Жанр: Фантастика
Орте 2. Древний свет
...не означает только лишь,
что мы встречаемся и расстаемся, снова встречаемся и не забываем.
Молли не обратила внимания на сказанное ей.
- Все это мистицизм. Я же занимаюсь технологией.
- Т'Ан Рэйчел, когда я говорю о Богине, это вас смущает.
- О, я... - Молли сменила позу. - Согласно тому, что зафиксировано в наших
отчетах, ваш Керис-Основатель создал церковь после того, как пала Империя, чтобы
технология никогда не была допущена в телестре.
- И вы, думаю, узнаете, что сообщено также, как пришел мистик, Бет'ру-элен
Аширенин, чтобы обнаружить, что эта ложь является правдой?
Я вспомнила, что о телестре Хала говорится, будто она основана этим выдающимся
Бет'ру-эленом, сделавшим настоящую религию из того, что начиналось как политическая
философия.
Молли Рэйчел прошла через комнату, чтобы взглянуть на артефакт из хирузета:
скопление шаров, геометрических тел, линий, кривых, углов.
- Технология не является добром или злом. Этим может быть только то, для чего
она используется. И если Народ Колдунов был достаточно безрассуден, чтобы превратить
технологическое общество в какое-то варварское, отвратительное, одержимое культами...
Она внезапно остановилась, резко кивнула Кассирур и сказала:
- Мне нужно поговорить с Баррисом и Джахариеном. Извините меня.
В тишине, наступившей после того, как за нею стукнулись друг о друга бусинки
занавеса, Кассирур Альмадхера сказала:
- Забываешь. В ее возрасте... да, это могло ее испугать. Мы же, с другой стороны...
Образ: наполненные светом фигуры слишком ярки, чтобы смотреть на них, с
фосфорическим блеском; этот пир стервятников, а затем трансформация...
- Это напугало меня. Все еще пугает. Я не понимаю этого.
В спокойном состоянии черты ее лица выдавали возраст. Ортеанка сказала:
- Вы не узнаете этого? Или это слишком странно? Они влюбились в ту яркую тень,
Смерть.
- Кассирур...
- И это пугает меня, Кристи, потому что это так похоже на Ее царство, Ее огонь,
пронизывающий этот мир подобно дыханию, Ее огонь, наполнивший плотью нас, которые
встречаются, расстаются и снова встречаются и не забывают. Но для Золотых не было
ничего кроме этого мира. И так, изображая некое окончательное прекращение, они
поклонялись ему. Чтобы быть вне мира, чтобы быть ничем...
Я слышала в ее голосе ритм этой литании смерти; ее непереводимые слова
отдавались эхом в интонациях речи ортеанки. Я взяла бокал с вином из зиира, выпила и
выронила, расплескала зеленую жидкость, когда керамика разлетелась на куски,
ударившись о каменный пол.
- Простите; я чувствую - мне плохо...
Внезапно она обрела деловитость Говорящей-с-землей.
- Это все еще с вами? Тогда скажите вслух. Вам нужно это сделать. Мы, те из нас,
кто помнит такие вещи, должны говорить о них.
Чистая правда: не мог ли контролировать тот оставшийся неузнанным язык, забытый
подобно сну, но не разгаданный?
- Чтобы быть вне мира...
Я подхватила литанию, изо всех сил стараясь подбирать слова, зная, насколько мне
это не удавалось:
Чтобы войти в эту сияющую тень, чтобы завладеть небытием; желание прыгнуть в
бездну, чтобы любить ее больше жизни. Не чтобы отвергнуть Ее, но чтобы любить
сияющее уничтожение больше, чем Ее. Чтобы ощутить опустошенность от страстного ее
желания. И сжечь все в своем едином и желанном конце...
- Еще, - потребовала Кассирур.
- Высшее достижение - стремиться к ней; воплощением стал только голос,
возносящий хвалу уничтожению, - боль, которая становится радостью, как холод может
казаться обжигающим. Считать все это одним мгновением в границах смертного круга,
великолепием уничтожения... Идти добровольно, со всей радостью, чтобы встретиться с
ней; стать поглощенным этим великолепием, чтобы выбрать эту сияющую тень - Смерть
- и умереть, и уйти в абсолютное небытие...
