Жанр: Фантастика
Орте 2. Древний свет
...о у меня вспотели ладони. Подыскивая слова в мгновение между
намерением заговорить и речью, я управляла воспоминаниями; я подавляла их звучание и
вид до тех пор, пока они не становились моими и их можно было использовать.
- Дугги, я расскажу вам, как это было. Это начинается с Чародея в Коричневой
Башне...
Помещение, уставленное рядами полок, на которых лежат свитки и пергаменты.
Вечерний свет падает на сплетенные из дел'ри коврики, на стол и стулья. Библиотека?
Да, такою могла быть любая библиотека на Орте. Задувающий внутрь летний бриз
приносит облегчение. Через арку окна я вижу последний шпиль Расрхе-и-Мелуур,
находящийся за пределами Касабаарде, - это насчитывающее тысячелетия
напоминание о Золотом Народе Колдунов.
Помещение в Коричневой Башне, похожее на библиотеку, потому что именно это
помещение (единственное) иногда видят посторонние. Оно предназначено для
успокоения, для уменьшения страха перед давно умершей техникой. Я стою в этом
помещении. Передо мной, в кресле рядом с холодным очагом, сидит Чародей из
Касабаарде.
Как и большинство жителей Касабаарде, он на целую голову ниже меня ростом и к
тому же придавлен грузом лет. Его руки похожи на птичьи когти, кожу покрывает
ромбовидная сетка морщин, от гривы остался один гребень, проходящий от лба до
позвоночника. Поверх туники надета коричневая мантия без рукавов.
- Что вам обо мне известно? - спрашивает он.
Я говорю:
- Я знаю, что вам не снятся сны о предыдущей жизни, потому что вы
бессмертны, что вы видите все, что происходит в мире, что в архивах Коричневой
Башни собраны все знания.
Все это истории, рассказанные мне ортеанцами.
- Что за предрассудки, - кротко и удивленно говорит он. - Ну что же,
посланница, нам с вами нужно многое обсудить, и я скажу вам почему. Я знаю многое о
том, что происходит в известных странах, потому что большая часть сведений
поступает в этот город либо самостоятельно, либо потому, что ее слышат мои люди,
которые постоянно всюду путешествуют. И обычай таков - еще с тех пор, когда
Таткаэр не был городом, - что они сообщают мне эти сведения. Архивы содержат
много знаний, но не все. Нет, давно уже не все. А что касается последнего, то на это
ответить еще легче: да, я бессмертен.
- Простите, но я не верю в это. Не могу в это поверить.
- Вы должны поверить, посланница, - сказал он. - Иначе вы не поверите ничему
из того, что я вам расскажу. А тo, что я расскажу вам, могло бы коснуться отношений
между двумя нашими мирами.
Он подается вперед в своем кресле, опершись руками о стол, как это делают
старые люди. Я непроизвольно берусь помогать ему. Его теплая рука обхватывает мою
шестью пальцами, после чего он встает.
- Думаю, что должен доказать вам, кто я.
Мы идем по слабо освещенному коридору, медленно, со скоростью пожилого
человека. Вес его, который я ощущаю рукой, значителен. Мы проходим в открывающуюся
перед нами и скользнувшую на место дверь, входим в небольшую комнату. Под ногами я
чувствую давление, меня тошнит. Мы спускаемся вниз. Затем движение прекращается,
дверь открывается. Просторный зал. Характер освещения меняется, воздух здесь сух,
прохладен.
- Это не нагонит на вас страху, - говорит старик. - Впрочем, удивляться
нечему, ведь вы пришли со звезд.
Меня парализует неверие. Я думаю: "Кирриах, этот город в Пустошах, внушал
страх, но Кирриах наверняка мертв, а вот все это здесь..."
- Коричневая Башня стоит десять тысяч лет, - негромко говорит он, - и еще
никогда не отказывалась заимствовать технику Золотых, если то было необходимо.
Видите ли, машины подвержены отказам. Даже те, что здесь. Хотя, как мне думается,
они прослужат еще долго. - Он делает несколько шагов по залу без моей поддержки,
кладет руки на край каких-то металлических корпусов. - Эти вещи для меня драгоценнее
всего, потому что ныне таких уже не найти во всем мире.
