Жанр: Фантастика
Колдовской сапфир
...Замок теперь был гораздо ближе, чем тогда в мираже. Он покоился на
вершине стеклянного столба высотой с хорошую гору, а сквозь его
полупрозрачные стены пробивались лучи восходящего солнца - замок сиял всеми
цветами радуги! И, безусловно, обиталище Маттиэля было бы совершенно
недосягаемым, если бы не гигантский стеклянный мост, дугой протянувшийся от
земли к вершине столба. Это, верно, был самый большой мост в мире, но
выглядел он при этом изящным и не-весомым. Его прозрачные опоры были, как
струи дождя, а замок, казалось, парил в воздухе, не связанный с земной
твердью ничем осязаемым. Впечатление призрачности усиливалось еще и странным
негромким звоном, доносившимся оттуда вместе с порывами ветра.
Путешественники мчались чуть не бегом, мечтая побыстрее оказаться на
мосту и убедиться, наконец, что все это не чудесное видение. Но добраться до
желанной цели удалось только к полудню.
Стеклянные плиты моста были присыпаны песком, который противно
заскрипел под ногами; но уже чуть выше на скользком полу ничего не
удерживалось, и песчинки, занесенные сюда ветром, с легким шелестом
ссыпались обратно. Идти здесь было страшновато. Прозрачный пол, сквозь
который видны были скалы внизу, казалось, не мог служить надежной опорой, а
такие же прозрачные столбики и перильца не давали ощущения прочной ограды.
Можно было, конечно, смотреть вверх, и Сеня пошла, задрав голову,
разглядывая стеклянные колокола, висевшие под высокими стеклянными же
арками. Колокола все были разные - от маленьких, величиной с кулак, до
гигантских - с большой трехведерный котел. Когда налетал ветер, они
покачивались от его порывов, и стеклянные их языки вызванивали тонко и
протяжно. Большие тяжелые колокола вступали только изредка - добавляя в
общий хор низкие рокочущие ноты, и от этого звон не казался однообразным или
слишком заунывным. Следующий порыв ветра уносил призрачный аккорд с собою, а
языки вновь ударяли в стеклянные бока.
Изогнувшаяся дугой лента моста уводила в поднебесье, и друзья,
утомленные бесконечным подъемом, несколько раз присаживались отдохнуть.
Сеня, вцепившись обеими руками в прозрачный столбик, рассматривала все
увеличивающуюся с высотой панораму пустыни; девочке чудилось, что она парит
на легком облаке, откуда еще можно увидеть все, что под ногами, все, что по
сторонам, и все, что наверху. Ледяной скользкой горкой уходила к земле
пройденная половина моста, и дух захватывало от мысли, что достаточно лишь
оступиться, и тогда покатишься вниз все быстрей и быстрей! Просто начинало
мутить! Пина и Филипп тоже сидели, ухватясь за перила, борясь с желанием
закрыть глаза и ничего не видеть. Только Груша, ерзая у хозяйки на плече,
довольно почирикивал - он-то высоты не боялся!
Солнце, успевшее пройти весь полукруг небосвода, лежало уже над самым
горизонтом, когда верхолазы добрались наконец до стен замка. Стоя перед
наглухо закрытыми стеклянными воротами, они смотрели сквозь них в
хрустальную глубину переходов и залов. Закатные лучи осветили внутренние
покои золотистым мерцающим светом; стены на ощупь были теплые, как недавно
вынутый из формы леденец, но внутри было так пусто и безмолвно, что,
казалось, в куске льда можно отыскать больше жизни, чем здесь.
Филипп попробовал было налечь на воротину плечом - не было видно ни
замочной скважины, ни каких-либо внутренних запоров, но дверь была будто
приморожена.
- А вдруг там никого и нет? - задумчиво проговорил принц, - Что если
Маттиэль ушел отсюда? Давным-давно... Иначе почему вокруг эта непроходимая
пустыня? Мы же едва не погибли! Куда он смотрел? Как-никак, а все же он
Повелитель Добрых Сил!
