Жанр: Фантастика
Вор и книга демона
...ло бы вызвать какой-нибудь
буран или вьюгу.
- Лучше не надо. Ледники начинают таять, и я не хочу в это вмешиваться. Скажи
остальным, чтобы время от времени они говорили о "необычайной погоде" и "очень мягкой
зиме". И все будет шито-крыто.
- А как там Бхейд? - спросил Элиар.
- Все так же, - ответила она. - По-прежнему предается своему чувству вины.
- Сколько времени, по его мнению, он здесь уже провел?
- Он не знает. Он уже не отличает время реальное от времени Дома.
- Это какой-то новый термин, Эм, - заметил Альтал. - Но мне нравится. Да - "время
Дома". Прямо в точку.
- Я рада, что ты одобряешь, милый.
- Ну что ж, вперед, - сказал Альтал Элиару. - Чем раньше мы женим твоего вождя,
тем скорее вернемся в Перкуэйн и начнем вставлять палки в колеса Генду. - Он улыбнулся. -
Это уже становится моим любимым занятием, - добавил он.
Элиар и Альтал догнали остальных у предгорий Арума, а затем "домашний герой"
незаметно провел их через дверь в коридор, находящийся в северном крыле Дома.
- У тебя это получается все лучше и лучше, Элиар, - заметил Халор. - Я заранее знал,
что ты собираешься сделать, но даже тут я не смог бы сказать точно, когда мы переступили
через порог этой двери.
- Практика, сержант, - скромно ответил Элиар. - Если делаешь что-то достаточно
часто, в конце концов совершенствуешься.
- И где же мы выйдем, Альтал?
- В нескольких милях к югу от замка вождя Альброна. Эмми хочет поскорее закончить
со свадьбой, чтобы сосредоточиться на революции в Перкуэйне. Ах да, чуть не забыл, мы
должны вести себя так, будто очень удивлены тем, что зима такая мягкая. Мы будем дома на
шесть недель раньше, чем если бы по-настоящему прошли весь этот путь, так что погода там
будет не слишком холодной, да и снега будет не так много, как все ожидают.
- Я поупражняюсь изображать на лице удивление, - сухо сказал Халор.
- Мне действительно хочется представить тебя ей, Андина, - серьезно сказал Элиар
маленькой эрайе на следующее утро за завтраком в доме Альброна. - В конце концов, скоро
она станет твоей ближайшей родней.
- Думаю, тебе понравится мама Элиара, Андина, - сказал вождь Альброн. - Она
красивая женщина.
- Элиар, почему твоя мама не живет в деревне? - с любопытством спросил Гер.
Элиар пожал плечами.
- Мой отец построил дом прямо у стен города, и, по-моему, идея переехать отсюда
никогда не приходила в голову моей матери. Она говорит, что здесь ее родина.
Вождь Альброн вздохнул.
- Это одна из самых трагичных потерь для нашего клана, - печально произнес он. -
Отец Элиара - Агус - был одним из величайших воинов в истории. Он и Халор были почти
как братья.
- Да, - согласился Халор. - Мы были очень близки.
Но его слова прозвучали как-то вяло, и это показалось странным Альталу.
- Если бы у меня был хоть какой-нибудь литературный талант, я мог бы написать
эпическую поэму о том, как впервые встретились Агус и Алайя - так ее зовут, - сказал вождь
Альброн.
- Красивое имя, - с глубокой грустью заметила Лейта.
- Да, красивое, - согласился Альброн. - Мне кажется, это Халор их познакомил.
Случилось так, что я при этом присутствовал и никогда больше не видел ничего подобного. Как
только они друг друга увидели, стало очевидно, что они оба отчаянно влюблены друг в друга,
правда, Халор?
Сержант Халор все так же молча кивнул.
- Не стоит нарушать покой Алайи, - продолжал Альброн. - По-моему, она все еще в
трауре.
- Ну, не совсем, мой вождь, - сказал Элиар. - Она всегда рада меня видеть и никогда
не отказывает тем, кто заходит в ее дом.
- Я и сама хотела бы познакомиться с этой женщиной, - сказала Астарель. - Может
быть, заглянем к ней на минутку и пригласим на нашу свадьбу?
