Жанр: Фантастика
Бык из моря
..., и обнаружила, что одна из них - Сафо - способна Видеть. Ариадна
проверила ее - и
занялась с ней особо.
Дни проходили один за другим - вновь подошла пора благословлять лозы.
Ариадна благословила
виноградники вокруг Кносса - и смутные тени, что следили за ней, когда она вышла
в поля в белом
платье, едва завидев сияющий посох, почтительно приветствовали ее, поднеся кулак
ко лбу, после чего
канули в ночь. На виноградниках Миноса сторожей не было. Ариадна поколебалась,
прежде чем
благословить их, но в конце концов прошла и по ним. Не настолько сильно хотелось
ей быть с
Астерионом, чтобы из-за царицыного запрета наказывать всю семью. Возможно,
Астерион забудет ее.
Каким бы это было облегчением! Если она никогда больше не появится рядом с ним -
простит ли ее
тогда Дионис?
Хотя на этот вопрос у Ариадны ответа не было, она продолжала выполнять свой
долг. Как и в
прежние годы, она отправилась навестить другие святилища Диониса - и обнаружила,
что они
процветают куда заметнее, чем храм в Кноссе. Два храма было отстроено Богу-Быку,
один около
Файста, другой - близ Маллии, но Пасифая не рисковала привозить туда Астериона,
так что
относились к новому божеству в тех местах с прохладцей. В дальних уголках Крита
по-прежнему верно
чтили Диониса: ведь виноград и вино были, как он и обещал, великолепны.
Встречать ее выходило
много людей; ей даже слышались звуки приветственных гимнов.
И все же Ариадна без сожаления приказала слугам поворачивать ее колесницу к
дому. Куда бы
она ни приезжала, везде ее спрашивали, когда же бог снова явит им себя, как в
тот, самый первый раз.
Им нужен был Дионис, а не она, хотя люди и знали, что благословение исходит от
нее. Ариадне нечего
было ответить им; гордость не позволяла ей сказать, что он зол на нее и больше
не придет никогда.
Прибыв в свое святилище, она с облегчением узнала от Хайне, что ее сестра
заходила - и даже
несколько раз. Федра не забегала к ней так долго, что Ариадна помимо воли начала
тревожиться. И все
же ее затрясло, когда, вымывшись и поев, она услышала вопрос Хайне: можно ли
послать гонца во
дворец. Федра потребовала, чтобы ей сообщили тотчас, как Ариадна появится.
Ариадна вздохнула. В действительности ей вовсе не хотелось выслушивать
жалобы - или
ворчание - Федры, но все же один из мальчиков-учеников был послан во дворец.
Мальчишка вернулся
с быстротой ветра. Он не видел Федры, и стража не позволила ему ее поискать.
Ариадна пожала
плечами. Не пройдет и полудня, как она узнает все сестрины беды и - все
дворцовые сплетни.
Ленивая мысль оказалась верной. Ариадна как раз закончила ужинать и
размышляла, чем бы
заняться до отхода ко сну, когда послышался голос Федры.
- Вы должны послать за ней, - всхлипывая, требовала она. - Неужто никак
нельзя устроить,
чтобы она вернулась?
- Я здесь, милая. - Ариадна вышла во двор - и застыла на полушаге. Федра
выглядела
совершенно измученной, в широко распахнутых глазах светилось безумие.
- Благодарение Матери! - выдохнула Федра, кинулась к Ариадне и вцепилась ей
в руку. -
Идем. Идем сейчас же. Бог-Бык сошел с ума.
- Бедняга Астерион! - Федра тянула ее за руку, и Ариадна даже сделала
несколько шагов.
Потом остановилась и покачала головой. - Меня не впустят, - сказала она.
- Теперь впустят. - Федра снова потащила ее вперед. - Отец отменил мамин
приказ - и на
этот раз она слова не сказала. Говорю тебе: Бог-Бык свихнулся.
Ариадна крикнула, чтобы ей принесли плащ.
- Но почему? - спросила она, торопливо покидая святилище и почти бегом
спускаясь по тракту.
- Что такого ему сделали? Он ведь уже начинал привыкать к церемониям.
