Жанр: Фантастика
Бык из моря
... Гекаты, Ариадна взглянула на пса.
Белые глаза его были
мертвы и ничего не выражали - но чувствовалось в его морде что-то странное, то
ли из-за теней на
шкуре, то ли из-за блеска кожи, то ли по обеим причинам - а только под собачьей
мордой нет-нет, да и
проступало лицо человека. Если Минотавр проваливался в зверя, этот зверь
восходил к человеку. Что
хуже, спросила себя Ариадна, - быть зверем в ловушке человечьего тела или
человеком - в ловушке
звериного?
- Привет тебе, Кабир, - сказала она, протягивая руку.
Потом наконец она подняла глаза на Гекату - и не смогла сдержать громкого
изумленного
вздоха. Перед ней стояла древняя карга со сморщенной, как увядшее яблоко, кожей.
Нос у нее был
крючком, рот провалился, седые космы свисали, точно мокрые. На ее сгорбленном
теле мешком висело
то же платье, что перед тем изящно облегало фигуру женщины. И только глаза были
прежние - та же
серебристая голубизна, пронизанная детским лукавством и ожиданием радости.
- Ты разглядела, что скрыто в Кабире, и знаешь, почему я пришла помочь
тебе, - с улыбкой
сказала старуха. - Дионис не ошибся в тебе, ты именно то, что он говорил. - И
она превратилась в
громко хохочущую светловолосую девушку на самом пороге женственности. - Вот
только
приревновала ко мне Диониса ты зря. Он никогда не хотел и не хочет меня.
- Меня он тоже не хочет. - Ариадна вздохнула, встала и поклонилась. Черный
пес легонько
боднул ее. Она опустила на него взгляд. - Не знаю, чья участь хуже - твоя или
моего бедного брата.
Будь я уверена, что ребенок в нем исчезнет совсем, растворится в звере - он не
терзал бы так моего
сердца. Но порой он ведет себя так по-человечески!.. Рвется на свободу, ищет
друзей, просит
рассказывать истории... - Ариадна прикусила губу. Еще чего не хватало -
расплакаться сейчас!
- Я бы и хотела успокоить тебя, - проговорила Геката, - да мне нечем. Я не
знаю, что сделал
Посейдон. Мне только кажется, что нельзя навечно срастить звериную голову и
человеческое тело.
Такие заклятия требуют обновления.
Пока Геката говорила, Ариадна подняла глаза - рядом с ней снова была зрелая
красавица.
Странное дело - но Ариадна совершенно не удивилась и от мыслей о судьбе
Минотавра это ее не
отвлекло.
- Что с ним будет? - спросила она. Геката покачала головой:
- Мне это неизвестно, но, думаю, если заклинание перестанет действовать,
Минотавр умрет.
- Я не знаю, что чувствовать, - прошептала Ариадна. Геката приподняла
изящно изогнутые
брови.
- Что бы ни случилось - ты все равно будешь чувствовать себя виноватой. Я
не могу спасти
тебя от тебя самой. - Она чуть улыбнулась. - Ты очень молода, моложе даже, чем
этот глупыш
Дионис. И все же Дионис совершенно прав: у тебя слишком чувствительная душа. Но
по крайней мере я
могу уберечь тебя от сочувствия Кабиру. Он с огромным удовольствием пользуется
вниманием и
сочувствием таких простых душ, которые, распознав в нем его дух, жалеют его - и
притом ничего о
нем не знают.
При этих словах черная псина снова боднула Ариадну и вывесила из пасти
язык. Ариадна поняла,
что он смеется. Девушка слабо улыбнулась.
- Скорее всего ты права и я сама творец своей скорби, - сказала она. - Но,
божественная
Геката, я не ослышалась: ты сказала, что пришла помочь моему брату?
Та засмеялась.
- Всегда добиваешься своего?.. Но - да. Я сказала, что помогу. - Ясные
серебристо-голубые
глаза на миг затуманились. - Посейдон не должен был делать того, что сделал. Он
нетерпим - и куда
более безответственен, чем Зевс. Минотавр невинен - так же невинен, как мой пес,
который тоже
убивал - и должен жить, пока ему живется, свободным от мук.
