Жанр: Фантастика
Колдовской сапфир
...ть сюда побольше сушняка, и скоро в пещере запылал жаркий огонь.
Ящерицы сидели на камешке неподалеку от костра и ждали, пока девочка
покончит с делами.
Сеня нагуляла сегодня зверский аппетит и с удовольствием жевала совсем
уже черствый хлеб с твердым, как резина, овечьим сыром. Ужин пришлось запить
тепловатой водой из фляги - чай сегодня готовить было не из чего; воды
оставалось едва на донышке.
После скудной этой трапезы девочка расстелила на полу плащ и стала
развязывать пучки трав. Брат с сестрой, переговариваясь, засновали по сухим
стебелькам. Филипп рубил мечом веточки, а Пина стаскивала в кучку лишайники
и разную мелочь. Сеня, отыскав два плоских камня, положила один из них на
плащ, насыпала сверху сухие травки и принялась растирать их вторым камнем,
как мельничным жерновом. Пина бегала вокруг, выбирая из ссыпавшегося порошка
кусочки коры, перетирая лапками крупные частички, и скоро ее красный плащик
посерел от мельчайшей травяной пыли.
Наконец девочка собрала готовый порошок и пересыпала его на большой
камень, который лежал посередине пещеры. Принцесса забралась на него и
лапкой показала, чтобы Сеня и Филипп отодвинулись подальше.
Склонившись над порошком, Агриппина быстро забормотала какие-то
заклинания. Костер ярко горел, серые камни в его свете казались багровыми,
смутные тени метались по низкому своду пещеры, а тень от крохотной ящерицы
протянулась через всю стену... Сеня, затаив дыхание, смотрела на принцессу.
Ее золотая корона ярко вспыхивала в свете огня, полы красного плаща
взметывались вверх, когда колдунья взмахивала лапками... Вдруг откуда-то
потянуло ветерком, и по пещере, закручивая мусор и пыль, заплясал маленький
смерч. Он кружился и кружился по пещере, а принцесса изваянием застыла на
камне, и только алый плащ ее отлетал назад, когда мимо проносился танцующий
смерч. Он описывал круги вокруг принцессы - все меньшие и меньшие...
Наконец, прыгнув на камень, закружил серый порошок, поднимая его под самый
свод пещеры. Принцесса при этом, качнувшись, едва устояла на месте, но
спустя мгновение уже все стихло - смерч пропал, будто бы его и не было
вовсе, а порошок остался лежать на камне закрученной высокой горкой. Филипп
вдруг кинулся к костру и, выхватив меч, сунул его сверкающее острие в огонь.
Потом он побежал к камню и протянул свой меч принцессе. Она ухватила тяжелый
клинок и, с видимым усилием подняв его, сделала себе небольшой надрез на
левом запястье. На серебристой коже медленно проступила кровь. Алая капля
упала на вершину горки, и порошок вдруг вспыхнул. Клуб черного дыма скрыл
принцессу, а когда он рассеялся, на камне у ног ящерицы лежала маленькая
кучка черной золы.
Агриппина довольно улыбнулась.
— Готово! -
Сеня перевела дыхание. Сделать порошок, как выяснилось, было совсем
непросто... А Пина-то, оказывается, - самая настоящая колдунья!
Принцесса, видя ошарашенное лицо девочки, рассмеялась.
- Ты не беспокойся! Я, кроме этого, ничего делать не умею. Не дай Бог,
бояться меня начнешь!
Принц тем временем успел уже забраться на камень. Ему явно не
терпелось! Он набрал пригоршню черного порошка, отсыпал половину на ладонь
сестры и сказал:
- Подожди, пока я отойду подальше, не то стукнемся лбами!
Пина чуть повременила, высыпала порошок в рот и замерла.
Сеня во все глаза следила за происходящим. Она много раз увеличивалась
в своей жизни, но никогда не видела, что при этом происходит.