Сеня и Пина, не раз уже задававшиеся этими вопросами, молчали. Делать
было нечего. Друзья уныло сидели возле стеклянных ворот, не зная, что
предпринять. Ветер совершенно стих, колокола молчали, и вокруг стояла такая
тишина, что начинало звенеть в ушах. Наконец, в голове девочки мелькнула
догадка, породившая новую надежду. Сеня поднялась на ноги.
- Может, Маттиэль просто не видит, что творится у него под носом? --
пробормотала она. - Смотрит себе в дальние дали, обозревает весь мир, не
замечая беспорядка у себя на дворе?
Девочка схватилась за скользкое перильце и, с трудом дотянувшись до
большого колокола, дернула его стеклянный язык.
- Дайте веревку! - повернулась она к ящерицам.
Принц, уже сообразив, чего она хочет, рылся в рюкзаке.
Филипп был чуть повыше девочки, к тому же он встал на цыпочки,
вытянулся и, уцепившись хвостом за столбик, без труда смог продеть веревку в
отверстие на конце языка.
- Если есть специальная дыра для шнура, значит, когда-то вполне мог
быть и сам шнур, да истлел со временем, - сделал весьма логичный вывод
принц и что было сил ударил в колокол.
После долгой тишины его звон показался столь пронзительным, что Сеня
зажала уши руками. Груша шарахнулся с ее плеча, но, быстро опомнившись, - с
девочкой все же было безопаснее, вернулся обратно и, сжавшись в комочек,
вздрагивал всем телом при каждом новом ударе. Нечего и говорить, что звук
этот никак нельзя было сравнить с тонким ветряным перезвоном. Невозможно
было понять, каким чудом колокол до сих пор не раскололся на куски, ведь он
казался таким хрупким!
Но вот принц бросил веревку.
- Бесполезно! - устало проговорил он. Но тут же глаза его в удивлении
расширились.
Ворота-то были открыты!!!
XXII. В СТЕКЛЯННОМ ЗАМКЕ
Дети шли по сияющим покоям наугад, направляясь в глубь замка. Шаги
гулко раздавались под высокими стеклянными сводами - вокруг не было ничего,
что могло бы их приглушить: ни мебели, ни ковров, ни какой-либо утвари или
вообще чего-нибудь, что говорило бы о присутствии в покоях жильцов. Все эти
залы служили, скорее, гигантскими линзами для наблюдений; если смотреть
сквозь стены, можно было различить вдали какие-то горы в облаках, море и
острова, города на островах... Когда ты начинал вглядываться, изображение
будто придвигалось, и были видны башни и шпили зданий, площади и даже... и
даже какие-то маленькие букашки, сновавшие по мостовым среди домов;
различимы становились их жесты и поклоны, которыми они обменивались при
встрече, - то были люди, жители далекого неведомого города, быть может,
отстоявшего от Стеклянного Замка на сотни дней пути... Однако, как это ни
было интересно, Сеня и ящерицы не стали долго задерживаться, разглядывая
чудесные живые картины без конца сменявшие одна другую. Им не терпелось
отыскать хозяина этой гигантской подзорной трубы.
Но вот и главный зал замка, расположенный в самой середине этого
огромного леденца, абсолютно круглый, с массивным стеклянным троном на
возвышении в центре который тоже, увы, пуст, как и все пройденные покои.
Сеня беспомощно огляделась.
- Никого нет... - сказала она растерянно и тут же вздрогнула от
неожиданности.
