Жанр: Фантастика
Орте 2. Древний свет
... солнцем.
- Надеюсь, вы имели в виду то, что сказали, - добавила я. - Или я без пользы для
дела оказываюсь в трудном положении. Но я все же оказываюсь в нем. Я не могу забыть,
что Компания делает на Орте. Я буду действовать как внутренний источник информации,
пока смогу, - но это продлится недолго, насколько я знаю Молли Рэйчел, - а потом
оставлю службу и продолжу работать здесь, вне Компании. Бог знает, что мне удастся,
однако я намерена рискнуть.
Дуг прислонился к стене купола и сделал большой глоток сброженной настойки
дел'ри. Потом проницательно сказал:
- А потом вам понадобится убежище. Правительственная Служба.
- Если я не получу его, "ПанОкеания" может выслать меня с Орте. Я нашла бы
способы остаться, но мне нужна влиятельная позиция.
Он криво усмехнулся.
- Вы присоединяетесь ко мне.
- Увы, слишком поздно. Поверьте мне, Дугги, я это знаю.
- А я не знаю всех ваших причин, верно? Нет, а вы не знаете всех моих. - Он
наполовину с иронией, наполовину искренне приветственно поднял керамический бокал.
- Добро пожаловать в тайный сговор.
Я пересела к нему и его фляжке с настойкой дел'ри. В стороне Расрхе-и-Мелуур
постепенно исчез последний свет. Некоторое время мы очень тихо говорили друг с
другом. От арки одного дома-Ордена, дальше по улице, разлился свет лампы, изнутри
послышались голоса и раздался тонкий переливчатый свист металлической флейты,
вознесшийся над шумом. Опустился влажный, потный вечер. Вверху засияли, точно
серебристый мех, Звезды Сердца галактики.
Мы сидели бок о бок, ворот комбинезона Дуга был расстегнут, рыжие с проседью
волосы едва приглажены. Позади меня мужчина из дома-Ордена зажигал лампы. Желтый
свет падал из дверной арки, очерчивая кромки ступеней крыльца и ложась в уличную
пыль, шероховатую от следов босых ног. Он освещал ссутуленные плечи Дугги и
небольшие завитки волос на его затылке. Я подумала: "Мне хочется прикоснуться к этой
мягкой, морщинистой коже... здесь, где и воздух, и сумерки, и сила притяжения не такие,
как на Земле. Здесь, так далеко от дома".
Я сказала:
- Я заглянула в документацию, еще в Свободном порту. Где сейчас Софи? На
Арминел-Ш?
- В мире Тьерри. Она занята там ксенобиологическими исследованиями.
Он медленно и тяжело поднялся. Постоял некоторое время, глядя на Звезды Сердца
галактики. Ты предупрежден: я упомянула ее имя. Я видела его профиль, силуэтом
вырисовывавшийся на фоне блеска звезд. Он помедлил, а потом снова сел на ступеньку
рядом со мной. Место на моем плече, легко прислонившись к которому он сидел, осталось
холодным и незащищенным.
Я поставила бокал с дел'ри в тень, отбрасываемую звездным светом. Арочный вход
дома-Ордена открыт, он ведет в куполообразные комнаты с тюфяками, набитыми соломой
дел'ри, и к хирузетовым помещениям под нами, где скрытно текут воды каналов. Дуг
Клиффорд сидел, сложив руки и глядя на землю между своих ботинок. Затем он чуть
повернул голову, поймал мой взгляд и одарил меня намеренно театральным вариантом
уклончиво-внимательного взора китайского мандарина.
Я дотянулась до его руки и взяла ее, рискуя получить отказ, не зная - когда он
ответил на пожатие, - отстранит ли он мою руку. Но его пальцы сжали мои с такой
силой, что побелели суставы. А еще мне очень нравится тепло его дыхания, человеческое
тепло, которого я так давно не чувствовала, и его улыбку...
Позднее, с внушающей страх ясностью, я подумала: "Но это мог быть и Блейз
Медуэнин".
Рассвет был туманным и тяжелым из-за ветра с моря. Я стояла вместе с Дугом возле
дома-Ордена. Утро и странная смесь удовлетворенности и раскаяния. Теперь я, снова
встретившись с Софи Клиффорд, буду испытывать неловкость... и некоторое
отвращение к себе из-за своего эгоизма, проявившегося столь неприкрыто.