А было вот что; принцесса, а за ней и принц, исчезли... Мгновения
тянулись... Сеня перепугалась - вдруг Пина что-нибудь напутала, и они
исчезнут насовсем!
Но нет! Будто легкий вздох пронесся по пещере, что-то тоненько
зазвенело, и мощная фигура принца выросла у стены. Снова звон - и вот стоит
Пина. Ящерицы еще не успели прийти в себя, а девочка уже кинулась к ним,
затеребила их, обнимая, вне себя от радости, что все так славно получилось!
Брат с сестрой были довольны не меньше ее. Сегодня положительно был
счастливый день!
Агриппина с Сеней как в былые дни уселись рядышком у костра - так
стало удобно разговаривать! А Филипп засуетился, подбрасывая дрова в костер
— на редкость это приятное чувство, когда тебе под силу все, что хочется
сделать. Он спустился к кустарнику и нарубил здоровенную кучу веток, так что
постель вышла просторная и мягкая.
В эту ночь девочке снились необычайно легкие и приятные сны.
XIV. ВОСЬМОЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ
Утром первым поднялся Филипп и сразу вышел из пещеры оглядеть
окрестности при свете дня. Девочка просыпалась с трудом: за прошедшие дни
накопилась усталость. Пина собрала на камне простенький завтрак; у них
оставалось теперь только немного крупы и соли, а дальше придется добывать
пропитание неизвестно как и где... До крошки подъев сухой хлеб с сыром, они
допили воду - каждому по глотку - и покинули гостеприимную пещерку.
Растянувшись цепочкой, преодолели заросли кустарника и вошли в лес. Идти под
гору было, конечно, проще, чем карабкаться на верхотуру, но приходилось быть
осторожными, чтобы, не дай Бог, оступившись на скользком корне или камне, не
покатиться вниз. Филипп шел первым, выбирая дорогу, помогая спутницам
преодолевать трудные участки пути, и они еще не успели как следует
утомиться, когда услышали доносившийся снизу шум воды. Взяв вправо, друзья
довольно скоро вышли к огромному, яростно ревущему водопаду. Он был рожден
ледником где-то наверху Одинокой и низвергался здесь с высокой скалы, давая
начало еще одной горной реке; она приходилась родной сестрой той речке, по
берегу которой Сеня забралась так высоко в горы. Вода падала здесь в гулкое
узкое ущелье, на самом краю которого сейчас стояли путники, и мощный этот
поток казался сверху тоненьким ручейком. Бурливая речушка, светлой змейкой
выползавшая из белых клубов водяной пыли, быстро скользила по дну расщелины,
с завидной ловкостью огибая скалы, пока не исчезала за изгибом ущелья,
Осторожно, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях, Филипп
подобрался к воде, подставил флягу под пенистую струю, и когда из горлышка
брызнул фонтанчик - фляжка наполнилась за считанные мгновения, отскочил в
сторону, но был уже с ног до головы облит ледяным дождем, а синий плащ его
потемнел от влаги. Вода была такая студеная, что стыли зубы, и пить
приходилось маленькими глоточками по очереди. Когда все напились вволю,
принц снова наполнил флягу и, привешивая ее к поясу, сказал:
- Дальше пойдем вдоль края ущелья. Но идти придется по лесу. К
сожалению... Пора бы уж нам чуть поосторожничать. Времени-то пролетело вон
сколько: после побега - четвертые сутки! Погоня наверняка началась... Я
надеюсь, они еще далеко... Но... - он чуть помедлил.
- В общем, следите за небом!
Сеня тут же подняла глаза кверху. Небо накрывало горы огромной голубой
чашей; солнце сияло, и не было ни облачка. Мерно шумела вода, приглушая
веселое щебетание птиц... Было так светло и покойно, что, казалось, не может
быть места злу в этом чудесном мире...