- Он всего только восьмилетний мальчик, - вставила Ариадна.
Геката кивнула:
- Скажи своему волшебнику: пусть строит самый лучший лабиринт, какой только
сумеет, но не
использует чар. Когда он будет завершен - я приду и зачарую его, добавлю иллюзий
и заплету той
силой, что сотрясает твой остров. Иллюзии и полог будут держаться, покуда
колеблется эта земля, - и
исчезнут только тогда, когда землетрясение уничтожит Кносс. Ты и твоя сестра
Федра будете вплетены
в заклинание, и я принесу или передам тебе слова Веления.
- Благодарю тебя... - начала было Ариадна - но Гекаты уже не было. Пес
тоже исчез.
Ариадна протяжно и облегченно вздохнула - и поняла, что хочет есть. Она
собралась было
велеть принести что-нибудь - но, сделав шаг, едва не опрокинула столик, за
которым ужинала с
Дионисом. Еда по-прежнему была на нем, но, когда Ариадна потянулась за сыром,
пальцы ее ухватили
лишь пустоту. Стазис! Удивленная, ибо чем-чем, а предусмотрительностью Дионис
никогда не
отличался, она пробормотала: "Тиалуо стазис" и начала есть. Он учился быть
заботливым.
Минотавр получит свой лабиринт, и Ариадна ни мгновения не сомневалась, что
если иллюзии
наведет Геката - они будут не только долговечными, но и доставляющими ему
удовольствие. А в
общем-то, медленно жуя, думала девушка, не так уж Геката и странна. Возможно,
она и казалась
странной - олимпийцам, привыкшим открыто выражать свои чувства и мысли, чего
сама Геката не
делала. К тому же, решила Ариадна, она очень тонко чувствует справедливость. Да
еще и эта ее кривая
усмешка, вот уж чего наверняка олимпийцам никогда не понять. Возможно, она
потому и говорила так
резко о том, как глупо быть мягкосердечной, что некогда сама настрадалась от
этого.
Интересная мысль - вот только подтвердить ее было нечем. Ариадне оставалось
лишь надеяться,
что Геката - в отличие от других олимпийцев - сдержит свои обещания и зачарует
лабиринт. Но
сейчас думать об этом было незачем; все равно до того, как строительство
закончится, утечет еще
немало воды. Ей надо будет самой поглядеть на постройку: Икар не всегда может
заставить Дедала
поступать, как тем обещано, но теперь, когда "она" согласилась им помочь,
Ариадна будет иметь право
высказывать свое мнение. И надо обязательно сходить завтра к Федре, объяснить,
что большинство
смертей и ранений оказались случайны и Минотавр был не более зол, чем всегда.
К удивлению Ариадны, Федра в ответ на ее объяснения только кивнула и повела
плечами. Она так
боялась и переживала - а все оказалось куда проще, чем она могла надеяться.
Ариадна даже
встревожилась, и Дионис тут же принялся подшучивать над ней. Если чему-нибудь
суждено случиться,
посмеивался он, его непременно предупредили бы - Видением.
Ариадна очень надеялась, что он прав, но ее беспокоило, что все идет как-то
слишком гладко:
Минотавр ведет себя прекрасно, как никогда, Федра без возражений вернулась к
своим обязанностям, а
за внешней стеной, что отделяла от дворца пределы храма Бога-Быка, возводил свой
лабиринт Дедал -
и тоже без споров и проволочек.
Прошло одно десятидневье, второе... Начиналось третье. На десятый день
месяца конца весны
царь Минос подготовил дары, которые должны будут подтвердить его готовность
заключить договор с
Афинами. Также он выбрал золотые нагрудники и наручи для царя и принца, велел
приготовить пифосы
с вином и маслом, изготовить и вызолотить резной ларец для великолепного
одеяния, расшитого для
Тезея Федрой, и собрал посольство из придворной знати, поставив во главе его
своего старшего сына и
наследника Андрогея. Лучший корабль Критского флота принял посольство на борт и
поднял парус.
Федра думала только об отъезде, жила одной лишь надеждой, что после летнего
солнцестояния
афиняне возвратятся - возможно, вместе с Тезеем, - чтобы после свадебного обряда
увезти ее с собой
в Афины. Она мучилась вопросом, достаточно ли велико ее приданое, хотя, конечно,
главным
приданым на ее свадьбе должен был стать договор. Ариадна слушала ее вполуха.