Подземный зал, стоящая рядами аппаратура, дисплеи и камеры, похожие на
саркофаги. Тихо, прохладно, слышно слабое гудение, действующее на подсознание.
- Слышали ли вы, - спрашивает он, - о тех из нас, кто располагает превосходной
памятью?
- Да. У некоторых людей бывает то же самое.
- Они запоминают, хранят и передают в неповрежденном виде такие личные
воспоминания другим людям.
Неужели мое неверие столь явно? Гипноимплантаты могли бы сойти за подобные
прототипы, но только примитивные - однако, нет, такое невозможно!
- И от этого человека также следующему и следующему. - Он улыбается. - Без
потери малейших подробностей, от поколения к поколению. - И касается пальцем своей
худой груди. - Я не бессмертен, но бессмертен Чародей. Через несколько лет, когда я
умру, здесь по-прежнему будет Чародей. Который будет помнить, что говорил с вами,
Кристи, помнить этот момент так же, как я. Который будет мною... точно так же,
как я - все те, кто был им до меня.
- Это невероятно! - Я осознаю, что расхаживаю взад и вперед, и останавливаюсь
перед старым ортеанцем. - У вас есть убедительные доказательства?
- Если бы я мог доказать, к вашему удовольствию, что машины функционируют в
соответствии с моими утверждениями?
- У меня нет технического образования, чтобы это перепроверить или
опровергнуть.
- Наши языки отличаются друг от друга. Возможно, мы поймем друг друга
меньше, чем предполагаем. - Он тянется к моей руке, чтобы опереться на нее. -
Полагаю, это убедит вас. Я хотел бы записать ваши личные воспоминания, Кристи,
чтобы познакомиться с вашим миром. А поскольку торговля - это то, чем знаменит
Касабаарде, я готов предложить вам доступ к некоторым из моих собственных
воспоминаний об Орте. Я знаю этот мир. Возможно, я единственный, кто его
действительно знает. Поэтому если Орте придет к общению с другими мирами... то я -
единственный, кто может квалифицированно говорить от нас.
"Предположим, это правда, - думаю я, - и неземную технику могут
приспособить к использованию как земляне, так и ортеанцы. Насколько это может
быть опасно? Для психики, для мышления, для политики? Я совершила бы глупость, если
бы так поступила. И такую же глупость, если бы этого не сделала".
А затем следует память о днях, проведенных в Касабаарде, о той давно минувшей
весне. Сухие, пыльные дни. Память, сдерживаемая страхом: это выходит за пределы
полномочий, данных мне как послу. Есть ли у меня право выдавать информацию о Земле?
И память, которую подхлестывает понимание: если Земля имеет дело с этим миром, она
должна знать этот мир. Она должна. Я должна.
Дневные звезды, едва заметные точки света над крышами-куполами, сияние Звезды
Каррика, в котором они тонут.
Белая пыль и жара. Я была одна, и мне не было еще тридцати, и я, как бы то ни
было, справилась с этим.
- Вы отдохнули? - спрашивает Чародей через несколько дней. - Это хорошо. Мы
можем начать. Однако, прежде всего, я должен просить вас никогда не говорить о том,
что вы увидите или услышите.
- Этого я не могу обещать. Как посланница я обязана давать полнейший отчет о
своих действиях.
Теперь я слышу в его голосе иронию, которой после никогда более не слышала. Ты
знал, старик. Конечно, знал.
- Хорошо, посланница, тогда обещайте мне, что расскажете об этом
исключительно вашим людям, но и им только тогда, когда сочтете это совершенно
необходимым...
Я чувствую под собой гладкую поверхность камеры, мне кажется, что она
изготовлена не из металла или камня. Теперь я знаю его - хирузет. Слышно гудение,
которое воспринимается как слабый шорох или легкие вибрации. Закрываю глаза,
чувствуя болезненный панический страх: я погружена в неземную науку, как в саркофаг,
как в могилу.