Идти по склону горы оказалось непросто. Обидно было, что приходится
пробираться сквозь заросли кустов, обдираясь в кровь, когда рядом, можно
сказать, ровная дорога; скальный край ущелья был почти плоским, без трещин и
завалов. Но зато в лесу во множестве росли ягоды - они как раз начинали
поспевать. Не все они, конечно, были съедобны, но принцесса-то хорошо знала,
какие можно есть, а какие нельзя, и так как обеда не предвиделось, лесные
дары были сейчас весьма кстати. После полудня Пина наткнулась в чащобе на
заросли орешника. Крупные, молочно-белые ядра были такие вкусные, и орехов
было так много, что голода после пиршества никто не чувствовал. Набрали их
еще и с собой. Кроме того, сметливая принцесса всю долгую дорогу выискивала,
откапывала какие-то коренья, которые она и складывала в подол плаща.
Шум воды, доносившийся из ущелья, со временем делался все громче,
Отвесные стены теснины становились чем дальше, тем ниже, а к вечеру путники
смогли выйти уже и на самый берег потока; каменная темница осталась позади,
и здесь речка весело журчала, открытая со всех сторон солнцу, ничем не
стесненная - мелкая и широкая.
Филипп по камушкам пробрался к середине реки; он стоял теперь на
большом валуне, вглядываясь в чистые струи потока,
- Здесь столько рыбы! - наконец воскликнул он.
- Что толку? Руками все равно не поймать, - заметила Пина; она
отмывала в реке коренья от земли, раскладывая их затем на гальке
подсушиться.
Сеня запрыгала по камням к Филиппу. И правда: в прозрачной воде часто
мелькали крупные розовые рыбки с красными плавниками. Принц в задумчивости
глядел на них; потом, видно, что-то придумав, торопливо выбрался на берег и
направился к лесу. Вернулся он с большой охапкой длинных тонких веток.
Усевшись на землю, Филипп принялся плести из них что-то вроде корзины. Он
провозился с ней довольно долго, но, несмотря на все его прилежание, корзина
вышла совсем кривая. Нимало этим не смущенный, принц с гордостью оглядел
свое кособокое творение и понес его к реке. Бочком опустив плетенку в воду,
так что донышко ее оказалось ниже по течению, Филипп положил внутрь
увесистый камень, чтобы сооружение не снесло потоком, и занялся костром.
Сеня и Пина, не обращая на его действия ни малейшего внимания, расслабленно
сидели в тени дерева. Каково же было их удивление, когда принц подошел к ним
с корзиной, в которой билось несколько крупных рыбин.
Оказалось - все просто! Рыба, попавшая в плетенку, уже не могла из нее
выплыть - такое здесь было сильное течение - и оставалась в ловушке. Вот
когда засуетились Сеня с Агришшной! Девочка кинулась с котелком за водой, а
принцесса принялась чистить уже снулую рыбу, Когда вода закипела, Пина
набросала в котелок нарезанных кореньев, пряных травок, добавила пару
горстей крупы, не забыв про соль. Запах готовящейся на костре ухи дразнил,
ну, просто нестерпимо! Друзья с трудом пережили время, пока она варилась.
Потом, обжигаясь, единственной ложкой, по очереди глотали ароматное варево,
и казалось, ничего не может быть вкуснее!
Когда дети покончили с едой - на дне котелка не осталось ни капли, ни
крошки! - они залили костер водой и забросали дымящееся еще кострище
галькой. В темноте огонь виден даже с самых дальних вершин. Во-о-он она
Рогатая, еще не скрылась... Ночевать ушли на гору, в заросли.
XV. ДЕВЯТЫЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ
Лес был еще совсем серым. Рассвет только-только занимался, а путники
уже брели по склону, снова чувствуя себя беглецами. Они шли быстро, и к
полудню Одинокая принакрылась голубоватой дымкой расстояния, а вершины,
казавшиеся вчера недосягаемо далекими, наоборот, придвинулись. Лес, дававший
троим друзьям укрытие, понемногу кончился. Гора над ними была теперь лысая,
поросшая лишь травой, и беглецы шли по берегу реки, часто поглядывая в небо.
