Бык из моря

сторінка №24

...е была уверена, что
его можно убить.
Столько божественного в нем могло быть вполне. В детстве он не раз случайно
царапал себя, однажды
серьезно порезался, играя с ножом, - и всякий раз раны чудесно излечивались,
закрывались и
затягивались сами. Дионис сказал, это результат заклятия, связавшего бычью
голову с человеческим
телом.
Ариадна размышляла об атаке на Минотавра - и вздрогнула, услышав отдаленный
шум: ей
показалось сперва, что это крики воинов, воодушевляющих себя для битвы. Потом
она поняла, что
слышит крики и визг вперемежку с рычанием Минотавра. Звуки приближались к ней.
Ариадна затаила
дыхание и едва не запаниковала - но вдруг поняла, что Минотавр ревет без злости;
он спрашивал:
- Выйти. Как выйти?
Ариадна поняла, что он неосознанно двигался прочь от покоев Пасифаи, куда
его забрали
ребенком, следуя за бегущими от него слугами, - и забрел в тупик. Некогда там
была дверь, но после
переселения сюда Минотавра Пасифая велела заложить ее - не для того, конечно,
чтобы маленький
Минотавр не мог выйти, а чтобы любопытные не могли войти. Хорошо, что
разочарование не привело
его в неуправляемую ярость. Он мог говорить.
- Минотавр! - Ариадна чарами отправила свой голос к нему. - Иди к Ридне. Ты
заблудился.
Иди к Ридне, Минотавр.
Сначала ей показалось, что ее слова потеряются во всех этих воплях, но
Минотавр был настроен
на ее голос и выделил его среди кошмарных визгов и криков тех, кто бежал перед
ним.
- Где?.. - рычал он.
- Позволь этим людям уйти, - предложила Ариадна. - Тогда я смогу подойти к
тебе.
Она говорила - и шла к нему. Шум затихал. Мимо прошла плачущая женщина,
потом, держась за
стену, прохромал мужчина, потом - еще две женщины, белые от страха, но
невредимые. Чуть дальше
Ариадна разглядела два лежащих на полу тела; одно плавало в крови. Они, должно
быть, погибли, когда
Минотавр двинулся в этом направлении. А потом Ариадна увидела самого Минотавра.
Он очень
старался не наступать на тела, и морда его не была в крови!
Кровь текла не из разорванных глоток. Страх отпустил Ариадну. Она
повнимательнее
пригляделась к лежащему человеку. У него была разбита голова. Минотавр не тронул
его - скорее
всего просто оттолкнул. Ариадна посмотрела вдоль коридора - те, кого она
поначалу сочла мертвыми,
шевелились. Глаза у ее страха оказались явно велики. Иные были расцарапаны до
крови, кое-кто - в
синяках, они скулили от боли и страха, но большая часть оказалась вообще
невредимой - одни
пытались забиться во все возможные щели, другие ползли прочь вдоль стен.
Произошедшее лишь
выглядело резней. Ариадна протянула руку - и Минотавр живо и нежно принял ее в
свои.
- Что ты тут делаешь, милый?
- Искал выйти.
Ариадна медленно покачала головой.
- Отсюда нельзя выйти, - сказала она, и глаза ее наполнили слезы. Похоже,
для бедолаги теперь
выхода не будет нигде.
Минотавр выглядел озадаченным.
- Ты заблудился, милый. Хочешь вернуться со мной в свои покои? Скоро пора
будет идти в храм,
но, если хочешь, я до этого что-нибудь тебе расскажу.
- Скажешь!..
Тогда пойдем. - Ариадна постаралась изобразить ласковую улыбку.
Минос нашел их в покоях Минотавра: грозный Бог-Бык смирно сидел в кресле, а
Ариадна держала
перед ним картину с изображением двух играющих в мяч детей. Ариадна краем глаза
заметила царя и
Дедала, потом они оба пропали из виду.

Девушка вознесла мысленную молитву Матери за то, что царь предпочел позвать
кудесника, а не
воинов.
Теперь она время от времени поглядывала на дверь, но продолжала без запинок
рассказывать о
детях с картины: что они делали прежде, чем им разрешили поиграть с мячом.
