Жанр: Фантастика
Мантикора (дептфордская трилогия 2)
...идал, потому что снаружи, как я уже говорил, она казалась каким-то
временным хранилищем инструментов, бумаг и так далее, но внутри там все было в
готическом стиле. Потолок низкий, но с прекрасной каменной резьбой, и вообще все
сооружение было каменным. Там внутри была парочка молодых ребят, простоватых
парней лет, я бы сказал, двадцати с небольшим. Они разговаривали, стоя на вершине
винтовой лестницы, которая, как я знал, уходила под землю. Я хотел спуститься и
попросил их дать мне пройти, но они не послушались, и, хотя со мной они и не говорили,
а продолжали беседовать друг с другом, я чувствовал, что они считают меня обычным
любопытствующим, который не имеет никакого права спускаться под землю и на самом
деле даже не собирается этого делать. Поэтому я вышел из времянки и направился к
дороге, а там повернул к городу; и тут мне встретилась женщина. Она была какая-то
странная, похожа на цыганку, но одета не так броско, как цыганки, которые выпрашивают
милостыню. На ней была старомодная потрепанная одежда, вроде как выцветшая от
солнца и дождя, а на голове сидела широкополая помятая черная бархатная шляпа с
какими-то яркими перьями. Казалось, женщина хочет сообщить мне что-то важное, и она
никак не отставала, но я не мог понять ни слова из того, что она говорит. Язык был мне
совершенно незнаком - наверно, цыганский, решил я. Она не просила подаяния, но чтото
ей все-таки было нужно. Я сказал себе: "Ну что ж, каждая страна имеет таких
иностранцев, каких заслуживает" - а это довольно глупое замечание, если вдуматься. Но
у меня было ощущение, что время поджимает, а потому я поспешил назад в город, резко
повернул теперь направо и почти вбежал в ворота колледжа. Один из охранников
обратился ко мне: "Вы еще можете успеть, сэр. На сей раз вас не оштрафуют". И я тут же
в моей адвокатской мантии оказался во главе стола, за которым председательствовал. Вот,
собственно, и все.
- Замечательный сон. Может быть, вы гораздо лучший сновидец, чем думаете.
- Вы хотите сказать, что в этом сне есть какой-то смысл?
- Во всех снах есть смысл.
- Для Иосифа и фараона или, может быть, жены Пилата. Вам придется здорово
попотеть, чтобы убедить меня, будто они значат что-нибудь здесь и сейчас.
- Не сомневаюсь, что мне придется здорово попотеть. А пока скажите-ка мне,
особо не задумываясь: вы кого-нибудь узнали из тех, кого видели во сне?
- Никого.
- Как вы думаете, это могли быть люди, которых вы еще не видели? Или с кем не
были знакомы вчера?
- Доктор фон Галлер, вы единственный человек, которого я видел, но вчера еще не
знал.
- Так я и думала. Я не могла быть кем-нибудь из вашего сна?
- Секундочку, не так быстро. Вы хотите сказать, что я мог видеть вас во сне еще до
того, как узнал?
- Это было бы абсурдно, не правда ли? И тем не менее я спросила, не могла ли я
быть кем-нибудь из вашего сна?
- Нет, никем, абсолютно точно. Если только вы не намекаете на эту цыганку с ее
абракадаброй. Что-то не верится.
- Никто не в силах заставить такого способного юриста, как вы, мистер Стонтон,
поверить в какую-либо нелепицу. Но разве не странно, что вам снится женщина
совершенно незнакомого вам склада, которая пытается сказать вам что-то важное, что вы
не можете и не хотите понять, поскольку так стремитесь вернуться в милое вашему
сердцу замкнутое окружение, к вашей адвокатской мантии, к председательству на какомто
заседании?
- Доктор фон Галлер, не хочу показаться грубым, но, по-моему, вы все это
высосали из пальца. Имейте в виду, пока я сюда не пришел, я и понятия не имел, что
доктор И. фон Галлер - женщина. Так что если даже в моем сне столь причудливо
преломился будущий визит к психоаналитику, я не мог бы осознать этот факт должным
образом. Разве не так?