- Мне не хотелось бы, чтобы вы решили, будто... - беспокойное выражение на
лице Дуга сменилось улыбкой. - Мы понимаем друг друга, Линн, не так ли?
Только сильное смущение могло подвигнуть Дугги на эту избитую фразу. Я
утешающе улыбнулась ему, надеясь, что это небольшое препятствие для него исчезнет, и
он станет тем же, каким был до того. Я подумала, что могла бы пройтись до Портовых
ворот и постоять на причале, обозревая широкий горизонт, глядя на длинную утреннюю
тень Расрхе-и-Мелуур на волнах, на первые острова Архипелага Касабаарде... Голос с
улицы сказал:
- Шан'тай Клиффорд. Т'Ан Кристи.
Я взглянула вниз со ступеней. Из рассветных теней выступила маленькая фигурка в
маске, босиком и в коричневой мантии мешаби. Это был аширен, ребенок.
- У меня есть сообщение, - сказало ке на чистой, архаичной форме диалекта
Побережья. - Из Башни. Чародей говорит, что вы можете прийти туда и говорить с нею,
Т'Ан Кристи.
Дуг взглянул на меня, качая головой.
- Я знаю, - ответила я. - Мне уже не двадцать шесть. На этот раз я не собираюсь
входить в Башню только потому, что меня пригласили. Не войду, притом, что я знаю. Без
какой-либо более важной причины я вообще не войду туда.
Дуг поднял воротник из-за дувшего с моря ветра.
- Пойду я. Это дело посла. Снова поговорю с ними.
Мантия мешаби оказалась слишком тонкой для рассветной прохлады. Я слишком
стара, чтобы ходить босой, и не прочь была бы найти пару сандалий из дел'ри, которые
носят жители Касабаарде. Дар дома-Ордена. Такая мелочь. Теперь внутренний город не
может позволить себе таких даров.
- Дуг, не пришло ли вам в голову... все это очень хорошо, чтобы уличить
"ПанОкеанию" и громогласно поддержать Орте. Ведь мы должны сделать все, что
сможем.
Морщинистое круглое лицо излучало решительность, столь не похожую на его
обычную вежливость.
- Добиться, чтобы Каррик V был объявлен ограниченным миром. Если
исследования Компании в Махерве принесут успех, это будет нелегко.
- Ничто не дается легко. Если Компания уйдет, Побережью останется лишь
умирать от голода. Если Компания останется, то все изменится до неузнаваемости. Где
найти простой ответ на это, Дуг?
Я знала это в Махерве, глядя в лицо Калил бел-Риоч... были ли то воспоминания
Башни, приводившие меня тогда в невыносимое состояние, или простая невозможность
принять решение насчет Орте? Это не то решение, для принятия которого нужно взывать
к кому-либо, но сами мы зачастую опасаемся изменять сложившуюся ситуацию.
Он успокаивающе сжал мою руку и, отправляясь следом за коричневой мантией,
добавил:
- У меня есть полная уверенность, Линн. Подождите меня здесь. Я получу ответ
как можно скорее.
Дул прохладный ветер, хлопая навесом из ткани дел'ри.
Я ждала в этот рассветный час... ничего не ведая о том, что делали Молли Рэйчел и
Калил бел-Риоч в четырехстах милях к юго-западу от Касабаарде, что говорил и думал в
этот час Чародей. Волна, накопившая силу инерции со времени появления "ПанОкеании"
на Каррике V, была близка к тому, чтобы разбиться, а я не знала, по каким бурным водам
мне предстояло плыть.
"Я не знаю, что мне делать, - подумала я, - знаю только, что, что бы ни
случилось, я, наконец, вернулась домой на Орте".
В переполненном городе наступил полдень, и среди ортеанцев из хайек я увидела
униформу дипломатического представителя правительства. Мы встретились с Дугом на
кромке участка голой земли, находившегося между домами-Орденами и садами,
окружавшими Башню. Он пожал плечами.