Минотавр любил
простые истории, чем проще - тем лучше. Минос появился снова и показал ей на
железные створки,
что открывались на лестницу и в переход к храму. Ариадна быстро сообразила, как
вставить в рассказ
слово "храм". Минос снова указал ей глазами на дверной проем и бешено закивал.
- ...а когда они поиграли с мячом, - не меняя интонации, напевно
проговорила Ариадна, -
пришел слуга, - она указала на размытую фигуру на заднем плане, - и сказал
детям, что пора идти в
храм.
- Храм?
- Да. А ты хочешь сейчас пойти в храм?
- Где Феда?
- Федра сегодня не придет. Она повредила ногу, и ей надо полежать. Я сама
открою для тебя
врата.
Он сразу же встал. Ариадна произнесла Веление. Врата распахнулись, стены
лестницы озарились
волшебным светом. Едва Минотавр начал спускаться, Ариадна краем уха уловила
приказ Миноса комуто
из слуг: бежать в храм и велеть от его имени жрецам и жрицам начать танец.
Ариадна бессильно
опустилась на стул и тихо заплакала.
Сперва она не обратила внимания, что Минос привел в покои Дедала, но когда
между ними
разгорелся жаркий спор, подняла голову - и заметила Икара, Дедалова сына,
прячущегося в тени. Царь
требовал, чтобы двери заменили сдерживающим заклятием; Дедал, изможденный и
бледный, возражал,
что даже величайшему волшебнику в мире не под силу делать все сразу.
Ариадна подобралась поближе и, улучив момент, тронула Дедала за руку. Он
сердито обернулся
- но увидел, что это не Икар, и чуть помягчел. Ариадна едва заметно кивнула.
Дедал поймал ее жест и
понял, что она поддержит его заклятие. Он еще немного поупирался, а потом
принялся читать
заклинание и делать пассы, касаясь рамы дверей. У Ариадны зашевелились волоски
на теле; она видела,
как воздух клубится вокруг его рук и проникает в стены.
Ко времени, когда заклятие было сотворено, эти руки дрожали так, что
Ариадне сделалось
страшно; рот Дедала кривила мрачная усмешка.
- Я сделал, как ты просил, царь Минос, - проговорил он. - Наложил чары. Но
последнее твое
повеление я исполнить не в силах. Я могу выстроить то, что ты велел сначала, -
оно уже почти готово,
осталось навести крышу. Но поместить все под землю - уволь. Это дело для
божественного Гадеса, а
не для простого смертного.
- Это должно быть сделано. Он слишком опасен. Даже железные двери могут
оказаться
недостаточно прочными. Если он вырвется...
- Под землю?! - вскричала Ариадна. - Нет. Нет. Ты не можешь заключить
Минотавра под
землей. Он боится темноты.
- А где еще его можно держать без опаски? - горько спросил Минос. - Девять
человек -
мужчины и женщины - мертвы. Мои люди обшаривают дворец и окрестности в поисках
преступников,
которых он выпустил. Эту историю от народа не скроешь. Слишком многие все
видели. Слишком
многие пострадали. Я могу лишь объявить, что мы с царицей провинились, удерживая
его на Крите,
когда он желал воссоединиться со своим отцом Посейдоном и другими богами.
Теперь, скажу я, мы
отпустили его, и он не появится снова, если только сам не пожелает прийти. Но
где же еще можно
удержать его, если не под землей?

- В моем лабиринте, - сказал Дедал и описал строение. - Он никогда не
вырвется, потому что
не найдет дверь, чтобы ее сломать, а стены - если даже он их пробьет - выведут
его лишь в другие
коридоры. Говорю тебе, подземной тюрьмы мне не выстроить.
- И я этого не потерплю, - добавила Ариадна. - Ни за что! Он не стремится
убивать. Что-то
заставило его выломать двери, а все, что произошло после этого, - случайность.
Он отбрасывал людей
со своего пути. Старался остановить их и расспросить.
- Ты хочешь убедить меня, что Минотавра не нужно никуда заключать?
Ариадна закрыла глаза, вновь открыла и взглянула на обломки дверей. Сила, с
которой давил на
них Минотавр, выгнула один из бронзовых засовов дугой.
- Нет. - Она вздохнула. - Нужно, разумеется. Но не под землей, царь Минос.
