Жанр: Фантастика
Корона Звезд 3. Пылающий камень 2.
...ики перебрались через перевал святого Виталия, то они,
разумеется, могут помыться и переночевать в нашем монастыре. Но не забывайте, что мы
ведем уединенный образ жизни. Каждая из нас хотела обрести покой.
- Тем не менее, когда приезжают гости, если верить летописям, вы всегда
интересуетесь, знают ли они что-нибудь про каменные короны.
- Любопытство - один из пороков человечества. Не многие могут справиться с
ним. Я спросила у путешественника, кто он такой. Он представился братом Маркусом. И
еще. Он назвал меня старым именем, тем именем, которое я попыталась забыть, выбрав
жизнь в этом монастыре. Он назвал меня Лаврентией. Как он мог узнать об этом, ведь он
намного моложе меня?
- Вспомните, кто знал, что вы живете здесь?
- Только "орел" Вулфер.
- Возможно, кто-то еще видел вас во дворце госпожи иерарха. Может быть, там
были люди, с которыми вы путешествовали на юг сорок лет назад?
- Все эти годы я не видела ни одного человека из своей прошлой жизни. Мать
Аурика давно умерла. Мои монахини знают меня только как Облигатию. "Орел" -
единственный человек, который связывает меня с прошлой жизнью. Однажды мне
показалось странным, что он приложил столько усилий, чтобы я не попала в монастырь
святой Фелисити много лет назад. Зачем этот молодой человек приехал сюда? Откуда он
узнал мое первое имя? Что еще он знает обо мне?
"Она в наших руках", - вспомнила Росвита.
- Вулфер был изгнан от двора короля Генриха много лет назад. Хотя во время
правления короля Арнульфа он был фаворитом и знал намного больше, чем обычный
человек. Я собственными глазами видела, как он говорил через огонь. Это еще называют
даром "орлов" - орлиным зрением. Этот брат Маркус называл хоть какие-нибудь
причины, почему он искал вас?
- Нет. Но я признаю, сестра, что была сильно напугана. Я очень боялась ту
женщину, которая выгнала меня, ребенка, из монастыря святого Тьери. Мне снились
кошмары, казалось, она преследует меня и никогда не оставит в покое. Мне теперь
кажется очень странным, что в салийском монастыре, где женщинам и мужчинам не
позволялось общаться, мне удалось найти тропинку в сад и завязать отношения с
монахом.
- Жизнь - непредсказуемая вещь. Вы понимаете, что все могло закончиться для
вас самым печальным образом?
- Я стараюсь не думать об этом. Росвита, а я вам не говорила, кто провожал меня в
Варре, кто забирал из монастыря святого Тьери? Это была сестра Клотильда.
- Та самая Клотильда, которая была служанкой у Радегунды, а позже ее
помощницей?
- Именно. Я никогда не сомневалась в ее добром отношении к Радегунде.
Клотильда могла быть милой, но если кто-то ей мешал, она с легкостью ставила его на
место. Все ее страшно боялись.
- Кроме вас, конечно. Она опекала и заботилась о новичках, прививала им
духовные знания...
- Нет, сестра. Она знала обо мне все. Она была свидетельницей нашего брака, она
сделала все возможное, чтобы нам вообще разрешили связать себя брачными узами.
Поэтому я и рассказываю вам это. В молодости эмоции переполняли меня, я не могла
здраво рассуждать. Брат Маркус пробудил во мне воспоминания, которые я старалась не
ворошить. Теперь я вижу то, что мне не дано было понять долгие годы. Сестра, вы
историк. Я доверяю вам свои тайны, поскольку думаю, что вы сумеете найти ответ,
почему моя судьба так сложилась. Наверное, они оставили меня в живых, считая, что я ни
о чем не знаю.
- Или потому что думали, что вы мертвы.
Матушка улыбнулась, но ее глаза были полны непролитых слез.