И это было правильно - высказать это значило избавиться от ее блеска. "Хотя бы
только потому, что у меня так плохо это получилось", - подумала я, а потом мне можно
было расслабиться, даже посмеяться вместе с ортеанкой.
- У меня нет слов - я эмпат, а вам тут нужен поэт.
Пальцами с когтеобразными ногтями она убрала назад с угловатого смуглого лица
завитки гривы, эти алые жгуты. Улыбка постепенно сошла с ее губ.
- Это не более чем образ Золотого Народа Колдунов. Что бы вы делали, если бы у
вас была наша живая память? Рабство в течение тысячелетий до этого.
От сильного чувства ее голос на последнем слове стал хриплым.
И, как ни странно, это вернуло мне человеческое чувство перспективы. Есть
достаточно проблем в настоящем, теперь я знаю наверняка, что здесь существует
технология, которую Компания захочет иметь. Я потянулась, нажав пальцами на
поясницу, а потом пожала плечами.
- Это прошлое, Кассирур. Это только образ. Причинит ли Раквири ущерб
избавление от этого? Торговля с "ПанОкеанией" не превратит Сто Тысяч в еще одну
Золотую Империю, я знаю это так же хорошо, как и вы.
- Вы хотите, чтобы я убеждала вас, Кристи?
- Я желала бы, чтобы кто-нибудь это сделал.
Она усмехнулась, в линии ее руки, плеча и сильно выпуклых ребер стал заметен
некоторый спад напряжения.
- Ах... Плохо, что нас разделяют эти вопросы. Мы с вами могли бы стать друзьями.
- В таком случае, мы враги?
В Свободном порту, в той комнате, заполненной представителями такширие, она
казалась мне Говорящей-с-землей, здесь же она казалась полностью политиком. Одна из
тех, кто вынужден всегда стремиться к различным частям своей разделенной натуры.
- Я боюсь Золотых Колдунов. Наверное, эта Рэйчел-Аширен права; я абсолютно
суеверна. Кристи, я боюсь их, под каким бы именем они ни пришли.
- Я снова буду говорить с вами, - предложила я. - Если вы станете говорить со
мной. Кассирур, нам нужна добрая воля с обеих сторон. Что бы ни случилось.
Она на миг сжала мои руки, ее кожа была сухой и теплой.
- У вас она есть... Мне нужно идти. Не в моих интересах позволять вашей Рэйчел
слишком долго говорить наедине с Баррисом и с'аном Раквири, не так ли?
Она улыбнулась мне улыбкой, на десяток лет уменьшившей ее возраст, и вышла.
Говорящая-с-землей, с'ан, Хранитель Источника, такширие...
Артефакт из хирузета мерцал в глубине ниши, и мгновение я не могла думать ни о
манипуляции влиянием, ни о том, какая помощь могла бы потребоваться "ПанОкеании",
ни о том, насколько близки или далеки мы от торгового соглашения. Это сумрачное
восьмиугольное помещение было холодным, а ниша скрывала в себе только тень.
Холод: сияющая жгучая тень...
И Кассирур Альмадхера страшится ее не потому, что она ей отвратительна. Она
боится ее по той же самой причине, что на мгновение подавила меня: так легко увидеть
эту сияющую тень и полюбить.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава 8. Ущерб от войны
Звезда Каррика садилась во всех цветах мороза и огня, когда я, наконец, привела
одного Барриса Раквири к большой террасе. Молли Рэйчел повернулась к нам от
изогнутых стеклянных стенок террасы, сквозь которые смотрела наружу. В выражении ее
лица было заметно какое-то беспокойство. Она гнала его от себя.
- У нас есть соглашение?
- Мы договорились о цене, - сказала я. - Знания.
Женщина с Тихого океана посмотрела на Барриса, его бледную кожу, казавшуюся
теплой в лимонном свете заката. Ее брови удивленно поползли вверх.
- Что вы хотите знать?
- Все, - сказал Баррис Раквири.
В его тоне прозвучала поразившая меня энергия. Я не привыкла слышать о такой
нужде в голосе ни от одного ортеанца; подобное относится к расам, у которых нет
уверенности в реинкарнации.