Но преследования по-прежнему не было. А на горе, на крутых ее склонах и
скалистых уступах, стали попадаться горные козы. Некоторые паслись вместе с
маленькими козлятками, и было непонятно, как эти крошечные неуклюжие
создания могут удерживаться на такой крутизне. Сверху порой будто бы
доносилось негромкое звяканье, и Сеня шла прислушиваясь. Но вот она увидела
козу, спускавшуюся по склону к реке, и остановилась. Сейчас она совершенно
отчетливо услышала бренчание колокольчика. Девочка кинулась догонять ящериц,
выкрикивая на ходу:
- Эго чье-то стадо! Они не дикие! Найдем пастуха и попросим у него
молока! - Сене снова очень хотелось есть.
- Неплохая идея... - только и ответил принц, а Пина добавила:
- Хорошо бы еще хлебца со сметаной...
Теперь друзья шли, внимательно оглядывая все вокруг, надеясь заметить
хозяина стада. Пастуха они не встретили, зато увидели на горе, прямо в
скале, дверь, к которой от реки вела извилистая тропинка, проложенная меж
валунов. Надо сказать, что если б не та внимательность, с которой голодные
путники осматривали окрестности, они бы скорей всего не заметили ни двери,
ни тропки,
Подъем оказался крутым, ступени кое-где были вырублены в почти отвесной
скале, и Сеня порядком взмокла, прежде чем выбралась вслед за Филиппом на
каменную площадку перед закрытой дверью. Девочка, отдышавшись, выступила
вперед и громко постучала. Троица замерла, прислушиваясь:
- Есть ли кто дома?
Но вот послышались шаги, дверь распахнулась, и на пороге появился
хозяин жилища и, надо полагать, того стада коз на горе. Это был высокий
длинноволосый человек лет тридцати с виду, одетый в черные холщовые штаны,
заправленные в сапоги, и просторную белую рубаху. Его темные волосы
спутанной гривой лежали по спине, опускаясь ниже лопаток, - много лет они
не видели ножниц да и с расческой давно не встречались. Рубаха, однако, была
чистая. Человек этот окинул девочку взглядом, и приветливая улыбка
показалась было на его загорелом лице, но тут же исчезла, лишь только он
перевел глаза на стоявших чуть позади Пину и Филиппа. И Сеня в общем-то
понимала почему. Громадные се-ребристые ящеры в длинных плащах да в золотых
коронах, верно, не часто встречаются горным пастухам... Впрочем, как и
жителям равнин.
Девочка решила первой нарушить затянувшееся уже молчание. Она сказала
очень вежливо:
- Здравствуйте. Мы идем издалека и страшно проголодались... Вы не
могли бы дать нам немного молока от ваших коз?
Человек, все еще изумленно разглядывавший ящериц, покивал головой и
отступил назад в темноту дверного проема. Сеня, решив, что это являлось
приглашением войти, переступила через порог. Принц и принцесса в
замешательстве остались стоять на месте. Тогда девочка спросила:
- Можно им тоже войти?
- Пусть входят, Раз уж пришли... - буркнул в ответ человек и, словно
испугавшись своей невежливости, добавил: - Меня зовут Дели.
Сеня поспешила представиться в ответ и, указав на брата с сестрой,
сказала:
- Принц Филипп и принцесса Агриппина.
- Заколдованные, что ли? - поинтересовался Дели.
- Вы совершенно правы. Заколдованные, - коротко ответила девочка, и
расспросы на этом пока закончились.