- Приветствую вас. Добро пожаловать! - раздался вдруг голос. Голос
этот не был ни громким, ни гулким - наоборот, он был совершенно
обыкновенный, скорее, мягкий. И стало заметно, что на троне все же кто-то
есть... Полупрозрачная фигура человека быстро обретала плоть. Кроме того,
что сидевший был человеком, сказать что-либо более определенное оказалось
невозможным; лицо его непрерывно меняло форму. Будто вылепленное из теплого
воска, оно оплывало, переделывалось, неузнаваемо меняясь с каждым следующим
мгновением. Трудно было уследить за его превращениями... Всего лишь
мгновение назад это было лицо юной пригожей девушки! Но прелестные черты ее
на глазах грубели, становились все более жесткими, и теперь уже на них
глядел суровый воин, изборожденный побелевшими шрамами... Правда, недолго!
Кожа его тут же начинает сминаться в складки, вытягиваются и обвисают щеки,
черная борода исчезает бесследно, и вот перед ними беззубая седая старуха,
но и она в тот же миг каким-то совершенно немыслимым образом превращается в
розовощекого мальчонку с невинным взглядом синих глаз.
Надо сказать, что зрелище было довольно неприятным - у Сени так просто
мороз пошел по коже!
Волшебник, верно, почувствовав страх своих гостей, задержал одну из
масок, и сейчас на них смотрел веселый, улыбающийся юноша. Он мотнул своей
златокудрой головой и сказал:
- Не бойтесь, дорогие пришельцы, и не удивляйтесь! Маттиэль призван
смотреть за миром, а чтобы понять поступки людей, приходится влезать в их
тела и души. Но людей слишком много... И каждую секунду они что-то творят.
Уследить невозможно... - юноша грустно улыбнулся. - К тому же сложно
бывает иногда отличить добро от зла... Но вы - мои первые посетители за
многие годы. Я удивлен и расстроен, что люди перестали пользоваться моим
судом и помощью.
Сеня про себя усмехнулась. Долгие годы - не то слово! Долгие столетия,
если не тысячелетия, за которые некогда цветущая местность превратилась в
непроходимую пустыню. Девочка взглянула сквозь стеклянную стену; как она и
предполагала, отсюда не было видно ни безжизненных скал, ни бесконечного
моря белого песка, но сказать об этом Сеня не решилась - кто знает, вдруг
волшебник вспыльчив или обидчив, а только от него сейчас зависела судьба
ящериц. Начинать следовало с другого.
Девочка выступила на шаг вперед.
- Ваша светлость! - проговорила она не слишком решительно. - Мы
пришли издалека просить вас о помощи, Никогда не осмелились бы вас
беспокоить, когда б существовал какой-то другой выход. Поэтому позвольте
рассказать нашу историю...
Маттиэль нетерпеливо махнул рукой.
- Не надо! Я сам узнаю.
Юноша пристально взглянул в глаза девочки. В голове ее словно
закружилась карусель, и она против воли стала вдруг вспоминать все, что
случилось с ней с тех пор, как она впервые попала к ящерицам в Громадную
Пещеру. Перед глазами чередой проплывали картины прошлого: королева,
открывающая тайну своего народа, Бело-Голубой Город, напиток Гушу в золотой
чаше, Черный Замок, потом улыбающийся Дели, страшные щупальца, и сразу затем
чудовищная волна потока и две фигуры наверху скалы... но вот уже Кулхор, фея
и розовый дом со львами, наконец, переход через пустыню...
Мысли девочки кто-то будто бы перебрал, и хотя Сеня ничего не
собиралась скрывать от волшебника, ей все же не понравилось, что кто-то,
пусть даже сам Повелитель Добрых Сил, хозяйничает у нее в голове. Правда,
девочка не успела толком-то и додумать эту свою последнюю мысль, как
почувствовала, что непрошеный гость убрался из ее сознания. Маттиэль сказал:
- Прошу прощения. Больше не буду, раз тебе неприятно.
Сеня, густо покраснев, кивнула, а волшебник продолжал:
- Мне ясно, чего вы хотите, но, чтобы справедливо рассудить, я должен
теперь понять и другую сторону...
В следующее мгновение Сеня, Пина и Филипп вскрикнули в один голос.
На троне, в белом плаще Маттиэля, сидел Болотник!