Молли сказала:
- Я не уверена, что поняла.
- Он хочет доступа к информационным сетям. Неограниченного доступа.
Терраса была теперь почти пустынна. Временная, с трудом достигнутая
уединенность. Где-то в дальнем конце музыкант играл сложную, холодную мелодию.
Внимательный взгляд Молли Рэйчел вернулся к Баррису, этому невысокому
темногривому ортеанцу, чьи окрашенные химикалиями руки охватывали сверху трость из
ханелиса, на которую он опирался.
- Боже праведный, о чем только не узнают эти люди... - Она перешла с синоанглийского
на морвренский: - Т'Ан, если вы хотите узнать об обитаемых мирах, то вы
могли бы обратиться к нам за тем, чтобы покинуть Орте.
В ее голосе появилась снисходительная нота.
- Вы принадлежите к одному из видов, которые страдают синдромом пребывания
вне своего мира, я знаю. Но вы могли бы на непродолжительное время...
- Будьте справедливы, - сказала я. - Я знала людей, у которых тоже наблюдался
синдром пребывания вне своего мира.
Она задумчиво посмотрела на меня. Я отнесла это тогда на счет моей защиты
ортеанцев. Смуглый ортеанец сказал:
- Разве имеет значение то, как вы это называете, Т'Ан? Мы живем под Ее небом.
Мы - Ее часть, и мы не можем без Нее жить.
Согласно имеющимся сведениям, было восемьдесят семь ортеанцев, которые
неофициально, в то или иное время на протяжении десяти последних лет побывали за
пределами своей планеты. Шестьдесят восемь из этих восьмидесяти семи вернулись на
Орте в течение полугода - почти пугающее единодушие. Но затем остальные
девятнадцать... остальные девятнадцать умерли. Не от болезни или в результате
несчастного случая. Даже не от своих собственных рук. Однако умерли, как дикие
животные, которые не могут жить вне дикой природы.
Женщина с Тихого океана сказала:
- Некоторые из ваших людей жили за пределами этого мира.
- В течение очень недолгого времени, Т'Ан Рэйчел. Мне нужно знать больше, чем я
мог бы узнать подобным образом.
- Мне нужно поговорить, - сказала Молли с извиняющимся взглядом, отводя меня
на несколько шагов от Барриса. Теперь от стекла террасы, потемневшего и искажавшего
наши отражения, исходил холод.
Я сказала по-сино-английски:
- Это Ограниченный мир; как вы сможете открыть доступ к сети баз данных?
- Это все, что мы можем предложить?
- Это все, в чем он заинтересован.
Она нахмурилась.
- Это Ограниченный мир, это не Закрытый мир.
А теперь мы на сомнительной территории. Это просто, как камень, приводящий в
движение лавину: если это принесет успех в Раквири, то другие телестре...
- Не делайте этого. Безотносительно к закону или политике Компании; не
выпускайте Барриса Раквири в неограниченные сети передачи данных. Я не говорю, что
одно лицо может иметь большое значение для всего, что здесь существует, но тем не
менее...
И мне интересно знать: если обычаи Орвенты требуют уничтожения этой вновь
изобретенной технологии, то сожалеет ли об этом Баррис Раквири?
- Нам следует рискнуть. - Молли повысила голос, вовлекая Барриса в разговор. -
Т'Ан Баррис, речь идет о том, чтобы обсудить некоторые условия с моей Компанией, но в
принципе это не кажется невозможной просьбой.
Принципы? Это меня заинтересовало. Может быть, это моя первая возможность.
Если я заранее устрою утечку новостей в штаб-квартиру, а может быть, и в правительство,
через Дугги, они - я надеюсь - заявят протест. Как еще мне сдержать культурный шок,
если не его замедлением?
- Т'Ан С'аранти.
На террасу вышел Джахариен Раквири. Его шаги были беззвучны. С ним пришли
еще несколько человек из телестре Раквири: мужчины и женщины с темными гривами и
глазами. Однако без Кассирур Альмадхеры и Халтерна н'ри н'сут Бет'ру-элена.