- Линн, я снова говорил с коричневыми мантиями. Они говорят, что Чародей не
станет говорить лично ни с кем из инопланетян кроме Линн де Лайл Кристи. Не знаю, что
вы с этим будете делать. Полагаю, я бы очень тщательно обдумал ситуацию...
...мы втроем бежим по пыльному городу под солнцем, горячим, как расплавленный
металл. Я чувствую боль в легких и в голове: следствие выброса адреналина во время
нападения наемных убийц Хавот-джайр. Блейз Медуэнин движется тихо, по-кошачьи,
настороженно, бросая быстрые взгляды из стороны в сторону.
Нет ли их еще? Не слышится ли в проулках, в дверных проемах звук меча - треск
вспоротого шелка - наемного убийцы, когда клинок тащат из ножен? Нет ли их сейчас
поблизости?
Мое сердце стучит, как молот.
А третий из нас, стройная белогривая женщина, бежит, хромая. Черная кровь
проступает сквозь ее пальцы, обхватившие руку. Она не более чем дитя, дитя Рурик:
Родион Орландис. Она наталкивается на меня, когда мы пересекаем этот участок голой
земли между домами-Орденами и садами, окружающими Башню.
- Сюда. - Другого убежища нет. Девушка начинает спотыкаться, и я
подхватываю ее и несу оставшиеся ярды в это единственное убежище от всех
нападений: в Коричневую Башню...
Свет Звезды Каррика по-прежнему был ослепительно бел, и я увидела, как щурился
Дуг. Он неловко нащупывал защитные фильтры. Я убрала воспоминание десятилетней
давности обратно в память. Адреналин все еще заставлял колотиться мое сердце.
Воздействие воспоминания? Или того, что происходит сейчас?
- Дуг, Башня зависит от умения хранить тайну. Я единственная, кто им подходит,
чтобы впустить к себе, потому что я уже знаю... и вы правы: над этим стоит подумать;
этого недостаточно, чтобы пойти туда, не так ли?
Свет отражался от стеклянных фильтров, закрывавших его глаза. Он сказал:
- Пожалуй, неблагоразумно с моей стороны болтать, но, полагаю, это все равно
дошло бы до вас. У меня есть для вас сообщение... дословное сообщение, если ортеанцы,
служащие в Башне, говорят правду. От Чародея. Из ваших старых отчетов следует, что вы
и прежде получали подобные сообщения.
- Дугги, Бога ради, что они сказали?
- Сообщение следующее: "Придите, потому что вы помните комнату в Цитадели, в
городе-острове Таткаэре".
Я осторожно остановила все мысли, все ощущения. Солнце обжигало, как
раскаленное добела железо, где-то кричали рашаку. В воздухе слышались приглушенные
голоса находившихся в дюжине ярдов от меня ортеанцев из хайек.
- Дуг, идемте к Башне.
Возле входа стояли двое бледнокожих ортеанцев с рыжевато-бурыми гривами, в
коричневых мантиях мешаби. Я ощущала под ногами теплую пыль, доходившую почти до
лодыжек, запах лапуура и кацсиса, по-паучьи преодолевая свой темно-красный путь по
высившейся передо мной стене из коричневого кирпича.
- Приветствую вас, - сказал мужчина. Его тень, черная, как яма, лужей лежала у
него под ногами.
Женщина стояла спиной к металлической плите около десяти футов высотой и около
семи шириной, представлявшей собой единственное нарушение кирпичной кладки. Плита
была вмонтирована в простую кирпичную арку и имела цвет ила.
Дуг прикоснулся к наручному коммуникатору.
- Я буду связываться с вами через каждые пять минут. Дайте им понять, что это
связь, налаженная с орбитальной станцией через "челнок". Линн, я бы хотел, чтобы
обошлось без этого.
Его резервный коммуникатор был закреплен на моем левом запястье, и это казалось
мне постоянным неудобством. Я на миг положила Дугу руку на плечо, а затем двинулась
вперед. Металлическая плита скользнула вверх, открыв находящийся за нею коридор с
ровными стенами. Входя, я не оглянулась.
Что-то в сухом воздухе заставило смолкнуть разговор. Это был мягкий звук, с
которым опустилась обратно металлическая плита, отсекая жару и белый солнечный свет.