Его маленькие глазки по обыкновению были сощурены, а крепкие желтые
зубы скалились в издевательской ухмылке. Не раздумывая больше, девочка
ухватила Пину под лапку, и они опрометью кинулись вон из зала. Но подруги не
успели далеко убежать - их остановил мягкий голос Маттиэля.
- Я же сказал, не бойтесь! Я просто обязан был, хоть ненадолго, стать
Болотником, чтобы узнать и его правду.
Сеня недоумевала: "Какая может быть правда у зловредного колдуна?" Но
спорить не стала.
Тем временем по сторонам трона появились две стеклянные чаши. Они
парили в воздухе ничем не удерживаемые - по крайней мере ничем видимым! Но
вот одна из чаш вдруг опустилась - в ее объемистой прозрачной глубине
появился городок из Громадной Пещеры. В цветных окошках домиков уже горел
свет, по хрустальной мостовой улиц бродили крохотные нарядные ящерицы, а в
палисадниках застыли каменные цветы и изумрудные кипарисы... Филипп и
Агриппина с бьющимися сердцами склонились над крышами родного города; они
смотрели и не могли наглядеться на свой покинутый дом. Горожане ничего не
заметили...
Маттиэль тоже некоторое время с интересом разглядывал городок, но затем
отвел взгляд, и на другой чаше появилась маленькая стальная клетка, в
которой металась, пытаясь выбраться, крошечная крыса. Странно, но эта вторая
чаша, опустившись, висела теперь даже ниже первой, как если бы клетушка с
крысой весила больше, чем целый город. Сеня непонимающе взглянула на
волшебника-судью. Юноша не замедлил пояснить:
- В случае, если я помогу вам освободить от зачарованного сна
Покровительницу, она будет столь разгневана, что превратит Болотника в крысу
и заключит его в клетку на три года. То нестерпимое унижение, которое
испытает колдун, перевешивает все невзгоды и тяготы вашего народа в
изгнании.
Друзья ошеломленно глядели на беспристрастного судью, но Сеня уже
начинала закипать гневом.
- Ну и что же, если негодяй испытает унижение? Он как раз и
заслуживает наказания после всего, что сделал! Да я и перечислить не смогу,
скольким он навредил! И как!
Волшебник с интересом смотрел на рассерженную гостью. Тем временем
рядом с клеткой Болотника появилась маленькая фигурка Альбиноса и чаша
тяжело опустилась еще ниже. А юноша снова объяснил:
- Колдун проявил милосердие, приютив и вырастив сироту - несчастного,
никому не нужного мальчика-альбиноса. Это многого стоит!
Тут уж Сеня не нашлась что ответить - она просто задохнулась от
возмущения! А Маттиэль вдруг задержал взгляд на птице, смирно сидевшей на
плече девочки. Мгновение, и ее маленькая копия оказалась на одной из крыш
городка ящериц. Тотчас же под весом малютки чаша опустилась чуть не до
самого пола, а Волшебник, улыбаясь, сказал:
- Вот столько-то и весит настоящее бескорыстное милосердие. Именно тог
что Болотнику неизвестно вовсе! Колдун не понял бы даже, зачем ты спасла
птицу! Ведь от нее тебе никакой пользы! Он-то, конечно, приюти/ сироту, но
сделал это, думая в первую очередь о себе самом - растил себе помощника на
старость. Знал, что все хлопоты окупятся...
Сеня решила все же прояснить обстановку.
- Так вы поможете нам? - спросила она настороженно.
Юноша кивнул и вдруг хитро улыбнулся:
- При одном условии. Ты отдашь мне свою хорошенькую птичку, а я обращу
ее в стекло и украшу ею трон. А то пустовато тут как-то...
Сеня замерла в ужасе. Волшебник требовал от нее невозможного. Он просил
предательства!.. Груша тихонько сидел у нее на плече, его теплое тельце
доверчиво жалось к ее шее...
