Жанр: Фантастика
Аш: Тайная история 2. Том ii: отряд
...ышала вызова в его голосе, только внезапную, возбужденную решимость. Она
приподнялась на локте, взглянула на Рикарда.
- Он тебя возьмет, - сказала она. - И знаешь, почему? Из каждой сотни наших людей
десять-пятнадцать человек сами знают, что делать на поле, когда вокруг ад кромешный, им не
надо говорить, они знают инстинктивно или потому что обучались этому. Около семидесяти
будут драться, если кто-то их подготовит, а потом подскажет, что делать конкретно. А
остальные десять-пятнадцать будут бегать вокруг, как безголовые цыплята, независимо от того,
чему их обучили или что им сказали.
На поле боя она сама хватала людей за доспехи и просто физически вбрасывала их назад в
бой.
- Я наблюдала, как ты тренировался, - договорила она, - ты по своей природе
фехтовальщик, и ты - один из тех десяти-пятнадцати, которых любой командир выберет и
назначит своим "исполнительным командиром". Я хочу, чтобы ты выжил в ближайшие два
года, Рикард, так что я дам тебе копье и поставлю тебя командиром, когда придет время. А до
тех пор постарайся не быть убитым.
- Командир!
Под мехами уже стало настолько тепло, что ее тело перестало дрожать. Усталость
накатила волной и унесла ее; она едва успела заметить радость и изумление Рикарда; и сон
охватил ее так же неожиданно, как падение с коня, только без удара, пришло забвение.
Она осознавала, что мечется по тюфяку под одеялами.
Что-то поддалось под ней.
Аш услышала глухой треск, шум, какой издает под ногой человека кожаная бутыль.
Совсем рядом с ней. Она пошевелилась, она слышала голоса стражи и лай собак за стенами
палатки; двинула рукой в сторону и почувствовала какое-то препятствие, сдвинувшееся под ее
ребрами.
Лопнуло с шумом что-то твердое, стало мокро.
Аш ударила рукой по тюфяку, ниже, сбоку от себя. Большой палец руки попал на что-то
скользкое и твердое. Ноготь пальца уперся во что-то, потом эта помеха треснула, хлюпая, как
спелая слива. Рука стала вдруг влажной и липкой.
Она почувствовала знакомый запах - сладкий, смешанный с вонью экскрементов, как
бывает в бою, подумала - кровь, и открыла глаза.
Из-под нее наполовину вылез младенец. Она перекатилась и придавила его. Его тесные
пеленки были пропитаны чем-то темным, сочащимся из головы. Его покрытый пушком череп
истекал красным. Сверкала белая кость, череп ребенка треснул от уха до уха, сзади он был
раздроблен. Ее рука оказалась на его лице, большой палец глубоко проник в разбитую глазную
впадину.
Другой глаз мигал ей. Такой светло-карий, как янтарь, как золото.
Ребенок был не старше нескольких недель.
- Рикард!
Крик вырвался из ее губ непроизвольно. Ей стало дурно, перед глазами все почернело, она
оттолкнулась пятками от постели и с усилием оттолкнулась всем телом назад, с тюфяка, в
грязь, подальше.
Послышалось чавканье сапог по грязи, за пологом палатки; завязки полога рассек удар
кинжала.
В палатку нырнула темная фигура, и Аш увидела, что это Рикард, но у него золотые
волосы.
- Ты убила нашего ребенка, - сказал он.
- Это не мой, - Аш попыталась протянуть руки и набросить шкуры, которыми
укрывалась, на человеческий комок, но у нее не было сил подтянуть шкуры к себе. Кожа у
ребенка была тонкая, мягкая; в палатке стоял запах, как на поле боя после битвы.
- Фернандо! Я его не убивала! Это не мой!
Мальчик повернулся и вышел из палатки. Перед тем, как уйти, он сказал голосом другого
человека:
- Ты была неосторожна. Еще бы минута, и ты его могла спасти.
- Меня били...
Аш протянула руки, но холодная мертвая кожа ребенка казалась горячей под ее пальцами,
как будто ее пальцы горели. Она с трудом проползла к выходу из палатки и рывком вскочила,
выбежала наружу.
Под голубым небом сиял белый снег.
Никакого ночного неба. Полдень; яркое солнце.