- Прекрасная мысль, - с готовностью сказал Альброн. - Элиар, почему бы вам с
сержантом Халором не пойти к твоей матери и не предупредить, что мы собираемся ее
навестить? Было бы невежливо всей оравой врываться к ней в дом непрошеными гостями.
- Сейчас мы ее предупредим, мой вождь, - с готовностью ответил Элиар.
Однако сержант Халор выглядел при этом немного хмурым.
Дом Алайи был небольшим, аккуратным зданием, построенным из тщательно отесанных
квадратных бревен и увенчанным треугольной крышей с отвесными скатами. Он стоял
невдалеке от деревни, которая тесно примыкала к каменным стенам крепости Альброна, а дверь
кухни открывалась на небольшой садик.
Мать Элиара оказалась довольно высокой женщиной лет под сорок. У нее были
каштановые волосы и синие-синие глаза.
- Она красавица! - нервно шепнула Андина Лейте.
- Я это заметила, - ответила Лейта.
- Как я выгляжу? - спросила Андина с некоторым испугом.
- Ты выглядишь прекрасно, дорогая, - успокоила ее Лейта. - Не волнуйся.
- Она же мама Элиара, Лейта, и я очень хочу ей понравиться.
- Ты всем нравишься, Андина. Ты прямо-таки излучаешь очарование.
- Да перестанешь ты когда-нибудь меня дразнить, Лейта? - воскликнула Андина.
- Наверное, никогда. Это мое любимое занятие.
- Вождь Альброн, - поприветствовала Алайя главу клана изящным и изысканным
реверансом, - вы оказали мне честь, посетив мой дом.
Голос ее был глубоким и бархатистым.
- Это вы оказали нам честь, Алайя, - с поклоном ответил Альброн.
- А это, мама, моя Андина, - представил Элиар эрайю Остоса.
Лицо Алайи как солнце озарила улыбка. Она, может быть даже безотчетно, протянула
руки к миниатюрной девушке.
Андина подбежала к ней, и они горячо обнялись.
- Милая, какая же ты маленькая, - нежно произнесла Алайя. - Элиар говорил мне, что
ты невысокая, но я не ожидала, что ты такая миниатюрная.
- Будет лучше, если я встану на цыпочки? - предложила Андина.
- Ты хороша такой, какая ты есть, Андина, - сказала Алайя. - Оставь все как есть.
Элиар рассказал мне, что ты взяла на себя непосильный труд кормить его.
- Теперь это дело моей жизни, - ответила Андина.
- Это слишком тяжело для такой хрупкой девушки.
- Я стараюсь его опередить, Алайя. Я обнаружила, что если всегда держать наготове еду,
чтобы засунуть ему в рот, то можно помешать ему начать есть мебель.
Они обе рассмеялись и с нежностью посмотрели на молодого человека.
- Мне кажется, нам нужно поговорить, Альтал, - предложила Лейта. - Тебе нужно кое
о чем узнать.
- Хорошо. Это срочно?
- Может быть, нет, но лучше поговорить об этом прямо сейчас. Это не займет много
времени, к тому же не думаю, что нас скоро хватятся.
- Ты снова говоришь загадками, - сказал он, когда они потихоньку вышли из дома.
- Не будь таким старым брюзгой, папочка, - сказала она ему с упреком.
Они пересекли маленький садик Алайи и вошли в небольшую рощицу из высоких
деревьев в излучине реки.
- Ладно, Лейта, - сказал Альтал, - что тебя беспокоит?
- Сержант Халор чувствует себя весьма неловко, Альтал.
- Ты хочешь сказать, что ему не нравится мать Элиара?
- Нет, как раз наоборот. Как говорят, он и Алайя "дружили", пока он не познакомил ее с
отцом Элиара, Агусом.
- Правда?
- Ты слышал, как все это описывал вождь Альброн. Когда Агус с Алайей познакомились,
это была любовь с первого взгляда. Халор очень проницателен, и он сразу увидел, что
происходит. Он любил Алайю - и любит до сих пор, - но они с Агусом были как братья,
поэтому он скрыл свои чувства и отошел в сторону.
- Одна из грустных историй?