Быстрое
строительство лабиринта, хорошее поведение Минотавра и прекрасное настроение
Федры оставляли
слишком много места для ее собственных невзгод и разочарований.
Хотя надежды и страхи Федры не занимали ее полностью, а возможно, были
просто слишком
близки ее собственным желаниям, чтобы отвлечь Ариадну, она не собиралась
погребать их под
заботами о переселении Минотавра. Только вот забот никаких не
потребовалось. В назначенный
день он легко поменял жилье. Дедал скрыл обычный переход иллюзией, и когда
Минотавр вышел из
задних дверей храма, он просто прошел по коридору, что вел в лабиринт. Тем не
менее перед дверями в
свою спальню он остановился и пристально посмотрел на них.
- Вот и ты, Минотавр, - окликнула его Ариадна, распахивая створки. - Я
пришла навестить
тебя.
Он поспешил к ней, но, когда вошел в покои, его широкие ноздри раздулись и
затрепетали, а в
глазах мелькнуло сомнение. Зверя в нем больше, чем человека, подумалось Ариадне:
он чует разницу. К
счастью, заданный им вопрос оказался простым.
- Где ступени? - спросил он.
- Царь Минос изменил дорогу в храм, - совершенно правдиво ответила Ариадна.
- Для тебя
это так важно?
Лоб меж рогов пошел морщинами - и Ариадна поспешила отвлечь братца, пока
слишком
сложный вопрос не рассердил его. - Входи и посмотри, что еще приготовил тебе
царь Минос, -
предложила она. - Теперь ты сможешь выходить наружу.
- Наружу? Ридна ведет наружу?
- Тебе не нужна Ридна, чтобы выйти, - сказала она, беря его за руку. - Ты
можешь выйти сам.
Минотавр поспешил в гостиную и через нее - к открытым дверям и сунул в них
свободную руку,
ожидая встретить сопротивление. Рука легко прошла через проем.
- Открыто! - пораженно воскликнул он. - Ридна открывает?
- Нет, теперь открыто будет всегда, - мягко проговорила Ариадна и мысленно
добавила:
"Аноикодомо апатэ".
Не зная, что кругом него ткутся иллюзии, Минотавр поспешил в коридор.
Ариадна шла следом.
Спустя какое-то время она по звуку шагов поняла, что он обнаружил еще один
коридор, но прежде чем
он ударил по стене или успел как-то иначе выразить свое разочарование, перед ним
открылся еще один,
куда более освещенный проход. Над ним сияло небо.
Минотавр повернул на свет, вошел в коридор - да так и застыл, приоткрыв
пасть и глядя вверх.
Дальше он шел медленнее и осторожнее, через каждые несколько шагов взглядывая
вверх, а один раз
просто уселся на пол и принялся рассматривать облака, что бежали в голубой
вышине. И в конце
концов набрел на сад.
Ариадну очень интересовало, что он станет делать. С тех пор как местом его
заключения был
избран лабиринт, она отыскала несколько картин с садами и рассказывала о них
Минотавру - о том,
как растут цветы, что их можно сломать или убить, если сорвешь или наступишь.
Она понятия не
имела, запомнил ли он ее рассказы - но что-то, кажется, все же осталось в его
голове, потому что он
нежно погладил растения, а потом сел и начал оглядываться.
Он провел в саду почти весь остаток дня, переходя с места на место и
разглядывая растения и
облака. Когда свет начал тускнеть, он сорвал один цветок, сунул в рот и начал
жевать - но тут же
выплюнул, вскочил на ноги, рявкнул:
- Обед! - и заозирался в поисках заветной миски.
- Не в саду, - возразила Ариадна, выходя из тени и становясь так, чтобы он
мог ее видеть. -
Пойдем со мной. Мы вернемся в твою комнату, и обед тебе принесут туда.
К удивлению Ариадны, Минотавр медлил, испытующе глядя на нее.
- Пойдем наружу опять? - спросил он.