Никаких палаток.
Аш шла по пустому лесу. Снег приставал к голым ногам. таща ее вниз. Она все скользила,
тяжело падала; снова вставала на ноги. Снег облепил каждый сучок, каждую безлистную
древесную почку, каждую искривленную ветвь. Она спотыкалась, промокшая, замерзшая, руки
ее были сине-красными в морозной белизне.
Она услышала рычание.
Она остановилась. И осторожно повернула голову.
Шеренга диких кабанов прокладывала себе путь по снегу. Их твердые морды пропахивали
белизну, оставляя за собой обнаженными канавы черной лиственной земли. Они тихо рычали.
Аш увидела их зубы. Никаких клыков - это не секачи. Самки. С острыми хребтами самки,
двигающиеся между деревьями, под ярким солнечным светом. Их зимние шкуры были
толстыми и белыми, от них несло свиным калом, их влажные глаза были закрыты от света
длинными ресницами.
Позади своих матерей бежало не меньше дюжины полосатых поросят.
- Слишком молоды! - кричала Аш и ползла по снегу, опираясь руками и коленями. -
Их не следовало еще рожать. Еще не время. Сейчас зима; они умрут; вы их родили не вовремя!
Забирайте их назад.
Снег падал с ветвей на снег, покрывающий заросли вереска, белыми ободами покрывал
стволы деревьев. Кабаны двигались медленно, методически, игнорируя Аш. Она уселась в снег,
все еще на коленях. Маленькие полосатые поросята, размером со свежевыпеченный хлеб,
топали мимо нее, своими закрученными хвостиками сбивая снег, их точеные копытца нарушали
белизну.
- Они умрут! Они умрут!
Птица с красной грудью слетела вниз, приземлилась рядом с самым большим следом
передней лапы свиноматки. Та немедленно унюхала малиновку. И развернула голову, чтобы
порыть корни под снегом. Малиновка клювиком начала выискивать червей.
Поросята устремились вперед, в обгон стада, в белый лес.
- Они умрут!
У Аш перехватило горло. Она жалобно зарыдала, чувствуя, как двигаются мышцы горла, а
глаза сухи и слез нет; почувствовала под собой твердый набитый брезент тюфяка.
Сальная свеча догорела почти до огарка.
Рикард, свернувшись комком, спал на полу поперек палатки .
- Они умрут, - шептала Аш, глядя на полосатые оранжево-коричневые ягодицы, на
переступающие копытца, на карие глаза, обрамленные изящными длинными-длинными
ресницами. Она потянула носом - пахнет ли кровью или калом.
- Я его не убивала!
"Просто был выкидыш. Меня били, и я скинула".
Глаза ее были сухи. Если и были рыдания, то на слезы она была не способна. Снова
напомнили о себе боль и холод и физический дискомфорт.
Чей-то голос сказал:
- Подружись с робким лютым диким кабаном.
Аш откинулась на шкуры и меха.
- Дерьмо. Господь послал мне кошмар, Годфри. Мои руки...
Она напряглась, чтобы рассмотреть свои руки при тусклом свете. Ей было не видно,
запачканы ли у нее пальцы чем-нибудь. Она осторожно поднесла их к носу, понюхала.
- Почему Ему нужно, чтобы я видела мертвых младенцев?
- Не знаю, дитя. Ты, видимо, самонадеянно полагаешь, что Он возьмет на себя труд
потревожить твой сон.
- Ты встревожен, я слышу, - Аш нахмурилась. Она огляделась, почти в темноте, но
священника не увидела.
- Я обеспокоен.
- Годфри?
- Я мертв, дитя.
- Ты мертв, Годфри?
- Кабаны - это сон, дитя. А я мертв.
Тогда почему разговариваешь со мной?
Той частью своего сознания, которое слушает, той частью души, которой она всегда
пользовалась для общения с Голосом, она ощутила какое-то тепло. Удовольствие, может быть.
И потом снова послышался голос:
- Я решил, что если я могу вызывать кабанов, я мог бы вызвать и тебя. Когда я был
ребенком, в лесу, только одним способом - оставаясь неподвижным, я подружился с теми из
творений Господа, которые своими клыками могли бы разорвать меня в одну секунду. Ты
тоже - одно из творений Господа, обладающее клыками, дитя. Мне так долго пришлось
добиваться твоего доверия.