- Это не факт; разве что лишь в том смысле, что все совпадения - факты. Вы в
вашем сне встречаете женщину, и я тоже женщина. Но совсем не обязательно - та самая
женщина. Уверяю вас: нет ничего необычного в том, что новому пациенту перед началом
лечения, еще до знакомства с врачом, снится важный, исполненный смысла сон. Мы
всегда спрашиваем об этом - на всякий случай. Но если такой сон содержит неизвестный
факт - это большая редкость. Во всяком случае, разбирать его сейчас нет необходимости.
У нас для этого еще будет время позднее.
- Вы полагаете, у нас будет "позднее"? Если я правильно понимаю, то я просто
ничего не разобрал из того, что говорила эта цыганка на своем загадочном языке, и
вернулся в знакомый мне мир. Какой вывод вы из этого делаете?
- Сны не предсказывают будущего. Они выявляют состояния ума, в которых
будущее заложено потенциально. В настоящее время вы пребываете в таком состоянии
ума, когда вам не нужны разговоры со странной и непонятной женщиной. Но ваше
состояние ума может измениться. Вы так не считаете?
- Я, право, не знаю. Откровенно говоря, мне представляется, что наш сегодняшний
разговор - это борьба кто кого. Какая-то рукопашная. Лечение и дальше будет проходить
в том же духе?
- Возможно, какое-то время. Но на этом уровне оно не принесет никаких
результатов. Ну а пока... наш час почти на исходе, поэтому я должна подвести некоторые
итоги. Скажу без обиняков: я смогу помочь вам только в том случае, если вы будете
говорить со мной от вашего лучшего "я", честно и доверительно. Если же вы и дальше
будете говорить от вашего худшего, подозрительного "я", пытаясь уличить меня в
шарлатанстве, я ничего не смогу для вас сделать и вы через несколько сеансов прервете
этот курс. Возможно, именно это вы и хотите сделать сейчас. У нас осталась одна минута,
мистер Стонтон. Вы придете на следующий сеанс? Пожалуйста, не думайте, что меня
оскорбит, если вы откажетесь, потому что приема у меня ждут многие, и если бы вы были
знакомы с прочими моими пациентами, они бы заверили вас, что я не шарлатан, а
серьезный опытный врач. Так что вы выбираете?
Я терпеть не мог, когда меня ставили в неприятное положение. Это меня просто
бесило. Но, потянувшись за шляпой, я увидел, что рука у меня дрожит, и от доктора
Галлер это тоже не укрылось. С дрожью нужно было что-то делать.
- Я приду в назначенное время, - сказал я.
- Хорошо. Пожалуйста, приходите на пять минут раньше. У меня очень плотный
график.
И вот я оказался на улице, злой на себя и на доктора фон Галлер. Но в глубине души
я был рад тому, что увижу ее снова.
4
До моего следующего сеанса было два дня, в течение которых я несколько раз менял
свое решение, но когда время пришло, я был у нее. Я бессчетное число раз пережевывал
то, что было сказано между нами, и придумал несколько неплохих аргументов, которые
высказал бы, приди они мне в голову в надлежащее время. Тот факт, что врач оказался
женщиной, выбил меня из колеи в гораздо большей степени, чем мне хотелось в этом
признаваться. У меня были свои причины не любить, когда мне читают наставления
женщины, и отнюдь не все эти причины связаны с невыносимым старым афритом*
[Африт - злой дух в арабской мифологии.] Нетти Куэлч, которая, сколько я себя помню,
постоянно понукала меня. Не понравилась мне и игра в интерпретацию сна, которая
противоречила всем юридическим канонам. Одной из важнейших целей правосудия
является установление истины, и этому я посвятил то лучшее, что во мне есть. Какую
истину можно найти в тумане снов? Не понравилась мне и бесцеремонная манера, с
которой она распоряжалась: я должен принять решение, я не должен попусту тратить
время, я должен быть пунктуальным. Она поставила меня в положение, в котором я
чувствовал себя глуповатым свидетелем, а такая оценка моих качеств - вершина
нелепости. Но я не отступлю перед доктором Иоганной фон Галлер, не сделав по крайней
мере еще одной попытки, а может быть и не одной.