- Ну конечно же, - улыбнулась Ариадна. - Ты можешь теперь выходить, когда
хочешь. Царь
Минос устроил для тебя новый дом.
- Хорошо. Ем обед быстро. Люблю Ридну. Не трогать. "Метакино апатэ", -
подумала Ариадна
- и заметила, что три из пяти ведущих из сада тропок исчезли. Она протянула
руку, и Минотавр взялся
за нее. На сей раз он подошел так близко, что Ариадна поняла: он вырос еще
больше. Теперь ее
макушка едва достигала его пояса.
- Обед быстро, - сказал он.
Повторение встревожило Ариадну, но она перестала беспокоиться, когда, войдя
в передний покой,
застала там Федру. Минотавр кинулся к своей миске с мясом и принялся набивать
пасть.
- Что с тобой случилось, во имя всех богов? - накинулась на сестру Федра. -
Я пришла сюда
до заката. Ждала, ждала... и уже начала бояться, что лабиринт не подчинился тебе
и ты заблудилась.
- Нет-нет, этот лабиринт никогда не подведет, - уверила ее Ариадна. -
Минотавра заворожил
сад и облака в небе. Он все смотрел и смотрел, а мне не хотелось портить ему
удовольствие.
- Я слышала, как он вопил про обед. Это было близко, но когда я вышла
поискать тебя - там
были только бесконечные коридоры. Потом я оглянулась - посмотреть, не пора ли
возвращаться назад
- и вдруг обнаружила, что стою в нескольких шагах от этой палаты. Какие иллюзии!
Дедал воистину
превзошел себя... Но давай-ка уйдем побыстрей, пока Минотавр не закончил есть и
не захотел
послушать рассказы или сделать прическу.
Ариадна кивнула, и сестры выскользнули наружу. Она рассеяла иллюзии.
Поначалу это было не
слишком заметно: перед ними по-прежнему извивался коридор, скрывая за резкими
поворотами любой
намек, куда поведет дальше. Но освобожденный от иллюзий, коридор после двух
поворотов выводил
прямо к бронзовым воротам. Федра толчком отворила их, и сестры попали в нижний
этаж дворца.
Здесь их пути расходились. Однако прежде, чем проститься, Ариадна коснулась
руки Федры.
- Думаю, - сказала она, - тебе лучше кормить Минотавра плотнее не в
полдень, а с утра. Если
он станет уходить в лабиринт вскоре после пробуждения и заблудится там или в
одном из садов, он
может очень проголодаться, прежде чем отыщет дорогу назад.
- Сильней проголодается - быстрей вернется, - нетерпеливо бросила Федра.
- А если он не сможет найти дорогу? - заметила Ариадна. - Об этом мы не
подумали. Он не
тронет н"тебя, ни меня - а если ты принесешь еду, то сразу его и накормишь, - но
если, очень
голодный, он наткнется в коридорах на кого-нибудь из своих слуг...
Федра содрогнулась.
- Я присмотрю, чтобы еды было вдоволь - и даже больше того, - пообещала
она. - А в садах
можно оставлять миски с хлебом. И я предупрежу слуг, чтобы не совались в
лабиринт.
Предостережения, однако, пропали втуне. Во-первых, слуги не обратили на них
внимания.
Успешно попирая какое-то время законы общества, смертники возомнили себя очень
умными - и
надеялись сладить с лабиринтом, а если Минотавр не мог этого сделать, то,
конечно же, потому, что он
обделен умом!
Четыре дня спустя один из новичков пропал. Остальные смолчали: они сочли,
что он нашел выход
и удрал. Поэтому, танцуя для Матери в Ее день, благодаря Ее за богатство летних
всходов и выражая
надежду, что Мать не оставит благословением и урожай, Ариадна не знала, что
Минотавр снова убил.
Ее собственный дар, танец и музыка были приняты, она знала это: волосы
струились вокруг нее,
поддерживая тело и дух, золотистые ленты свивались в кокон, давали тепло и силу.