Что плохого в
мысли мастера Дедала выстроить лабиринт, где Минотавр просто не сможет отыскать
дверь - а значит,
и вырваться? Это было бы с твоей стороны мудростью и добротой - Минотавр не
станет злиться, ибо
не будет чувствовать себя запертым в клетке. Он не будет стремиться вырваться из
страха перед
темнотой и не придет в ярость от того, что оказался в тюрьме.
Минос жевал нижнюю губу, брови его сошлись к переносице - он тяжко
задумался; но спустя
мгновение гнев, рассеявшийся было, вернулся на его лицо.
- Будь милосерден, царь Минос, - взмолилась Ариадна. Слезы наполнили ее
глаза и потекли по
щекам. Она протянула к нему руки ладонями вверх. - Молю тебя, вспомни, он лишь
маленький
мальчик. Не требуй, чтобы тюрьма была подземной. Не запирай его в темноте. -
Рыдания мешали ей
говорить. - Позволь, чтобы в его тюрьме были маленькие дворики, куда могло бы
заглядывать солнце
и где росли бы цветы. Вели покрыть картинами стены - как в детских, чтобы ему
было на чем
остановить взгляд, чем заниматься. Он очень любит картины.
Минос отвернулся, не ответив, но жесткое выражение его лица смягчилось.
Плечи опустились.
- А кто станет менять картины? - себе под нос пробормотал Дедал.
- В этом не будет нужды, - прошептала Ариадна. -
Он ничего не запоминает. Они будут для него всякий раз внове - и всякий раз
станут доставлять
ему удовольствие. Ему всего только восемь лет...
Тут она разрыдалась так, что голос отказал ей. Ариадна прикрыла лицо и чуть
сгорбилась,
оплакивая ребенка, который никогда не вырастет - и навечно останется один. Ее
плеча мягко
коснулась рука.
- Я позабочусь о картинах, клянусь тебе, - тихо произнес Икар, сын Дедала.
- Восемь лет... - пробормотал Минос. - А я и забыл. Кажется, с его рождения
прошли не
восемь, а восемь тысяч лет.
- Мне тоже так кажется, - всхлипнула Ариадна. - Но главная вина тут -
царицы. Прошу, не
наказывай Минотавра лишь потому, что не можешь наказать ее...
Минос окаменел.
- По-твоему, она не наказана? - резко спросил он. Он все еще любит ее,
поняла Ариадна, и
сердце ее исполнилось сочувствия - и легкой зависти.
- Возможно, наказана, - негромко проговорила она. Из перехода донесся звук
- а до того там
было тихо, как в могиле, которой он и стал. Двое мужчин, пугливо озираясь, в
сопровождении такого
же напуганного стражника прокрались в комнату напротив и вынесли тело
куртизанки. Минос глубоко
вздохнул.
- Хорошо, - произнес он. - Да будет это на вашей совести. Ты, волшебник,
заканчивай свой
лабиринт - а ты, жрица, озаботься заключить зверя в него и проследи, чтобы он
оставался там.
Он быстро пошел к дверям - и с размаху уткнулся в незримую стену. Дедал не
то фыркнул, не то
закашлялся - но, увидев лицо Миноса, поспешно подошел и произнес, коснувшись
рамы дверей:
- Тиалуо клеитрон, - и, повернувшись к царю, сказал: - Дверь открыта.

Минос зашагал по коридору, а Дедал смотрел ему вслед и на лице его
смешивались отчаяние и
ненависть.
- Он думает, я ленив и несговорчив, - горько проговорил он. - Да я делал бы
все, что он хочет,
- будь у меня Сила! Но Силы у меня нет. Мастерство - да, есть, но не Сила. - Он
резко повернулся к
Ариадне. - А ты? Достанет ли у тебя Силы запечатать сверху открытый лабиринт?..
Ариадна не ответила, и к ним подошел Икар. Встав между отцом и Ариадной, он
взял Дедала за
плечо и начал подталкивать его к двери.
- Постойте, - окликнула их Ариадна. - Кому подчиняется запирающее заклятие?
И какие
ключи?
- Заклятие то же, что на вратах в храм, только это не связано с огнями.