По справочнику я узнал, что ее зовут Иоганна. Кроме ее имени, а также того, что она
Prof. Dr. Med. und spezialarzt fur Psychiatrie* [Профессор, доктор медицины, специалист и
области психиатрии (нем.).], мне ничего не удалось выяснить.
Ах да, еще была дрожь в руках. Не стоит придавать этому такое уж большое
значение. Нервы - ничего удивительного. Но разве не из-за нервов я приехал в Цюрих?
На сей раз мы встретились не в гостиной, а в кабинете доктора фон Галлер; кабинет
был темноват и набит книгами; стояло там и несколько современных скульптур, на вид
очень неплохих, хотя разглядеть их повнимательнее у меня не было возможности. И еще в
оконную раму было вставлено старое витражное стекло, вполне симпатичное, но мне оно
не понравилось, потому что смотрелось несколько нарочитым. На столе на видном месте
стояла фотография самого доктора Юнга, с автографом. Доктор фон Галлер села не за
стол, а на стул рядом со мной; мне был знаком этот прием, предназначенный для того,
чтобы вызвать доверие, поскольку таким образом устраняется естественный
разделительный барьер - рабочий стол. На этот раз я не сводил глаз с доктора и был
настроен не давать ей спуску.
Она была сплошная любезность.
- Я надеюсь, на этот раз у нас не будет никаких рукопашных, мистер Стонтон?
- Надеюсь. Но это будет зависеть только от вас.
- Только? Ну, хорошо. Прежде чем мы начнем - из клиники прибыли результаты
обследования. Вы, судя по всему, довольно истощены, и у вас небольшое... нервное
расстройство, если вам угодно. Раньше это называлось неврастенией. Еще невралгия.
Худоба. Иногда явно выраженный тремор.
- Да, это началось недавно. Я был в стрессовом состоянии.
- А раньше руки никогда не дрожали?
- Изредка, когда приходилось много работать.
- Сколько вы выпили сегодня утром?
- Рюмочку на завтрак и еще одну, перед тем как отправиться сюда.
- Это для вас нормально?
- Обычно я именно столько и выпиваю, когда мне нужно появляться в суде.
- Вы рассматриваете визит ко мне как появление в суде?
- Конечно нет. Но, как я вам уже несколько раз говорил, я был в стрессовом
состоянии, а таким способом я снимаю напряжение. Вы, несомненно, считаете, что это
плохой способ. Я придерживаюсь иного мнения.
- Я уверена, что вам известны все аргументы против чрезмерного употребления
алкоголя.
- Я мог бы, не сходя вот с этого места, прочесть вам превосходную лекцию о
пользе трезвости. Я твердо убежден, что трезвость хороша для тех людей, которым она
полезна. Я не из их числа. Трезвость - это добродетель среднего класса, а мне
принадлежать к среднему классу не судьба. Напротив, я богат, а в наши времена богатство
выводит человека из среднего класса, если только он не сам заработал свои деньги. Моя
семья богата уже в третьем поколении. Быть богатым означает быть человеком особого
рода. Вы богаты?
- Нет, ни в коем случае.
- Вы слишком быстро сказали "нет", по моему мнению. Впрочем, особой нужды
вы явно не испытываете, и большинство, несомненно, отнесло бы вас к богатеям. Вот я,
например, богат, но не так, как думают. Если вы богаты, вам приходится открывать
собственные истины и устанавливать множество собственных правил. Этика среднего
класса не годится для вас, а если вы будете ее придерживаться, она вас подведет и
выставит на посмешище.