- Все гораздо хуже. После того как Агуса убили в какой-то незначительной войне в
нижних землях, Халор подумал, что у него появилась надежда, но Алайя была совершенно
раздавлена смертью своего мужа и все эти годы прожила практически в полном заточении.
Когда Элиар начал готовиться стать воином, Халор взял его под свое крыло. Если
присмотреться к ним повнимательней, ты, наверняка, заметишь, что они скорее похожи на отца
и сына, чем на сержанта и капрала.
- Теперь, когда ты об этом сказала, мне кажется, что Халор действительно не спускает
глаз с Элиара. А Алайя испытывает к Халору какие-нибудь чувства?
- Она думает о нем как о своем старинном друге, но я уловила с ее стороны кое-какие
намеки на то, что все может развиться и дальше, если только Халор не будет столь
церемонным.
- Только этого нам сейчас и не хватало! - проворчал Альтал. - Думаю, мне было бы
лучше, если бы ты не рассказала об этом, Лейта.
- Я пытаюсь сделать так, чтобы ты не попал впросак, папочка, - сказала она ему.
- Как это понимать?
- Скорее всего, эта ситуация будет весьма интересна для Двейи, как ты думаешь? И если
ты не привлечешь к ней ее внимания, она может немного рассердиться на тебя за это, верно?
- Я бы не знал об этом, если бы ты не притащила меня сюда и не рассказала мне эту
печальную историю.
- Ну что ты, папочка, - с притворным изумлением сказала она, - неужели ты думаешь,
что у меня могут быть от тебя какие-то тайны? И потом, если бы я тебе не рассказала то, без
сомнения, сама бы попала впросак. Я нежно люблю тебя, папочка, но не настолько. А теперь,
когда я передала это дело в твои руки, тебе придется об этом позаботиться самому. Ты не
испытываешь гордости за то, что я такая ловкая?
- Мне было бы гораздо лучше, если бы ты перестала называть меня "папочкой",
Лейта, - жалобно сказал он.
Внезапно она бросила на него какой-то отчаянный взгляд и заплакала, закрыв лицо
руками.
- Ну что еще? - спросил он.
- Оставь меня в покое, - всхлипнула она. - Уходи, Альтал.
- Нет, Лейта. Я не уйду. Что случилось?
- Я думала, ты не такой. Уходи. - И она продолжала рыдать.
Даже не задумываясь, он обнял ее. Она немного посопротивлялась, но затем со стоном
прижалась к нему, безотчетно всхлипывая.
Ее смятение было явно слишком велико, чтобы говорить связно, и Альтал с неохотой
решил проделать это "другим путем".
Мысли Лейты были хаотичными, когда Альтал очень осторожно проник в ее сознание.
- Уйди! Уйди! - молча умоляла она его.
- Я не могу, - вслух сказал он, продолжая искать.
Перед ним проплыли мириады воспоминаний о деревеньке Петелейе в Квероне, и
бесконечное одиночество девушки пронзило его, как нож. Несмотря на свой "дар", Лейта росла
практически в полной изоляции. Отец ее умер еще до ее рождения, а мать была сумасшедшей
- может быть, не буйнопомешанной, но "со странностями". Остальные дети в Петелейе
немного побаивались Лейты и ее сверхъестественной способности узнавать то, что они думают,
поэтому в детстве у нее не было настоящих друзей, и она росла почти в полной изоляции и
страхе. Тень сурового священника, брата Амбо, по-прежнему мрачно и грозно нависала над
всеми ее воспоминаниями, ибо с каждым годом его похотливая ненависть к ней становилась все
сильнее. Ее попытки избежать его оказались безуспешными, поскольку он преследовал ее
везде, куда бы она ни пошла, и ужасная картина, встававшая в ее воображении, наполняла ее
страхом - страхом, который лишал ее способности думать и действовать.
Несмотря на то что ей были известны его намерения, она была совершенно беззащитна, и
со временем он начал осыпать ее обвинениями и насмешками, которые он называл
"испытаниями", а затем неизбежно последовал приговор к сожжению на костре.
И вот Бхейд пришел в Петелейю, разбудив землетрясения и горные лавины, чтобы спасти
ее от огня.
- Это была не совсем его идея, Лейта, - вслух сказал ей Альтал. - Нас послала Эмми, к
тому же здесь был задействован Кинжал.
