли под аркой,
сложенной из грубых камней, которую охраняли два каменных льва. Захария услышал
далекие раскаты грома и почувствовал влагу на губах. Это оказалась кровь, текущая у
него из носа. Канси-а-лари выпустила наконец его руку, и он вышел на овальную
площадку, вымощенную мраморными плитами, так плотно подогнанными друг к другу,
что не оставалось никаких зазоров.
Дул безжалостный ветер, и Захария порадовался, что у него есть плащ. Ночь была
безоблачная, холодная, порывы ветра пронизывали насквозь. Внизу ритмично рокотало
море. На небе снова ясно сверкали знакомые звезды, на востоке мерцали созвездия - Меч
Королевы, Щит и Кубок. Луна затмевала западные звезды, виднелись лишь самые яркие.
Захария вспомнил, как ребенком он любил смотреть в ночное небо, надеясь увидеть
ангела.
Неужели за седьмыми воротами и вправду были ангелы?
- Захария.
Женщина шагнула к воротам и прикоснулась к ним. Ее кожа, похожая на
полированную бронзу, светилась мягким ровным светом. Золотые монеты на запястье
тихонько позванивали. Канси-а-лари глубоко вдохнула.
- Ты чувствуешь? - спросила она. - День стал таким же длинным, как и ночь.
Пришла весна. В мире все начинает расти. Как давно я не ощущала ничего подобного!
Захария растерянно посмотрел на нее. О какой весне она говорит? Они добрались до
моря через пару недель после зимнего солнцестояния, не больше. За одну ночь они
перебрались через пески и дошли до острова. Верно?
На востоке затеплился слабый свет зари, а на западе луна медленно опускалась за
горизонт. Женщина подняла копье и потрясла им в воздухе.
- Пошли. Иди за мной след в след.
Они прошли через арку и направились в центр площади. Чем дальше они шли, тем
явственнее он ощущал, что земля под ногами тает: сначала они шли по камням, потом по
грязи, потом его ноги стали увязать в тине. Посреди площади была неглубокая ямка, и там
Канси-а-лари остановилась и опустилась на колени. Захария медленно побрел к ней.
Воздух, казалось, превратился в воду, и приходилось прилагать немало усилий, чтобы
пройти это небольшое расстояние. Дойдя до ямки, он вдруг покачнулся и упал. Ему
показалось, что он кубарем катится вниз, потом последовал сильнейший удар о землю.
Открыв глаза, Захария увидел, что он лежит возле ямы, а рядом стоит Канси-а-лари. Он
посмотрел наверх.
- Белый Охотник, - ошеломленно прошептал он и снова опустил глаза. Над ним
больше не было неба в обычном понимании - отовсюду лился странный яркий свет.
Кроме того, вверх поднималась золотистая лестница, казавшаяся бесконечной. По
крайней мере он не видел, где она заканчивается, - на большой высоте она казалась не
толще нити. Сквозь радугу цветов - розового, серебристого, черного, бирюзового,
янтарно-желтого, зеленого и бело-голубого - мелькали тени, но они казались такими
неясными, тусклыми и двигались так медленно, что Захария подумал, что это ему только
кажется. Он посмотрел вниз.
Далеко внизу, так далеко, что это расстояние не преодолеть за месяц и даже за целый
год, он увидел мерно покачивающиеся воды, черные как деготь, с барашками белой пены.
Он дотронулся до края ямы, желая убедиться, что он Действительно видит это
сквозь нее, но пальцы коснулись холодного мрамора.
- Что это за место? - спросил он севшим голосом.
В горле у него пересохло, и Захария не мог разговаривать нормально. Может, она
хочет, чтобы он умер от жажды? Может, таким образом она собирается принести жертву
своим богам?
- Это чурендо, - несколько нетерпеливо повторила она. - Дворец колец. Здесь
встречаются три мира: высший мир, мир середины и низший мир.
- Господи, - пробормотал он. - И какой же мир лежит под нами? Преисподняя?