- С'ан Джахариен. - И я удивилась про себя, как много он слышал? Я подумала:
"Нам было бы лучше сделать это с достоинством". Поскольку я считаю, что достоинство
- это все, с чем мы собираемся остаться...
Он взглянул сначала на Молли, а затем на меня, не скрывая своего удовлетворения.
- Кажется, я был неправ. - В его голосе чувствовалась своеобразная радость. Он
стоял, слегка касаясь плеч молодых мужчин и женщин, а те толпились возле него. -
Неправ, позволив вам приехать в эту телестре. Т'Ан, я предоставил вам право гостя. Я
беру его назад. Покиньте Раквири. Это все, что я должен сказать.
В этот час? Как же нам, по их разумению, ехать в Морврен? На скурраи-джасин по
безлюдной пустоши ночью? Это невозможно!
Я могла гордиться Молли Рэйчел. Она не высказала никаких протестов, а только
слегка наклонила голову на ортеанский манер и сказала:
- Мы покинем вас прямо сейчас, с'ан Джахариен.
С другого конца террасы в холодный воздух взлетала нестройная музыка. В этот час
вторых сумерек пахло готовящейся пищей. Мороз рисовал узоры на стекле. Джахариен
поплотнее натянул темную мантию на свои широкие плечи.
- Вы можете уехать утром, - сказал он.
Судя по лицу Молли Рэйчел, ей это унизительное милосердие понравилось не
больше, чем мне. Она ответила:
- Благодарю вас, с'ан.
- Утром, - сказал Джахариен, - потому что никого из этой телестре я не стану
просить подвергать себя опасности, отправляясь ночью в Морврен на скурраи-джасин.
Только по этой причине.
Он повернулся к нам спиной и пошел прочь вместе с другими ортеанцами из
Раквири, и свистящий шорох их ярких мантий, касающихся каменного пола, затих в
тишине.
Мы уезжали, когда Звезда Каррика была опаляющей белой линией вдоль восточного
горизонта. Я видела, как Молли обменялась несколькими словами с угрюмым Баррисом
Раквири. Забираясь в повозку рядом со мной, она была слишком поглощена разговором. Я
не видела Кассирур или Халтерна и подумала, что это, возможно, как раз к лучшему. Это
потребовало бы, очень мягко выражаясь, напряжения моей профессиональной
вежливости.
Когда скурраи-джасин поехала по тряской дороге, Молли Рэйчел выругалась.
Некоторое время она сидела с опущенной головой, положив руки на колени, бежевый
комбинезон оттенял смуглую кожу. Потом она выпрямилась и вздохнула.
- Проклятие... - Она быстро взглянула в мою сторону и пожала плечами. -
Второй раз. Пропали два шанса: поселение Кель Харантиш и эта телестре. Сколько еще
шансов мне нужно?
Две безуспешные попытки получения действующей технологии Колдунов... Я не
могу сейчас думать об этом на языке Компании.
- Вы говорите, будто это были всего лишь механизмы...
- И ни что иное. - Ее лицо выглядело озадаченным. - Это может основываться на
каких-то представлениях инопланетян о вселенной, а может, и нет; и так и этак, это всего
лишь технология. Уясните это.
В моем мозгу непрошеные воспоминания: мертвые образы давно мертвой расы.
Намеренно деловито Молли сказала:
- У нас будет пара очень хлопотных дней. Я была на связи с Прамилой Ишидой:
группа, наверное, сейчас спускается с орбитальной станции. А я придумала кое-что, над
чем могу дать им поработать.
"Пока есть ортеанцы, преграждающие Компании путь к технологии Колдунов, -
подумала я, - мне не нужно принимать никаких решений. Но что произойдет, если -
когда - мы найдем кого-то, кто станет сотрудничать? Что мне делать тогда?"
Восьмой день Двенадцатой недели Орвенты: улицы Свободного порта белы от инея.
Идя от конторы начальника порта в Резиденцию, я ощущала в воздухе едкий запах
древесины лапуура, горевшей в уличных жаровнях. Четыре дня. Сегодня четыре дня, и
чужое начинает становиться комфортным, быть впору, как старая одежда - или это
одежда, из которой я выросла?