- Теперь я это знаю, папочка, - ответила она, - но в тот день я была по некоторым
причинам связана слишком уж крепко. Потом, когда Элиар показал мне Кинжал, я уже была не
одинока. Внезапно я оказалась в семье, и все благодаря Бхейду - по крайней мере, так я
подумала.
- А теперь ты любишь его?
- Мне казалось, это совершенно очевидно, папочка.
- Опять ты называешь меня этим словом.
- Ты что, не слушаешь меня, Альтал? Разве это не часть того, что означает слово
"семья"? Когда мы еще были в Векти и Элиар не мог видеть, ты беспрестанно твердил мне про
"семью", про "братьев и сестер" и приводил все остальные разумные доводы, которые
придумал, чтобы сломить мои бастионы и пустить Элиара в мое сознание. Неужели ты не
понимал, что при этом ты выступаешь в роли моего отца? Мне действительно нужен отец, и ты
вызвался быть им. Теперь поздно отступать.
- Мне кажется, в том, что ты говоришь, Лейта, есть какая-то извращенная логика, -
сдался он. - Хорошо, если хочешь называть меня "папочкой", пусть будет "папочка".
- Как хорошо! - воскликнула она с притворным энтузиазмом. - Итак, что же мы
собираемся делать с бедным братом Бхейдом?
- Об этом заботится Эмми.
- Нет, папочка, она не заботится. Она ждет, что ты поймешь наконец, что это твоя
обязанность.
- Откуда тебе взбрела в голову такая странная мысль?
- У меня свои источники, папочка. Поверь мне. - Вдруг лицо ее стало задумчивым. -
Приближается тот день, когда нам с Бхейдом предстоит совершить с некоторыми людьми
ужасные вещи, и нам обоим нужна чья-то поддержка. Мне кажется, ты только что получил
задание.
- Ты не могла бы выразиться конкретнее, Лейта? "Ужасные вещи" - слишком
расплывчато.
- Пока что я не могу сказать больше, папочка. Двейя знает и пытается скрыть это от
меня, но я улавливаю кое-какие намеки. Ты должен привести Бхейда в чувство, Альтал. Он
должен быть работоспособен. Я не смогу совершить это в одиночку!
И она снова расплакалась, а Альтал безотчетно обнял ее и не отпускал, пока она не
перестала.
- Мне нужно вернуться в Дом, - сказал Альтал Элиару, когда они со всей свитой
возвращались из домика Алайи в замок вождя Альброна.
- Это срочно?
- Возможно. Мне нужно поговорить с Эмми. Она снова играет с нами, и это начинает
меня раздражать.
- У тебя будут неприятности, Альтал.
- Мне не впервой. Когда мы туда придем, я думаю, тебе лучше будет подождать в
столовой.
- Это один из тех случаев?
- Вероятно, да, и тебе не стоит находиться рядом, когда я начну.
Когда вождь Альброн и остальные проходили через деревню, Альтал с Элиаром отстали
от них и зашли на небольшую аллею, где Элиар открыл дверь, которую мог видеть только он.
- Удачи, - сказал Элиар Альталу у подножия лестницы, ведущей в башню Двейи.
Альтал хмыкнул и зашагал по лестнице наверх.
- Какой приятный сюрприз, - любезно произнесла Двейя, когда Альтал со стуком
распахнул дверь башни.
- Перестань, Эм, - отрезал он. - Ты знала, что я приду, и знала зачем.
- Боже, какие мы сегодня грозные.
- Оставь. Почему ты не сказала мне, что ты хочешь, чтобы я сделал?
- Бхейд был еще не готов, любимый.
- Тем хуже. Сейчас я его приготовлю. Вы вдвоем чуть не убили Лейту, но я этого не
позволю!
- Ты всерьез принимаешь то, что она называет тебя "папочкой", Алти?
- Да, это правда. А теперь скажи мне, где Бхейд?
- Ты не сделаешь ему больно?
- Это зависит от того, насколько он будет упрям. Возможно, мне придется несколько раз
шмякнуть его о стенку, но я до него достучусь. А потом у нас с тобой будет длинная и приятная
беседа.