- Это из-за того, что ты не приходила. Он начал звать "Ридну" в день танца
для Матери, и все
ревел и ревел твое имя - словно ты могла его услышать. Отец хотел послать за
тобой, но мама сказала,
что не позволит тебе увидеться с Астерионом, пока ты не признаешь его богом и не
станцуешь в его
честь.
- Верно. - Ариадна резко остановилась, принудив Федру сделать то же самое.
- Я с радостью
пойду и успокою Астериона, если смогу, но я никогда не назову его богом и не
стану танцевать для
него. Если царица требует этого...
- Нет. - Федра опять дернула ее за руку. - Теперь она должна позволить тебе
увидеться с ним.
Понимаешь, она обещала, что ты навестишь его, если он будет присутствовать в
храме на церемониях
Возрождения лоз - она придумала их и устроила через несколько дней после того,
как ты благословила
виноградники, как будто это кого-то обманет... Он разозлился, что ты не пришла
сразу, но мама сказала:
ты навещаешь Прокрис. А сегодня она снова захотела, чтобы он пошел в храм, ну
и... он словно с цепи
сорвался. И сказал - насколько он вообще может сказать, - что никогда больше не
пойдет ни в какой
храм, если не придешь ты. Тогда его попытались заставить...
- Болваны! - вырвалось у Ариадны.
- Ну разумеется, болваны. Он едва не убил двоих.
- Ох, бедный малыш...
- Малыш!.. Ты бы его видела! Он на полголовы выше меня и крепнет не по
дням, а по часам.
- И все же он еще дитя, Федра, - на ходу выдохнула Ариадна, - и мне все
равно, насколько он
высок или силен. Ему всего два года и два месяца. Все ваши трудности от того,
что вы забыли, что он
только ребенок. Двухлетки - народец сложный.
- Говорю тебе: двое при смерти. Один, возможно, выживет. Еще двое так
изранены, что едва
могут ходить...
- Астерион силен, как воин, а разум у него - двухлетнего ребенка. Эти
болваны всегда бьют его
вместо того, чтобы научить его хотеть что-нибудь сделать. А всего-то и надо,
чтобы он полюбил делать
то, что им нужно... Они сами не умней двухлетки. На тебя он когда-нибудь
кидался, Федра?
- Нет - но он меня оттолкнул и сказал, что я не Ридна. - Голос Федры дрожал
от обиды.
Ариадна не обратила на это внимания: Федра никогда не ласкала Астериона,
никогда не
радовалась ему, хотя и кормила, а иногда даже играла с ним.
- Но он ведь не тронул тебя. - Ариадна настойчиво возвращалась к самому
важному.
- Нет... - с сомнением проговорила Федра. - Хотя порой, - добавила она,
когда они уже
вошли во дворец и шагали по коридорам, - когда он спрашивает "Где Ридна?",
выражение его глаз
мне очень не нравится.
- Быть может, он пытается...
Едва миновав покои отца, Ариадна остановилась: она услышала рев Астериона.
Как же его
выдерживает Пасифая, ведь ее комнаты рядом, поразилась Ариадна и пустилась бегом
- но почти
сразу остановилась: оглушительный рев несся из-за закрытой двери. Закрытой и
заложенной на засов.
- Это еще зачем? - возмутилась она.
- Он хотел выйти, - дрожащим голосом объяснил один из "опекунов". Добрая
половина его
тела была сплошным синяком, точно его с размаху швырнули о стену - или о землю.
- Кретин! - взорвалась Ариадна. - А как ты собираешься его кормить? И как
мне войти, чтобы
успокоить его?
- Я не открою дверь. Не открою! Он вырвется и перебьет нас прежде, чем
заметит тебя. Он
пытался убить царицу.
Похоже на правду. Даже слишком похоже, подумалось Ариадне. Обозленный
двухлеток - не
самое разумное создание. Очень похоже, Астерион и правда способен принести
немало бед - вырвись
он наружу. Даже ей самой тогда может не поздоровиться.
- Астерион! - крикнула Ариадна, прижимаясь к двери. - Астерион, успокойся.
Это Ариадна.
Если успокоишься - я зайду и поиграю с тобой.