У меня было такое чувство, которое - продлись оно чуть более микросекунды -
стало бы невыносимой мукой. Невозможно передать это впечатление: словно
раздвинулись узкие границы моего "я", словно оно расширилось до бесконечности и словно
мышление растеклось по лабиринту, простершемуся в вечность.
Чувство всеобъемлющего страха: я отбиваюсь от его памяти, неотвратимо
воздействующей на меня со всей силой синестезии, поймавшей меня в ловушку.
Боль, память, не моя память и я - зеркало, разбившееся на миллион частей, на
миллион жизней.
Глава 14. Изгнанники
За аркой окна в синевато-сером небе хлещет косой дождь. Это небо кажется
слишком ярким для глаз земного человека. Звезда Каррика сияет белизной сквозь тучи.
- Это было не то, о чем нельзя говорить, - закончила я. - Это было почти то, о
чем нельзя думать... даже наедине с собой. Я знала, что была в Башне, но мой разум не
давал мне сказать, что это не имело значения, было чем-то обыденным, что нужно
забыть... Я не могла даже думать, с точки зрения блокирования мыслей я была
изолирована, блокирована чем-то, что кто-то проделал со мной. Все, что я могла -
помнить кого-то еще, чей разум был подрегулирован Чародеем. Хавот-джайр.
Дуг Клиффорд отпил арниака из своего бокала, состроил гримасу и помолчал,
вылавливая цветок кацсиса, упавший в ярко-красную жидкость.
- Линн, я в замешательстве... Полагаю, я сам мог бы пойти в Башню. Пошлите
сообщение людям Чародея. Я все-таки дипломатический представитель правительства на
Каррике V.
Это ограниченная помощь, но, тем не менее, это помощь. Мне следовало бы
поблагодарить его, однако от напряжения у меня пересохло в горле. Я встала, чтобы
пройтись по ограниченному пространству пола в доме-Ордене, потому что была слишком
взволнована и не могла спокойно сидеть.
- Дугги, если предположить на мгновение, что я права, то что сделает Чародей,
если узнает, что я здесь?
Дуг беспечно сказал:
- Если у вас и был выбор, где быть, то вы выбрали верно. Пожалуй, даже Башня не
будет слишком стремиться к тому, чтобы вмешиваться в дела домов-Орденов...
Внутренний город отделен от торговой части Касабаарде стеной и тысячелетним
правилом амнистии, а от Башни, находящейся в его сердце, - несколькими участками
сада и без граничной бездной философии.
- ...что, как я подозреваю, и есть причина того, почему хайек проводят здесь свою
мирную конференцию. Это кое о чем мне напоминает, Линн. Пока я буду занят, вам было
бы лучше связаться с Дэвидом Осакой или Прамилой Ишидой, не так ли?
В его последних словах промелькнул оттенок злобы. Я все-таки остаюсь служащей
Компании. И, кроме того, ты не столь долго имеешь дело с ортеанцами, чтобы ощущать то
почтение, с которым они относятся к Башне. "Клиффорд, - подумала я, - ты теряешь
спокойствие. Но кто упрекнет тебя в этом?"
- Вы правы, - кротко сказала я. - Я найду их. Дугги, если будете говорить с
Башней, помните об одной вещи. О том, что я рассказала вам в Махерве. Вы сделаете это
не для того, чтобы помочь одному человеку, испытавшему неблагоприятное воздействие
какой-то неземной техники. Чародей сказал мне как-то, что он - единственное лицо,
обладающее знаниями, чтобы говорить от всей Орте, и если я права и это так, то в такой
рискованной ситуации, как нынешняя, нам понадобится некто с такими знаниями.
Идя по внутреннему городу в сторону Западных ворот, я подошла к толпе, стоявшей
между двумя домами-Орденами. Я проталкивалась между ортеанцами и ортеанками в
ярких мантиях мешаби. Кто-то из них сидел на ступенях, на скамьях под навесами или на
ковриках, сплетенных из дел'ри. Ярко-красная, голубая и изумрудного цвета ткань мешаби
была окрашена пятнами и часто имела обтрепанный вид. Меня поразил приглушенный
гул разговоров - ортеанцы из хайек, непринужденно жестикулируя, собирались в
группы. Я обошла одну такую группу, собравшуюся вокруг спиртовки, на которой
подогревался арниак, и старый ортеанец в мантии дома-Ордена с беспокойством взглянул
на происходящее.