- Что вы имеете в виду, говоря "богатый"?
- Деньги и только деньги. Я не имею в виду богатство ума, или духа, или любую
другую напыщенную ерунду. Я говорю о деньгах. Еще конкретнее: я считаю человека
богатым, если он имеет годовой доход более ста тысяч долларов, до вычета налогов. А
тогда у него есть и масса других свидетельств богатства. У меня значительно больше ста
тысяч в год, и большую часть этих денег я зарабатываю благодаря тому, что являюсь
одним из лучших в своей профессии - юриспруденции. Я, как говорили раньше,
"знаменитый адвокат". А если богатство и знаменитость требуют, чтобы я выпил до
завтрака, то я готов заплатить эту цену. Но не сомневайтесь, я чту память предков,
которые ненавидели алкоголь, считая его дьявольским наущением, поэтому в первую
утреннюю рюмку я добавляю сырое яйцо. Это мой завтрак.
- И сколько вы выпиваете в день?
- Ну, скажем, бутылку - чуть больше или чуть меньше. Сейчас - больше, потому
что, как я вам все время повторяю, у меня стрессовое состояние.
- С чего вы взяли, что вам нужен психоанализ, а не лечение от алкогольной
зависимости?
- Потому что я не считаю себя алкоголиком. Алкоголизм - это крест среднего
класса. У меня в моей стране такая репутация, что, окажись я в обществе анонимных
алкоголиков, нелепей фигуры не было бы; а заявись кто-нибудь из них мне помогать, они
бы просто испугались. Как бы то ни было, я не буйствую, не падаю мордой в салат и не
выставляю себя на посмешище - я просто много пью и предпочитаю быть откровенным.
А если бы мне на пару с каким-нибудь анонимным алкоголиком нужно было отправиться
к третьему выводить его из запоя, один только мой вид нагнал бы на него страху. Он бы
решил, что по пьянке натворил что-то ужасное, а я - его адвокат и что следом явится
полиция упрятать его в каталажку. Да и групповая психотерапия не для меня - побывал я
как-то раз на одном сеансе... Я не интеллектуальный сноб, доктор, - так мне, по крайней
мере, казалось до настоящего времени, - но запанибратство групповой психотерапии не
для меня. Исповедоваться не в моем характере - я предпочитаю вдохновлять на исповедь
других, желательно когда они дают показания под присягой. Нет, я не алкоголик, потому
что алкоголизм - не моя болезнь, а мой симптом.
- Что же вы тогда называете своей болезнью?
- Знал бы - сказал. Но вообще-то я наделся что это вы мне скажете.
- Такое определение на настоящем этапе вряд ли нам поможет. Давайте назовем
ваше состояние стрессом, который последовал за смертью вашего отца. Хотите,
поговорим об этом?
- А разве начинают обычно не с детства? Не хотите услышать, как меня приучали к
горшку?
- Я хочу услышать о ваших сегодняшних проблемах. Давайте начнем с того
момента, когда вы узнали о смерти отца.
- Это случилось около трех часов ночи в прошлом ноябре, четвертого числа. Меня
разбудила моя экономка - сказала, что звонят из полиции. Это был один мой знакомый
инспектор, он сказал, что я должен немедленно приехать в порт, мол, там произошел
несчастный случай с машиной моего отца. Он не хотел подробно распространяться, а я не
хотел говорить ничего такого, что дало бы пищу для любопытства экономке, которая
вертелась поблизости, ушки на макушке, поэтому я вызвал такси и поехал в гавань. У
причалов, казалось, царила полная неразбериха, на самом же деле там был порядок, какой
только допускала ситуация. Там был ныряльщик с аквалангом, который первым добрался
до автомобиля, пожарная служба пригнала грузовик с краном, который как раз поднимал
из воды машину, плюс еще стояли полицейские машины и грузовик с прожекторами. Я
нашел инспектора, и он сказал мне, что это определенно автомобиль моего отца, а на
месте водителя обнаружено тело. Насколько они могли судить, машина съехала с пирса в
воду на скорости около сорока миль в час - она еще преодолела некоторое расстояние,
прежде чем затонуть. Сторож поднял тревогу сразу же, как только услыхал всплеск, но к
тому времени, когда прибыла полиция, точно определить, где находится машина, было
затруднительно, а потом около двух часов ушло на водолазные работы, на вызов крана, на
то, чтобы зацепить тросом переднюю часть рамы, а потому номерной знак они увидели
всего за несколько минут до того, как позвонили мне. В полиции хорошо знали эту
машину: у отца был короткий, хорошо запоминающийся номер.