Попытка ее, однако, ни к чему не привела - даром что Ариадна пыталась
докричаться до
Астериона несколько раз кряду. Рев заглушал ее голос даже по эту сторону двери;
по другую его,
должно быть, не было слышно вообще. Она совсем растерялась и даже немного
всплакнула, вспомнив,
как ей помогал Дионис. Подумав об этом, она приободрилась; ей припомнились его
уроки: он учил ее,
как сделать, чтобы тебя слышали все - даже в большом храме или открытом
святилище. С помощью
этих чар, говорил Дионис, каждый из собравшихся будет слышать ее так, словно она
стоит рядом.
- Астерион, - произнесла Ариадна. - Астерион, это Ариадна. Перестань шуметь
и посиди тихо
- тогда я войду и поиграю с тобой. Только ты не должен больше сердиться. Я была
далеко, милый, и
не могла прийти сразу. Но теперь я здесь.
Не успела она произнести и двух фраз, как рев начал стихать - и постепенно
затих совсем.
- Ты посидишь спокойно, пока я войду, милый? - спросила Ариадна сквозь
дверь.
- Сижу, - проревел Астерион. - Ридна входит. Больше никто.
Не дожидаясь помощи, Ариадна вытянула засов и, отворив дверь ровно
настолько, чтобы
протиснуться, вбежала в покой. Астерион вскочил, бросился к ней и, твердя:
"Ридна, Ридна", сжал ее в
объятиях.
Едва переводя дух, Ариадна тоже обняла его. Он стал уже на голову выше ее,
запах от него шел,
как от быка после дня пахоты, а руки его были так сильны, что ей пришлось
попросить его ослабить
хватку. Он сразу же отпустил ее и наклонил к ней голову - но осторожно, чтобы не
задеть рогами.
- Ридну не тронуть, - заявил он. - Люблю Ридну.
- Да, я тоже тебя люблю, Астерион. - Со слезами на глазах она поцеловала
его в щеку: она не
любила его, а только жалела.
Бычий рот растянулся в подобии улыбки.
- Ридна остаться? Играть?
- Да, я поиграю с тобой. Иди принеси игрушки, которые хочешь мне показать.
Он направился в угол комнаты и приволок весь сундук. Ариадна от изумления
на миг потеряла
дар речи: двум обычным людям едва ли под силу было бы поднять такой вес - однако
Астерион без
малейшего усилия перенес его и поставил возле нее. Потом открыл - и Ариадна,
глубоко вздохнув,
опустилась на пол. Астерион всхрапывал от удовольствия. Девушка решила, что
сейчас удобный
момент попенять ему. Возможно, от радости, что видит ее, он будет более
сговорчивым, чем другие
двухлетки.
- Астерион, ты был очень нехорошим, ты побил своих слуг.
- Врет! Она все врет! Обещала Ридну.
- Но я же пришла, милый. - Не похоже было, что Астерион помнил, сколько
времени прошло с
данного Пасифаей обещания. - Я была далеко и не знала, что ты меня ждешь. Я
вернулась сегодня
ночью - и, видишь, сразу пришла к тебе.
- Ходил в храм. Ридна не пришла. - Он помотал тяжелой головой. - Нет Ридны.
Нет храма.
- Но ты же теперь любишь ходить в храм, Астерион. Тебе нравится смотреть,
как танцуют жрецы
и жрицы.
- Потом приходят люди. Слишком долго. Сидеть больно.
- А если я поговорю с царицей, милый, и она пообещает сделать церемонию
короче - ты
пойдешь в храм, когда она попросит?
Он взглянул на нее и отвел взгляд. Он не желал отвечать. Ариадна решила не
давить на него.
Астерион вытащил из сундука несколько волчков и веретенец и начал запускать их
одно за другим -
да так, что отблески их образовывали единый световой ковер. Ариадна молча
смотрела. Сила и
ловкость скорее всего Дары - но что в них пользы? Астериону нужен разум под
стать его росту. Вслед
за этой мыслью пришла другая, богохульная - никто из богов, похоже, не наделен в
достатке ни
разумом, ни мудростью. Кроме, конечно же, Матери...