Хозяин прошел в глубь обширной пещеры, служившей ему домом, к длинному
деревянному столу, на котором стояли рыжие глиняные кувшины, крынки и лежало
несколько кругов сыра. Дели достал с полки такие же простые глиняные кружки,
вынул из-под полотенца половину большого белого хлеба и стал нарезать сыр и
хлеб толстыми ломтями. Затем, наполнив кружки молоком, жестом пригласил
гостей к столу, а сам отошел к окну. Усевшись на высокие табуреты, голодные
пришельцы принялись за еду. Сеня жевала и тихонечко исподлобья оглядывала
пещеру. Жилище пастуха оказалось довольно просторным. Три овальных окна,
прорубленные прямо в скале, пропускали снаружи достаточно света, а вечером
хозяин, наверное, зажигал огонь в очаге. Черный след от дыма тянулся по
стене к трещине, которая выходила, видно, где-то выше на воздух и служила
дымовой трубой. Над очагом, сложенным из грубых серых камней, помещался
закопченный вертел, а рядом вдоль стены стояло несколько медных котлов --
больших и маленьких. В дальнем конце пещеры - постель, покрытая цветастым
ковром. Ближе к двери выстроились бочонки, над ними на полках лежат рядами
круги сыра разных размеров, и воздух в пещере насквозь пропитался его
кисловатым запахом. На крючьях, вбитых в скальную стену, развешаны кожаные
бурдюки, чем-то доверху наполненные, рядом висят корзины, пучки трав, связки
бубенчиков... И волынки - бурдюки, с торчащими из них тремя-четырьмя
рожками разной величины. Кожа волынок выкрашена в глубокий черный цвет, а
рожки оплетены шелковыми цветными нитками.
Хозяин, заметив заинтересованный взгляд девочки, подошел к стене и снял
с крюка одну из волынок - самую маленькую. Зажав в белых зубах мундштук
дудки, он придавил локтем тугой бархатный бочок, и громкий звук ее трех
рожков наполнил пещеру. Пальцами правой руки Дели начал перебирать дырочки
одного из рожков - протяжная мелодия зазвучала на фоне бесконечного аккорда
из двух низких нот. Наконец бока волынки опали, и хозяин водворил ее на
место. Затем, повернувшись к своим гостям, он сказал:
- Я вас накормил. Я для вас сыграл. А вы мне теперь расскажите, кто же
вы такие и откуда пришли.
Сеня вопросительно взглянула на Филиппа, и тот кивнул. Необходимо было
разузнать дорогу, а скрывать правду от пастуха особого смысла не имело. И
девочка принялась рассказывать. Она описала, как смогла, долину, замок
Покровительницы, Бело-Голубой Город с его жителями. Затем она поведала
историю о Болотнике и его Колдовском Сапфире, ввергнувшем жителей Саттара в
пучину бедствий. Дели слушал с интересом. В такт повествованию он кивал
своей лохматой головой, в удивлении хлопал себя по коленям и бурно
возмутился, когда узнал, как колдун поступил с несчастным народом. Вкратце
описав жизнь ящериц в Громадной Пещере, Сеня перешла к собственно
путешествию - пленению, а затем и бегству из Черного Замка...
Наконец девочка замолчала. Некоторое время молчал и Дели, потом,
обнажив белоснежные зубы, хитро улыбнулся и сказал:
- А я знаю, где живет сестра вашей Покровительницы! Вдоволь
насладившись радостным изумлением своих гостей, он продолжил:
- Ее зовут Рисс, и живет она всего в неделе ходьбы отсюда, в долине
Кулхор. А знаю я потому, что случалось проходить через ее владения, и
волшебница сильно мне однажды помогла...
Сеня про себя прикинула - неделя пути, не так уж и близко. На пальцах
трудно такую дорогу объяснить... Дели, будто услышав ее мысли, добавил:
- Да, да... Добраться туда не так уж и легко. Есть по дороге одно
место... - он замолчал в раздумье.
Наконец, что-то для себя решив, Дели поднялся из-за стола, и белозубая
улыбка осветила его загорелое лицо:
- Видно, придется вас проводить. Попасутся козочки без меня
недельку-другую!
Сеня и ящерицы, не ожидав такого поворота, в изумлении уставились на
него. Дели, вдруг посерьезнев, объяснил:
- Будет по пути одно очень нехорошее ущелье. Без меня не пройдете,
погибнете.
- А обойти его нельзя? - спросил Филипп.