- Я вам поведала самое сокровенное, теперь вы знаете обо мне все. С моей души
будто камень упал. Хвала Господу, я осмелилась поделиться с вами, а то думала, что
унесу свои секрет в могилу. Я потеряла своих родных детей, потому что была беспомощна
и некому было защитить меня. Зато сейчас я управляю небольшим женским монастырем,
где всего-то шесть монахинь и помощницы. Нам приказано хранить тайны этого
монастыря. Подобного правила придерживаются в монастыре уже несколько столетий.
Интересно, помнят ли госпожа иерарх и ее советники об этом?
- Матушка, мне выпала великая честь выслушать вас. Спасибо за оказанное
доверие.
- По-моему, я только прибавила вам проблем. Вы свободный человек, у вас есть
свое мнение, здравый ум и доброе сердце, сестра. Я прошу вас выяснить, откуда появился
брат Маркус, зачем он приезжал к нам и откуда он знает мое первое имя, Лаврентия, от
которого я давным-давно отказалась.
Скала приглушала все живые звуки. Росвита привыкла к скрипу телег ломовых
извозчиков, ржанию лошадей, шуму осеннего дождя, пению птиц, запахам. Здесь она не
могла даже различить беготню мышей. Лорд Джон и его люди могли бы быть и в сотне
миль, и в двух шагах, она бы их не услышала. Что делает лорд Хью? Он до сих пор
молится? Простит ли Господь его грехи? А ей? Ей Он простит грехи?
- Еще так много всего, что необходимо узнать.
Росвита закрыла "Житие". Фиделиус обладал потрясающим даром великолепно
писать книги; даже сестра Амабилия не нашла ни малейшего изъяна. Он писал о разных
вещах. "Птицы поют о ребенке по имени Санглант". Росвита вспомнила о Лиат и
спросила Облигатию:
- Матушка, вы когда-нибудь слышали о Семи Спящих?
- Конечно. Святой Эзеб рассказывает о них в своей книге.
- А кроме этого еще что-нибудь знаете?
- К сожалению, нет. А почему птицы поют о Сангланте? И кто понимает их язык?
- Не знаю. "Мир разделяет тех, что должны быть едины". Как вы думаете,
матушка, Фиделиус вспоминал о вас, когда писал эти слова? Я считала, что эти строки
посвящались Радегунде, ведь он жил в монастыре более пятидесяти лет, пока она не
оставила этот мир. Фиделиус не знал другой жизни, без нее.
- Конечно, он написал эту книгу уже после того, как я ушла из его жизни. Должно
быть, он раскаялся, если вновь обратился к церкви и стал отшельником.
- Или у него не было выбора. Свою старость он прожил далеко от Салии.
Единственным его недостатком являлось любопытство.
Матушка нежно улыбнулась, вспомнив свою молодость.
- Действительно, он был очень любопытным человеком. - В этот момент Росвите
почудилось, что перед ней пятнадцатилетняя девушка, которая сумела очаровать
пожилого монаха. Настоятельница тяжело вздохнула, понимая, что прошлого не вернуть.
- Господь пожелал, чтобы я провела свою жизнь в молитвах. До конца дней моих я буду
мучиться, не зная, что с моими детьми. Господь прощает меня, сестра. Но мне не нужно
его прощение. Я хочу знать, что стало с моими детьми. Я не хочу влиять на ваше решение,
мне безразлично, осуждаете ли вы себя за общение с колдуном. Я всего лишь хочу
предостеречь вас: лорд Джон может захватить вас или дорогих вам людей в плен. Вы
можете всю жизнь провести в его тюрьме и умереть в Аосте. В таком случае как вы
узнаете правду?
- Вы полагаете, путешествовать при помощи каменных корон возможно?
- Я не знаю наверняка, но могу поделиться с вами тем, что думали мои
предшественницы. Они свято верили в это. - Облигатия крайне бережно листала книгу
Фиделиуса.
- Именно поэтому они собрали в летописях все, что знали про эти таинственные
короны.
Зазвонил колокол, собиравший всех на службу.
- Что вы решили, сестра Росвита? Вы согласны принять план лорда Хью или нет?
- Я не могу решиться, мне нужно помолиться, чтобы Господь дал мне совет, как
поступить.