Это была одна из тех кошмарных ситуаций, когда надеешься... ну, на чудо, а здравый
смысл говорит, что чудес не бывает. Никто, кроме моего отца, не водил эту машину.
Наконец они вытащили ее на причал - грязную, с нее струями стекала вода. Двое
пожарных медленно открыли дверь, сдерживая напор воды изнутри, потому что
полицейские не хотели, чтобы оттуда вымыло какие-нибудь важные улики. Но вода
быстро схлынула, и я увидел его за рулем.
Я думаю, больше всего меня поразила эта жуткая грязь. Отец всегда отличался
элегантностью. А теперь он с ног до головы был облеплен тиной, мазутом и всякой
портовой дрянью, но глаза у него были широко распахнуты, а руки держали баранку.
Пожарные попытались вытащить его, но тут-то и обнаружилось, что он вцепился в руль
просто мертвой хваткой и никаким обычным способом ее не разомкнуть. Вы, вероятно,
знаете, что такое чрезвычайные происшествия - в подобных ситуациях делают вещи, до
которых в обычной жизни ни за что не додумаешься. Наконец они отцепили его руки от
баранки - потом, правда, выяснилось, что при этом ему поломали чуть ли не все пальцы.
Я не виню пожарных - они сделали то, что нужно было сделать. Его положили на
брезент, а потом все расступились, и я понял: они ждут, как я поступлю. Я встал рядом с
ним на колени, отер платком его лицо и тут увидел, что у него что-то не так со ртом.
Помочь мне подошел полицейский врач, и когда челюсти отца наконец разомкнули, там
обнаружился камень, который я вам показывал. Тот самый камень, который вы сами себе
положили в рот, потому что усомнились в моих словах.
- Извините, если вас это шокировало. Но пациенты иногда рассказывают такие
невероятные истории... Продолжайте, пожалуйста.
- Я знаю полицейские правила. Полиция проявила ко мне максимум сочувствия, но
они должны были увезти тело в морг, составить отчет и проделать всю рутинную работу,
которая положена даже после самых странных происшествий. Они нарушили правила,
позволив мне взять камень, хотя он и был вещественной уликой. Наверное, они не
сомневались, что если возникнет необходимость, то я им этот камень верну. Но при этом
какой-то репортер заметил, что я взял камень, или выудил эту информацию у доктора, а
потому в новостях из этого камня раздули бог весть что. Но они, как и я, просто делали
свою работу, вот только у меня помощников совсем не было.
А потому я сделал то, что должен был сделать. Я немедленно отправился в дом отца,
разбудил Денизу (это моя мачеха) и сказал ей, что случилось. Не знаю, чего я ожидал.