Ее зеленые глаза сузились.
- Мне не нравится твой тон, Альтал.
- Переживешь. Где Бхейд?
- Вторая дверь вниз по коридору, от столовой налево. Впрочем, не думаю, что он тебя
впустит.
- Как он может помешать мне? - Альтал повернулся и, перескакивая через две
ступеньки, скатился по лестнице.
- Только не бей его! - крикнула Двейя ему вслед. Альтал добрался до двери Бхейда и на
мгновение остановился, чтобы унять свой гнев.
- Бхейд, - позвал он, - это я, Альтал. Открой дверь.
Ответа не последовало.
- Бхейд! Открой! Сейчас же!
За дверью по-прежнему стояла мертвая тишина.
В последний момент Альтал решил не использовать слова из Книги, чтобы открыть дверь.
Вместо этого он разбил ее вдребезги.
Бхейд, с невидящим взором, небритый, сидел съежившись в углу похожей на тюремную
камеру комнаты и ритмично бился головой о каменную стену.
- Прекрати это, - сказал ему Альтал, - и поднимайся.
- Я погиб, - стонал Бхейд. - Я убил.
- Я заметил, - ответил Альтал, пожимая плечами. - Это было не слишком аккуратно,
но дело сделано. Если ты собираешься приобрести к этому привычку, тебе надо немного
поупражняться.
Бхейд недоуменно захлопал глазами.
- Ты что, не понимаешь? - спросил он. - Я же священник. Убивать запрещено.
- У тебя не было таких проблем, когда ты нанимал убийц, чтобы убрать кантонского
эрайо.
- Там все было по-другому.
- Правда? В чем же разница?
- Я лично не убивал эрайо.
- Это чистая софистика, Бхейд, и ты это знаешь. Грех - если ты так это называешь, -
заключается в намерении, а не в том, кто именно вонзает нож в жертву. Яхаг убил Салкана, и
ты поступил совершенно правильно. Ты должен убивать тех, кто убивает твоих друзей.
- Но я священник.
- Я заметил. Но какой религии? Ты можешь обсудить это с Эмми, но мне кажется, ее
взгляды на мир несколько отличаются от точки зрения ее брата. Впрочем, все это к делу не
относится. Если ты не откроешь дверь своего сознания Лейте, я сделаю с этой дверью то же
самое, что сделал, чтобы войти в эту комнату. Твое дурацкое упоение сознанием собственной
вины и жалостью к самому себе убивает Лейту, идиот ты безмозглый. Мне наплевать, скольких
людей ты убил, Бхейд, но если ты еще раз обидишь Лейту, я схвачу тебя за глотку и вырву тебе
сердце!
- Салкан был убит по моей вине.
- Да, ну и что?
Бхейд в ужасе уставился на него.
- Ты что думал, я буду тебя оправдывать? Что сделано, то сделано. Здесь нет ни
наказаний, ни наград, Бхейд, - только следствия. Ты совершил ошибку, теперь тебе придется
жить с этим - в одиночку. Если ты собираешься есть себя поедом, делай это в свое свободное
время и где-нибудь наедине.
- Я убийца, - заявил Бхейд.
- Но не слишком хороший. Ладно, кончай причитать и возвращайся к работе. - Альтал
оглядел неприбранную камеру. - Убери всю эту грязь и сам помойся. Мы с тобой
возвращаемся в замок вождя Альброна. Ты должен совершить обряд венчания.
- Я не могу!
- Можешь, брат Бхейд, и сделаешь - даже если мне придется стоять у тебя за спиной с
дубинкой. Давай, пошевеливайся!
В день свадьбы Альброна и Астарель рассвет был ясный и холодный. Соответственно
времени года убранство замка свелось практически к украшениям из ветвей вечнозеленых
деревьев и разноцветных лент.
После традиционного мальчишника с вождем Альброном, организованного накануне
вечером, многие вожди кланов, генералы и высокопоставленные гости чувствовали себя наутро
несколько нездоровыми, и вождь Твенгор почему-то нашел это чрезвычайно забавным.
Алайя так или иначе взяла на себя заботу о молодых леди из свиты невесты, которые,
насколько мог понять Альтал, всю неделю, предшествующую свадьбе, были заняты в основном
шитьем платьев и хихиканьем.