- Я не знаю, что вы называете преисподней. Под нами лежат воды хаоса. Выше
находится внешнее море, которое на твоем языке называется "небесами". Там мы
оставили свой корабль и вскоре должны будем вернуться в гавань. Но не все еще готовы к
нашему возвращению. Нас не ждут. О Шаратанга, защити меня! Я не могу найти его на
земле, но во дворце колец ничто не может скрыться от взгляда ищущего. Куда он ушел?
Она повернулась к северу, подняла копье и потом заговорила - сначала на своем
языке, потом, словно вспомнив о присутствии Захарии, перешла на вендийский:
- Вот моя кровь. - С этими словами она вытащила длинную иглу и осторожно
проколола себе язык. Кровь медленно потекла по мраморной плите и собралась в
небольшом углублении. - Попроси свою сестру услышать меня.
Канси-а-лари повернулась на восток, снова тряхнула копьем и повторила обряд. То
же самое она проделала, повернувшись на юг и на запад.
Наконец она подняла глаза к небесам и прошептала:
- Керавапети, вот моя кровь. И вот мои слова. Покажи мне то, что я должна
увидеть.
Она присела на корточки возле углубления с кровью, а затем проколола ногу так,
чтобы кровь опять потекла в канавку. Не вставая, она достала из своей сумки желудь и
пузырек с темной жидкостью, вылила его содержимое в ямку с кровью, а потом бросила
туда и желудь.
- Воды хаоса, примите мое подношение, - тихо произнесла она.
Аои повернулась в Захарии, прищелкнула языком и кивнула. От страха у него
подвело живот, но он пошел к ней. Он был ей нужен. Пусть даже он и станет жертвой на
алтаре ее богов.
- Теперь мне нужна твоя кровь. Высунь язык! - произнесла она и снова достала
иглу.
Да, это больно! Он зажмурился и взмолился, чтобы бабушкины боги придали ему
отваги. Когда Канси-а-лари снова заговорила, он решился открыть глаза.
- Возьми кровь того, кто будет жить и умрет в срединном мире. И пусть все три
мира соединятся здесь.
Она достала флягу (Захария почувствовал сладкий запах воды), вылила в яму все ее
содержимое, потом достала разноцветные перья - золотистое, как солнце, зеленое, как
весенняя трава, и черное, как бездна, и бросила их следом.
Когда они коснулись поверхности, вода закружилась, поднялся туман, и внутри него
он увидел девушку. Она была так близко, что, казалось, до нее можно дотронуться.
Смуглая девушка читала при свете свечи, медленно шевеля губами, но не произнося
ни звука. Правой рукой она переворачивала страницы, а левая покоилась на животе, из
которого в скором времени должен был появиться на свет ребенок.
Захария услышал шипение. Через мгновение до него донесся шепот Канси-а-лари:
- Он где-то рядом. Я чувствую его.
В комнату вошел высокий широкоплечий мужчина, который двигался с грацией
дикого зверя. Он усмехнулся.
Захария уже видел этого человека через огонь раньше.
Его спутница выдохнула: "Санглант!", топнула ногой и потрясла копьем, словно
угрожая кому-то, а потом пронзительно крикнула, как сокол, бросающийся на добычу.
Видение исчезло, а порыв ветра развеял туман. Солнечный свет залил все вокруг,
Канси-а-лари и Захария стояли на небольшой площадке, внизу тихонько рокотало море.
Женщина Аои довольно улыбнулась и протянула ему флягу.
- Пей. А потом мы съедим все, что осталось в наших запасах. Сегодня мы
отдохнем, а завтра придется продолжить путь.
Он так сильно хотел пить, что готов был осушить флягу одним глотком, но,
вспомнив о верной лошади, налил воду в ладони и дал ей утолить жажду. Только после
этого он позволил себе маленькими и жадными глотками выпить все до капли.
Как только к нему вернулся голос, он повернулся к женщине:
- Кто эта девушка? Она прекрасна.
- Не знаю.
Она уселась на землю и принялась жевать сушеное козье мясо.
- Кто был этот мужчина?