Как может бог не обладать мудростью? От этого вопроса Ариадну пробрал
холод. Она отбросила
бунтарские мысли и вниманием ее целиком завладел Астерион: он хлопал в ладоши,
радостно
вскрикивал, запустив еще одну игрушку - что-то вроде змеи из блестящих члеников
- ползать среди
веретенец и волчков. Он не давал им останавливаться, подхватывая всякий раз,
когда они начинали
шататься, и запуская снова. Потом он взял тележку и пустил ее объезжать волчки -
шума и блеска
прибавилось... А спустя некоторое время он собрал все волчки и покидал в
тележку.
Ариадна порылась в сундуке и вытащила несколько головоломок. Они Астериону
не очень
нравились - однако он все же укладывал фрагменты в надлежащие места, но только
если эти места
показывала ему Ариадна. Девушка с печалью отметила, что он не способен различать
образы. Равно не
мог он и провести мячик по простейшему лабиринту. И дело было не в том, что он
считал возможным
положить мячик, куда захочет, - он просто не мог понять, что его нужно привести
назад, причем
привести определенным способом.
Поскольку эти игры раздражали Астериона, Ариадна отыскала такую, с которой
никогда не могла
справиться сама. Игрушка состояла из мячика, лопасти и чашечки на перекладине.
Нужно было так
бросить мячик из чашечки, чтобы попасть в лопасть, а потом, когда он отскочит,
снова поймать его
чашечкой. Потом повторить... С помощью лопасти можно было направлять мячик на
стены и потолок.
Ариадне удалось поймать мяч всего пару-тройку раз; потом ей надоело и бросать
мяч, и ловить его.
Астерион же повторял все раз за разом, гоняясь за мячиком по покою: лопасть
отбрасывала его вверх,
вбок, вниз... И всякий раз он без малейших усилий ловил мяч.
- О, милый, у меня уже кружится голова, - воскликнула наконец Ариадна. - Ты
не голоден?
Время полдничать.
- Храм в полдень. - Астерион в последний раз поймал мяч и отдал игрушку
Ариадне.
- Ты ведь пойдешь, милый? - спросила она. - Я все равно не смогу сегодня
остаться и играть с
тобой. У меня много дел. Ты разрешишь слугам войти? Они тебя покормят и оденут.
- Меньше времени в храме?
- Не в этот раз. Просто потерпи немного, пока я не поговорю с царицей. Но
врать я тебе не стану.
Если она откажется сократить церемонию принесения даров - так и скажу.
- Ридна никогда не врет. Придет завтра? Пожалуйста!
- Ох, Астерион.,. - Она обняла его, прижала к себе и поцеловала в щеку. -
Не знаю. Но я
постараюсь прийти. Правда постараюсь.
- Ридна приходит. Бог-Бык идет в храм.
Возможно, опекуны, что ждали с той стороны двери, услышали последние слова
Астериона: его
трубный голос проникал повсюду, даже когда он не кричал. Во всяком случае,
больше препятствий ей
не чинили и пропускали к Астериону свободно - и на следующий день, и потом. Его
надсмотрщики,
прежде безразличные к ней, надменные или откровенно недружелюбные, теперь
встречали ее
поклонами и улыбками. Ариадна даже отважилась дать им несколько советов, как
обходиться с
Астерионом. И хотя Пасифая не разговаривала с ней, даже не смотрела в ее
сторону, Ариадна сумела
через Федру довести до нее требование Астериона сократить церемонии
жертвоприношений.
По этой ли причине процессии стали короче или же угас изначальный пыл
верующих - Ариадну
это не интересовало. Астерион без сопротивления ходил на церемонии, и они его
больше не
раздражали. И чувствовал он себя лучше: расчесанная шерсть лоснилась, запах
почти не ощущался. Он
по-прежнему встречал ее радостным криком, но в голосе его было меньше отчаяния.
А один из
помощников даже поблагодарил Ариадну за напоминание о том, что, несмотря на его
рост, Астерион -
всего лишь дитя.
Во дворец, храм и святилище пришел мир, и лозы, что благословляла Ариадна,
цвели даже более
пышно, чем раньше. Два года небывалых урожаев и вина, что вернули себе прежнюю
сладость и
крепость, несли Криту процветание. Даже если никто не решался обделять дарами
Бога-Быка - а коекто
все же отваживался на такое, - все равно у людей оставалось что принести в
святилище, дабы
почтить Диониса. С каждым днем поток даров все прибывал. Приближалось весеннее
равноденствие, и
Ариадна начала тревожиться: Пасифая назначила церемонию в храме Бога-Быка на тот
же день.