Росвита закрыла обе книги и аккуратно положила их на стол, затем предложила
настоятельнице руку.
Теофану и Адельхейд вместе со своими свитами вошли в часовню. На куполе была
изображена основательница женского монастыря: святая Екатерина сидела в центре с
распростертыми руками. Этот жест означал, что она открывает свое сердце Господу. На ее
голове - корона, украшенная звездами, над святой в облаках сражаются драконы. Вдали,
на вершине горы, виднеется дворец, или Покои Света, где обитают души умерших после
прохождения семи сфер.
Росвита чувствовала себя совершенно разбитой, голова горела как в огне, на лбу
выступили капельки пота, ломило спину, волосы на затылке стали влажными.
О Владычица, она могла думать только об одном: сможет ли Хью одолеть дэймона?
Она ни разу в своей жизни не встречала чудовища, поэтому ее снедало любопытство, и
одновременно она чувствовала страх.
В церкви шло богослужение. Монахини пели псалом королевы Саломаи Премудрой,
которая жила за много сотен лет до блаженного Дайсана.
Не следуйте по пути греха. Избегайте зла.
Злой человек не может уснуть, не причинив зла кому-нибудь.
Злая женщина не может жить спокойно,
Пока не соблазнит порядочного мужчину.
Все же она и Теофану станут сообщниками Хью, если примут от него руку помощи,
если разрешат ему освободить их путем колдовства, которое они так настойчиво осуждали
прежде.
Хоть губы колдуна и источают миро благовонное,
А речь его слаще меда,
На деле она горька, как полынь,
И остра, как меч.
Росвита не ощущала себя святой и вовсе не желала умереть раньше положенного
срока. Если бы Адельхейд предпочла умереть, но не сдаться, то Айронхед подчинил бы
себе Аосту. Это принесло бы много горя и страданий. Если Теофану сдастся на милость
Айронхеда, то она, Росвита, и все остальные опять же погибнут.
Конечно, в сложившихся обстоятельствах Бог простит им то, что они
воспользовались силами колдовства ради своего спасения. Цель оправдывает средства или
нет?
Мать Облигатия тихо вела службу.
- Давайте в этот день, посвященный святой Эвлалии, которая принимала роды
святой Эдесии, споем гимн в ее честь. Ее руки дали жизнь нам и благословенному
Дайсану, который принес на Землю Слово Божье.
Бытие родилось из небытия.
Вселенная создана Господом, чтобы жизнь цвела.
Мать понесла дитя от Отца Жизни
И подарила миру Сына Жизни.
Его душа сошла на Землю, пройдя семь сфер.
И душа его чиста, как слеза.
И на грешной Земле его помыслы были чисты.
Мы знаем, что мир не совершенен.
Этот мир разъединил Сына с Отцом и Матерью.
Совершенно неожиданно для себя Росвита услышала новый смысл во фразе, которая
была ей до боли знакома.
"Мир разделил тех, кто когда-то был единым целым".
Что если Фиделиус был сыном Радегунды?
Эта мысль повергла ее в состояние шока. Росвита не могла нормально дышать. Все
закружилось вокруг, поплыло перед глазами.
Что если Фиделиус был сыном Тейлефера и его законным наследником?
Господь измерил все,
Отец и Мать Жизни вступили в брак
И положили начало жизни на Земле.
Они учили этому своих потомков.
В Сад Жизни, в Покои Света возвратятся души.
Если это правда, почему королева Радегунда не объявила, что Тейлефер имел
законного наследника? Ее молчание погубило великую империю.
Почему она об этом никому не сказала?
И Любовь становится необходимостью.
Ибо один человек не может обрести счастье родительское.
Отец и Мать вместе дают жизнь ребенку.
"Кто же ты, "орлица"?" - спросила Росвита у Лиат прошлым летом. Тогда она
отдала ей Книгу Тайн, которую украла у Хью, потому что Лиат она доверяла больше, чем
Хью.
Тогда Лиат ответила: "У меня нет родных".
