Жанр: Фантастика
Вор и книга демона
...еркуэйне находится в руках церковников.
- Да, - согласился Бхейд, - и духовенство Перкуэйна худшее из всех. Там
господствует Коричневая Ряса, а священники ордена Коричневой Рясы гораздо больше
интересуются богатством и привилегиями, нежели благосостоянием низших классов. Орден
Черной Рясы - мой орден - имеет там представительство, то же самое можно сказать и о
Белой Рясе, но они занимают минимальное место в общей социальной структуре. На
протяжении веков между тремя орденами выработалось негласное соглашение о том, что мы не
будем вторгаться на территорию друг друга.
- Недавно я был в воровской таверне в Магу, - рассказал им Альтал, - и воры
обсуждали там ситуацию, сложившуюся в Южном Перкуэйне. Очевидно, Генд собирается
извлечь выгоду из положения перкуэйнских крестьян. В прибрежных городах действует группа
священников, самостоятельно присвоивших себе сан, которые проповедуют революцию и сеют
смуту среди крестьян.
- Самостоятельно присвоивших себе сан? - резко спросил Бхейд.
- Воры были абсолютно уверены, что эти смутьяны на самом деле никакие не
священники. Они носят красные рясы и читают проповеди о социальной справедливости, о
жадных аристократах и коррумпированном духовенстве. К сожалению, они во многом правы -
особенно что касается Перкуэйна. Крестьяне живут плохо, а священники Коричневой Рясы
поддерживают знать в угнетении бедняков.
- Не существует ордена Красной Рясы, - усмехнулся Бхейд.
- Существует, брат Бхейд, - не согласилась Двейя. - Церковники Неквера носят алые
рясы. Мой братец всегда был падок на яркие цвета.
- Ты хочешь сказать, что перкуэйнские крестьяне обращены в веру, которая поклоняется
демону Дэве?
- Вероятно, нет, - ответила она, пожимая плечами. - Пока, во всяком случае.
Возможно, это конечная цель, но на сегодняшний день служители Красной Рясы, похоже,
сосредоточились на социальных изменениях. В общественной системе, которая основана на
аристократии, очень много несправедливости - вероятно потому, что аристократы считают
плебеев людьми низшего сорта. В прошлом совершалось множество революций, и они никогда
не приносили результата, в основном потому, что лидеры этих революций стремились только к
тому, чтобы завоевать то же положение и привилегии, которыми пользовалась отвергаемая ими
знать. Единственное, что действительно изменялось в результате революции, это терминология.
Альтал задумался.
- Бхейд, а кто главный в ордене Коричневой Рясы? - спросил он.
- Экзарх Алейкон, - ответил ему Бхейд. - Главный храм Коричневой Рясы раньше
находился в Дейке, в Экуэро, но после падения Деиканской Империи они обосновались в Магу.
У них довольно величественный храм.
- Спасибо, - сказала Двейя, слегка улыбнувшись.
- Что-то я тебя не совсем понимаю, - озадаченно признался Бхейд.
- Это же мой храм, Бхейд. Коричневые Рясы присвоили его себе несколько тысяч лет
назад.
- Никогда об этом не слышал, - сознался Бхейд.
- Служители Коричневой Рясы не любят в этом сознаваться. Их почему-то раздражает
идея о том, что Богом может быть женщина.
- Крестьянам действительно живется так трудно? - спросил Халор. - Всегда найдутся
недовольные, которые только и знают, что ворчать, но их недовольство вызвано, как правило,
либо жадностью, либо завистью.
- Вот окно, сержант, - сказала ему Двейя. - Подойдите и посмотрите сами.
- Пожалуй, я так и сделаю, - ответил Халор. - Мне нужно знать, с чем же мы
столкнулись на деле.
Вид, открывавшийся из южного окна, затуманился и постепенно стал светлеть,
превращаясь в заснеженные поля, возвышавшиеся над серым, неласковым морем.
- Южный Перкуэйн, - определила Двейя, - неподалеку от морского порта Эньи.
- Почему там все еще светло, когда у нас уже темно? - с любопытством спросил Гер.
- Мы находимся ближе к северу, - ответила Двейя.