Было трудно найти путь между группами сидящих людей. Их головы
поворачивались в мою сторону, когда я проходила мимо. Блестели на солнце гривы с
вплетенными в них бусинками. Будучи на голову выше, чем большинство ортеанцев
хайек, я привлекала к себе внимание; кто-то бросал замечания, а я, уклончиво отвечая на
них, продолжала идти.
Широкое свободное пространство рядом со сторожкой у Западных ворот было
занято несколькими деревьями лапуур, пепельно-серые листья которых непроизвольно
развевались в пылающей жаре Звезды Каррика. Под одним из лапуур, стояла Прамила
Ишида. Рядом с ней - какой-то ортеанец.
Двое рядом: контраст светлого и темного. Пыльная желтая грива Сетри-сафере
взлетела назад, когда он засмеялся (ты ни в коем случае не преминул бы находиться здесь,
поняла я), а на желтоватом круглом лице Прамилы появилась ответная улыбка. Она
говорила не с ним, а в свой наручный коммуникатор. Затем она увидела меня и застыла в
полном изумлении.
Молодой ортеанец взглянул в ту же сторону, что и она. Его золотистые глаза
прикрылись перепонками, затем прояснились, и уголок рта, походившего на пасть
росомахи, дернулся в улыбке. Его белая мантия-мешаби была в пыли, а на поясе (ведь то
был внутренний город) не висел кривой нож.
- Как ныне дела у Молли и Компании? - спросила я. Ему хватило такта, чтобы
изобразить смущение.
- Шан'тай, я не видел ее... Я здесь с хайек южного Побережья, для переговоров.
Мне удалось собрать их вместе, и они не перерезали друг другу горло. Это ведь
достижение, как вы думаете?
Мы быстро говорили на диалекте Махервы, который, как я заметила, был непонятен
Прамиле. Я встретилась взглядом с Сетри. У его беззаботного юмора имелось одно
преимущество. Он сказал: "Я намерен стать вашим другом", а вместо этого постарался
снискать расположение Молли. Я сказала со злостью:
- Один вам совет, Сетри, если угодно. Поднимаясь по лестнице, не ломайте за
собой ступенек. Они вам могут понадобиться при спуске.
Он положил одну руку себе на грудь, слегка поклонился, что выглядело уныло и
забавно.
- Простите меня, если я недооценил вас в Махерве, шан'тай. Мне нужно еще
многому научиться.
- Не столь уж многому. - Я перешла на сино-английский и обратилась к Прамиле,
которая все еще стояла, держа поднятый вверх наручный коммуникатор, разинув в немом
изумлении рот. Прежде чем она обрела дар речи, я спросила: - Это Молли сейчас на
связи? Скажите ей, что я прошу прощения за свое неизбежное отсутствие. Я пользовалась
появившейся благоприятной возможностью.
Прамила собралась говорить, но остановилась, уставилась на меня в полнейшем
недоверии, а потом спросила:
- Благоприятной возможностью?
- Для исследования политического климата среди влиятельных семей-хайек
Побережья...
Я всегда говорю: если собираешься капитально соврать, делай это изящно и с
улыбкой.
- ...я знала, что хайек должны были встретиться здесь для переговоров со Ста
Тысячами. Я подумала, что Молли, возможно, требуется более широкое видение культуры
Побережья, чем то, какое можно обрести только в окрестностях Махервы. Это более
четырехсот миль заселенной земли, как вы знаете. - Я сделала паузу и ступила в
скудную тень лапуура. - Вы сейчас говорите с Молли?
Прамила Ишида с полминуты удивленно смотрела на меня. Потом рассеянно
сказала:
- Нет, это Дэвид, мы посадили "челнок" за пределами поселения. "Благоприятная
возможность"... но ведь не было никакого сообщения! Мы не знали, где вы находились,
что собирались делать...