Росвита вспомнила, что ей говорила матушка час назад: "Я потеряла своих детей,
ведь у меня не было родственников, которые могли бы помочь мне и защитить меня".
Законный сын Тейлефера мог бы принять бразды правления в свои руки, если бы
Радегунда нашла поддержку среди салийцев и вырастила из маленького мальчика мужа.
Салийские принцы часто убивали своих конкурентов, чтобы беспрепятственно занять
трон. Радегунда выросла одна, без семьи, и никто не мог защитить ее. Ее родные были
убиты, когда она была еще маленькой девочкой. Почему она должна была довериться
салийским лордам?
И он ответил нам Он сказал:
"Вы попадете в рай, если будете жить по справедливости,
следуя слову Господа и Владычицы".
Радегунда не собиралась становиться королевой. Возможно, она приняла такое
важное решение, чтобы не искушать мальчика властью. Или она пыталась защитить его от
врагов? Неужели лучше было подкинуть ребенка к воротам своего же монастыря?
Все самое очевидное глубоко скрыто от наших глаз.
Теофану Смотрела на Росвиту и уже хотела было спросить, как Росвита себя
чувствует, но та отрицательно покачала головой, показывая, что с ней все в порядке. Она
гнала от себя эти невероятные мысли. Она не могла поверить, однако у нее не оставалось
иного выбора, как понять и принять это.
И он сказал ей: "Когда же будет свадебный пир,
Ведь ты - соль земли и источник незамутненный?
Дочь Владычицы душ наших,
Я встану перед тобой на колени и убаюкаю тебя.
Все мы потомки Отца и Матери
Путь к очищению лежит через рождение".
Мать Облигатия родила законную внучку Тейлефера сорок пять лет назад. Что
случилось с этой девочкой?
Росвита стояла на коленях, вспоминая слова псалма: "Начало мудрости - это
понимание, но оно может стоить вам всего, что вы имеете".
Ей необходимо убежать, скрыться, даже если она лишится всего, что у нее есть.
Нельзя допустить, чтобы Айронхед захватил их в плен. Им придется прибегнуть к
помощи Хью, даже если ее осудят за это.
Ей необходимо выяснить всю правду, узнать про ребенка Облигатии.
Она обещала настоятельнице сделать все возможное. Было ясно, что кто-то еще
узнал тайну матушки и разыскивает девочку, надеясь найти единственного потомка
императора Тейлефера. Она обязана помочь Адельхейд, Теофану и королю Генриху.
Господи, сколько всего на нее навалилось!
И всему виной ее чрезмерное любопытство.
Песня королевы Саломаи Премудрой звенела в ушах. Крошечная часовня пропахла
плесенью и пылью.
"Не поддавайтесь соблазнам, чтобы не свернуть с пути истинного. Многие потеряли
свой путь и погибли. Жертвам соблазна нет числа".
Пусть будет так.
Она давно поняла, что любопытство погубит ее. Несмотря ни на что, она выяснит
всю правду, независимо от того, куда заведет ее эта дорога.
ДВОРЕЦ КОЛЕЦ
1
Если бы Захария знал, как долго им придется идти до дворца спиралей, он бы скорее
всего не пошел за ней. Летом они пересекли западные пограничные земли, а теперь, когда
начались осенние дожди, они пробирались по Вендару и старым дорогам герцогств Фесс и
Саония, направляясь к древнему королевству Варр, которым ныне правили короли
Вендиша. Они видели башни Отуна, но ни разу не зашли в какой-нибудь город или
поселок. Они охотились на мелких животных и собирали коренья в лесу, голодать им не
приходилось. Да и лошади пока хватало травы вдосталь.