Наверное, истерики. Но она восприняла это известие с ледяным самообладанием, за что я
был ей благодарен, потому что если бы она не сдержалась, то и я бы так или иначе
потерял контроль над собой. "Мое место там", - сказала она. Но я знал, что полиция
должна сейчас проводить экспертизу, и попытался убедить ее дождаться утра. Ни
малейшего шанса. Она поедет туда, и немедленно. Я не хотел, чтобы она садилась за руль,
а сам я уже несколько лет не водил машину, это означало, что нужно будить шофера и
что-то ему объяснять. Ах, эти добрые старые времена, - вот только были ли они? -
когда можно было сказать слуге, что нужно сделать то-то и то-то, не вдаваясь в
объяснения! Но вот наконец мы оказались в центральном полицейском участке и в морге,
а там произошла еще одна задержка, потому что полиция, щадя чувства вдовы, не
допускала ее к телу, пока доктор не закончил свою работу и отца худо-бедно не привели в
порядок. Потому, когда мы его увидели, он был похож на какого-то пьянчужку,
угодившего под ливень, промокшего до нитки. Вот тут-то самообладание изменило ей, а
для меня это было хуже некуда, потому что, если хотите знать, я терпеть не могу эту
женщину, и как-то поддерживать ее, утешать, говорить всякие слова было для меня сущей
пыткой. Тогда-то я в полной мере и осознал весь ужас случившегося. Полицейский доктор
и все остальные, кто мог бы протянуть мне руку помощи, были чересчур тактичны и не
решались вмешаться. Все дело, доктор фон Галлер, опять же в богатстве: даже ваше горе
воспринимается совершенно иначе и никому не приходит в голову осушить ваши золотые
слезы. Спустя какое-то время я отвез ее домой и вызвал Нетти, чтобы присматривала за
ней.
Нетти - это моя экономка. Вообще-то она - моя старая нянька, и она хозяйничает
у меня в доме со времени второй женитьбы отца. Нетти тоже не любит мою мачеху, но
она казалась как раз тем человеком, который нужен, - у нее сильный и властный
характер.
По крайней мере, так я думал. Но, когда Нетти приехала в дом моего отца и я сказал
ей, что произошло, она сорвалась с ручки. Это ее собственное выражение для описания
полной потери самообладания - "сорваться с ручки". Она стенала, рыдала взахлеб,
жутко, по-бабьи выла и напугала меня до крайности. Пришлось мне ободрять ее и
утешать. Я так до сих пор и не знаю, что это с ней стряслось. Конечно, мой отец играл в
ее жизни очень важную роль - как и в жизни любого, кто знал его хорошо, - но вы же
понимаете, она все-таки не родня. В итоге вскоре моя мачеха принялась приводить Нетти
в чувство, а не наоборот; к тому же шофер перебудил всех других слуг, и в гостиной
столпилась куча сонного полуодетого народу, а Нетти все голосила и голосила -
совершенно дикое было зрелище. Я попросил кого-то позвонить моей сестре Каролине, и
вскоре она появилась вместе с Бисти Бастаблом, и я никогда в жизни не был так рад их
видеть.
Каролина была ужасно потрясена, но держалась хорошо. Довольно холодная
женщина, но не дура. А Бисти Бастабл - ее муж - один из этих толстых одышливых
пучеглазых типов, от которых вроде никакой пользы, но у них иногда обнаруживается
удивительный подход к людям. В конечном счете именно он отправил слуг готовить
горячее питье, именно он успокоил Нетти и предотвратил готовую возникнуть на пустом
месте стычку между Каролиной и моей мачехой... Вернее, не на пустом месте, а из-за
того, что Каролина слишком рано стала демонстрировать эдакий собственнический
подход, ну, как это делают по отношению к тем, кто недавно лишился близких, а моей
мачехе не понравилось, что ей в ее собственном доме заявляют, чтобы она, мол, пошла и
полежала.
Я был благодарен Бисти, потому что, когда неразбериха улеглась, он сказал: "А
теперь по рюмочке, но потом уже больше ни глотка, пока не поспим, как?" Бисти часто
добавляет "как?" - это привычка многих богатых людей из Старого Онтарио. Явный
реликт эпохи короля Эдварда, только они еще так и не поняли, что это вышло из моды. Но
Бисти тогда не дал мне пить слишком много - прицепился, как репей, и не отходил от
меня, наверное по той же причине, несколько часов. Наконец я поехал к себе домой, где,
к счастью, не было Нетти, и хотя я не спал, а Бисти очень тактичным образом не
подпускал меня к бутылкам, я принял ванну и два часа провел в тиши, а потом, в восемь
часов, Бисти просунул голову в дверь моей комнаты и сказал, что сделал яичницу. Мне
казалось, что я не хочу яичницу. Я хотел взбитое яйцо в бренди, но выяснилось, что
яичница на удивление вкусна. Вы не считаете, что есть что-то унизительное в том, как
горе пробуждает в нас чувство голода?