Тем не менее
Ариадну не оставляло странное чувство, что, хотя она - главная Ее ревнительница
и представляет весь
народ Крита, Мать сегодня больше занята чем-то другим. Если так, размышляла она,
отдыхая после
особенно быстрой части танца, внимание Матери должно быть обращено на ее
собственное
воплощение, Пасифаю, - но именно сегодня такое вряд ли возможно. По тому, что
видела - и
ощущала - Ариадна, она поняла: Мать полностью отделила себя от царицы. Хотя
Пасифая, как и в
прежние годы, вела партию богини безошибочно, в ее голосе не было жизни, а в
глазах - разума.
Сперва Ариадна испугалась, решив, что Минос по каким-то причинам запер жену
и выставил
вместо нее сотворенную Дедалом куклу-копию. Однако очень быстро она поняла: что
бы ни произошло,
Минос тут ни при чем. Царь был так же встревожен, как и она, даже несколько раз
незаметно толкал
Пасифаю, словно старался привести ее в чувство.
Весь танец Ариадна следила за Пасифаей и наконец поняла: Пасифая, тщательно
скрывая это,
боролась с болью. Это не Мать отделила Себя - это Пасифая восстала и отказалась
принимать
предложенное ей; она мятежно искала в самой себе божественную Силу, которой
никогда не обладала.
Ариадна видела, как она бледнеет и цепенеет, и понимала, что если она не
откроется - и как можно
быстрее, - то неминуемо умрет.
Странно, но зрители, кажется, не заметили ни смертельной бледности и
застылости Пасифаи, ни
того, что партию свою она пела голосом выходца из могилы. Они покидали двор
танца в приподнятом
настроении, безмятежно обсуждая церемонию, изящество танца Ариадны, главенство
Сафо в хоре,
благоволение Матери к Криту.
В другой компании, что прошла мимо Ариадны, один заявил, что с приходом
Бога-Быка жизнь
куда как улучшилась, другой согласно кивнул - но третий пробормотал что-то о
непомерных
требованиях даров, а четвертый вздрогнул. Ариадна пожалела, что не умеет
становиться невидимой, как
Дионис, - ей вдруг захотелось пойти за этими людьми и услышать, что они говорят
не на людях, а
среди своих. Но она не знала заклинания и к тому же устала, и тогда, подумав,
спросила себя: а так ли
уж ей хочется это знать?
Был ли народ поражен слепотой и поэтому не видел надвигающийся на него рок?
Действительно
ли Мать отвернулась от Крита? Не от нее - этого Ариадна перестала бояться с тех
пор, как поняла, что
Мать не отказывает ей ни в помощи, ни в силе, но Пасифае не быть Ее воплощением,
пока она замкнута
в себе. Не обрушится ли на них из-за этого великое лихо? Добравшись до
святилища, Ариадна не стала
есть, а прямиком отправилась в постель.
В день после ритуала - хотя Ариадна не знала об этом еще пять дней -
Минотавр убил снова. В
тот вечер старуха, что заменила куртизанку - она была поумнее остальных, -
заметила, что
Минотавр, вернувшись, не накинулся на еду, а только лениво порылся в миске. На
следующий день он
опять не был голоден, а еще через день Федра приступила к слугам с расспросами о
нетронутой еде и
двоих пропавших.
У старухи-служанки перехватило дыхание. Только сейчас два и два сложились у
нее в голове.
Клея и оставшийся слуга-мужчина что-то бойко объясняли. Тот слуга, которого
Федра не видела пять
дней, большую часть времени проводит в садах; другой вышел найти Минотавра и
позвать его есть.
Федра им не поверила - но смолчала. Когда рядом не было Минотавра, способного ее
защитить от них,
она боялась, что преступники могут напасть на нее и взять в заложницы.
Когда она в следующий раз принесла еду, в покоях Минотавра снова не было
никого из
пропавших. Федра не стала спрашивать про них, а тотчас ушла. Едва ступив за
порог, она рассеяла
иллюзии и восстановила их, только пройдя два настоящих поворота перед вратами.
Но даже и так она
оказалась в боковом коридоре, и ей пришлось пройти еще немного, прежде чем она
вышла на
правильный путь.
Злая и испуганная, Федра даже забыла на время думать о возвращении Андрогея
и свадьбе и
пошла не в свои покои, трудиться над афинскими платьями, а отправилась на
Гипсовую Гору, в
святилище, чтобы сообщить Ариадне, что двое заключенных сбежали.