- Если б можно было, не было бы и разговора, - ответил Дели, и принц
покивал головой.
- А когда выходим? - поинтересовалась девочка.
- Не терпится? - улыбнулся пастух. - Завтра на рассвете. Сейчас
отдыхайте, - он махнул рукой в сторону цветастой постели. - А мне надо еще
собраться да коз подоить - на дорогу свежего молока...
Он взял с полки холщовый мешочек, высыпал из него на стол перед гостями
несколько горстей сушеных фруктов, добавил корзиночку с орехами и, сняв с
крюка пару пустых бурдюков, вышел за дверь.
XVI. ДЕСЯТЫЙ ДЕНЬ ПУТЕШЕСТВИЯ
В эту ночь хозяин пещеры, должно быть, поспал совсем немного, потому
как лег поздно, а поднялся до света. Сеня сквозь сон слышала, как он
разжигал в очаге огонь, потом долго - глухо и мерно - постукивала о медные
бока котла деревянная ложка; что-то пастух готовил... Затем звякали крынки,
что-то лилось, шипели на раскаленных камнях пролитые капли
Завтрак уже ждал на столе. В полутьме - огонь в очаге погас, а за
окнами было совсем серо - сонные гости и, наоборот, вполне бодрый хозяин
быстро поели и вышли из пещеры на утреннюю прохладу.
У реки еще ночевал туман, небо было темным, и только за Одинокой оно
чуть окрасилось в рассветный розовый цвет. Птицы, едва проснувшись,
нерешительно почирикивали, пробуя голос, только собираясь затянуть утренние
свои песни. Дели запер дверь, ключ спрятал под камень у порога и первым
пошел по тропе вниз. Светало быстро, и скоро солнечный свет уже переливался
в долину, ощупывая спины идущих приятно-теплыми лучами.
Идти вместе с пастухом оказалось весело. Он то пел, то рассказывал
что-то смешное, при этом хохоча громче всех, то кричал наверх своим козам.
Дели любил своих подопечных, и о каждой у него нашлось несколько слов; эта
ласковая, эта бодливая и упрямая, к этой без куска хлеба вообще не
подойдешь, а вот та, наоборот, умница, бежит сама навстречу. Когда через
некоторое время козы перестали встречаться, их хозяин даже чуть погрустнел,
но, правда, ненадолго. Не прошло и получаса, а он уже снова горланил песню,
вышагивая впереди отряда, подбадривая себя громкими и резкими пастушьими
выкриками.
Ближе к полудню проводник повернул от реки к горе, которая в этой части
снова успела зарасти лесом. Теперь они взбирались наверх по извилистой
каменистой тропе, известной, наверное, лишь Дели да еще нескольким горцам,
таким же пастухам или охотникам. Солнце пекло неумолимо, и Сеня едва
успевала отирать со лба пот; ящерицы тоже совсем выдохлись, с трудом
поспевая за Дели, Он же, по-прежнему напевая что-то себе под нос, легко
взбирался по крутому склону - неутомимый и выносливый, каким и положено
быть настоящему горцу. Наконец, девочка, не выдержав, запросила пощады.
Пастух, с детства привыкший к горам, удивился, увидев усталость своих
спутников, но, извинившись, обещал идти впредь помедленней и предложил
остановиться - все одно уже приближалось обеденное время. Сеня без сил
повалилась на траву в тени раскидистого дерева, облюбованного пастухом, как
укрытие от зноя. Пина устроилась рядышком с подругой, а Филипп привалился
спиной к стволу. Дели тем временем развязал свой заплечный мешок, расстелил
на земле полотняную скатерку, достал хлеб, сыр и зелень, наполнил четыре
глиняные кружки белой густой простоквашей; молоко в бурдюке, нагретое
горячим солнцем, успело скиснуть, но оно утоляло жажду гораздо лучше, чем
вода. Спустя полчаса Сеня и ящерицы чувствовали себя вполне отдохнувшими --
молоко горных коз придало им новых сил.