- Я понимаю...
Если мне нужно, я могу воспользоваться всей уклончивой вежливостью Службы.
- Это очень неправильно... Да. Мне нужно будет объясняться с некоторыми
людьми, когда я вернусь, я это понимаю. Если бы вы не знали... Господи Боже, Молли,
наверно, думает, что я совсем сошла с ума! Мне нужно связаться с ней через
коммуникатор. Возможно, я выйду с вами к "челноку". Мне в любом случае нужны
ресурсы "челнока", чтобы восполнить потребность в протеинах и витаминных добавках...
- Я сейчас не могу туда пойти. Мне нужно помочь Сетри-сафере определить
дополнительные места встречи для переговоров. - Она провела рукой по лбу, откидывая
прядь черных волос за ухо. Ее донимал пот. "И не слишком одурачила меня, - подумала
я, - воспользовавшись более чем избитым предлогом".
- Молли захочет поговорить с вами, - сказала она. - Возможно, она решит, что
вам лучше вернуться в Махерву или в Свободный порт.
У нее на поясе висела кобура с СУЗ-IV, коммуникатор связывал ее с "челноком":
небольшую и такую компактную фигуру, стоящую в полуденной жаре. В этом был
удивительный контраст с остановившимися в росте лапуур, покрывшейся трещинами и
подсыхающей белой грязью, с Сетри и ортеанцами возле ближайших домов-Орденов.
- Возможно, для вас было бы лучше спровадить меня через "челнок" на
орбитальную станцию, - сказала я. - Я останусь в городе для переговоров. Кто здесь
есть?
Я видела происходивший в ней внутренний спор: сколько же можно сказать этой
ненадежной, эксцентричной женщине, которая, однако, все еще является специальным
советником "ПанОкеании" по ортеанским делам.
- Хайек Анжади, Пелата, Телшан. - Она помолчала. - Представители Свободного
порта, такширие. Думаю, есть несколько ортеанцев из телестре Керис-Андрете и из
Дома-источника Телменар. И Медуэнин. Здесь есть и медуэнинцы.
Должны были быть. У меня в желудке от напряжения начал возникать комок. На
мгновение это сильно возмутило меня. Разве у меня недостаточно дел, чтобы еще все
время помнить о Блейзе Медуэнине? Напряжение не проходило, и его было невозможно
прогнать усилием воли. "Мы встретимся, - подумала я. - Это неизбежно, когда мы оба
здесь. Проклятие". Какая-то часть моего существа была оскорблена тем, что мой
душевный покой должен зависеть от кого-то, кроме меня самой.
А затем я с покорностью подумала: "Все устроится, девочка. Если у тебя пропадет
чувство юмора, тебе придется плохо..."
Прамила Ишида сказала неуверенно:
- Мы действуем как нейтральные третейские судьи. Некоторые Дома заявляют, что
не смогут прокормить всех людей с Побережья и из Свободного порта, какие здесь
находятся.
Дома-Ордены внутреннего города финансируют себя за счет пошлин и налогов,
которые платят все торговцы, входя в торговую часть Касабаарде и покидая ее. Это
обеспечивает внутреннему городу обманчивую видимость неистощимого изобилия. Глядя
на собравшиеся вокруг нас толпы, я подумала: "Но оно не предназначалось для того,
чтобы справиться с подобным".
- Вы захотите поговорить с главами домов-Орденов и керетне из хайек.
Это так легко - вернуться к образу мышления Компании. Но половина
воспоминаний о внутреннем городе, какие я воскрешаю в памяти, не мои. И все, о чем я
сейчас могу думать, это только одно: "Как скоро придет ответ Башни на сообщение
Дугги?"
- Я помогу вам в этом деле, - сказала я. - Однако сначала дайте мне поговорить с
Молли.
Прамила вышла на связь нажатием клавиш на наручном коммуникаторе. На краткий
миг у меня появилось желание выйти из города к "челноку". Пожалуй, YV9 - это старые
модели, но в них, по крайней мере, имеются возможность помыться и запасная униформа.