- Не будь дурочкой, Федра, - сказала Ариадна. - Этого лабиринта не пройти
никому, и даже
если кто-то выйдет случайно к дворцовым или храмовым вратам - на них волшебные
замки, он просто
не сможет открыть их.
- Кто сказал, что не сможет? Мы с тобой открываем эти врата касанием
пальца. Ты уверена, что
никто из этих преступников не владеет волшебством?
- Их не обвиняли в применении волшебства.
Голос Ариадны звучал неуверенно. Хоть она и не верила, что простой смертный
волшебник
сможет рассеять иллюзии Гекаты, слуга вполне мог наткнуться на врата случайно. А
запирающие
заклинания на воротах - дело не Гекаты, а Дедала, значит, их можно разрушить. А
потом ей
подумалось, что один человек мог, конечно, случайно выйти к вратам - но двое?..
Могла ли Геката
чего-то не предусмотреть?
В тот же вечер она задала этот вопрос Дионису - и он не стал сразу
отвергать ее сомнений.
- Это не непредусмотрительность в прямом смысле, - сказал он. - Просто
когда вместе
сплетается столько заклятий, самая малая толика чужеродных чар может разрушить
иллюзию. И все же
- двое? И оба настолько владеют магией, чтобы справиться с заклятиями Гекаты?..
- Он помолчал и
вздохнул. - А ведь есть куда более простое объяснение.
Ариадна вспомнила, как Минотавр смотрел на нее и твердил: "Обед быстро", и
холодок пробежал
у нее по спине.
- Завтра же пойду и проверю, - прошептала она.
- Нет. Думаю, стоит пойти туда сегодня же - и нам обоим. Пока все спят, ты
сможешь рассеять
иллюзии. Тогда у нас будет время поискать пропавших, и думаю, если Гекатовы чары
не будут мешать
мне, я сумею сказать, кто и что делал с замками.
Замок на вратах в храм был, по уверениям Диониса, не тронут; никто, кроме
Ариадны, не касался
его. Проверять замок дворцовых ворот не пришлось - они нашли пропавших. Тела
были спрятаны в
одном из гротов. Оба оказались разодраны и частично съедены, но Дионис уверил
Ариадну, что умерли
они легко: одного задушили, а другого ударили по голове, размозжив череп.
- Их приговорили к смерти за жестокие преступления, - сказал он, - а они
пытались бежать.
Тебя ведь не трогает, когда подобных беглецов убивают солдаты. Смерть этих людей
была не страшней,
чем под ударом лабриса. Те, кого менады уволакивают в горы, чтобы принести в
жертву, умирают не
так легко.
- Но этих людей я знала, - выдохнула Ариадна, пряча лицо в Дионисовой
тунике. Она так
ослабела, что ему приходилось поддерживать ее. - А он ест их.
- Он - зверь... и в очень малой степени - человек. - равнодушно проговорил
Дионис. - Он
был голоден, а человечина - мясо мягкое и сладкое.
Ариадна забилась в его руках, но вырваться не смогла.
- Ты тоже? Дионис рассмеялся.
- У меня это не в обычае, но вот отец Гекаты основал культ... Забудь. С
этим уже покончено. -
Он встряхнул Ариадну. - Оставайся здесь, а я перенесу эти останки к дверям
Минотавровых покоев.
Слуги найдут их, поймут, что двое не сбежали, и зарекутся ходить в лабиринт. А
поскольку у них будет,
чем кормить Минотавра по возвращении, не думаю, чтобы он их тронул.
Слова Диониса немного успокоили ее - особенно после того, как он унес
разодранные тела, так
что Ариадна, пока ждала, почти пришла в себя. Когда Дионис возвратился, они
покинули лабиринт тем
же путем, что и вошли в него, и Ариадна, стоя снаружи, восстановила иллюзию. Ко
времени, когда они
вернулись в святилище, Ариадна успокоилась совершенно и мрачно размышляла, много
ли времени ей
понадобится, чтобы привыкнуть и не обращать ни на что подобное особого внимания.
Воспоминания тем не менее были неприятны, и Ариадна сказала:
- Спасибо, любимый. Понятия не имею, что бы я делала, окажись там одна.