- Ну и что? - спросил мальчик.
- Альтал может объяснить, - сказала она с легкой улыбкой.
- Ты не права, Эм, - возразил Альтал. - Я могу рассказать ему, что происходит
каждый год, но почему это происходит, я пока не знаю.
- Я же давным-давно объясняла это тебе, милый.
- Знаю. Но я все равно не понимаю.
- Ты же говорил мне, что понял.
Он пожал плечами.
- Я соврал. Это легче, чем слушать, как ты объясняешь по третьему разу.
- Мне стыдно за тебя, - с упреком проговорила она.
- По-моему, у них сейчас уже наступает вечер, - заметил сержант Халор, взглянув на
западный горизонт. - Что эти крестьяне делают там, на полях, зимой?
- Ничего особенного, - ответила Двейя. - Знатный владелец этих полей любит, чтобы
его крестьяне были при деле, вот и все.
Крестьяне были одеты в какое-то ветхое тряпье из мешковины, подвязанное бечевкой,
кроме того, они были худые и грязные. Они устало тыкали мерзлую землю грубыми мотыгами
под неусыпным взглядом верхового надсмотрщика с мрачным лицом и кнутом в руке.
Затем к надсмотрщику подъехал богато разодетый господин.
- Это настолько они продвинулись за сегодняшний день? - спросил он.
- Земля замерзла, милорд, - объяснил надсмотрщик. - Вы же знаете, это пустая трата
времени.
- Их время принадлежит мне, - заявил господин. - Если я прикажу им копать, они
будут копать. Им не обязательно знать зачем.
- Я понимаю, милорд, - ответил надсмотрщик, - но мне бы это знать не помешало.
- Повсюду снуют агитаторы, Алкос, - сказал господин. - Мы будем так загружать
своих крестьян работой, чтобы у них не оставалось времени на слушание речей.
- А-а, - протянул надсмотрщик. - По-моему, это разумно. Только неплохо бы, если бы
вы их получше кормили. Дюжина из них свалилась у меня сегодня.
- Чепуха, - фыркнул знатный господин. - Они притворяются. У тебя для этого есть
кнут, Алкос. Пусть работают до темноты. Потом отпусти их поесть. И скажи, чтобы завтра с
рассветом снова принялись за работу.
- Милорд, - возразил надсмотрщик, - им нечего есть. Большинство из них питаются
травой.
- То же самое делают коровы, Алкос. Не спускай с них глаз. Мне пора возвращаться в
свой особняк. Время к ужину, и я совершенно изголодался.
- Это ты все выдумала, Эм? - молча упрекнул ее Альтал.
- Нет, милый, - печально ответила она. - Мне ничего не пришлось выдумывать. Это
действительно происходит, и положение становится все хуже.
Вид за окном снова затуманился, и Альтал вместе с остальными неожиданно увидели
роскошно обставленную комнату, где на мягком диванчике возлежал какой-то знатный человек
с мешками под глазами, рассеянно поигрывая ножичком с позолоченной рукояткой.
Раздался стук в дверь, и вошел дюжий солдат.
- Он сказал "нет", милорд, - сообщил он.
- Что значит "нет"? - воскликнул господин.
- Он очень упрям, милорд, и, кажется, весьма привязан к своей дочери.
- Тогда убей его! Я хочу, чтобы эта девчонка была у меня в комнате к вечеру!
- Верховный судья говорит, что мы не можем больше убивать крестьян, милорд, -
сказал солдат. - Эти смутьяны хватаются за каждое случайное убийство и используют это,
чтобы возмущать остальных крестьян.
- Никогда не слышал ничего смешнее!
- Я знаю, но если я убью этого старого упрямого дурака, Верховный судья арестует вас
еще до завтрашнего утра. - Вдруг солдат прищурил глаза. - Но есть иной путь, милорд, -
сказал он. - Отец девчонки - калека. В прошлом году он во время пахоты свалился с лошади
и сломал ногу. Он не может работать, и у него еще восемь детей, кроме этой красивой дочки.
- Ну и что?