Тогда Молли Рэйчел смогла бы увидеть в своем коммуникаторе опрятную женщину
среднего возраста, элегантно смотрящуюся в комбинезоне "ПанОкеании" с логограммой
на рукаве, с выгоревшими на солнце волосами, с загорелой кожей, чтобы, говоря иначе,
ничто не напоминало об этом месяце странствий от Махервы...
Кого ты обманываешь, девочка? Я отодвинула грезы, оставшись чумазой, с
растрепанными волосами, босиком, в одной лишь потрепанной мантии мешаби,
защищавшей меня от солнца, однако подумала: "У меня сейчас есть случай убедить
Прамилу в том, что я обладаю полномочиями, а я медлю".
- Вот. - Тихоокеанка азиатского происхождения вручила мне свой наручный
коммуникатор и отошла в сторону за пределы слышимости, чтобы продолжить разговор с
Сетри и Джадуром - не он ли там стоит? - из хайек Анжади.
Экран наручного коммуникатора прояснился, показывая в уменьшенном масштабе
внутренний вид посаженного "челнока" и лицо аборигенки. Она щурилась от яркого
света, посту павшего через открытый люк и ложившегося сверкающими пятнами на ее
черные волосы. Ее комбинезон был в пыли. На лице виднелась грязная полоса,
отмечавшая край только что снятых щитков для глаз.
- Это вы, - зловеще произнесла она.
Я сказала:
- Должна извиниться за то, что столь долгое время не имела контакта с вами.
Совершенно неумышленно, знаете ли...
- Чепуха! - прервала меня Молли Рэйчел. - Если бы у меня был один свободный
час из двадцати семи, я отправилась бы на "челноке" в Касабаарде и разузнала бы, какого
черта вы там делали. Вы советник "ПанОкеании", Линн. Интересы Компании - ваши
интересы. И вашего дерьмового правительства, скажите это Клиффорду! - Она перевела
дух. - Я должна бы отправить вас обратно на Землю с первым же кораблем из мира
Тьерри!
- "Должна бы"?
Она свирепо взглянула на меня, а потом вытерла пот со лба и рассеянно посмотрела
на белесую пыль, которой были покрыты ее темные пальцы.
- Мне приходится изо всех сил стараться работать за вас, Линн. Вы это знаете. Вам
нужно радоваться, что у меня нет времени. Здесь такое происходит!
На крошечном изображении ее лица были заметны изнурение и лихорадочное
возбуждение, которые могли означать успех. Но сейчас не время спрашивать ее об этом.
- Линн, хорошо ли вы себя чувствуете? Прамила сказала, что вы, кажется...
- В здравом уме? Да. Я намерена позднее встретиться с психиатрами на
орбитальной станции, но это так.
- Значит, это был инопланетный синдром. Меня это успокаивает. Здесь довольно
многое происходит.
Через открытый люк "челнока" я могла видеть белесый, напоминающий лунный,
ландшафт юго-восточного Побережья. Я столкнулась лицом к лицу с тихоокеанской
ограниченностью, возненавидев на миг все эти их такие простые (для них) вопросы.
Она вздохнула, покачала головой.
- Линн, почему вы так чертовски ненадежны? Вы можете потребоваться мне завтра
в этом мире... я собиралась это сделать и еще могу, но мы с Прамилой и Дэвидом могли
бы воспользоваться вашей помощью при условии, что знали бы, на чьей вы действительно
стороне на Каррике V.
- Вы всегда сомневались в этом?
- Вы, - сказала Молли. - Теперь вы знаете, и обе мы знаем, что вы хотите, чтобы
Компания ушла с Каррика V. Прекрасно. Продолжайте работать ради этой цели. Только
скажите мне, готовы ли вы давать консультации как специалист. И если я выслушаю их,
то буду учитывать.
Почему я недооцениваю ее? Видит Бог, это не окупается.
Затем она засмеялась. Мне тоже пришлось посмеяться. Мы наблюдали друг за
другом. Наблюдали за собой. Но, может быть, таков наш modus operandi.
- Свяжитесь со мной сегодня еще раз позднее, - сказала Молли, - и мы это
обсудим. Сейчас некогда. Мы поговорим. Линн, хорошо, что вы вернулись.