Наверное, просто
стояла бы и ревела, как последняя дура.
Взошла луна и посеребрила ее черные волосы, четко очертила лицо. Ариадна
положила ладонь на
руку Диониса и пощекотала мягкие золотистые волоски. Он задержал дыхание и
прижал девушку к
себе.
- Ну так скажи "довольно", и пойдем со мной на Олимп. Я устрою так, чтобы
кто-нибудь хранил
ключи от иллюзий лабиринта и присматривал за быкоглавым. Счастливей, чем сейчас,
его уже не
сделать - даже тебе. Да и не надо тебе больше ничего делать. Раньше или позже
заклятие, что сплел
Посейдон, развеется, и Минотавр умрет.
- Да... - Ариадна вздохнула, теснее прижимаясь к нему, чувствуя тепло его
тела и то, как
напряглись его чресла возле ее живота. - Позволь мне только увидеть свадьбу моей
сестры и Тезея,
убедиться, что ей хорошо в собственном доме, - и я приду. Но, Дионис...
Прежде чем Ариадна успела договорить, он оттолкнул ее - и исчез. Ее
жалобное:
- ...почему ты не любишь меня? - тихим эхом повисло в воздухе.
В эту ночь Ариадна почти не спала, но, стремясь отыскать хоть что-нибудь,
кроме отказа Диониса,
о чем можно думать, вспомнила, что должна сообщить царю Миносу об убийстве еще
двоих слуг.
Поутру она велела одному из юношей, перешедшему из учеников в младшие жрецы,
сходить во дворец
и испросить для нее у царя личной беседы. Ее приняли немедля. Но принесенные ею
вести почти не
тронули Миноса.
Минос, явно занятый мыслями о чем-то другом, был лишь слегка раздражен,
когда она рассказала,
как они с Дионисом нашли пропавших слуг.
- Пока это не просочилось наружу, - сказал царь, - я найду возможность
прислать ему еще
двоих слуг. Но он не должен продолжать убивать их с такой скоростью. Вряд ли
новые осужденные
будут появляться настолько часто.
- С этим я ничего не могу поделать, - резко ответила Ариадна и вздохнула. -
Не думаю, что
стоит ждать новых смертей - во всяком случае, не так скоро. Эти двое считали
себя достаточно
умными, чтобы попытаться выбраться из лабиринта. Вместо этого они попались
Минотавру. Либо он
проголодался и потому убил их, либо просто понял, что они не имеют права там
быть, как тогда в
храме, и убил именно поэтому. А проголодался потом.
Минос сглотнул.
- Проголодался... - едва слышно прошептал он. - Тебе, кажется, все равно.
- Он всего лишь зверь, бедолага. Вы назвали его богом и внушили, что он
может делать все, что
захочет. Вы не учили его уважать людей. Я делала, что могла - но этого оказалось
недостаточно.
Почему же теперь я должна винить его за то, что он являет собой?
Царь отмахнулся от ее слов.
- Он что, опустился уже до того, что не сможет появляться в храме? Он будет
нужен мне там в
ближайшие день-два... Посольство Андрогея вот-вот вернется, и было бы неплохо,
если бы они
услышали, что бог хоть и ушел, но однажды появлялся в храме - в преддверии их
возвращения. - Тут
он взглянул в лицо Ариадны и поспешно добавил: - Это надо и Федре. Я не хочу,
чтобы хоть что-то
омрачило ее свадьбу с Тезеем.
Ариадна сомневалась, что свадьба Федры действительно что-то значила для
отца - куда сильнее
он был заинтересован в союзе с Афинами, - но эта свадьба много значила для самой
Ариадны.
- Я постараюсь привести его в храм, - сказала она. - Но он не останется
там, если ему не будет
интересно.
- Об этом не волнуйся. С тех пор как бог ушел, я велел набрать побольше
новых жриц и жрецов.
И теперь все время, днем и ночью, они, сменяя друг друга, танцуют перед его
пустым троном.
- Очень хорошо, - согласилась она.
Позже утром, проводив двоих стражников и двоих осужденных со связанными
руками через
лабиринт, она исполнила свое обещание. Прежде чем оставить новичков с другими
слу
...Поділитися у соцмережах