Доев мясо, она посмотрела на него и ответила:
- Это мой сын.
2
Таллия долго не соглашалась, но в конце концов вынуждена была повиноваться его
приказу. Только сейчас он понял, что это была ее обычная тактика. Рождение ребенка
ничего бы не изменило - у нее нет никаких способностей к правлению, она слаба, как
сказал однажды Лавастин. Алан вспомнил намеки и интриги герцогини Иоланды вокруг
корон и тронов - Таллия никогда бы не пошла на такое. Неужели она считает, что
управлять королевством так легко?
Таллии понадобилось много времени, чтобы прийти в себя после болезни, слишком
часто ее охватывала лихорадка, в такие дни она не то что есть, даже думать не могла о еде.
А еще у нее непонятно почему возникла идея, что ее хотят отравить, так что теперь она
ела только то, что приносил Алан. Он кормил ее по шесть раз в день крохотными
порциями, как тяжелобольную, впрочем, она ею и была. Алан, выросший в доме тетушки
Бел, знал, как вести себя в таких случаях, и каждый раз то лаской, то таской ухитрялся
накормить упрямицу. Благодаря этому она начала нормально питаться, что тут же
сказалось и на ее внешности.
Миновал день святого Геродия, да и месяц уже подходил к концу, а герцогиня
Иоланда еще не вернулась.
В последние дни погода резко изменилась. Небо затянуло тяжелыми серыми
облаками, и за одну ночь землю засыпало снегом. Несколько недель они не могли
пробраться дальше реки и монастыря святого Тьери. Его основал дед Лавастина - Чарльз
Лавастин в тот год, когда его мать, графиня Лаврентия, умерла при родах второго ребенка
- деда лорда Жоффрея, тоже Жоффрея.
Приближался день святой Ойи, и Таллия, уже достаточно окрепшая, сидела рядом с
Аланом на церемонии приветствия девочек, которые за этот год стали девушками. Теперь
их можно было выдавать замуж, они достигли того возраста, когда могли зачать и родить
ребенка. Таллия надела им на головы венки из можжевельника. С этого дня девочки,
вернее, теперь уже девушки в церкви должны сидеть на скамьях для женщин. Но праздник
святой Ойи не оправдал надежд Таллии. Ее грудь не округлилась, как это должно было
быть в случае беременности, а вызванные к ней деревенские знахарки объяснили, что изза
долгой болезни ей понадобится некоторое время, чтобы полностью поправиться, к тому
же ей надо все время пить травяные настои, хорошо питаться, есть мясо и бобы, чтобы
восстановить силы. Но Алана они предупредили, что до тех пор, пока она окончательно не
поправится, им нельзя разделять постель.
Он был терпелив и доброжелателен, но ясно дал понять, что после ее выздоровления
они должны - нет, просто обязаны - дать графству наследника. Таллия лишь
посмотрела на Алана огромными глазами, но ничего не сказала.
Словно в насмешку, у Ярости как раз в этот момент началась течка. Алан
попробовал повязать ее со Страхом, но она не успокоилась.
Февра всегда был трудным месяцем - зима еще не закончилась, а весна еще не
наступила. При Лавастине народ всегда жил в довольстве, да и Алан тоже оказался
рачительным хозяином. Он разрешал споры, неизменно выступая судьей: то между двумя
участками рухнул забор, и теперь хозяйки спорили, где он стоял раньше; то молодая
девушка забеременела до свадьбы, и ее родители отказались дать приданое, а родители
жениха, в свою очередь, отказывались принять ее без денег; то пьяные слуги подрались, и
дело дошло до кровопролития; то у фермера кто-то потоптал всходы пшеницы, и истец
утверждал, что это дело рук, вернее, ног соседа, который сошел с ума, выдав дочь замуж
за никчемного неряху и пьяницу. Тетушка Бел всегда говорила, что нет на свете ничего
скучнее зимнего времени, поэтому все и стараются развлечься хотя бы жалобами.
В день святой Джоанны Пос
...Закладка в соц.сетях