Солнце светило сквозь ветви ползучего растения ханелис. Его резко очерченные
стволы цвета темно-серого чугуна соединяли стены домов-телестре, образуя вверху
навес. Несколько диких бекамилов устроили гнездо в местах прямоугольных пересечений
растения. На мгновение не было слышно ни единого звука, кроме их высокого гудения.
Затем, когда улица вышла на площадь, я услышала шум.
Топали ногами и шипели скурраи, запряженные в крепкие повозки. Более крупные
мархацы поднимали свои похожие на змеиные морды и кричали. Десять или пятнадцать
ортеанцев, большей частью молодые мужчины и женщины, были заняты работой: быстро
и умело закрепляли груз на трехколесных повозках. Зимнее солнце испаряло влагу,
поднимавшуюся паром от слякоти, и освещало деревянные ящики и мешки из
бекамиловой ткани. Я отступила назад, когда мимо прогромыхала повозка, и
почувствовала ее тяжесть по вибрации земли.
- Приветствую вас, - обратилась я к невысокой женщине со светлой гривой, когда
она повернулась в мою сторону, понаблюдав за ехавшей к докам повозкой. - Что здесь
происходит, Т'Ан?
Глаза без белков медленно прикрылись перепонками. Затем ее взгляд прояснился.
Она кивнула и вытерла грязь со своих шестипалых рук.
- Т'Ан С'аранти, - узнала она. - Я слышала, что в порту опять появились
пришельцы из другого мира... Бровари! Таллис! Вы перегрузите это, а я... так лучше.
Легкая зимняя дымка превратила дневные звезды в призрачные образы,
закрываемые рашаку, устремляющимися на добычу.
- Мы отправляем каботажный джат-рай в Алес-Кадарет, в Мелкати, -
продолжала ортеанка. - В прошлом году у них был плохой урожай. Сомневаюсь, что
этот год будет лучше.
Эти названия напомнили мне о давно минувшем лете и словах, сказанных... Рурик
Орландис.
Кто-то однажды сказал мне, что если бы это не было против всех обычаев, в
провинции Мелкати нужно было бы оставить половину от тех телестре, которые там
имеются - и тогда она могла бы содержать свое население.
- Вы знаете Мелкати? - Она убрала клок волос гривы с лица тыльной стороной
ладони. - Кстати, меня зовут Мезидон, Анрассет Мезидон Раквири. Да, в том, что вы
говорите, есть какая-то правда.
- В этом вообще нет правды! - прервал ее новый голос. - Границы телестре не
менялись две тысячи лет и никогда не должны меняться!
Я повернулась и увидела молодого ортеанца, прислонившегося к ящику. Он был в
сапогах, брюках и куртке-безрукавке с вырезом на спине, на перекинутых через плечи
перевязях висели харуры.
Он спросил:
- Кто вы, чтобы говорить о том, что должны делать телестре в Мелкати?
"Он молод, - подумала я. - Недавно вышел из возраста аширен". Худощавый,
впечатлительный мальчик с атласно-черной кожей и подстриженной рыжей гривой. Когда
он отделился от ящика и пошел в нашу сторону, в его движениях была заметна
сдержанная грация фехтовальщика на харурах.
- Приветствую вас, - сказала я забавляясь. - Меня зовут Линн де Лайл Кристи,
Т'Ан.
Его изумленный взгляд встретился с моим. Я похолодела от внезапно хлынувшего в
кровь адреналина. Тут даже инопланетянин не мог ошибиться: лицо юноши ожило от
ненависти.
- Т'Ан Асше из Мелкати здесь для того, чтобы помочь отправить корабли с
продовольствием, - Мезидон бросала быстрые взгляды на нас обоих.
- О да, - сказал юноша, - это - животное - знает Мелкати. А Мелкати знает
вас, Кристи С'арант.
Находившиеся поблизости люди перестали загружать повозки и изумленно смотрели
на нас, слыша его голос. Мезидон Раквири была в смущении:
- Асше, я уверена, что С'аранти не имела дурных намерений; и это то, что мы сами
часто говорили о Мелкати.
Он не обращал на нее внимания и не сводил с меня глаз.