- Почему бы просто не сказать ему, что если он не отдаст вам свою дочь, вы выгоните
его из этого убогого шалаша, где он живет? Сейчас зима, и вся его семья погибнет с голоду -
или замерзнет насмерть - без крова и пищи. Думаю, он изменит решение.
- Блестяще! - ухмыльнулся благородный господин. - Вперед, сержант. Скажи ему,
чтоб укладывал вещи. Если его дочь не появится здесь до наступления темноты, завтра на
рассвете он должен убраться.
- Ты можешь найти дверь к этому месту, Элиар? - сурово спросил сержант Халор.
- Сию минуту, сержант, - с металлом в голосе ответил Элиар. - Я прихвачу с собой
меч?
- Да, пожалуй.
- Не сейчас, джентльмены, - сказала им Двейя. - Мы еще не закончили.
Окно снова поплыло, и Альтал вместе с остальными увидели еще один дом. За столом,
заваленным бумагами, сидел тощий неулыбчивый господин и о чем-то совещался с одетым в
коричневую рясу священником.
- Я десять раз просмотрел эти бумаги, брат Савел, - заявил господин, - и не нашел
способа, чтобы обойти эту проблему. Традиция словно вырублена из камня. Мне нужен этот
колодец, но он принадлежал жителям этой деревни на протяжении тысячи лет. Я владею
сотнями акров земли, которую я мог бы засеять, если бы у меня был доступ к этой воде.
- Успокойтесь, барон, - ответил священник. - Если вы не можете найти документ,
соответствующий вашим целям, нам всего лишь нужно составить таковой.
- Будет ли он иметь вес в суде?
- Конечно, будет, милорд. Председателем суда будет мой скопас, а он мне многим
обязан. Когда я представлю ему мое "новое потрясающее открытие", он сразу же вынесет
решение. Деревня вместе с колодцем перейдет в ваше владение, и власти выселят всех жителей.
После этого вы можете разрушить их дома или, если желаете, использовать их в качестве
скотных сараев.
- Мы действительно можем провернуть это дельце, брат Савел? - с сомнением спросил
барон.
Священник пожал плечами.
- А кто нам мешает, милорд? - спросил он. - Страной правит аристократия, а Церковь
правит судами. Между нами говоря, мы можем делать все, что нам заблагорассудится.
- Ну что, сержант? - спросила Двейя у помрачневшего солдата. - Вы получили ответ
на свой вопрос?
- Вполне, мэм, - ответил Халор, - но возникает другой вопрос. Зачем нам в это
вмешиваться? Судя по тому, что я только что видел, можно сказать, что бунт давно назрел и
даже опоздал. Почему бы нам просто не закрыть на замок границу с Перкуэйном и дать
крестьянам возможность взять верх над знатью и духовенством?
- Потому что восстанием командуют не те люди.
- Значит, мы собираемся войти в страну и просто перехватить этот бунт у них из-под
носа? - предположил Гер.
- Примерно так.
- Если мы собираемся украсть у них эту революцию, может, было бы нелишне разузнать,
кто ее предводитель? - предложил Халор. - Теперь, когда Пехаль и Гелта уничтожены,
главным стал кто-то другой, а знать врага в лицо чрезвычайно важно.
- Здравая мысль, сержант, - согласилась Двейя. - Давайте-ка поразведаем.
Альтал немного отступил назад и послал пробный мысленный импульс Бхейду. Сознание
молодого священника представляло собой хаос противоречивых чувств. Ощущения печали и
вины, конечно, остались, но в глубине уже закипал гнев. Очевидная несправедливость
перкуэйнского общества уже начинала пробиваться сквозь отвращение Бхейда к самому себе.
- Это только начало, милый, - прошептал голос Двейи. - Только не торопи его пока.
Мне кажется, он сам начинает приходить в себя.
- Ты кое-что преувеличила, не так ли, Эм? - предположил Альтал.
- Немного, - призналась она. - Мысли большинства людей, которых мы наблюдали,
не настолько очевидны, как мы видели и слышали, так что, скорее всего, они не высказывают
их так откровенно и вслух.
- Ты опять мошенничаешь, Эм.
- Знаю, - созналась она, - но если все это поможет Бхейду прийти в себя, то оно
допустимо.