Думаешь, изобретать
новые заклинания так уж легко? Так вот, нелегко, а потому я использую его и для
того, чтобы
запечатать лабиринт. Поскольку оно не меняется, то будет подчиняться тебе и
Федре - ну и, само
собой, мне. Открывающий ключ ты слышала. А слова "Эпикаломаи клеитрон" снова
замкнут дверь.
Икар и Дедал вышли - а Ариадна осталась стоять, глядя в пустоту. Она
сомневалась, что у нее
достанет Силы запечатать лабиринт сверху, - но знала, где такую Силу взять.
Однако попроси она у
Диониса помощи - и он узнает, что Минотавр надежно заперт. Потребует ли он
тогда, чтобы она
перебралась жить на Олимп? И отпустит ли ее из Кносса Мать, зная, что Минотавр
жив? Сможет ли она
сама вынести переезд, жизнь в Дионисовом доме на правах... кого?
Ариадна никогда не видела, как относятся олимпийцы к Дионису, когда ее нет
с ним. Она понятия
не имела, насколько он отвержен, насколько пропитан неприятием самый воздух
вокруг него. Так было
даже с теми, кто любил его. Она твердила себе, что на Олимпе ему не нужны ни
жрица, ни Уста. И
возродившийся кошмар тревожил по ночам ее сны. Каково ей будет пере-
носить появление в его постели другой? А ей самой не позволено даже
касаться его! И кем будет
она на Олимпе? В Ариадне было больше от Пасифаи, чем ей хотелось бы. Здесь, в
Кноссе, она -
фигура весьма значительная; на Олимпе же...
От закрытых незримой стеной дверей донесся глухой удар - и Ариадна с
удовольствием
отбросила мучительные мысли. Стражник с ошарашенным выражением лица пытался
сдвинуть руками
пустоту, а пустота не поддавалась - ни на волос. За стражником стояли выжившая
женщина из тех, что
прислуживали Минотавру, и один из слуг-мужчин, а кроме них - еще одна женщина,
сущая карга
видом, и двое новых мужчин.
Ариадна подошла и открыла дверь. За время до возвращения Минотавра она
выяснила у старых
слуг, что заставило Минотавра выломать дверь, и объяснила новым, что входит в их
обязанности и что
их ждет, если они не будут старательны. Всем им уже было известно условие -
служба Минотавру или
казнь. Девушка заметила, что двое с плохо скрытым интересом разглядывают врата,
засмеялась и
продолжала:
- Полагаю, никто из вас не вознамерится отправиться в храм - а эти ворота и
лестница с
коридором ведут только туда и никуда больше. Клея, - обратилась она к выжившей
служанке, -
расскажи им, что приключилось с тем, кто решил сбежать этим путем.
Женщина, которая похитила, мучила и насильно обратила в проституток
множество невинных
девочек и которая запросто перерезала глотки своим жертвам, когда от них уже не
было пользы,
побелела.
- Минотавр оторвал ему голову - и сожрал его, - прошептала она. Ее знали в
преступном
мире; ей поверили - и заразились от нее страхом.
Вскоре после этого в покой по лестнице возвратился Минотавр. Ариадна
произнесла Веление.

Свет погас; врата наглухо захлопнулись. Никто из слуг не посмотрел на них
тоскующим взглядом.
Новички отпрянули от огромной фигуры с разверстой пастью и убийственными клыками
- но
Минотавр не обратил на них никакого внимания.
- Ридна! - воскликнул он. - Где Феда?
Ариадна тихонько вздохнула. Он забыл, что совсем недавно она рассказывала
ему про больную
ногу Федры. Она повторила небылицу, объясняющую, почему сестра не пришла.
- Ридна скажет, почему только жрецы? Никакой про... протс... никого с
дарами.
На миг Ариадна онемела. Она не знала, как объяснить ему, что он натворил.
Вполне может
статься, ему даже понравится рассказ о бойне, которую он учинил. Потом она
сообразила, как
воспользоваться правдой - хотя бы частично.
- Ты ушел из своих покоев, - сказала она. - Люди решили, ты не придешь в
храм - и тоже не
пошли.
Минотавр только пожал плечами, и Ариадна вспомнила, что он никогда не любил
процессий
дароносцев и понятия не имел о ценности приношений. Плохо, конечно, что не
удалось сопоставить
отсутствие шествия с его стремлением выйти - но это беда небольшая. Потом она
увидела, что взгляд
его остановился на открытой двери, и он ринулся туда.