- И тогда ты пошел и умер ради меня. Ты уже в сонме святых, Годфри?
- Я недостоин. Меня искушают великие Демоны! Это, очевидно, Чистилище. То, где я
сейчас нахожусь.
- Значит, близко к Господу. Спроси для меня у Господа, почему Дикие Машины хотят
стереть Бургундию с лица земли?
Острая боль пронзила ее мозг. И в тот же миг Рикард сонно проговорил, лежа у входа:
- С кем разговариваешь, командир?
Он на своем месте на полу потянулся, все еще закутанный в одеяло, и распахнул полог
палатки. Лунный свет под углом проникал в палатку командира, осветил лицо Рикарда, белый
нар его дыхания, чистые руки Аш, ее меха, одежды, меч, тюфяк.
- Я...
Никакого перехода от сна к яви. Аш рывком уселась; в теле ничуть не ощущалось сонной
апатии. Голова была ясной. "Я уже несколько минут не сплю", - поняла она, и огляделась:
палатка была по-прежнему грязной, знакомой, вполне материальной. Рикард выжидающе
смотрел на нее.
"Я не спала".
- О, дерьмо, - Аш согнулась, подавляя злость. Воспоминания нахлынули моментально.
Одно мгновенное впечатление - как тело Годфри падает назад, с разбитым черепом, кусок
черепа отсутствует, - осталось навсегда в ее памяти, впечатано в ее внутреннее зрение. -
Иисус Христос!
Смутно она отметила, что Рикард высунул голову из палатки и кого-то позвал; потом
ушел; что вошел кто-то другой, засуетился - Аш не могла бы сказать, как долго это было, - а
потом подняла голову и заметила, что смотрит прямо на Флору.
- Это был Годфри, - сказала Аш, - я слышала его голос. Я слышала голос Годфри. Я с
ним разговаривала.
За палаткой ходили люди, черно-серебряные в лунном свете.
Голос Флоры произнес:
- Если он еще жив, может, он тебе приснился, где он есть...
- Он мертв, - глаза Аш наполнились слезами. Она позволила им течь, в темноте
палатки. - Боже мой, Флориан, у него верхнюю часть головы разможжило. Ты думаешь, я
оставила бы его там, если бы он был жив!..
Из темноты появились длинные изящные пальцы хирурга, повернули ее лицо к свету. Ей
не было неловко или страшно от прикосновения этой женщины. Флора опустилась на корточки
перед ней, понюхала ее дыхание - "Наверное, не пила ли я?", поняла Аш, - прикоснулась к
ее холодному лбу; наконец откинулась назад и покачала головой.
- Почему он должен привидеться тебе во сне?
- Я не спала.
Она попыталась подняться на ноги, позвать Рикарда, чтобы он надел на нее боевое
снаряжение, поскольку было ясно, что луна уже довольно высоко, между деревьями лился
серебряный свет. Неожиданно острая боль ударила ее в нос, глаза и горло. Она захлебнулась.
Рот ее исказился; слезы потекли из глаз. Она хватала ртом воздух, горько плача.
- Дерьмо. Он мертв. Я позволила им убить его.
- Он погиб при землетрясении в Карфагене, - рявкнула Флора.
- Он оказался там из-за меня, и делал то, что я велела ему делать.
- Ну да, и ровно так же полсотни солдат, когда ты позволяешь им погибнуть в любом
бою, - голос Флоры изменился. - А младенец - нет, ты его не убила.
- Но я его слышала...
- Как?
- Как? - глаза Аш горели. При заданном ей вопросе у нее в горле замерли рыдания.
- Когда ты говоришь, что слышишь голоса, - заметила Флора задумчиво, - тогда мне
хотелось бы знать, что ты имеешь в виду.
Аш долго молча смотрела на нее.
- Рикард, - наконец сказала она резко и встала так быстро, что хирург осталась на
коленях у ее ног. - Найди мой полевой камзол; пора. Самое время двигаться.
- Аш... - заговорила было Флора.
- Потом, - Флора встала, и Аш положила руки ей на плечи. - Ты права, но потом об
этом. Когда окажемся в Дижоне.