- Насколько я заметил, ты весьма гибко понимаешь мораль.
- Потрясающее предположение. Не спускай с Бхейда глаз, милый. Скоро ему предстоит
увидеть и услышать такое, что может вернуть его обратно на землю.
Туман за южным окном рассеялся, и изображение снова стало четким. Альтал и все
остальные оказались перед развалинами давно заброшенного дома на горе, возвышающейся над
морем, которое виднелось далеко на юге. Внутри развалин была расставлена палатка и
разложен хорошо замаскированный костер. У огня стоял Арган, бывший священник с желтыми
волосами, и в раздражении пинал ногой груду полуразрушенных кирпичей.
- Так ты себе сапоги только испортишь, - раздался из темноты хриплый голос.
- Где тебя черти носили? - спросил Арган, когда на свет костра вышел седой Коман.
- Осматривал окрестности, - ответил Коман. - Ты же сам меня попросил.
- И что, нашел что-нибудь?
- Через границу пока никто не переходил, если ты об этом беспокоишься. Не думаю, что
они вполне понимают то что ты делаешь, Арган. Я не смог найти Альтала, но ничего
удивительного: он, наверняка, прячется в том замке на краю мира, а я туда добраться не могу.
Есть какие-нибудь новости от Генда?
- Нет. Он в Нагараше пытается успокоить Хозяина.
Едва заметная улыбка скользнула по суровому лицу Комана.
- А ты хитер, Арган, этого у тебя не отнимешь. Это же ты вытащил Яхага из Нагараша и
дал его убить, а обвинили во всем этом Генда.
- А все потому, что он приписал эту идею себе, старина, - ответил Арган с
презрительной усмешкой. - Генд жаден до хозяйского одобрения.
- Ты тоже заметил, - сухо проговорил Коман.
- Впрочем, этот план должен был сработать, - заявил Арган. - Принести в жертву
Яхага было прекрасным ответом на хитроумный замысел Альтала поймать Гелту в ловушку, но
потом этот идиот Бхейд совсем потерял голову и зарезал Яхага раньше, чем кто-либо из нас
успел его остановить.
- Я пытался предупредить тебя о нем, Арган, но ты меня не слушал.
- Я не думал, что он зайдет так далеко, - сказал Арган почти жалобно. - Это же было
полным нарушением одного из основных правил. Меня самого лишили сана за гораздо
меньший проступок.
- Впрочем, не думаю, что я буду так уж горевать без Яхага, - добавил Коман. - У меня
от одного его вида кровь застывала в жилах. Даже Генд его боялся. Только Хозяин чувствовал
себя комфортно в присутствии Яхага. - Я знаю, - угрюмо ответил Арган, - но если бы я мог
заручиться его поддержкой, я сумел бы отодвинуть Гена в сторону и занять его место. Все шло
так хорошо, пока этот маньяк в черной рясе не взял меч и не убил того, кто был моим ключом
на пути к власти.
Коман пожал плечами.
- Если ты так считаешь, пойди и убей его. Возможно, Хном мог бы проводить тебя в Дом
Двейи.
- Прекрати острить, Коман. Я ни за что не пойду туда, так же как и ты.
- Я просто посоветовал, преподобный Арган, - с саркастической усмешкой сказал
Коман. - Раз ты так решительно настроен убить этого, в черной рясе, мне казалось, тебе все
равно, что тебя самого могут по пути уничтожить.
- Месть - штука приятная, старина, - сказал ему Арган, - но чтобы ею насладиться,
нужно быть живым. Придет время, и я разделаюсь с Бхейдом. А сейчас мне нужно побольше
служителей Красной Рясы, чтобы подогревать то, что заваривается. Отправляйся в Нагараш и
возьми с собой столько людей, сколько разрешит Хозяин. Я хочу быть в Магу еще до весны.
Если мы будем медлить, то прежде чем мы доберемся до Магу, Альтал, скорее всего, будет
ждать нас там со своей армией.
- Да будет так, как ты повелел, достопочтенный предводитель, - ответил Коман с
притворным поклоном.
- А кто такой был этот Яхаг, мэм? - спросил сержант Халор. - Я знал, что его
побаивалась Гелта, но не думал, что и Генд тоже.