Изображение на наручном коммуникаторе исчезло. На мгновение я устыдилась из-за
такой ее честности. А потом подумала о Башне, о воспоминаниях, которые не мои, и о
Хавот-джайр.
Сколько еще часов ждать ответ от Чародея?
Штормовое солнце-18 медленно тянулось к вечеру и жарким, влажным сумеркам. Я
проспала несколько послеполуденных часов в Доме-Ордене Телмитар, а потом вышла
наружу, чтобы посидеть на его низких ступенях и выпить одну из последних фляжек
спиртного напитка из дел'ри, остававшихся еще в Доме.
Вечерний свет лимонного цвета падал на группу людей. Это были женщина с
рыжевато-коричневой кожей из хайек с центральной части Побережья, двое худых и
вялых мужчин родом, по их словам, из Городов Радуги, и молчавший все время пожилой
мужчина.
...тот же самый свет лимонного цвета, вечер на Побережье, минувший десять лет
назад: я вижу юную ортеанку, сидящую на краю фонтана в саду из остановившихся в
росте арниака и лапуура, ее руки обнимают ребенка, которому, возможно, не более года.
У нее бледная кожа, в каштановую гриву вплетены жемчужные бусины, она одета в
коричневую мантию с поясным шнуром Коричневой Башни. Она едва вышла из возраста
аширен, ей не более шестнадцати лет. У нее серьезное выражение лица, она
сосредоточенно смотрит на ребенка, играющего ее шестипалой рукой.
- Она одна из таких людей этого поколения, - говорит старец, Чародей. - У нее
в голове накоплено множество воспоминаний. Еще несколько лет - и я умру - и она
сможет стать Чародеем. И будет помнить, что говорила с вами, Кристи, помнить
этот момент так же, как я. Она будет мной. Точно так же, как я - это все те, кто
был им до меня...
Воспоминание короткое, но жесткое и четкое, как ярко окрашенная галька, которую
я могу взять и рассмотреть, а потом спрятать. Потому что я узнала: это всего лишь
воспоминание, не сумасшествие. Мне было интересно знать, не услышит ли Дуг, что
теперь Чародей - ортеанка. Жив ли еще старик после стольких лет?
Когда через час или чуть позже в Телмитар пришел Дуг, ортеанцы из Городов
Радуги ушли со ступеней, и я сидела одна. Вторые сумерки вызывали уныние: Звезда
Каррика зашла, а Звезды Сердца галактики еще не показались. Я налила в бокал Дуга
спиртного напитка из дел'ри. Это действие потребовало от меня сосредоточенности.
- Я видел слуг Башни, коричневые мантии. Они довольно любезно выслушали
меня. - Он сел рядом со мной, расстегнул ворот комбинезона и вытер пот со лба. -
Затем они немного поговорили со мной, но не сказали ничего по существу. Мне сказали,
что Чародей обдумает ответ... Вы собираетесь внушить Компании, что в Касабаарде
может быть неземная техника?
Я сделала еще глоточек настойки из дел'ри. Она воздействовала на человека как
слабый галлюциноген.
- Башню должно интересовать то же самое. - Я криво улыбнулась.
А у Башни нет ничего, чтобы защитить себя, кроме конспирации... и репутации. Ни
оружия, ни войск, лишь некоторая защита в виде стен. Ничего, чтобы защитить хрупкую,
стареющую технику, которую, как он говорил, нельзя восстановить. Кроме репутации
Касабаарде. Не сделала ли я себя мишенью?
- Дугги, я хотела поговорить с вами. Хотела сказать это в Махерве, но не была
уверена, что действительно решилась на это. Я должна была бы вручить "ПанОкеании"
заявление об отставке, - сказала я, - но не стану. Не сейчас. До тех пор, пока не получу
от них хоть какую-нибудь пользу. Любую.
Сумерки затемнили куполообразные крыши внутреннего города. На севере, едва
заметная, виднелась вершина последнего шпиля Расрхе-и-Мелуур, освещенная уже
исчезнувшим
...Поділитися у соцмережах