Иногда в деревнях они обменивали шкуры убитых животных, корзины или
волшебные амулеты, сплетенные Канси-а-лари, на муку, соль или сидр. Однажды хозяйка
дала им теплую одежду в обмен на амулет от бесплодия. Молодая фермерша хотела
ребенка, но долгожданный малыш все не появлялся. Захария поразился, увидев, насколько
живо Канси-а-лари откликнулись на ее беду. Ради этой несчастной женщины она прервала
их путешествие на целый месяц, в течение которого беспрерывно потчевала фермершу
тертыми лесными орехами, чаем из майорана и разными маслами и зельями из крапивы и
жасмина. Захария внимательно наблюдал за ней. У него была хорошая память, и он
старался запомнить все ее действия, потому что Канси-а-лари знала и умела делать то, что
давно уже запретила Церковь. Травы Канси-а-лари помогли, и вскоре женщина
забеременела. В благодарность она сшила им верхнюю одежду, что значительно
облегчило путешествие. Теперь от них не шарахались как от бродяг. А когда кончались
припасы, они могли попросить приюта на ближайшей ферме, не опасаясь, что на них
спустят собак.
В Кандлмесе они отдали паромщику два медяка и средство от бородавок за то, что
он переправил их на противоположный берег Олиара. Зато теперь они оказались в Салии.
Захария изумился, обнаружив, что Канси-а-лари говорит на салийском наречии едва ли не
лучше, чем на вендийском.
Здесь дожди выпадали редко, а снега вообще никогда не было. В такие солнечные
дни путешествовать - одно удовольствие, но на лицах встречавшихся им людей ясно
читалось отчаяние: если дождь не польет землю в ближайшее время, урожая не жди.
Крестьяне здесь были суеверны и не хотели впускать в свои дома чужестранцев, поэтому
Захария и Канси-а-лари каждую ночь устраивались на ночлег в лесу. Впрочем, ничего
страшного в этом не было. Было тепло, и пусть Захарии иногда не хватало эля, воды в
окрестных ручьях можно было набрать сколько угодно.
Наконец через горы они вышли к морю. Захария слышал рассказы о море, но
никогда не видел его. По правде сказать, он не мог представить себе такой реки, у которой
не видно противоположного берега. И вот теперь море лежало перед ним. Скалистые
утесы сменились мягким песком, волны лениво накатывались на берег, оставляя на нем
кружевную пену. Захария восхищенно смотрел на горизонт и заходящее солнце,
неумолчный рокот волн завораживал его.
- Скоро мы отправимся туда, - сказала Аои, глядя на запад и прикрыв глаза рукой.
Солнце окрашивало волны в розовый цвет и отражалось в них, разбиваясь на тысячи
осколков. Но только ли солнце блестело там, далеко на горизонте?
- Чурендо, - пояснила Канси-а-лари.
На берегу появились козы, они подозрительно принюхались к чужакам, а потом по
очереди напились из ручья.
- Придется ждать полнолуния, - объявила женщина. Они разбили лагерь в
небольшой ложбине, заросшей низким кустарником. Захария натаскал камней и соорудил
из них грубые стены, а Канси-а-лари сплела из водорослей нечто вроде циновки, из
которой они устроили крышу. Прошло несколько дней, за это время он уже привык к
шуму моря, но не перестал удивляться таинственной регулярности приливов и отливов.
Они охотились на диких коз, пили воду из ручья и ели оставшийся хлеб. Захария нашел
даже несколько старых сморщенных редисок и дикий лук, которыми приправил жаркое.
В тот день, когда по подсчетам Канси-а-лари на небе должна была появиться полная
луна, женщина сказала, что им необходимо привести себя в порядок. День стоял
прохладный - лето уже давно миновало, а вода просто обжигала холодом, но Канси-алари
была непреклонна: в чурендо нужно идти чистыми. Они привыкли друг к другу за
время долгого путешествия, и она, не стесняясь его наготы, принялась мыть Захарию. Она
вымыла его с ног до головы, обследовав буквально каждый сантиметр его тела - уши,
глаза, кожу между пальцами, тщательно вычистила грязь под ногтями, промыла рану,
нанесенную Булкезу. Захария чувствовал себя жертвенным животным: еще в детстве ему
довелось видеть, как его бабушка подобным образом мыла ягненка, прежде чем принести
его на алтарь богов плодородия, чтобы они послали хороший урожай. Но когда Канси-алари
так же тщательно стала мыть себя, он понял, что это часть особого ритуала и что
туда, куда они идут, не принято являться с немытыми ушами и траурной каймой под
ногтями. Канси-а-лари, судя по всему, не видела в нем мужчину, потому что совершенно
спокойно мылась перед ним и даже попросила вымыть ее сзади, сказав, что очень
неудобно мыть спину себе самой. Он чувствовал влечение к ней, и это было совершенно
естественно - перед красотой Канси-а-лари не устоял бы ни один мужчина. Впрочем,
Захария понимал, что подобные порывы лучше сдерживать.