Филипп с Пиной испуганно взглянули на девочку, но та не стала долго
раздумывать.
- Нет... - тихо ответила она. - Это, к сожалению, невозможно.
Сеня повернулась, чтобы уйти, не в силах поднять глаза на друзей, зная,
что отдать глупого Грушу она все равно не сможет. Но несчастная девочка не
успела сделать и десяти шагов, как услышала за спиной мягкий смех.
- Ну ладно, ладно! Разошлась-то как! - увещевающе произнес Маттиэль.
Сеня обернулась и увидела, что юноша протягивает ей что-то огненное и
сверкающее... Это был огромный золотисто-желтый камень, и он тихонько
покачивался на золотой цепи - кусочек солнца, оправленный тонкой полоской
блестящего металла.
Сеня, как завороженная, потянулась к камню, внутри которого плясали
сотни огоньков. Они то вспыхивали, то гасли, снова вспыхивали, странно
как-то будоража и заставляя кровь в жилах бежать быстрее.
- Долго не смотри. Спать не будешь! - предупредил голос, и Сеня,
вздрогнув, подняла глаза на волшебника.
- Уж прости меня за шутку! - проговорил тот с улыбкой. - Я лишь
хотел показать, что обязанности судьи не так уж просты. В самом деле,
казалось бы, жизнь этой маленькой птички никак не может перевесить судьбу
целого народа, но для тебя это не так. И я с тобой полностью согласен! Ты
права в главном: жизнь любого существа должна быть неприкосновенна. Нельзя
отнять ее у другого, даже ради самой благородной цели. Расплата все равно
неизбежна! Может быть, не сразу... Это как бумеранг - он вернется! А
Болотник... Не раз он уже посягал на ваши жизни, и за это ему не может быть
прощения! Наклони-ка голову, - приказал в завершение своей проповеди
Маттиэль.
Сеня послушалась, и на шею ей поверх суровой нитки с медальоном Дели
легла тяжелая золотая цепь.
- Положишь камень перед глазами околдованной, и свет его разбудит
спящую, - объявил волшебник, пристально глядя ей в лицо. - А сейчас можете
пройти в соседние покои. Там вы найдете все, что нужно. Отдыхайте! Завтра на
рассвете - в обратный путь.
Обрадованные дети принялись наперебой благодарить Маттиэля, чувствуя,
что никакие слова не могут выразить их признательности. Но тут лицо юноши
чуть изменилось, пока еще неуловимо, и друзья поспешили покинуть зал, чтобы
не мешать волшебнику. Честно говоря, им совсем не хотелось снова увидеть
плывущие, бесконечно сменяющиеся лики Маттиэля, Повелителя Добрых Сил.
Миновав широкий, пустой и гулкий переход, троица оказалась в небольшом,
тоже круглом зальчике. Здесь стояли три хрустальные кровати с высокими
узорчатыми спинками и большой стол, обильно уставленный разнообразными
яствами.
Изголодавшиеся дети накинулись на еду, и, надо сказать, приготовлено
все было отменно! Сервировка также была безупречна: посуда точеного
хрусталя, серебро приборов, белизна крахмальных салфеток... В больших
бокалах с витыми ножками пузырилась малиновая вода. Все это после
истязающего зноя пустыни казалось сном. Но нет! Сон явился чуть позже, когда
дети, наконец, забрались в уютные недра своих постелей и, едва успев
пожелать друг другу доброй ночи, смежили воспаленные веки.
Утро пришло вместе с громким отрывистым посвистом Груши. Сидя на спинке
Сениной кровати, он наслаждался собственным пением, нисколько не заботясь о
том, нравится ли это окружающим. Неугомонная птаха успела уже выкупаться в
одном из тазов для умывания, поставленных здесь заботливыми невидимыми
руками, и время от времени, прерывая песню, энергично встряхивалась. Девочка
поторопилась выбраться из постели. Она сладко потянулась. Давно она себя так
хорошо не чувствовала - от самого Кулхора! Принц сел на кровати, и
блаженная улыбка растянула его тонкие серебристые губы.