Пока мы ели, Бисти объяснил мне, что нужно делать. Даже странно - ведь он всего
лишь биржевой брокер, и мы с отцом всегда держали его за дурачка, хотя и вполне
порядочного. Но его семья широко известна, и он не раз уже организовывал похороны и
хорошо в этом разбирался. Он даже порекомендовал хорошую похоронную контору. А я
бы и не знал, к кому обратиться. Я хочу сказать, кто когда-нибудь встречал гробовщика?
Это все равно как люди говорят про дохлого осла: вы вот видели когда-нибудь дохлого
осла? Бисти сел на телефон и договорился в своей любимой похоронной конторе, чтобы
они забрали тело, когда разрешит полиция. Потом он сказал, что мы должны обговорить с
Денизой подробности церемонии. Он, казалось, полагал, что она не захочет нас видеть
утром, но когда он позвонил, она сразу же сняла трубку и сказала, чтобы мы подъезжали к
девяти, и желательно без опоздания, потому что у нее много дел.
Это было очень в духе Денизы - такая деловитость мне всегда в ней и не нравилась.
Дело для нее превыше всего, и никто не может ей помочь или сделать для нее что-нибудь,
не почувствовав при этом своего подчиненного положения: она всегда должна быть
начальником. И конечно, она командовала моим отцом значительно чаще, чем он
догадывался, а он был не из тех людей, которые подчиняются. Но таковы уж женщины.
Правда?
- Некоторые женщины - определенно.
- Мой опыт говорит мне, что женщины либо стремятся командовать, либо ищут
опору.
- А не говорит ли вам ваш опыт то же самое и о мужчинах?
- Возможно. Но с мужчинами я могу разговаривать. А с мачехой не могу. С девяти
до десяти Дениза говорила с нами, а возможно, проговорила бы и еще больше, если бы не
приход парикмахера. Она знала, что ей предстоят встречи со многими людьми и ей
необходимо сделать прическу, потому что позднее у нее такой возможности не будет.
И она такого наговорила!.. У меня чуть волосы дыбом не встали. Дениза тоже не
спала - она строила планы. Надеюсь, доктор, хоть сейчас вы признаете, что у меня были
причины беспокоиться. Я вам уже говорил, что мой отец был очень важным человеком.
Не просто богатым. Не просто филантропом. Он был еще и политиком - большую часть
Второй мировой войны занимал пост министра продовольствия и добился немалых
успехов. А потом он ушел из большой политики. Эта история стара как мир; примерно так
же было с Черчиллем. Масса ненавидит истинно способных людей и призывает их только
тогда, когда не может без них обойтись. Прямота и решительность, которые делали моего
отца нужным во время войны, стали причиной его неприятностей с мелочными
людишками, как только война закончилась, и его попросту затравили. Все же он был
слишком заметной личностью, его служба на благо общества давала ему право на
признание, и ему предложили стать следующим губернатором нашей провинции. Вы
знаете, кто такой губернатор?
- Какая-то парадная фигура, кажется.
- Да, представитель короны в провинции.
- Это высокая честь?
- Да, но таких представителей десять. Мой отец вполне мог бы стать генералгубернатором,
который стоит над всеми ними.
- Очень важная персона.
- Глупцы посмеиваются над парадными должностями, потому что не понимают их.
Парламентская система невозможна без этих официальных фигур, представляющих
государство, корону, все правительство, а также выборных деятелей, которые, в свою
очередь, представляют избирателей.
Он не занял этой должности. Но он получил от госсекретаря официальное
извещение о назначении, а в свое в
...Закладка в соц.сетях