Вопреки ожиданиям, когда он оделся, она не разрешила ему обуться в сандалии, зато
на запястьях и щиколотках нарисовала белые браслеты, которые больше всего походили
на кандалы для строптивых рабов. Свою собственную одежду и обувь она спрятала в
седельную сумку.
До самого вечера он наблюдал за ее приготовлениями. Прежде всего она натерла
свое тело маслом, потом достала из сумки не меньше дюжины маленьких мешочков, в
которых хранились разные краски, семена и снадобья. После чего принялась
разрисовывать себя странными знаками: ярко-оранжевые спирали украсили ее живот и
грудь, на бедрах появились желтые ромбы, а ноги расчертили голубые зигзаги. На пальцы
рук и ног она нанесла белые полоски, похожие на когти леопарда. Затем она надела свою
кожаную юбку, завязала на лодыжках и коленях тесемки с кисточками, на шею повесила
два ожерелья из полированных кабаньих клыков, а в волосы воткнула острую костяную
иглу и три разноцветных пера - золотистое, как солнце, зеленое, как весенняя трава, и
черное, как ночь. Копье она украсила лентами, а к древку привязала колокольчики.
Уже в сумерках они в последний раз напились пресной воды из ручья и наполнили
две кожаные фляги. Канси-а-лари дала Захарии проглотить три семечка, одно из них
оказалось горьким, другое сладким, а третье безвкусным. Потом она взяла под уздцы
лошадь и повела ее к морю, велев Захарии идти следом. Колокольчики на копье легонько
позванивали, а на каждом пятом шаге женщина потрясала копьем, чтобы их звон
разносился вокруг.
Начался отлив, и море отступило так далеко, что казалось, что какое-то неведомое
чудовище в глубинах открыло пасть, решив выпить всю воду. Они шли все дальше и
дальше. Море еще никогда не отступало так далеко, и когда Захария оглянулся, то с
ужасом увидел, что утесы, на которых они провели столько дней, остались далеко позади,
и теперь до них не добежать, если море вернется.
Когда-то давно он умел плавать, в озерных краях дети с малолетства учатся плавать,
ловить рыбу, находить съедобные коренья и собирать хворост. Но он так долго прожил
среди кочевников, которые считали плохой приметой заходить в воду, что, наверное,
сейчас не сможет проплыть и четверти лиги. Его захлестнут холодные волны и утянут
вниз...
Что с ним тогда будет? Попадет ли его душа в Покои Света? Вряд ли. Теперь ему нет
места среди праведников его народа. Или, может, его путь лежит в преисподнюю, на
вечные муки? Что ждет того, кто перестал бояться и любить Бога?
Встав на колени и начертив несколько символов на песке, Канси-а-лари начала
молиться на своем языке, кланяясь сначала на север, потом на восток, затем на юг и,
наконец, на запад. Достав из сумки раскрашенные камушки, она разложила их в понятном
только ей порядке: зеленый - на север, красно-оранжевый - на восток, темнокоричневый
- на юг и белый - на запад. В свете луны песок таинственно мерцал.
Издалека доносился ровный гул моря. Неужели они пойдут дальше? Скоро начнется
прилив.
- Мы прошли половину пути, - сказала она, поднимаясь с колен. Откупорив флягу
с водой, она сделала три глотка и дала отпить Захарии. - Надо продвигаться быстрее.
Лошадь нервно зафыркала. Налетел легкий ветерок, и снова все стихло. Они пошли
дальше.
- Научи меня молиться своим богам, - неожиданно сказал он.