- Это было создание, лишенное каких-либо чувств, - с легкой дрожью ответила
Двейя. - Он не испытывал ни любви, ни ненависти, ни страха, ни честолюбия - ничего. Он
был совершенно пуст.
- Человек изо льда? - предположил Гер.
- Похоже на то, Гер, - согласилась она. - Если бы он остался жив, вполне возможно,
что замысел Аргана убрать с дороги Генда мог бы осуществиться.
- Злые люди не ладят друг с другом так, как ладим обычно мы? - заметил мальчик. -
Мы стараемся помогать друг другу, а они, видимо, только и делают, что пытаются воткнуть
другому нож в спину.
- Дэва считает, что так лучше, Гер, - ответила Двейя. - С точки зрения моего брата,
Яхаг был идеальным человеком.
- Яхаг так не считал, - заметил Альтал. - Единственное, чего он хотел, - это умереть.
- Для этого и создан Нагараш, любовь моя, - сказала Двейя.
- Рано или поздно нам придется что-нибудь сделать с этим Нагарашем, - мрачно
произнес сержант Халор.
- Что вы задумали, сержант? - спросила его Двейя.
- Не знаю. Думаю, мы могли бы проникнуть туда и поджечь его. Полагаю, вам следует
знать, мэм, что я не слишком горю желанием участвовать в этой войне. Если ничего не
изменится, мы можем оказаться в проигрыше. Кто бы ни подстрекал к этому восстанию, оно
давно опоздало.
- Я думаю сейчас над этим, сержант, - сказал ему Альтал. - Мне кажется,
перво-наперво мы должны получить доступ к экзарху Коричневой Рясы, - Бхейд, ты говорил,
его зовут Алейкон?
Бхейд утвердительно кивнул.
- Мой экзарх мог бы назвать его и другими именами, но нам лучше не упоминать их в
присутствии дам.
- Если Алейкон одобряет все то, что мы недавно видели, твой экзарх, возможно,
недооценивает ситуацию, брат Бхейд, - добавил Халор. - И что ты собираешься делать
дальше, Альтал?
Альтал пожал плечами.
- Священники Коричневой Рясы жадные, а я умею обманывать жадин. Первое, что мне
нужно сделать, - безраздельно привлечь к себе внимание экзарха Алейкона. Предположим,
некий сказочно богатый господин откуда-нибудь из Неквера или Медайо приезжает в Магу,
чтобы совершить паломничество к каким-нибудь там святым местам. Будет ли ему
затруднительно получить аудиенцию у экзарха Коричневой Рясы, а, брат Бхейд?
- Сомневаюсь, особенно если его паломничество совершается во искупление прошлых
грехов. Слово "искупление" звенит, как золотая монета, в ушах высокопоставленых
церковников Коричневой Рясы.
- Я тоже думаю, что это должно привлечь их внимание, - сказал Альтал. - Я надену
какие-нибудь дорогие одежды, буду смотреть на всех свысока и куплю - или сниму -
роскошный дом. Потом мой личный капеллан заглянет в храм и договорится о моей встрече с
экзархом Алейконом.
- Насколько я понимаю, это мне предстоит быть твоим капелланом? - догадался Бхейд.
- Великолепная идея, Бхейд! - сказал Альтал. - И как это тебе в голову приходят такие
светлые мысли?
- Это дар, - сухо ответил Бхейд.
- А что ты собираешься говорить по поводу того, откуда ты родом, мистер Альтал? -
спросил Гер.
Альтал пожал плечами.
- На самом деле это не важно - главное, чтобы это было далеко-далеко отсюда.
- Попробуй Кентейн, любимый, - посоветовала Двейя.
Он нахмурился.
- Кажется, я что-то слышал о городе Кентейн. А где это?
- Это очень древнее название местности между озерами Эпса и Мейда в Медайо. Оно не
используется уже испокон веков.
Он пожал плечами.
- Звучит красиво, - сказал он. - Ну ладно, буду герцогом Кентейнским, который по
трупам взошел на престол. А теперь меня мучает совесть, и я хочу попросить у Бога прощения.
Ну как вам кажется, все складно? - Он оглядел остальных.