- Сказать вам, кто помнит Кристи С'арант? Я скажу. Те, кто был там, когда от яда,
от своих рук умерла Сулис СуБаннасен. Те, кто был там, когда Т'Ан Командующая Рурик
Орландис сожгла телестре Орландис. Когда Т'Ан Сутаи-телестре Сутафиори объявила
Орландис несуществующей и рассеяла ее людей по всем Ста Тысячам...
- А это, что же, имеет к вам отношение? - спросила я.
Он уставился на меня с юношеским вызовом, и я с трудом заставила себя не
засмеяться. Но при следующих его словах мне стало совсем не смешно:
- Меня зовут Пеллин Асше Кадарет - теперь. Я был рожден как Пеллин Асше
Орландис.
- Но ты был всего лишь ребенком... когда Сутафиори объявила, что все дети
Орландис должны быть приняты как н'ри н'сут другими телестре. Ты был всего лишь
ребенком. Но я не могу понять утраты для ортеанца земли, на которой он жил, с памятью
о прошлой жизни, в течение ста поколений...
- Т'Ан Рурик сожгла Орландис, - сказал он, и гнев заострил черты его гладкого
лица, - но вы вынудили ее это сделать!
Его надменность и неведение задели меня за живое.
- Т'Ан Асше, позвольте мне вам кое-что сказать. У вас нет права ненавидеть меня
или говорить хотя бы слово о Рурик Орландис. Вы никогда ее не знали. А я знала.
- Вы заставили ее предать Сто Тысяч!
- Я помню ее - эту мертвую женщину с черной кожей и гривой и желтыми
глазами Колдунов. Это узкое, веселое лицо... Т'Ан Командующая и спутница в поездке,
подруга посланницы, она, которая убила правительницу Ширия-Шенина и тем самым
обрекла на немилость посланницу. А еще я вижу ее пойманной в ловушку, грязной, в
горящей мелкатийской пустоши, помню ее в тюрьме Таткаэра с выжженным на лице
клеймом изгнания, и даже я не могу сказать, что это было несправедливо.
- Т'Ан Асше... она могла ничего не делать, но то, что она делала, она делала по
убеждению. Это могло случиться с любой телестре. Да, и это мог бы быть любой другой
инопланетянин.
Теперь это слушали около двух десятков ортеанцев, из городского дома Раквири
подходили другие, и Мезидон Раквири вздрагивала всякий раз, когда публично
упоминалось имя Орландис, а другие широко ухмылялись, глядя на скандал.
- Вы были первой, - сказал Асше. - Ладно, я отомщу вам за Орландис, Т'Ан
С'арант, пусть даже ничего другого в жизни не сделаю. Это дар Богини; кто бы мог
подумать, что вы вернетесь?
Солнце отбрасывало на холодную землю тень этого темнокожего юноши. В нем
кипело неистовство, жестокое, нелепое и вполне практичное. Больно быть объектом такой
жгучей ненависти. Мне хотелось засмеяться, заплакать. Во мне неодолимо росло чувство
сострадания: глядя в не прикрытые перепонками глаза, я могла почувствовать тяжесть
острого металла, ощутить, как тверда могла быть эта мерзлая земля при падении на нее,
вкус крови... И в то же самое время ожидала, что эти Раквири обезоружат его, прежде чем
он сможет напасть; стоя в этом зимнем свете, мне хотелось крепко обнять его как ребенка,
кем он и был, сказать: "Это не ее вина, она причинила тебе такую же сильную боль, как и
мне, теперь она мертва, это было десять лет назад". Сочувствующий ощущает
многочисленные возможности. И потому часто это лишает меня способности к какомулибо
действию.
- Неблагоразумно угрожать, Т'Ан Кадарет.
Голос напугал меня и вывел из неподвижности. Я изумленно оглянулась на
коренастую фигуру Блейза Медуэнина. И запоздало подумала: "Это связь между тем, что
было четыре дня назад и сейчас: он, пожалуй, один из Морвренского триумвирата,
ответственный за отправку кораблей Раквири в Мелкати..."