Рядом со мной стояли двое в коричневых мантиях. Я протянула руку и провела пальцами
по стене. Сухой камень, блеклый, без каких-либо стыков. Да. В Башне есть определенные
места, которые иногда видят ортеанцы. И там не видно ничего, что их могло бы
беспокоить.
- Идемте, шан'тай, - сказала женщина. Оба показались мне молодыми, чуть
старше двадцати.
Идя за ними, я ощущала действующий на подсознание гул, мощность которого была
чуть ниже порога восприятия. Я подумала: "Уходила ли я когда-нибудь отсюда?
Последние десять лет могли быть просто сном. Но это тело - не тело молодой женщины,
а что касается меня..."
Наконец мы пришли в комнату, некогда знакомую мне. Она была одною из
немногих, где были окна, и белый свет Звезды Каррика наклонно падал внутрь,
обесцвечивая и без того бледные стены. Комната была невелика, ее затемняли полки,
занимавшие почти каждый свободный участок пространства; на этих полках
громоздились свитки, связки книг, бумаги, карты. Я шла вперед, терзаясь желанием
узнать, есть ли здесь все-таки большой стол перед камином.
- Вам не нужно тешить мои нежные чувства, - сказала я, - мне известно, что в
Архивах Башни больше техники, нежели перо и чернила...
Мир отодвинулся. Разум отказывался верить, но тело реагировало: я ощутила
головокружение, озноб, потрясение.
За столом сидела и что-то писала стройная ортеанка. Белая сорочка и черные брюки,
сильно выпуклые ступни босы. Взглянув на меня, она повернулась, закинув руку на
спинку кресла. Рукав был небрежно закатан, демонстрируя пыльную, цвета антрацита,
кожу предплечья и длинные пальцы, державшие палочку для письма. Другой рукав был
пуст, ткань завязана простым узлом ниже плеча.
Я не верю...
Грива, словно крыло ворона, падала ей на лоб, где (наполовину прикрытая)
виднелась черная кожа, сморщенная шрамом от старого ожога. Клеймо изгнания.
Выжженное в камере под Цитаделью в городе-острове Таткаэре. Теперь этому
продолговатому лицу за сорок. Его пропорции слегка неверны: скулы делают лицо
слишком широким, а челюсть - слишком узким. Она быстро прижала тыльную сторону
запястья к носу и губам, и глаза ее, когда с них соскользнули мигательные перепонки,
прояснились. Печальные, непоколебимые глаза, желтые, как солнечный свет; они почти
светились в тени этой комнаты. Стройная стареющая женщина: небрежная, облеченная
достаточной властью, молчаливая.
Она бросила на стол палочку для письма и встала, резко отодвинув кресло, все это
- одним движением. И застыла в позе птичьего равновесия, нахохлившись, глядя на
меня.
- Рурик, - сказала я. Смогла лишь сказать. Амари Рурик Орландис. Постаревшая,
но я узнала бы ее и из десяти тысяч.
И, поскольку мне нужна была уверенность, что это не только воспоминание, я
шагнула вперед, протянула руки и схватила эту шестипалую руку, эту сухую, горячую
кожу.
- "Рурик"... - ортеанка покачала головой, затем сказала: - Кристи, я хотела бы
быть, кем была... хотела бы быть вся Рурик, вся Орландис, но нет. Теперь я Чародей.
Глава 15. Зеркало, увиденное в тумане и жемчуге
Там, куда через окно падал белый свет Звезды Каррика, стояла простая деревянная
скамья. Я устроилась на ней. Пылинки в солнечном свете были яркими, отчетливыми.
Ортеанка стояла рядом со мной, положив мне на плечо свои длинные пальцы и снимая
ими часть пережитого мной потрясения.
Ты не можешь быть кем-то другим, а потому должна быть...
- Рурик?
Она подошла к столу, села на край, подтянув одну ногу, и налила вездесущего чая из
арниака с привычной, несмотря на увечье, сноровкой.
- Я вынуждена просить вас сохранить эту тайну Башни. В Ста Тысячах не должны
узнать, кто Чародей. - Женщина поставила бокал, откинула назад нависшую гриву.