Ариадна не верила, что ее мать и в самом деле считает, что нанесла поражение
тому, кому служит ее
дочь; тем не менее во время обряда кое-что случилось - но ни Пасифая, ни
Астерион в этом замешаны
не были.
В чаше Ариадны снова возникло лицо Вакха, и он ядовито напомнил, что ей
велели не Призывать
более своего бога. Ариадна, однако, была готова к этому - и довольно резко
ответила что она
верховная жрица и должна проводить обряд, а Призывание является частью его - и
если Дионис
желает, чтобы его более не Призывали, пусть приходит и изменяет обряд. У нее на
это власти нет.
При этой отповеди на лице Вакха отразились такая бешеная злоба и такой
страх, что Ариадна
задумалась - а знает ли вообще Дионис о том, что Вакх приказал ей прекратить
Призывать его?
Возможно ли, чтобы бог не знал, что творят его прислужники? Погруженная в свои
мысли, Ариадна,
как во сне, разделась, легла на алтарь, затем встала и снова оделась. Ей в
голову пришла еще одна
мысль - куда менее пугающая. Быть может, гнев Диониса на нее раздувался слугой,
ревнивым к
вниманию бога? Не по той же ли причине Пасифая одарила Крит Богом-Быком - оттого
что
позавидовала отношениям Ариадны с ее богом?
Ариадну очень радовало то, что гнев Диониса не отпугнул придворных - она
разглядела их в
толпе. К ее удивлению, их стало не меньше, а больше. Но главной радостью для нее
было увидеть среди
них Андрогея. Его она любила больше прочих своих братьев. Но к ее радости
примешивалось
подозрение: Ариадна сомневалась, что он пришел сюда почтить бога. Перед тем как
она благословила
толпу, Андрогей едва заметным знаком дал ей понять, что хочет остаться и
поговорить, когда все уйдут.
Это лишь укрепило подозрения Ариадны. Когда за последним прихожанином закрылись
ворота,
Андрогей подошел к ней и почтил приветственным жестом.
- Разве царица Пасифая не разгневается, узнав, что ты предпочел мой обряд
ее? - осведомилась
Ариадна.
- Нет, потому что она сама прислала меня сюда: посмотреть, придет ли бог, и
если нет -
попробовать убедить тебя принять участие в нашем обряде.
- Обряде?.. Это богохульство, - холодно произнесла Ариадна. - Астерион не
бог, ты это
знаешь, и царь Минос знает, и, я совершенно уверена, царица тоже знает - как бы
ни закрывала она на
это глаза.
Андрогей вздохнул.
- Твоя служба почти не будет связана с Богом-Быком. Думаешь, мне приятно
падать ниц перед
безмозглым чудищем? Но я...
- Он не безмозглый! - возразила Ариадна. - Ему всего только два года! Самто
ты в два года
был очень разумен?
- Знаю я, что ему два года! Пасифая постоянно твердит всем и каждому, что
он вышел из ее
чрева всего два года назад. Он ростом с меня и куда сильней... и, кстати, это
единственное его чудо,
которым может похвастать царица.
- Ну что ж, его рост и сила доказывают, что он действительно отпрыск
Посейдона, и ему нужны
внимание и забота. Но служение?.. Нет. Во всяком случае, я ему служить не
собираюсь.
- На то есть и другие причины, - настойчиво произнес Андрогей.
Ариадна поняла, что спора ей не избежать. Она вздохнула и знаком позвала
Андрогея за собой.
Был день, дорогу она знала хорошо, так что лампы в коридоре не горели. Здесь
царил полумрак, и
Андрогей, разумеется, споткнулся. Ариадна тут же взмахом руки зажгла свет. Она
отворила дверь в
свои покои и посторонилась, пропуская брата.
- И что за причины? - поинтересовалась она, легким движением руки в воздухе
захлопывая за
ним дверь.
Андрогей ответил не сразу - он оглядывал со вкусом обставленную залу.
Изящные, покрытые
прекрасной резьбой кресла окружали украшенные такой же резьбой деревянные столы.