- Я знал Сулис СуБаннасен, когда она была Т'Ан Мелкати. - Лицо Блейза
скривилось в кислой усмешке. - Она нанимала меня, чтобы убить посланницу Земли -
С'арант. И то был ее выбор, когда раскрылся сговор с Кель Харантишем, - уйти к
Богине, как она и сделала. Что же касается Т'Ан Командующей Рурик... парень, ты ничего
не знаешь про тот год.
Пеллин Асше сердито сказал:
- Если бы не С'арант, Т'Ан Командующая Рурик тоже не стала бы шпионить для
Кель Харантиша; я бы по-прежнему жил на земле, которую любил.
Мужчина со светлой гривой нахмурился, на его лице, испещренном шрамами,
отразилось смущение от того, что он был вынужден защищать меня:
- Это было сделано не по указанию С'арант.
- Она была причиной!
- Мы все были причиной. - Мигательные перепонки скользнули по глазам
Медуэнина. - Не трать попусту свои обвинения, парень, теперь, когда тебе приходится
испытывать страдания. Постарайся, чтобы это не повторилось.
Пеллин Асше не отводил глаз от моего лица.
- Я говорил это в гневе, Т'Ан Кристи, простите меня. Я не хотел вас обидеть.
Ноги на мгновение перестали держать меня, и я схватилась за твердую и
мускулистую руку Блейза. Его глаза прояснились, наблюдая за парнем, уходившим от нас
между ящиками. Погрузка возобновилась. Я смотрела вслед удалявшемуся Асше и
думала: "Я не пугалась - пока ты не извинился".
- Я позабочусь, чтобы он отправился на джат-рай обратно в Кадарет. - Блейз
посмотрел на меня с почтительностью, а затем нехотя улыбнулся, и в этом присутствовала
ироничная оценка нашей последней встречи. - Что еще я должен был сказать, С'арант?
Годы углубили складки на его коже, покрытой чешуйчатым узором, сделали более
бледными сине-красные шрамы от ожога, но это был все тот же Блейз Медуэнин, который
охотился за посланницей, помогал ей преодолевать Стену Мира, бросил ее в дикой
местности и стал позднее кровным братом для ее кровной сестры.
Застигнутая между прошлым и настоящим, я почувствовала, как во мне несколько
ослаб настрой на язвительность. Если бы я стала говорить сейчас с тобой, что мы могли
бы сказать друг другу?
Он вернулся к погрузке, а я ушла, испытывая почти в равной мере облегчение и
негодование.
Я отправилась во внутреннюю часть города-острова, к Резиденции, прошла через
этот маленький внутренний двор дома телестре и поднялась по ступенькам на второй
этаж. Внутри окна ромбовидной формы бросали пятна солнечного света на стены. Свет
подчеркивал запыленность и затхлость воздуха в этом жилище, закрытом в течение десяти
месяцев из двенадцати. Дэвид Осака сидел за столом, на котором стоял терминал сети
данных старой модели, возясь с дисплеем головизора и изучая распечатки, приколотые
над ним на стене. Я остановилась рядом с ним.
- Действует ли сейчас канал связи с орбитальной станцией?
Он пожал плечами.
- Мы используем для связи земли с орбитой сверхмощную лазерную систему ИКдиапазона
и выводим корабль на геосинхронную орбиту.
- Боже праведный! Применять промышленные лазеры для канала связи?
Он откинулся назад, убирая с глаз нависшие на них светлые волосы. Я подумала, что
в нем есть нетерпение молодости. Или он проверяет мою неудовлетворенность
пребыванием здесь?
Он сказал:
- У нас повсюду есть проблемы с каналами связи - как на планете, так и между
кораблями. Не могу преодолеть фоновых помех, исключая только наиболее локальные
условия. Но вся эта правительственная аппаратура устарела. Мы могли бы прекратить
использование "челноков" для связи.
Зашелестели монеты-бусинки на шнурах - сквозь занавес в дверном проходе
протиснулась Молли Рэйчел. Она кивнула, приветствуя меня, и отреагировала на его
замечание:
- У нас нет такого большого резерва мощности; нелепая ситуация. Дэйв, не
можешь ли ты найти Дуга Клиффорда, а? Я хочу знать, могут ли правительственные
документы пролить свет на эту проблему.
- Конечно.
Когда он вышел, она мягко прошла к окну
...Поділитися у соцмережах