Снова друзья карабкались в гору вслед за пастухом, снова палило солнце,
каменистая тропа, выписывавшая петли по крутому склону, казалось, не имела
конца... Но вот Дели, шедший на несколько десятков шагов впереди,
остановился. Сеня и ящерицы поторопились нагнать его и замерли, пораженные
открывшейся перед ними картиной.
Чего-чего, а увидеть равнину они сейчас ожидали, наверное, меньше
всего! Насколько хватало глаз и вправо и влево расстилалась самая настоящая
степь. Путники стояли на краю обширного и плоского, как стол, плато,
поросшего серебристой травой и редкими корявыми деревцами. Далеко впереди
голубели вершины отдаленных гор; пастух, махнув на них рукой, сказал:
- Во-о-он там, за перевалом, меж тех двух громадин лежит горное озеро.
По его левому берегу нужно пройти до старого иссякшего стока и по сухому
руслу спуститься в долину. Это и будет Кулхор, где живет Рисс.
- А где же будет то опасное место? - поинтересовался Филипп.
Дели ответил не сразу. Прищурившись, он смотрел вдаль, и лицо его
помрачнело от каких-то неприятных воспоминаний. Наконец он сказал:
- На самом верху перед перевалом есть узкое скалистое ущелье. Это там.
Он не объяснил, что же "это" было такое, и Филипп не стал
расспрашивать, решив, что пастух не хочет пугать их раньше времени. Принц
искоса поглядел на спутниц: в самом деле им совершенно не нужно заранее
расстраиваться - ведь впереди еще несколько дней пути. Но принцесса и
девочка, не обращая на их разговор никакого внимания, всматривались куда-то
совсем в другую сторону. Филипп проследил за направлением их взглядов и,
уловив в глубине плато какое-то движение, тронул за рукав задумавшегося
проводника. Зоркие глаза горца сразу же распознали в движущемся пятне что-то
ему знакомое.
- Лошади! - возбужденно выдохнул он и, не добавив ничего больше,
рванулся вперед.
Друзья, растерянно переглянувшись, кинулись вслед за ним. Но где им
было угнаться за пастухом! Тот мчался с быстротой пущенной из лука стрелы,
на бегу стаскивая с себя заплечный мешок. Что-то вытащив из него, он бросил
и мешок, и бурдюк с молоком в траву, а сам понесся дальше еще быстрее.
Филипп, добежав до брошенных вещей, остановился, и Сеня с Пиной, задыхаясь,
нагнали его.
Табун шел в их сторону, и скоро вместо неясного темного пятна можно
было увидеть несколько сот лошадей, быстро несущихся по высокой траве
навстречу светлой фигурке пастуха. Вот вожак, видно, заметив его, свернул
чуть в сторону, но Дели еще убыстрил свой бег. Теперь он был уже совсем
близко. В воздух, раскрутившись, взвилась веревочная петля. Лошади испуганно
шарахнулись. Табун, наращивая скорость, уходил прочь, а от него отделилась
одна из лошадей, схваченная ловко брошенной петлей. Дели подбирался к ней,
быстро перехватывая веревку руками; изо всех сил упираясь ногами в землю, он
пытался замедлить бег заарканенной пленницы. С каждым мгновением он
приближался к ней все больше... И вдруг молниеносное движение - глаз даже
не успел проследить как, а Дели был уж верхом! Обхватив шею лошади двумя
руками, он буквально прилип к ее спине, а лошадь кругами понеслась по траве,
высоко вскидывая ноги, пытаясь сбросить непрошенного седока. Испуганное
ржание понеслось над равниной. Табун, отойдя на приличное расстояние, встал,
и головы лошадей повернулись в сторону плененной подруги.
Долго еще бедняга носилась и взбрыкивала, пока не устала. Но пастух,
видно, знал, как нужно обращаться с дикарками. Наконец ему удалось накинуть
веревочную уздечку, и пленница, неся на се
...Поділитися у соцмережах