- Выйти, - сказал он, шагая.
- Нет. - Ариадна поспешно подошла к нему и, взяв его руку в свои, прижала
ее ладонью к
пустоте. Та на ощупь казалась гладкой, но твердой, как камень. - Это такие же
двери, как в храме.
Никто, кроме Феды и Ридны, не сможет ни войти, ни выйти. Но видишь - ты сможешь
смотреть за
слугами, вон они ходят по коридору. Так интересней, чем за деревянной дверью,
правда?
- Говорю с ними?
Ариадна вздохнула. В горле у нее стоял комок, и она сглотнула.
- Нет, милый, ты ведь бог, а они боятся говорить с богом.
Беседы Минотавра с проходящими мимо вряд ли придутся по нраву Миносу и
Пасифае, подумала
она. Любой, кто обменяется с ним хотя бы парой слов, сразу поймет, что бедное
создание обделено
разумом. Девушка поспешила отвлечь его предложением поесть. Она громко позвала,
и к дверям с той
стороны подошел стражник - он стоял у проема, но так, чтобы не попадаться на
глаза. Ариадна
отправила его в глубь коридора - в комнаты, где готовилась еда.
Убедившись, что Минотавр спокойно ест свой обед, а слуги - хоть и
напряженно - свой,
Ариадна встала с кресла.
- Пойду посмотрю, как нога Федры, - сказала она. - Я тебе говорила, она
повредила ногу и
сегодня не придет.
Минотавр поднял голову.
- Ридну люблю больше, - заявил он. - Ридна целует, гладит. Ридна
рассказывает. Расскажешь?
- Голос звучал просительно. - Пж... пож... жал-ста!
Ариадна едва удержалась от слез. Кажется, рядом с Минотавром она вообще
ничем, кроме плача,
не занимается, но ведь его скоро запрут ото всех - и навсегда. Сможет ли она
тогда рассказывать ему
истории?
- Принеси картинку, - сказала она, опять усаживаясь.
Минотавр возвратился с доской, на которой были изображены играющие молодые
женщины.
Ариадна поведала ему, что женщины принесли стирать белье, выстирали и развесили
сушить на кустах
- и теперь ждут, когда оно высохнет. Три - она показала на фигурки, сидящие в
сторонке -
разговаривают, а остальные играют.
Минотавр склонил голову, чтобы лучше рассмотреть картину. Потом проговорил:
- Снаружи. - Он ткнул в дверной проем. - Почему убегали? Почему падали? - и
заключил: -
Минотавр урод.
- Нет! - Ариадна вскочила, проклиная его странную избирательную память,
хранящую то, о чем
лучше было бы забыть. - Ты не урод. Просто не такой, как все. По-своему ты очень
красив, Минотавр.

К тому же ты очень большой, и голос у тебя очень громкий. Люди пугаются. Если ты
стоишь спокойно
и говоришь тихо, как со мной...
И все же она не могла обещать ему, что с ним станут разговаривать или
перестанут убегать от него
- даже несмотря на волшебную преграду. Слишком многие знали о погибших и
раненых. Страшная
трагедия его жизни потрясла Ариадну. Но ради него она сглотнула тяжкий комок и,
уняв слезы,
поцеловала его в лоб, меж массивных рогов.
- Мне пора, Минотавр. - Она взъерошила на прощание его гриву и не позволяла
себе плакать,
пока не ступила на склон Гипсовой Горы.
Она еще плакала, когда Дионис, как обычно, появился, чтобы поужинать с ней.
Он замер,
потрясенный ее видом: глаза заплыли так, что едва открывались, а громко
всхлипывать у нее уже не
было сил. Не говоря ни слова, Дионис поспешил к ней, взял ее руки в свои и
подставил плечо.
- Сегодня утром Минотавр вырвался. - Ариадна икнула и устало прислонилась к
его груди.
Пришлось рассказывать все с самого начала: о стремлении Минотавра выйти, о
том, как шлюха
соблазнила стражников, а Минотавр, видя, как ее выпустили, разнес дверь.