Клеймо представляло собой зубчатую линию, проходившую от брови до виска, светлокоричневую
на черной коже: рельефная полоса плоти. Клеймо изгнания. На мгновение
тонкая сеть морщин вокруг желтых глаз разгладилась: она могла быть молодой Рурик,
Т'Ан Командующей армии, Т'Ан Мелкати.
- Полагают, что вы мертвы.
В моем голосе прозвучала некая претензия. Женщина ухмыльнулась.
- Сожалею, что не могу сделать вам такого одолжения. Вы были бы не
единственной, кто при этом ощутил бы разочарование.
- Я не имела этого в виду.
- Разве? Вы, тем не менее, испытывали те же чувства.
Полуденный свет делал ее тенью, черной на черном. Стройная сорокалетняя
ортеанка с молодой улыбкой. Как узнать, связано ли происшедшее с ней изменение с тем,
что она Чародей, или с тем, что она стала старше на десять лет?
- Если вы Чародей... - В таком случае я говорю с тем стариком, которого
встретила в Башне, когда Рурик Орландис устраивала заговоры и интриговала в
Таткаэре... Я помню его голос: "И когда она будет говорить с вами, она будет помнить
это так же, как я сейчас, и будет мною".
Женщина опустилась на корточки перед скамьей, и я встретилась со взглядом ее
желтых глаз.
- Да, я Чародей. Кристи, вы полагаете, будто понимаете, что я под этим
подразумеваю. Но вы не понимаете.
- Как вы можете так говорить? Вы знаете, что мне известно!
Она состроила гримасу, встала, прогнула спину. Расстегнутая белая сорочка с
вырезом на спине демонстрировала ее небольшие высокие груди и вторую пару
рудиментарных сосков на расположенных ниже ребрах. Она повернулась, и я увидела, что
черная грива, образуя V, спускалась вдоль спины к пояснице.
- Нет харур-нилгири, - удивленно сказала я. - Пожалуй, вы уже убедили меня.
Ортеанец из телестре без харура, да к тому же Рурик Орландис...
Она резко повернулась ко мне, сверкнув глазами.
- Они изгнали меня, но это не значит, что у меня нет земли!
Помещение в Цитадели в Таткаэре...
- Рурик Орландис, прежде Т'Ан Командующая, а теперь Т'Ан Мелкати, именуемая
прежде "Однорукой" и "Желтым Глазом", кого отныне и навеки будут называть
убийцей, заговорщицей и платным предателем Ста Тысяч.
И сами эти слова, написанные предателем.
Я встала, нетвердо держась на ногах, и подошла, чтобы взять бокал с арниаком. Она
наблюдала за мной. Темно-красная жидкость была едва тепловатой, и я выпила ее залпом.
- Прежде всего, я хотела поговорить с вами. - Она посмотрела вниз. - Я послала
мои коричневые мантии, чтобы пригласить сюда правительственного посланника и двоих
инопланетян из "ПанОкеании".
- Вы позволите им войти внутрь Башни?
- Башне нужно посоветоваться с Землей. Я планировала это. Проблема заключается
в вас, Кристи... - Ортеанка помедлила и кисло сказала: - Я думала, что никогда более не
произнесу этого имени. Проблема в вас. Вы мутите воду. И я не вижу иного способа
решения вопросов.
В открытое окно дунул горячий воздух, зашелестели бумаги на полках, легко
постукивала о кирпичный свод лоза кацсиса. Рурик Орландис дотянулась и придавила
лежавшие на столе бумаги керамическим бокалом.
- А как именно я делаю мутной воду?
- Разглашая нечто, во что вас заставил поверить мой предшественник... нет, не
стану лгать. Нечто, во что он заставил вас поверить. Умышленно.
В этот момент с удвоенной и утроенной силой полностью вернулись страх и
ощущение зыбкости, какие я испытывала в Махерве, а потом стали медленно убывать. Я
внимательно изучала лицо Рурик.
- Возможно, с годами я поглупела, Рурик. Расшифруйте же то, что вы сказали.
Я увидела, как она сделала вдох. Это резкое движение выгнутых ребер не
характерно для землян. Мигательные перепонки скользнули вниз, прикрывая глаза.