Вождь Гуити и бывший вождь Делур тоже прибыли на церемонию в замок Альброна,
поскольку свадьба одного из вождей кланов традиционно предполагала присутствие всех
вождей Арума. Во время празднования Гуити в основном молчал. Решение Андины не отдавать
на разграбление город Кантон расстроило планы этого человечка со сплюснутым лицом, и он,
очевидно, не находил особых причин для веселья.
Церемония была назначена на полдень. Насколько понял Альтал, это был старинный
арумский обычай, изначально предназначенный для того, чтобы дать празднующим время
прийти в себя после развлечений предшествующего вечера и в то же время не слишком мешать
торжествам после церемонии. По-видимому, арумцы весьма серьезно относились к своим
праздникам.
Во время свадьбы произошел небольшой спор по поводу религии, поскольку бог арумцев
- это горный бог Бхергос, тогда как плакандцы поклоняются Хердосу - богу овечьих отар.
- Церемонию будет совершать брат Бхейд, - безапелляционно объявил Альтал, сразу же
положив конец всем обсуждениям.
Итак, с приближением полудня Бхейд стоял, облаченный в свою черную рясу, перед
входом в главный зал вместе с вождем Альброном, сержантом Халором и вождем Креутером,
ожидая появления невесты в сопровождении ее свиты - Андины и Лейты.
Альтал стоял вместе с остальными гостями в зале, и, как только в глубине зала
распахнулась дверь и из нее появилась Астарель со своими свидетельницами, он уловил
какой-то очень знакомый аромат. В изумлении он обернулся и лицом к лицу столкнулся с
Двейей.
- Что ты делаешь? - спросил он ее хрипло, так как горло перехватило.
- Все в порядке, любовь моя, - ответила она. - Меня пригласили.
- Я не об этом. Я не думал, что ты можешь принимать свой истинный облик вне Дома.
- Откуда у тебя такая нелепая мысль?
- Раньше ты никогда такого не делала. Ты всегда превращалась в кошку Эмми. Я думал,
что твой реальный облик возможен только в Доме.
- Никто не может указывать мне, что я могу и чего не могу, дурачок. Мне казалось, тебе
это известно. - Она поджала свои совершенные губки. - Признаюсь, я не так часто это
делаю, - согласилась она. - Похоже, в своем истинном облике я привлекаю слишком много
внимания.
- Почему бы это, - прошептал он.
- Не сердись, Альтал. - Она помолчала. - Ты уже перестал брюзжать?
- Брюзжать?
- В последний раз, когда ты заходил в Дом, ты показался мне немного ворчливым.
- Я выплеснул все свое брюзжание на Бхейда.
- Ты ведь не стал по-настоящему шмякать его об стенку?
- Не сильно. А вот и Астарель.
Астарель вся светилась, когда подошла к входу в центральный зал, а на лице вождя
Альброна отразилось беспредельное обожание.
- Дай мне свой платок, Альтал, - тихонько всхлипывая, сказала Двейя.
Он резко взглянул на нее.
- Ты что, плачешь, Эм? - спросил он в изумлении.
- Я всегда плачу на свадьбах, Альтал, а ты?
- Я не так уж часто присутствовал на свадьбах, Эм, - признался он.
- Тебе, возможно, пора к ним привыкать, милый. С моей точки зрения, свадьбы играют
очень важную роль. А теперь просто стой спокойно и дай мне свой носовой платок.
- Слушаюсь, дорогая, - ответил он.
ГЛАВА 37
- Тебе действительно нужно ехать, Альтал? - спросил два дня спустя вождь Альброн.
- Боюсь, что так, Альброн, - ответил Альтал, откидываясь в кресле. - В Перкуэйне
начинается заварушка, и мне не хочется, чтобы она вышла из-под контроля. Если все в порядке
- и, возможно, даже если не все в порядке, - я собираюсь оставить при себе сержанта Халора.
Он может пригодиться мне в дальнейшем, и у меня, вероятно, не будет времени, чтобы
вернуться за ним.
- Я не против, Альтал. Для меня ведь важно отдать тебе то, что я должен.
- Ты мне что-то должен?