- Если ты рискнешь и станешь добираться до Фарис, ты можешь не попасть в Дижон! -
и уже спокойнее, под шумок возни Рикарда с багажом, Флора добавила: - Я не про сон. Про
голос.
"Голос после сна. Очень похожий на голос Годфри". Аш сама удивилась, насколько
вернулось ее самообладание при этих словах. Она протянула руки к Флоре, и, минуту
поколебавшись, хирург взяла ее за руки.
- В Дижоне, - пообещала Аш. - Я там буду. Я вернусь.
Рикард из темного угла палатки выпалил:
- Аш всегда возвращается. Так все теперь говорят, после Карфагена. Что ты всегда
вернешься к отряду. Вернешься, командир?
- Хоть все армии визиготов будут стоять между нами, - легким тоном бросила Аш с
ироническим пафосом, и в ответ парнишка благодарно ей усмехнулся, обряжая ее в воинское
снаряжение: кольчуга, шлем с забралом и меч. Поверх всего этого она набросила плащ и вышла
из палатки с Рикардом и Флорой, и в лунном свете на нее сразу же накинулись все: солдаты -
с вопросами, сержанты - требуя приказов, в толпе сновали гонцы.
Она взяла из рук Людмилы Ростовной сверток бумаг и, наклонив голову, слушала
Рикарда, читавшего их ей в свете висевшего на кронштейне фонаря; выслушав, решительно
кивнула и отдала ряд приказов.
- Я так понимаю, нас ждут? - спросила Флора дель Гиз, улучив минуту.
Даже еще не прочувствовав, каким сильным для нее это было облегчением, Аш
подтвердила:
- Роберт еще жив и отдает приказы, если ты об этом. Ворота будут открыты. Теперь нам
осталось войти туда... - Аш говорила рассеянно, всматриваясь через толпу в полумрак. -
Томас Рочестер!
Большими шагами она пошла вперед, попутно подхватив Анжелотти, таща обоих с собой
по холодной грязной лесистой местности в лунном свете. Без всякого вступления она сказала:
- Я приказала командирам войск и сержантам подойти к вам. Анжелотти, ты будь при
пушках и всех снарядных войсках. Их надо только втащить в стены города. Генри Брант, Бланш
и Бальдина займутся обозом. Томас, я хочу, чтобы ты возглавил пехоту.
На его темном небритом лице выразилось неожиданное смущение.
- А не ты их поведешь, командир? Ты вернешься до того, как мы выступим?
- Я вернусь до того, как вы окажетесь в Дижоне. Офицерами возьми Эвена Хью и Питера
Тиррела. Герен займется отставшими - согласен? - обратилась она к огромному уэльсцу,
прошлепавшему к ним по грязи.
Она изучала его непроницаемое выражение лица, в сотый раз думая: "Может, ничего
все-таки не скрывается за этим лицом", - и следила, как он выпрямляется во весь рост,
крупный грязный мужик в кольчуге, плаще и шлеме с забралом.
- Командир, ты знаешь, я с этим не согласен.
- Я знаю, мастер Герен. Будешь не соглашаться сколько тебе угодно, когда окажемся в
Дижоне, - она позволила себе смягчить выражение лица. - Мы потом обсудим наши
отрядные планы, после того, как войдем. А сейчас ты должен сделать одно - войти в город.
Согласен?
Его лицо расслабилось.
- Согласен. А ты будешь с командиром врагов, командир? Ладно.
Слишком спокойное выражение византийского лица Анжелотти обеспокоило ее больше,
чем грубое согласие Герена.
- Да, - подтвердила Аш. - Буду с Фарис. И добавила: - Только я могу войти в лагерь
визиготов, и никто мне слова не скажет.
Она подняла руку к лицу, ощупала свою щеку, пальцами привычно пробежалась по
шрамам.
- Что ни говори, а лицо-то - ее. Она же моя близняшка.
Разрозненные листки обнаружены вложенными между частями 9 и 10 книги "Аш:
утраченная история Бургундии" (Рэтклиф, 2001), Британская Библиотека.
Адресат: # 147 (Пирс Рэтклиф)
Тема: Аш / Карфаген
Дата: 04.12.00 09:57
От: Лонгман@
Формат-адрес отсутствует, прочие детали зашифрованы нечитаемым личным
шифром.