В глубине,
вокруг овального столика слоновой кости, стояли два мягких кресла и в пару к ним
- двойная "скамья
влюбленных". А поодаль от всего остального, близ оконной ниши, красовалось
высокое, тоже мягкое,
кресло со скамеечкой и позолоченным столиком перед ним. На столике поблескивала
золотая чаша.
- Садись. - Ариадна указала на "скамью влюбленных" - и стоящая поблизости
жаровня
тотчас начала тлеть.
Андрогей переводил напряженный взгляд с жаровни на лицо сестры. В глазах
его мелькнуло
сомнение - но через мгновение губы его сжались и он сел. Ариадна вздохнула и
заняла кресло
напротив.
- Ты очень хорошо выглядишь, Ариадна, - начал Андрогей. - Ты стала
красавицей, да еще
обладаешь Силой. Тем не менее Дионис не появлялся уже два года. Если он хочет
сохранить своих
почитателей и противостоять Богу-Быку, ему стоит поторопиться.
- Зачем ему это? Ты думаешь, Крит так уж важен для него? Разве не растет
виноград в Египте? В
Греции? На Сицилии? В Библосе и Вавилоне?.. Дионису хватает дел и помимо Крита.
Он дал мне Силу
благословлять виноград - и послал предостережение, когда был зачат Астерион.
Если в Кноссе ему не
вняли - беда придет к ним, не к нему.
- Но разве непонятно, что ты можешь отвести все беды, если перейдешь к нам?
- Слишком поздно. Боюсь, теперь уже Кносс ничто не спасет.
- Спасет. Ты спасешь. Чудо винограда повторяется каждый год. Если ты
станцуешь в храме БогаБыка...
- Нет. - Голос ее звучал спокойно и непреклонно. - Я танцую для Матери. Я
жрица и творю
обряды в честь моего бога Диониса. Больше я не служу никакому богу - и не стану
служить.
- Но почему? - Андрогей начал раздражаться. - Все приносят дары многим
богам.
- Это совершенно другое. Я тоже могу принести голубей в храм Афродиты,
чтобы заручиться
удачей в любви - но как частное лицо, как девушка Ариадна. Но я не стану творить
для богов обряды
как жрица.
- Это вопрос не служения, а политики и торговли, - заметил Андрогей. - Ты
знаешь, что мать
пригласила гостей изо всех городов и стран - взглянуть на Бога-Быка, обретшего
плоть?
Ариадна пожала плечами.
- Пусть смотрят. Астерион достаточно реален для этого...
- Реален, да - но он никакой не бог. В нем нет божественности. Я был здесь,
когда появился
Дионис. Я... я - знаю... - Андрогей осекся, потом продолжил говорить об
Астерионе: - Гости из
Египта уже сомневаются. Увидев его впервые, они были потрясены и простерлись
перед ним, нараспев
произнося гимны... а он взревел, потому что хотел видеть своих танцоров. Они
ужаснулись и удалились,
боясь, что чем-то оскорбили его, а когда пришли во второй раз, хоть и принесли
богатые дары, чтобы
его умилостивить, были не так уж и почтительны. Ты знаешь их воззрения: ка и ба.
Так вот, я слышал,
один из них сказал, что у этого зверя нет ка, он бездушен.
Ариадна печально вздохнула.
- Он всего лишь дитя. Пасифае недостало терпения. Подрастая, он научится
вести себя с
большим достоинством... во всяком случае, я так думаю.
- Слишком долго этого ждать. Влияние египтян огромно. Если они заявят, что
мы служим
ложному богу...
- Зачем им это? Не говорят же они, что ложны греческие боги, хотя они
совсем не похожи на
египетских. К чему им лишать Кносс его бога?
- Затем, что он - подобие их богов, которые тоже зверо-головы. Затем, что
они не хотят делить
своих богов с нами. -
Андрогей покачал головой. - Почему, отчего - не важно. Нам необходимо
уважение Египта,
еще лучше - страх, как и всех остальных. Это поможет заключать договоры и
выгодно торговать.
Заставить всех трепетать перед нашим богом - богом во плоти - куда дешевле, да и
безопаснее, чем
содержать огромную армию и военный флот.
- Д-да, возможно... Но при чем тут я?