- За это я не отвечаю. Тогда меня даже не было здесь. Кристи, мне стыдно. - Она
потерла лоб. Когти на ее шестипалой руке были аккуратно подстрижены. Потом бросила
на меня резкий, жесткий взгляд. - О, Мать-Солнце! Нелегко мне с вами. Тогда вот что.
Чародей, носивший этот титул до меня... Так вот, это все наркотики, как вы их называете.
И способы, рождающиеся иногда во внутреннем городе, посредством которых когонибудь
заставляют видеть или слышать нечто нереальное. Кристи, не верьте ничему из
того, что, как вы считали, произошло с вами, когда вы были здесь прежде! Он лгал вам,
как Башня всегда лжет про память, но он заставил вас в это поверить.
Рурик помолчала, а затем, наконец, добавила:
- Как мне объяснить, что я очень сожалею об этом? Тогда меня даже не было здесь.
Не знаю, что побудило его это сделать и знал ли он, что это причинит вред обитателю
другого мира, как причинило вред вам. Было сделано недоброе дело.
Я с изумлением смотрела на нее.
- Нет. Нет, я знаю. Я помню...
И снова та же кривая улыбка.
- Я не жду, что вы поверите моим словам или словам кого-то из Башни. Это еще
одна причина того, почему я приглашаю и других инопланетян. Им также понадобится
доказательство. Доказательство того, что вы... дезинформированы. Вы наполовину
убедили этого мужчину, Клиффорда.
- Ради Бога, я пережила последний месяц не только для того, чтобы... я знаю, что я
знаю! Рурик, это было довольно трудно преодолеть. Я знаю, я уверена.
И тут я снова подумала о темногривой женщине с Побережья, Хавот-джайр. Ей
причинили вред. Мое воспоминание о том, как это произошло, было четким, ясным... и
неточным. Это не я приговорила ее к подобному, то была Эвален Керис-Андрете (хотя я
могла остановить ее). Если это воспоминание - никакое не воспоминание...
Времени на раздумья не было. Рурик повернулась: в дверь комнаты вошел слуга в
коричневой мантии; она коротко обменялась с ним несколькими словами и кивнула.
- Мне сказали, что здесь находится правительственный посланник.
В состоянии полного неверия и смущения я смогла лишь сказать:
- Как вы можете впускать в Башню посторонних?
- Потому что они посторонние. Я не могла позволить войти сюда своим людям. В
Башне есть кое-какие вещи, если даже это и совсем не то, что, по-вашему, здесь есть. А
Земле и мне нужно поговорить, - тихо сказала Рурик. - Если я еще что-то и изучила за
восемь лет, так это природу проблемы. На сей раз я не стану стараться решить ее огнем и
харуром. Кристи, минуло много времени, но поверьте в одно: я по-прежнему не стану
зрителем, наблюдающим, как ваши люди губят Орте.
"Это невозможно понять, - подумала я. - "Он лгал вам, как Башня всегда лжет
про память, но заставил вас в это поверить".
...уверяю вас, что это великая честь, - спокойно сказал Дуг Клиффорд, когда
ортеанцы в коричневых мантиях ввели его в небольшое помещение библиотеки. Он
огляделся с неодобрением, затем скрыл его.
- Приветствую вас, - сказала Орландис. - Необычная встреча, наконец, Т'Ан
Клиффорд. У меня были косвенные дела с вами и вашим правительством... теперь уже
шесть лет назад.
- Чародей. - В его голосе звучал едва слышный вопрос. Достаточно ли он знаком
с моими старыми отчетами, чтобы понять, кто она? Потом я заметила на лице Дуга
любопытство, которого не могла скрыть даже его дипломатичность, и поняла: да, он
знает.
Рурик отошла в сторону, чтобы переговорить со светлогривым мужчиной в
коричневой мантии Башни. Пока она разговаривала, ее глаза цвета золота, прикрытые
перепонками, ловили мой взгляд.
Дуг тихо проговорил:
- Линн, вы хорошо себя чувствуете?
- Нет, но погодите немного.
- Я не ожидал этого, - сказал он. - Я отправил через "челнок" на орбитальную
станцию сигнал временной тревоги. Если мы не выйдем отсюда в течение приемлемого
времени...