Пирс,
Я хочу знать, что происходит? Вы еще на судне? Что вы еще нашли???
Вы уверены? Да нет, конечно, вы уверены - Визиготский Карфаген!!! Неудивительно,
что прибрежный участок раскопок не совпадает с описанием из "Фраксинуса"!
Я не жду от вас ответов на множество вопросов, но мне нужны какие-то данные, если я
собираюсь возобновить издание книги как документального проекта.
Просто спросите доктора Изобель: когда мне разрешается сообщить новости об ее
открытии нашему управляющему?
Боже милостивый! Какая у нас будет книга! Ах, вот еще: это была последняя часть
"Фраксинуса"? Или еще будет одна? Поспешите с переводом!
Клянусь вам, что не выпушу его из рук!
Анна.
Адресат: # 150 (Пирс Рэтклиф)
Тема: Аш / Карфаген
Дата: 04.12.00 16:40
От: Лонгман@
Формат-адрес отсутствует, прочие детали зашифрованы нечитаемым личным
шифром.
Пирс,
Я обманываю людей.
Пожалуйста, пусть доктор Изобель пошлет мне по электронной почте хоть всего одну
фразу. Типа "мы обнаружили нечто поразительное, что подтвердит книгу доктора Рэтклифа".
Хоть что-то, что я могла бы показать Джону Стэнли!
Завтра меня не будет в течение нескольких часов: мне позвонила Надя, но я возьму с
собой спутниковый ноутбук - персональный компьютер, и буду время от времени проверять,
не пришли ли сообщения.
Вероятно, до конца недели все будет спокойно, сегодня мне удалось всем запудрить мозги
- но если я вернусь утром в пятницу и увижу, что по электронной почте ничего не пришло,
мне нужно будет продемонстрировать им какое-то убедительное доказательство.
Уже прошел целый день. Я ХОЧУ ЗНАТЬ БОЛЬШЕ О ВАШИХ НАХОДКАХ НА
МОРСКОМ ДНЕ. ПРОШУ ВАС!!!
С любовью - Анна.
Адресат: # 256 (Анна Лонгман)
Тема: Карфаген
Дата: 04.12.00 17:03
От: Нгрант@
Формат-адрес отсутствует, прочие детали зашифрованы нечитаемым личным
шифром.
Мисс Лонгман,
вот ответ на ваши слова "просто спросите доктора Изобель: когда мне разрешается
сообщить новости об ее открытии нашему управляющему?".
Если это абсолютно необходимо для осуществления издания книги доктора Рэтклифа,
можете раскрыть своему управляющему сообщение Пирса от 03 декабря 2000. Но при одном
условии: что дальше не пойдет, пока я не буду готова издать пресс-релиз.
Можете сказать ему, что я подтверждаю каждое слово, написанное доктором Рэтклифом.
Мы действительно нашли Карфаген визиготов.
И. Напир-Грант.
ЧАСТЬ ДЕСЯТАЯ. 15 ноября 1476. Опасная осадаnote 13
1
В предательском свете луны Аш лавиной скатилась к подножию обрыва, вместе с
комьями земли.
После леса восстановилось ее ночное зрение. Луна с безоблачного неба освещала
холодным светом дорогу, на которой Аш присела на корточки.
Что за дерьмо! Вокруг - одни трупы!
Чистое небо - признак низкой температуры воздуха: в лунном свете сверкал иней на
покрытой глубокой грязью дороге, паутинками льда подернулись лужи, заполненные водой
рытвины дороги, просторы болот. Вокруг нее бок о бок застыли в слякоти, в непролазной грязи
не распряженные повозки с людьми, лошади с костлявыми выгнутыми хребтами спали стоя, в
изнеможении повесив головы. А люди - мужчины и женщины - мешком рухнули на землю и
уснули, не обращая внимания на покрывшую их и все вокруг смерзшуюся грязь.
Аш замерла, присев на корточки, остро ощущая холод, прислушиваясь, не раздастся ли
крик.
Не слышалось ни звука.
Она утерла слезы, навернувшиеся на глаза от холодного ветра, и подумала: нет, это лишь
смахивает на поле боя; но тут нет трупов, наваленных штабелями высотой в человеческий рост;
нет грабителей-мародеров, нет ворон и крыс, нет сохнущих луж крови; и нет запаха схватки,
засады, резни.