- Он все время так делает, да? - заметил сержант Халор. - Почему бы просто не
сказать людям правду, Альтал?
- Халор, если бы я пришел в Магу и объявил, что я посланец Богини Двейи, меня бы
посадили под арест как сумасшедшего. Правда зачастую вредит.
- По-моему, пора вернуть Лейту и Андину домой, милый, - молча напомнила Двейя.
- Бхейд уже готов, Эм? Если он все еще трещит по швам, мне бы не хотелось, чтобы
Лейта была рядом с ним.
- Он почти пришел в себя, милый. Он уже начинает понимать, кто такой был Яхаг, так
что худшее позади. Давай вернем Лейту, пока он снова не сбился с пути.
- Как скажешь, Эм, - согласился Альтал.
- Мне нужны деньги практически немедленно, ваша светлость, - с беспокойством
сказал жалкий на вид граф Баской. - Я должен людям, которые не любят ждать.
- Насколько я понимаю, в последнее время вам не слишком везло в кости, - догадался
Альтал.
- Вы даже не поверите, как мне не везло, - пожаловался Баской.
- Ваш дом мне вполне подходит, Баской, - сказал ему Альтал, оглядывая роскошную
гостиную. - Возможно, мне придется пожить здесь, в Магу, некоторое время, и я бы
предпочел не останавливаться в какой-нибудь захудалой гостинице в соседстве с тараканами и
клопами. Договоримся пока на полгода. Если священники храма скажут, что моя епитимья
будет дольше, нам, вероятно, придется устроиться здесь более основательно.
- Как скажете, герцог Альтал. Ничего, если я сложу свои личные вещи на чердаке?
- Конечно, граф Баской. А как только вы с этим закончите, обратитесь к моему
капеллану, брату Бхейду, он заплатит вам за аренду.
- Вы категорически не позволите мне поселиться на чердаке или, может быть, в
подвале? - жалобно проговорил Баской.
- Это было бы не самой удачной идеей, граф Баской, - сказал ему Альтал. - У меня
есть враги, в сравнении с которыми ваши кредиторы просто малые котята. Если однажды они
вдруг нанесут мне визит, вам лучше быть подальше от этого дома.
- Полагаю, я могу найти комнату в какой-нибудь гостинице, - печально сказал Баской.
- На вашем месте, граф, я бы избегал тех гостиниц, где популярна игра в кости, -
посоветовал Альтал. - Если кости к вам неблагосклонны, лучше держаться от них подальше.
- Вы правы, - грустно согласился граф Баской.
- Какой-какой герцог? - с недоверием спросил герцог Олкар из Кейдона.
- Кентейнский, - ответил Альтал.
- Ты сам это придумал, Альтал?
- Почти. Как наши дела на рынке зерна?
- Неплохо, - несколько самодовольно ответил Олкар. - Это лето было одним из самых
урожайных за последнюю дюжину лет. В Перкуэйне собран невиданный урожай, и из-за этого
цены упали. Я уже отправил в Кантон четыре тысячи тонн и заплатил еще за три тысячи. Но у
меня проблемы с нехваткой вагонов. Если этот крестьянский бунт продлится еще месяц, у меня
будет весь запас пшеницы, необходимый в Треборее.
- Андина будет весьма рада услышать это, Олкар.
- А что это за история с "герцогом Кентейнским", Альтал?
- Это наживка, на которую я собираюсь поймать рыбку, ваша светлость. Мне нужны
сведения, получить которые, наверняка, можно через священников. Если не забудете, то можете
упомянуть где-нибудь тот факт, что герцог Кентейнский, который настолько богат, что даже
сморкается в расшитый золотом носовой платок, страдает от страшных угрызений совести из-за
того, что совершил очень тяжкие грехи, и теперь приехал в Магу, чтобы искупить грехи и
получить прощение.
- Если пойдут такие слухи, Альтал, то к утру у вас под дверью будет стоять все
перкуэйнское духовенство, - предостерег Олкар.
- Именно это я и задумал, ваша светлость, - с хитрой улыбкой ответил Альтал. - Так
мне не придется гоняться за ними. Они сами придут ко мне.