- Бог творит чудеса - иногда сам, иногда через своих жрецов и жриц. Ты
умеешь творить
чудеса. Если ты станешь жрицей Бога-Быка, возможно, его изъяны будут не так
заметны. Если его
жрица умеет такое - все поверят, что он истинный бог.
- Во-первых, я не творю чудес. Благословение винограда...
- Я сам видел, как ты зажигала лампы и жаровню, как закрыла дверь, не
касаясь их.
- Это волшебство, а не Дар. Я не стану подменять служение фокусами.
- Тем более тебе стоит присоединиться к нам - ради блага Крита. Если это не
истинное
служение, ты ничем не оскорбишь своего бога.
- Ты говоришь так только потому, что не знаешь Диониса. Он наверняка
обидится - причем
смертельно.
- Откуда он узнает, если никогда не приходит? - с потаенной насмешкой
спросил Андрогей.
Ариадна вздрогнула и поерзала в кресле. Неправильно истолковав ее движение,
Андрогей сказал: -
Ладно, не хочешь танцевать - не надо, но если ты просто постоишь рядом с БогомБыком
и, скажем,
зажжешь жестом факелы...
Вопрос Андрогея пробудил в Ариадне давние мысли: разве не должен бог,
присутствует ли он
рядом или нет, знать, что делает его жрица? - и это заставило ее поежиться.
Однако Дионис сам как-то
сказал Ариадне, что не знает этого - он не знал, например, что его любимая
жрица, та, первая Ариадна,
умерла. Но дело было вовсе не в том, узнает ли Дионис, что она поддержала культ
Бога-Быка, или же
нет, а в том, что при одной мысли об этом ее мутило от отвращения.
- Нет!
- Ты каждый день тратишь кучу времени на возню с ним. Почему бы не
потратить еще немного
- и принести своему народу благо? Если мы сможем выставить Бога-Быка истинным
божеством, Кносс
получит огромную выгоду.
- Выгоду... - спокойно повторила Ариадна. Так, значит, в деле замешан
Минос?
- Да, выгоду, - подтвердил Андрогей. - Думаешь, кого-нибудь заботит,
истинно ли ты
благословляешь лозы? Да их интересует лишь сок, который они выжмут из винограда,
вино, которое
будет сделано и продано... хм... с выгодой.
- Не будь дурнем, - поморщилась Ариадна. - Я не чураюсь выгоды. И ни
мгновения не
сомневаюсь в ценности договоров и торговых сделок. Богатый народ - счастливый
народ. Но говорю
тебе: пытаясь выставить Астериона не тем, что он есть, никакой выгоды вы не
получите.
Губы Андрогея изогнулись в усмешке.
- Ты говоришь как Уста?
- Нет, как здравомыслящий человек, которого не привлекают безумные грезы.
Что случится, если
договор или торговое соглашение вдруг нарушат? Вы рассчитываете, что бедняга
Астерион устроит
землетрясение или начнет метать молнии?
- Если урожай засохнет...
Андрогей закусил губу. Он сказал слишком много - и дал ей понять, как
именно собираются
Минос и Пасифая шаг за шагом втягивать ее в служение Богу-Быку.
Ариадна поднялась.
- Ты свихнулся? Я не Деметра! Я не могу сделать ничего подобного - а если
бы и могла, то не
стала бы!
Андрогей не шелохнулся.
- Должен тебе сказать, что не только мама, но и отец собирается представить
Бога-Быка
божеством. - Голос его прозвучал угрожающе.
Ариадна рассмеялась.
- Царь Минос намерен захватить верховную жрицу Диониса? Он отправит меня в
тюрьму?
Станет пытать? А что он сделает, если виноград сгниет, не созрев, а вино станет
хуже мочи? Что он
сделает, если Дионис - хоть он и не приходил на обряд - промчится по Криту, как
некогда промчался
по Фивам? - Она пожала плечами. - Вам не подкупить и не запугать меня. Я буду
по-прежнему добра
с Астерионом, потому что он мой младший брат, потому что он любит меня и
нуждается во мне. Но я не
стану поддерживать веру в то, что он бог.
- И тем сама обрушишь на Кносс беды, которые предрекла.
...Поділитися у соцмережах