- Она была заперта двойными засовами в руку толщиной - а Минотавр превратил
их в щепки и
погнул бронзовые скобы. Он убил девятерых, но не потому, что хотел убить - он
или сжимал их
слишком крепко, чтобы не дать убежать, или так отбрасывал их с дороги, что они
разбивались о стену.
Чтобы не поднялся крик о чудовище и ложном божестве, мой отец собирается пустить
слух, что БогБык
обиделся на тех, кто не давал ему покинуть Кносс, и учинил эту бойню в
наказание тем, кто так
долго удерживал его против его воли.
- Значит, его собираются запереть более тщательно, - заметил Дионис с тем
сверхъестественным прозрением, которое порой посещало его вместо Видений. Он
содрогнулся. Ему
самому тоже нужно было освободиться - и понять. - Бедняга.
- Мне надо было сделать, как ты велел! Надо было остановить его сердце еще
в колыбели! -
воскликнула Ариадна, снова заливаясь слезами.
Дионис покачал головой.
- Теперь я думаю - из этого ничего бы не вышло. Думаю, Она, - кивок на
стену, за которой
стоял темный образ, - не позволила бы ему умереть. - Ариадна перестала
всхлипывать, и он
улыбнулся ей. - Так что, решено? Я не хочу, чтобы ты плакала вечно. Ты промочила
меня насквозь.
Если я смогу облегчить его участь - я это сделаю.
Ариадна села прямо, надежда вернулась к ней. Если Дионис вложит Силу в
Дедаловы заклятия,
открытый лабиринт станет возможен. Серебристые нити поведали ей о его
собственной боязни
заключения, так что она рассказала ему о плане отца поместить тюрьму под землю -
и что Дедал
предложил вместо этого лабиринт.
Ужас Диониса при мысли о лабиринте только возрос, и Ариадна мягко сказала:
- Для Минотавра это было бы просто чудесно. Он с трудом может что-то
запомнить, так что
"снаружи" каждый раз будет для него внове, и он сможет бродить, пока не найдет
сад. Но у Дедала нет
Силы, чтобы запечатать лабиринт сверху, так что над ним придется наводить крышу,
а это все равно что
строить его под землей: темно и никакого сада...
- Запечатать?..
Ариадна объяснила, что придумал - и уже начал строить - Дедал: в центре две
палаты, точно
такие, какие у Минотавра сейчас. Скорее всего он даже не поймет, что
переселился. В них, как и в
нынешних, будет два выхода, но не закрытых, чтобы удерживать его, как нынешние,
а открытых,
ведущих в коридоры и переходы, которые будут кружить, петлять и пересекаться. Из
них только
несколько будут настоящими, остальные - иллюзией. Иллюзорные проходы приведут
Минотавра либо
назад в его покои, либо в один из маленьких садиков справа и слева от палат.

- Там он был бы счастлив. - Ариадна вздохнула. - Он глупеет все больше...
Несколько
закутков будут гротами, чтобы прятаться от дождя, но все остальное должно быть
открыто небу. Он
никогда не узнает, что заключен в лабиринте. И - пока еще что-то помнит - сможет
ходить в храм.
Там будет коридор, подобный тому, каким он ходит сейчас, скрытый за иллюзиями,
которые можно
рассеять. Для него разнообразие будет бесконечно.
Дионис медленно кивнул:
- В подобном месте зверь не поймет, что сидит в клетке. Даже мои маленькие
фавны - они не
очень умны - скорее всего не сообразили бы этого.
- Дедал говорит, иллюзии не требуют большой силы. Их надо время от времени
подновлять -
примерно раз в месяц. Трудность в том, что Минотавр все еще растет. Одна Мать
знает, не перерастет
ли он в один ужасный день стен. Над ними должен быть полог - но это требует
таких сил, каких у
Дедала нет. Теперь я могу делать огни и запоры, но сомневаюсь, что у меня
достанет сил запечатать
лабиринт.
- Не достанет - если поддерживать ими заклинание Дедала. - Дионис умолк,
слегка
нахмурился, потом сказал: - Геката может соткать заклятие и связать его с самой
землей. - И снова
умолк, морща лоб.
- Я знаю, ты не хочешь обращаться к ней, потому что она и так уже много для
тебя сделала, -
проговорила Ариадна. - Но может быть, она внемлет моей молитве? Если я принесу
ей жертву?