- Это будет вам недешево стоить, Альтал.
- Деньги ничего не значат, Олкар.
- Помолчите! - воскликнул Олкар.
- Слухи о вашем духовном кризисе дошли до нашего Святейшего экзарха Алейкона,
герцог Альтал, - объявил священник в коричневой рясе, пришедший на следующий день
ранним утром.
- Я молился, чтобы это случилось, - сказал Альтал, благочестиво закатывая глаза к
небу.
- Святейший Алейкон весьма тронут вашим положением, ваша светлость, - заявил
священник, - а наш экзарх, возможно, самый милосердный из всех живущих на земле людей.
Поэтому он пожаловал вам аудиенцию в его личной часовне главного храма.
- Я бесконечно признателен за оказанную мне честь, ваше преподобие. Умоляю вас,
возвращайтесь скорее в храм и предупредите Святейшего экзарха, что я и мои слуги
немедленно явимся на его зов.
- Сию же минуту передам, ваша светлость. Прошу покорно уведомить меня о том, когда
именно экзарх Алейкон может ожидать вас?
- На вашем месте я бы летел в храм со всех ног, ваше преподобие, - посоветовал
Альтал. - Если вы еще немного промедлите, я буду там раньше вас. Бремя греха моего очень
тяжело, и я должен освободиться от него, иначе моя спина сломается под этим грузом.
- Бегу, ваша светлость, - пообещал священник. Когда он убегал, сержант Халор тщетно
пытался сдерживать смех.
- У вас какие-то проблемы, сержант? - спросила его Лейта.
- Его светлость глубоко черпнул, - рассмеялся Халор.
- Это одна из его слабостей, - подтвердила она. - Папочка не станет тратить время,
черпая в час по чайной ложке, если у него под рукой лопата.
Древний храм Двейи явно был самым величественным зданием в Магу. Служители
Коричневой Рясы постарались скрыть наиболее бросавшиеся в глаза свидетельства того, что
этот храм был воздвигнут в честь богини плодородия, и убрали с алтаря непомерно грудастую
статую. Из двери, расположенной позади алтаря, навстречу им приветственно выбежал тот
самый священник, который заходил утром. Он выглядел немного смущенным, когда увидел
сопровождавшую Альтала свиту.
- Своими грехами, ваше преподобие, я нажил себе врагов, - объяснил Альтал. - С
моей стороны было бы неосторожно оставлять дочерей без защиты. Есть и другие причины, по
которым я не хотел бы выпускать моих дочерей из виду, но было бы, вероятно, не совсем
уместно упоминать о них перед человеком, взявшим на себя обет целомудрия.
Священник захлопал глазами и слегка покраснел.
- О, - сказал он и перевел разговор на другую тему. Он повернулся и повел их внутрь
полутемного коридора к темной, тяжелой двери вишневого дерева.
- Личная часовня нашего Святейшего экзарха, - сказал он и постучал в дверь.
- Войдите, - отозвался голос из-за двери. Священник в коричневой рясе открыл дверь и
пропустил Альтала и его спутников в часовню.
- Святейший Алейкон, - сказал он, коротко преклоняя колено, - я имею честь
представить вам его светлость герцога Альтала Кентейнского.
Затем он встал и, пятясь, вышел из маленькой часовни, кланяясь на каждом шагу.
Экзарх Алейкон оказался полноватым человеком с коротко остриженными светлыми
волосами и внушительными манерами.
- Я польщен, ваша светлость, - весьма небрежно кинул он Альталу, - но мне казалось,
вы желали иметь частную аудиенцию, чтобы мы могли полнее рассмотреть, насколько
серьезны ваши грехи.
- Я не могу позволить себе такую роскошь, как частная аудиенция, ваше
святейшество, - убедительно ответил Альтал. - Святые люди называют это грехами, а миряне
- преступлениями. Моим восхождением на престол двигало честолюбие, и благодаря моим
способам достижения цели я нажил себе множество врагов. Эти две очаровательные девушки
- мои дочери, Лейта и Андина. Мальчик - их личный паж. Священник в черной рясе - это
брат Бхейд, мой лич
...Поділитися у соцмережах