Прошло немало времени, прежде чем она ответила:
- Мои боги не похожи на твоих, и мы не молимся им так, как это делаете вы. Если
ты не можешь молиться небесному богу своего народа, тебе надо найти других богов. Ты
рассказывал мне о своей бабушке, по-моему, она была мудрой женщиной. Молись тем
богам, которым молилась она. Тогда ты будешь счастлив, и, возможно, они защитят тебя.
Перед ними лежала неширокая полоска воды. Канси-а-лари перебралась через эту
преграду, едва замочив ноги, Захария следовал за ней. Но чуть дальше снова разливалась
вода, а за этой преградой была еще одна. Каждый ручей оказывался глубже предыдущего,
и, переходя через последний, женщине пришлось высоко поднять юбку, чтобы не
замочить ее. Под ногами плеснула невидимая рыба. Захария снова обернулся - теперь
берег превратился в узкую темную полосу на горизонте. Лошадь фыркала и мотала
головой. Вода начала прибывать, чудовище морских глубин выдохлось, ему не удалось
выпить море - начался прилив.
- Далеко еще? - встревоженно спросил Захария.
- Уже пришли, - ответила она.
Перед ними возвышалось каменистое плато. Захария посмотрел наверх и полез вслед
за Канси-а-лари. Камни вздымались вверх, как башни занесенного песком древнего
города. Море возвращалось, затапливая дно, по которому Захария и Канси-а-лари только
что прошли, не замочив ног. Высоко в небе стояла полная луна.
- Бабушка называла ее Белым Охотником, - неожиданно вспомнил Захария. - Я
взываю к тебе, Великий Охотник, - смущаясь, прошептал он. - Дай мне силу, поделись
со мной своим могуществом.
Они остановились перед огромной мраморной стеной, рядом с воротами. Но они не
вошли, а повернули налево и направились по тропинке, выложенной черными каменными
плитами. Вода начинала медленно подниматься.
- А если она поднимется еще выше? - нервно спросил Захария.
Канси-а-лари ничего не ответила, она молча шла дальше. Он попытался припомнить
молитвы своей бабушки, но их слова стерлись из памяти, остался лишь образ мудрой
женщины, старой, но еще крепкой и наделенной чувством юмора. Она долго не
соглашалась молиться перед алтарем Единого Бога, а когда это наконец произошло,
Святое Братство устроило пир для целой деревни, чтобы отпраздновать ее обращение. Но
он видел, как она втайне от всех прятала вырезанную из дерева фигурку бога мудрости и
изобилия, и каждый раз, опускаясь на колени перед образами Святой Матери и Отца
Жизни, на самом деле она молилась прежним богам.
Они, казалось, уже целую вечность шли по выложенной черными плитами тропинке,
а когда снова вернулись к черным воротам, то увидели, что вода не доходит до них всего
на пару метров. И она все еще продолжала подниматься.
- Вот теперь мы пришли, - сказала женщина. Достав нож, она слегка надрезала
кожу на ладони и вытерла кровь о створку ворот, потом то же самое она проделала с
Захарией. Даже лошадь не избежала общего кровопускания - Канси-а-лари уколола ее в
плечо и тоже мазнула ее кровью по воротам.
Потом женщина начала медленно ощупывать все выпуклости и неровности на
поверхности стены. Найдя рычаг, она нажала на него, и дверь бесшумно раскрылась.
Канси-а-лари переступила порог, и Захария тотчас последовал за ней, опасаясь, что она
исчезнет, и тогда он останется один. Они оказались на такой же тропинке, как и та, по
которой они шли вдоль стен. Лошадь сначала было заартачилась, но когда вода стала
подбираться к копытам, она решилась и быстро скользнула в проем.
Канси-а-лари захлопнула створки ворот, преграждая путь наступающей воде.
Захария тревожно посмотрел наверх, пытаясь выяснить, не хлынет ли вода через высокие
стены. Потом он опустился на колени и дотронулся до земли - она оказалась такой
сухой, словно даже дождей здесь никогда не
...Закладка в соц.сетях