- Неужели мы дошли?! И все получилось?! Никак не могу поверить! --
воскликнул он.
- Надо еще вернуться! - напомнила Агриппина, но брат только махнул на
это лапкой,
- Вернемся! - уверенно провозгласил он и выскочил из постели на
стеклянный пол.
Стол уже был накрыт заново. Друзья быстро позавтракали и отправились
прощаться с хозяином Замка. Маттиэль ждал их и, выслушав все, что они
наперебой ему говорили, сказал:
- Я рад, что вы пришли ко мне. Теперь вам нужно возвратиться в Саттар.
До долины Кулхор доберетесь по дороге, проложенной этой ночью. Да, мешки
ваши полны едой. И если встретите лошадей, можете забирать их с собой. Я
думаю, Рисс найдет для них место в стойле.
Друзья явственно припомнили раскаленную пустыню - интересно, откуда бы
там взяться лошадям? Чем бы они там питались - песком? Хорошо, теперь хоть
вода появилась, спасибо золотой стреле! Но дети снова промолчали, теперь уже
не из опасения, а из уважения к этому доброму, всесильному, но слегка
рассеянному волшебнику.
Но вот златокудрый Маттиэль пожелал своим гостям счастливого пути, и
дети, покинув круглый зал, заторопились по гулким переходам к выходу.
Огромные ворота оказались распахнуты. Друзья вышли из стен замка на верхнюю
площадку моста и замерли в изумлении.
Внизу, насколько хватало глаз, земля серебрилась ковром трав. Кроны
плакучих ив обрамляли голубую ленту полноводной реки, несущей свои чистые
струи там, где только вчера протекал лишь мутный ручеек, а позавчера было
старое пересохшее русло, по которому ветер гонял песок, наверное, не одну
сотню лет.
- Вот это да! - только и смогла вымолвить Сеня.
- Похоже, он и в самом деле самый могущественный из волшебников! --
поддержала ее Агриппина.
- Да к тому же самый заботливый! - заявил Филипп, указывая на большие
стеклянные салазки, появившиеся мгновение назад у самого края площадки.
- Ты думаешь, мы должны на них спуститься? - испуганно спросила Пина.
- Конечно! И сберечь себе ровно половину дня, - подтвердил принц.
Сене тоже не слишком-то понравилась эта идея, но Филипп решительно
отверг все возражения и, покрепче привязав туго набитые мешки с провизией,
первым уселся в стеклянные сани. Сене пришлось сесть у него за спиной. Было
не очень-то удобно - мешал хвост. Пина уселась позади девочки и обхватила
ее за талию. Сеня едва успела засунуть упирающегося Грушу за пазуху, как
принц уж оттолкнулся от края площадки, и салазки понеслись вниз по
стеклянной горе, с каждым мгновением набирая скорость. И вот уже ветер
бешено свистит в ушах, прозрачные столбы, сливаясь, исчезают из виду; глаза
больше не видят никакой преграды, и кажется, что сани просто летят себе по
воздуху, а звон колоколов тоже сливается в протяжный гул и тянется вслед за
летящими. У-у-у-у-у-у! Все внутри сжимается и тоже куда-то летит - в
противоположную сторону; внизу живота что-то екает и прыгает к горлу, и визг
— высокий, пронзительный - присоединяется к свисту ветра, гулу колоколов,
несясь за санями подобно шлейфу кометы...
Полет этот длился несколько минут, затем салазки заскользили по траве
— все медленнее, медленнее - и вот, наконец, остановились совсем. Гораздо
больше прошло времени, прежде чем храбрецы опомнились от головокружительного
спуска иг пошатываясь, встали с саней. Груша тут же спорхнул вниз и, победно
чирикая, принялся шнырять в траве, вылавливая зазевавшихся кузнечиков.