Сжалится ли она тогда над моим несчастным братом?
- Понятия не имею, - признался Дионис. - . Геката очень странная. Я знаком
с ней с раннего
детства - но я не знаю ее. Она не дала, мне сойти с ума, когда Видения были так
часты и так сильны,
что я почти перестал понимать, где они, а где - явь. И вернулась за мной, когда,
попав на Олимп,
узнала, что я - сын Зевса. Но я не знаю - почему.
Ариадна улыбнулась, хотя грудь ее пронзила острая боль.
- Потому что она любит тебя, Дионис.
- О нет, - возразил он. - Любит она только Кабира - своего черного пса.
Скорей уж она
привела меня, чтобы помучить Зевса. Не знаю, правда, зачем ей это понадобилось:
она не из тех, кто
мучает других, хотя порой смеется над тем, от чего у меня мурашки бегут по коже.
Однако Геката
знакома с магией, отличной и намного превосходящей Дары олимпийцев. Я не против
попросить ее
помочь. Колебался я не поэтому. Просто старался изобрести способ заинтересовать
ее.
К тому времени надежда, которую вселил в нее Дионис, и собственная
убежденность, что в
лабиринте Минотавру будет лучше, чем в двух запертых комнатах, исцелили Ариадну.
Она пошла
умылась, велела приготовить еду и причесалась. Наматывая на палец локоны
посвящения, она
почувствовала, как кто-то ободряюще похлопал ее по спине. Она резко обернулась,
думая, что это
Дионис зашел в спальню, и надеясь, что жалость подвигнет его успокоить ее
любовью, - но спальня
была пуста.
Ариадна выпустила локон и подошла к образу.
- Я стараюсь повиноваться, - прошептала она, - но не скорбеть, глядя на
муки моего брата, так
трудно!
Темное лицо было лишь скоплением теней - безжизненное и неподвижное, без
всякого намека на
выражение. Ариадна, повесив голову, отошла. Можно обмануть олимпийца - но Мать
знала: то, чего
ее служительница хочет, и то, что на самом деле нужно, - не всегда одно и то же.
Ариадна поняла: ей
остается лишь смириться и ждать.

Глава 20

Что сказал Дионис Гекате - и сказал ли он ей хоть что-нибудь, - Ариадна так
никогда и не
узнала. Она поужинала с ним, но едва могла есть - эмоции лишили ее сил. А потом
уснула на кушетке
прямо посреди фразы, когда они обсуждали, что лучше: ей найти перекресток и
помолиться (храмов у
Гекаты не было) или ему пойти прямиком к ней и попросить о помощи. Она
проснулась от ощущения,
что рядом с ней кто-то возник из ниоткуда - кожа у нее горела, а волосы на
затылке почти что встали
дыбом. Ариадна раскрыла глаза и села. Она лежала, где уснула, только сверху ее
прикрывал большой
плед - чтобы не замерзла ночью. Прямо перед ней, освещенная парящим между ними
волшебным
"светлячком", стояла высокая женщина, а рядом с ней - огромный, с человека,
черный пес с белыми
глазами.
- Геката!.. - выдохнула Ариадна, тотчас узнав гостью - они мельком
встречались на Олимпе.
А потом прикусила губу, внезапно пронзенная жалом ревности.
Геката могла не любить Диониса - но не было бы ничего удивительного, люби
Дионис Гекату.
Она была очень красива - ростом почти с него, с молочно-белой кожей, странными
серебристоголубыми
глазами и темными волосами, по которым в свете волшебного огонька
пробегали
красноватые отблески. И ее никак нельзя было назвать "дитя", как Дионис звал
Ариадну. Лицом и
телом Геката была женщиной в самом цвету, достаточно зрелой, чтобы быть опытной,
- и достаточно
молодой, чтобы радоваться всей полноте жизни. Должна ли она доверить покой
Минотавра этой
женщине, которая, без сомнения, получила от Диониса то, чего жаждала Ариадна?
- Да, Геката. А это мой черный пес, Кабир.
Не в силах смотреть на прекрасное лицо...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 17
• 18
• 19
• 20
• 21
• 22
• 23
• 24
• 25
• 26
• 27
• 28

Поділитися у соцмережах