Эти люди не убиты, они спят.
Это беженцы.
Уснули, измученные, там, где их застала темнота.
Она сидела совершенно неподвижно, настороженно наблюдая за малейшим движением -
не начнут ли они пробуждаться, и старалась сориентироваться на местности. Позади нее -
лагерь отряда Льва; значит, эта дорога идет на юг от Дижона к Оксону. Дижон впереди, на
расстоянии мили, между ними заливные луга и вторгшаяся армия противника.
Ее вдруг осенила мысль: "Я, конечно, могу просто встать и уйти. Не заходя в Дижон.
Просто уйти; оставить Флору и Фарис, отряд и Дикие Машины. Оставить все, потому что
теперь все изменилось. Я ведь всегда хотела быть просто солдатом..."
И все это кончилось на берегу Карфагена. Это закончилось, когда что-то заставило меня
направиться к пирамидам, Диким Машинам.
С юга прозвучал отдаленный звук охотничьего рога - на волков. Еще и еще; и снова
тишина.
Все еще хочется сбежать?
Она почувствовала, как у нее кривятся губы.
"А я и есть солдат. Позади меня - пара сотен живых, дышащих причин, ради которых
мне требуется получить ответы прямо сейчас.
Конечно, я могла бы слинять и оставить их под командованием Тома Рочестера. Убраться
в другое место. Наняться, как свинья. Бросить попытки удержать всех их вместе..."
В животе что-то скорчилось, и она поняла, как ей страшно. Страшнее, чем она думала.
Не потому ли, что безумие - сейчас отправляться к визиготам? Безумие и есть. "Меня
может пришить какой-нибудь идиот-стражник без лишних вопросов. Фарис может приказать
прикончить меня. Или отправить на корабле назад в Карфаген - или что у них там от него
осталось. Я думала, что после Базеля я ее знаю - но знаю ли? Опасно просто до глупости!
И все это может произойти до того, как я получу ответы на свои вопросы.
Снаряжение выбросить, меч выбросить, - думала Аш. - Лечь и заснуть рядом с этими
женщинами, утром подняться и пойти с ними дальше. Лицо можно спрятать, но меня и так
никто не узнает; во всяком случае, никто из этих беженцев.
В этой войне беженцев, должно быть, сотни тысяч. Ну, будет одной теткой больше. Дикие
Машины пусть себе манипулируют армией Фарис, но меня-то не найдут. И я выберусь из
Бургундии. Прятаться можно месяцами. Годами.
Угу, как же. Без снаряжения, без меча; и тут меня как раз изнасилуют и убьют, просто
из-за того, что на мне сапоги".
Никто не шевелился, все спали в глубоком изнеможении.
Она осторожно поднялась на ноги. Поверх кольчуги на ней была подпоясанная поясом с
пряжкой короткая тога, а поверх этого - плащ, и ее снаряжение не было заметно. Одной рукой
она придерживала ножны меча. Лицо под капюшоном и шлемом казалось ей обнаженным.
Холодный ветер разметал волосы по покрытым шрамами щекам; волосы были слишком
короткими и не попадали ей в глаза.
"Выживу, - думала она. - Пока не умру от голода".
Стойкий запах мочи. Дорога провоняла мочой и экскрементами. Аш переступала через
глубокие колеи, оставленные колесами повозок, бесшумно передвигалась по промокшей земле
между куч лежащих тел.
Только через минуту она сообразила, что вокруг много детей: почти у каждой семьи были
младенцы в пеленках или маленькие дети. Кто-то вдали закашлялся; заплакал маленький
ребенок. Аш сощурилась от ночного холода.
"В этом возрасте я была рабским отродьем в Карфагене. И судьба мне была - попасть
под нож".
Двигаясь по грязи с звериной осторожностью - а здесь собак не было, только несколько
лошадей, только пешие беженцы, и имущество только то, какое могли унести на себе, Аш
осторожно ставила сапоги на землю, стараясь не попасть в выбоины, и пересекла проезжий
тракт. У нее возникло непреодолимое желание - сбросить плащ, покрыть им хотя бы одного
ребенка, но она двигалась машинально, украдкой, и ноги пронесли ее мимо.