Да!.. И в самом деле было чему порадоваться! Кругом-то лежала
плодородная степь! Сотни и сотни цветов ласкали взгляд, жужжание множества
насекомых удивляло ухо, привыкшее к ветреному безмолвию пустыни и гулкой,
колокольной тишине Стеклянного Замка. Друзья разобрали вещевые мешки и
направились к реке; дорога, о которой говорил Волшебник, должна была
начинаться где-то в этой стороне - пришли ведь они оттуда. Скоро дети вошли
в прохладную тень деревьев. Теперь нужно было переправиться на ту сторону --
вчера они перешагнули через тоненький ручеек, не замочив ног. Сеня разделась
и увязала вещи в плащ, успевший выгореть до белизны, Удивительно, что плащи
ящериц оставались такими же яркими, как и прежде; видно, выкрашены они были
какими-то чрезвычайно стойкими красителями.
Река оказалась глубокой, и пришлось плыть - хорошо, недолго, не то
вымокли бы запасы еды в мешках. Сеня одной рукой гребла, а другой держала
над водой узел. Так же и ящерицы - они плыли рядом, закинув плащи на головы
и удерживая мешки одной из лап. Груша, встревоженно крича, кругами носился
над ними, явно не понимая, что происходит. Наконец, выбравшись на берег,
друзья присели передохнуть и обсохнуть.
- Так я согласен путешествовать хоть всю жизнь! - заявил Филипп,
которому прохладное купание придало бодрости. - Поели! Прогулялись!
Искупались! Песок в глаза не лезет. На зубах не скрипит. И от жажды ты не
умираешь...
Его восторженную речь прервало негромкое ржание, донесшееся из-за
деревьев. Принц буквально подскочил на месте.
- А вот и обещанные лошадки! - воскликнул он и, не дожидаясь своих
спутниц, полез вверх по осыпающемуся откосу, помогая себе хвостом.
Сеня оделась, и подруги пошли вслед за принцем - примятая трава верно
указывала направление. Они нашли его довольно быстро. Филипп суетился вокруг
четырех лошадок, одобрительно похлопывая их по бокам, а те, напуганные
непривычным видом своего будущего хозяина, настороженно жались друг к другу.
Но ничего! Скоро они привыкнут к нему, а потом и полюбят серебристого этого
ящера! Кто как не он будет купать их и чистить в конце утомительного
дневного перехода? Выбирать острые колючки, причесывать гривы да разыскивать
самую сочную и молодую траву?
Лошади стояли оседланными, поэтому немедля одна из них была навьючена
поклажей, а три другие получили по седоку. Сенина Рыжуха была самой
светленькой, с крепкими мохнатыми ножками. Все лошадки были невысокие,
короткогривые и походили больше на пони; вряд ли они были самыми быстрыми
скакунами на свете, зато, по-видимому, отличались выносливостью и больше
всего подходили к предстоящему длительному путешествию.
Лошади сами выбирали себе путь, словно зная, куда идти. И вот она --
дорога! Начиналась она прямо посреди поля в высокой траве и уходила вдаль --
прямая, как стрела, вымощенная новеньким гладко отесанным булыжником. Эта
дорога должна была довести до самого Кулхора. Путешественники не знали,
сколько потребуется времени, чтобы добраться до цели - может, месяц, а
может, и два, но в одном были совершенно уверены: с пути они не собьются!
Выбравшись на серые булыжники, всадники развернули лошадей, чтобы кинуть
прощальный взгляд на Стеклянный Замок; тот парил над серебристой, живой
теперь равниной и от этого казался еще прекрасней - так драгоценный камень
только выигрывает от хорошей оправы.
- Спасибо тебе! До свидания! - громко выкрикнул Филипп.
- Спасибо и до свидания! - вторили ему хором подруги, и скоро на
дороге остался только ветер - ухаживать за ней, новехонькой, подметать, а
четверка лошадей, бодро помахивая хвостами, отправилась обновлять путь.
ХХШ. О
...Поділитися у соцмережах