- Не скромничай, Альтал. Ты сыграл не последнюю роль в том, чтобы устроить мою
свадьбу с Астарель.
- Это решило многие проблемы, - пожимая плечами, ответил Альтал.
- А что именно происходит в Перкуэйне?
- Крестьянское восстание - во всяком случае, с виду.
Альброн скорбно покачал головой.
- Жители нижних земель не понимают нужд простого народа, да?
- Не имеют ни малейшего представления. Аристократия проводит так много времени в
самолюбовании перед зеркалом, что не обращает никакого внимания на людей незнатных.
Насколько я слышал, такие бунты возникают примерно каждые десять лет. Можно подумать,
после пяти или шести таких бунтов аристократы начнут осознавать, что они делают что-то не
так.
- Надеюсь, этого не произойдет. Если жители нижних земель начнут вести себя как
разумные люди, арумские кланы останутся без работы.
- Альброн, я хотел бы попросить тебя еще об одной услуге.
- Тебе стоит лишь сказать.
- Ты не мог бы оставить у себя на время Андину и Лейту?
- Конечно, но зачем? Ведь в Доме они были бы в безопасности?
- Мне хотелось бы, чтобы Лейта была пока что подальше от брата Бхейда. Сейчас он
переживает своеобразный кризис, и я думаю, будет лучше, если он пересилит его в одиночку.
Не стоит впутывать в это дело Лейту. Бхейду и мне - вместе с Элиаром и сержантом Халором
- придется довольно часто проходить через Дом, так что будет лучше, если девушки побудут
пока где-нибудь в другом месте.
- А Гер тоже? - спросил Альброн.
- Нет, думаю, Гера я возьму с собой. Иногда у него возникают очень интересные идеи.
- Правда? - улыбнулся Альброн. - Ах да, еще одно. Если в Перкуэйне разыграются
беспорядки, пошли ко мне Элиара. Ты и глазом не успеешь моргнуть, как моя армия окажется в
коридорах Дома Двейи.
- Я буду иметь это в виду, вождь Альброн, - сказал Альтал, вставая. - Но тебе лучше
бросить людей на строительство конских загонов. Как только Креутер вернется в Плаканд, он
начнет собирать там приданое для Астарель. И очень скоро тебе будет некуда девать лошадей.
- Спасибо за напоминание, - холодно произнес Альброн.
- Не стоит благодарности, великий вождь, - Альтал засмеялся, выходя из комнаты.
- Перкуэйнцы в основе своей - потомки треборейцев, - говорила Двейя Альталу и
остальным в тот же вечер в башне. - В начале восьмого тысячелетия Остос послал корабли на
запад, чтобы создать новые поселения и открыть новые земли для земледелия, а кантонцы
пришли по суше, чтобы создать там свои поселения. Более или менее постоянные войны между
Кантоном и Остосом не сильно волновали перкуэйнцев, так что они оставались в стороне и
занимались заботами об урожае и приумножении своих богатств. Беспорядки в Треборее
ослабили некоторые социальные ограничения, поэтому треборейское крестьянство оказалось
намного свободнее, чем крестьяне Перкуэйна. Перкуэйнские крестьяне не то чтобы
крепостные, но очень близки к этому.
- А что такое крепостные, Эмми? - озадаченно спросил Гер.
- Это невольники, Гер, - они являются принадлежностью земельного участка. Когда
кто-то покупает участок земли в стране, где крепостничество - часть социального устройства,
он становится владельцем не только земли, но и живущих на ней людей.
- Значит, они рабы? - спросил Элиар.
- Не совсем, - ответила Двейя. - Они принадлежат земле, вот и все. Быть крепостным
лучше, чем быть рабом, но не намного.
- Я, конечно, уж не стал бы терпеть подобное, - сказал Гер. - Я перешел бы горы
раньше, чем кто-либо заметит мой побег.
- Иногда такое случается, - подтвердила Двейя. - И все это одна страна, - спросил
сержант Халор, - или там есть всякие баронства, герцогства и тому подобное? хочу сказать,
есть ли там централизованное управление?
- Теоретически Магу является столицей, - ответила она, - но никто не обращает на это
особого внимания. В основном власть в П
...Поділитися у соцмережах