"У меня с Фарис больше общего, чем у каждой из нас с этими людьми".
В холодном воздухе под луной ее дыхание клубилось, как белый пар. Не размышляя, она
свернула на север, с трудом пробираясь к перекресткам и мосту на север от города.
"Куда же мне убегать, когда Роберт и остальные ребята в Дижоне. И отряд это знает, и я
это знаю; вот почему у нас не было другого выбора, кроме как идти сюда.
Да провались герцог Оксфордский, провались Джон де Вир: почему он не привел весь мой
отряд в Карфаген?.. Я сейчас была бы за полмира отсюда!
Ну ладно, что сделано, то сделано.
Я все же послушала бы голос умершего...
Годфри - ах, Иисусе! Плохо мне без Годфри!
Так плохо, и воспоминания настолько живы, будто я слышу его наяву?"
Она с трудом брела среди промерзшего кустарника, по земле, которую при дневном свете
пересекла бы за минуты. Она, кинув взгляд на луну, заметила, что прошло около часа; и тут она
оказалась на холме, а впереди возник мост и большая северная часть лагеря осаждающих.
"Сукин сын..."
С утеса они с Джоном Прайсом видели только западный берег реки: палатки на
протяжении трех-четырех миль на холмах, прежде покрытых виноградниками и нивами и
заливными лугами. Теперь по ту сторону моста, на север от города, стояли только сотни
палаток, белых в лунном свете; и еще дальше - темные строения, это могли быть полевые
укрепления, выстроенные как зимние квартиры. И еще больше крупных осадных механизмов:
требушеты и квадратные силуэты укрытых башен.
Големов не видно.
Мост был не освещен, только тут и там горели костры по периметру с этой стороны, и
вокруг них периодически перемещались стражники. На деревьях висели останки давно
повешенных: молчаливое напоминание о том, что будет с беженцами. До нее по холодному
воздуху стали доноситься обрывки разговоров на карфагенской латыни.
"У меня есть час до того, как Джон Прайс начнет свое выступление. Надеюсь, что так. Ну,
ростбиф, не подведи..."
Ночью, в суматохе, когда нет ни хронометража, ни командования, ни контроля, очень
легко все может быстро пойти к черту. Зная это, Аш на минуту задумалась: не вернуться ли; и,
посомневавшись, расправила плечи и шагнула вперед, вниз по грязному склону, спустилась на
дорогу, ведущую к мосту, и к границе лагеря визиготов.
- Стой!
- Ладно, ладно, - добродушно закричала Аш, - уже стою, - она скинула перчатки,
демонстрируя пустые ладони.
- У нас нет никакой еды! - прокричал безнадежно голос по-французски. - Давай
проваливай!
Другой голос, более грубый, сказал по-карфагенски:
- Врежь им по башкам, назир, и убегут.
- О-о, вот как? - Аш подавила смешок. От возбуждения у нее забурлила кровь. Она так
широко заулыбалась, что заболели щеки и от ночного холода заломило зубы. - Зеленый
Христос на дереве! Неужели Альдерик? Ариф Альдерик?
На минуту воцарилось полное молчание, за время которого она успела подумать: "Да нет,
конечно, ошибочка, не будь такой уж полной идиоткой", - а лотом одна из темных мужских
фигур от дверей фургона сказала тем же голосом:
- Девчонка? Это ты, девчонка Аш?
"Черт возьми, как повезло! Просто глазам не верится!"
- Шагни вперед, чтобы мы тебя узнали!
Холодным рукавом своей короткой тоги Аш утерла влагу с верхней губы и спрятала руку
под плащ. Она сделала шаг вперед, спотыкаясь по грязной земле, ночное зрение пропало из-за
света костра; и она спустилась на утоптанную грязь возле ворот в плетне, между фургонами,
загораживавшими въезд на мост.
Вперед выдвинулось полдюжины копьеносцев во главе с бородатым офицером в шлеме.
- Аш!
- Альдерик! - они одновременно протянули друг другу руки, обнялись и секунду
постояли, ошарашенно ухмыляясь друг другу. - Обходишь дозором стражу по периметру, а?
- Да знаешь ведь, как положено, - огромный карфаг
...Поділитися у соцмережах