- Предупредить людей о том, что мы здесь, - одно. Выйти же отсюда -
возможно, нечто совсем иное.
Частью сознания я отметила, что это разумное замечание, учитывая мое душевное
состояние. Остальная часть моего "я" была в панике.
Человек в коричневой мантии ушел, и Рурик повернулась, глядя нам в лицо.
- Скоро здесь будут двое инопланетян из Компании "ПанОкеания". Я узнала коечто
и должна сказать вам об этом до их прихода сюда. Т'Ан Клиффорд, вы и Линн Кристи
имеете влияние, насколько это касается Орте; вы за политику невмешательства...
- Могу ли я спросить, как вы пришли к такому заключению? - с подчеркнутой
вежливостью осведомился Дуг.
- Слухи. Внутренний город. - Она посмотрела на меня. - "Я буду действовать
как внутренний источник информации". И прочее.
Я наблюдала за нею и ждала. Она прошла к окну и протянула вверх руку, чтобы
наполовину закрыть арку окна металлическим ставнем с резными украшениями.
Ослепительный полуденный блеск уменьшился. Тень пятнами падала на белую дел'риткань
ее сорочки. Кожа и грива исчезли, смешавшись с тьмой.
- Я знаю, что вам сказала Кристи. Важно, что мы начинаем говорить начистоту, -
сказала Рурик, - не веря в ложь и полуправду. Т'Ан Клиффорд, в Башне хранят науку
Народа Колдунов. Но это не то, о чем вам рассказывала Кристи. Мы должны вместе
поработать для Орте. Мы должны верить друг другу. И потому мне нужно показать вам,
чем в действительности являются Архивы Башни.
Сделав шаг и перейдя границу тени, отбрасываемой ставнем, она оказалась на свету
Звезды Каррика. В этом белом ослепительном свете ее лицо выдавало возраст.
- Что бы я ни выбрала, во всем есть риск. Привести инопланетян внутрь Башни,
сказать им правду, которой не знают люди моей планеты... опасно. Позволять вам верить в
ложь - еще большая опасность. Особенно с тех пор, как нам может понадобиться
помощь Земли. - Выражение ее лица изменилось, когда она посмотрела на меня. - Мне
не хотелось бы, чтобы вы находились сейчас здесь. Но я в долгу перед вами. За то, что
сделал последний Чародей. И за ложь, которую я однажды сказала вам.
Все, что я смогла сказать, лишаясь воспоминаний десятилетней давности, было:
- Как можно верить вашим словам?
Ее глаза, как янтарная смола, излучали чистый и неясный свет.
- Я ни от кого не жду веры. Не было ли сказано: кроме вас?
- Идемте, - решительно сказала она. - То, каким будет ваш отчет, я
предоставляю решать вам, Т'Ан Клиффорд. Не говорите об этом лишь людям моей
планеты.
Клиффорд втянул носом воздух, одна бровь поползла вверх.
- Мое правительство поддерживает невмешательство в чужую культуру. Поэтому
оно следует, скажем так, практике нераспространения внутренней информации...
Я поднялась со скамьи, чувствуя слабость в ногах. Запах старой бумаги и пергамента
мгновенно стал таким сильным, что у меня закружилась голова. Клиффорд взял меня за
локоть. Несмотря на завесу многословия, он нервничал; его рука дрожала. Мы оба
последовали за ортеанкой в коридор. Я подумала, что знаю дорогу...
Здесь не было солнца, лишь тусклый свет, отраженный зеркалами. Вот мы
спустились глубже внутрь Башни, цвет и структура стен изменились, став гладким
коричневым веществом. Мне подумалось, что теперь все кажется мне не таким большим,
как десять лет назад. Но память выкидывает подобные шутки. В тупиковом коридоре мы с
ортеанкой одновременно остановились, только Дуг Клиффорд был недостаточно
бдителен.
Он взглянул на меня, на ортеанку и снова на меня. В выражении его лица
угадывалось примирение с ситуацией. В данный миг он, пожалуй, поверил бы в
невозможное: в мою историю.
Что она может показать нам, чтобы изменить это? Мне хотелось знать. Я настолько
погрузилась в размышления, что едва
...Поділитися у соцмережах
