Жанр: Фантастика
Колдовской сапфир
...х сделала. Друзья немедля отправились на поиски.
Здешний парк, казалось, весь состоял из фонтанов, чистых родников,
ручьев и маленьких озер. На берегу одного из них дети и нашли Рисс. Та тихо
сидела на камне у самого берега, и Сеня не сразу приметила ее, потому что и
вода, и платье сидевшей были одного цвета. Наряд феи сиял тем же чистым
жемчужным блеском, что и поверхность озера. Заметив своих гостей, Рисс
улыбнулась и, поднявшись, направилась им навстречу.
- Ну, как ты себя чувствуешь теперь?-- спросила она девочку и
выслушала в ответ поток благодарности тихонько покачивая головой, отчего ее
длинные пепельные волосы заструились по плечам подобно ручьям. Потом фея
сказала:
- Филипп и Агриппина поведали мне вашу печальную историю. Все
прошедшие дни я читала старые манускрипты. Сначала я хотела вступить в
единоборство с Насуримом и его матерью, но поняла, что это мне не по силам.
Хотт всегда была в магии намного сильнее меня... Голубой Сапфир сотворен
могущественной волшебницей по древним книгам, и справиться с его колдовской
мощью я не могу, - она виновато взглянула на ящериц.
-А как вы думаете, кто мог бы нам помочь? - спросила девочка.
- Боюсь, что никто из известных мне чародеев не в силах что-либо
изменить. Сама Асурдис теперь невластна над заклятьем...
Сеня посмотрела на друзей. Те понуро стояли, опустив головы, даже не
стараясь скрыть своего разочарования и горя. Все оказалось напрасным!
Длинное, полное опасностей путешествие, во время которого несколько раз они
чуть было не лишились жизни, тяготы и лишения, самоотверженность Дели - все,
все это оказалось ни к чему! У девочки сердце разрывалось при виде
несчастных ящериц; ведь дома их с надеждой ожидает целый народ.
- Неужели совсем ничего нельзя сделать? - в отчаянии воскликнула она.
Рисс закусив губу, смотрела, как по чешуйчатому личику принцессы
медленно покатились слезы. Наконец, после напряженного раздумья она
ответила:
- Пожалуй, есть все же один волшебник... Но я не слышала, чтобы
кто-нибудь когда-нибудь смог до него добраться.
- Кто же это? - взволнованно спросил принц.
- Это древний Маттиэль, Повелитель Добрых Сил. Он живет или скорей
существует в прозрачном замке, поставленном на вершину гигантского
стеклянного столпа, и оттуда, сверху, без помех наблюдает за миром. Но
обиталище его окружено раскаленной пустыней, через которую нельзя пройти.
Сколько бы ты ни взял с собой воды, ее все равно не хватит. Все, дерзнувшие
отправиться к. Стеклянному Замку, погибли в пути.
Сеня скосила глаза на ящериц; те в свою очередь выжидающе следили за
ней. Понятно было, что принц с принцессой, конечно же, отправятся в пустыню
чего бы им это ни стоило, а Сене в свою очередь было ясно, что она ни за что
их одних не оставит! Ну и сообразительная Рисс тоже обо всем догадалась,
прежде чем прозвучали какие-либо слова. Она развела руками в стороны и
сказала;
- Ну что ж, если вы такие упрямые, попробую хоть чем-нибудь облегчить
тяготы вашего путешествия.
Гости повеселели. Снова впереди забрезжила надежда! Пусть слабая!
Дети последовали за хозяйкой к дому - приближалось обеденное время.
Сеня шла позади Рисс и разглядывала удивительную струящуюся материю платья
феи. Наконец, не выдержав, она решила пощупать ее и, улучив момент,
дотронулась до сияющей ткани, но тут же от неожиданности отдернула руку. На
ее ладони блестели капли! Платье оказалось сотканным из воды!
Рисс лукаво улыбнулась, оглянувшись, а увидев оторопелое лицо девочки,
пояснила:
- Из-за этого мы вечно ссорились с Хотт. Я обожаю воду! Теплые ливни,
лужи на дорожках и капель с листьев в саду, умытые цветы. А сестра любит
сухую жару! И если река, то подальше! - она засмеялась.
Теперь, наконец, прояснилось, почему сестры не ладили и даже
разъехались, предпочитая одиночество. И почему Болотник потянулся за Хотт.
Слякоть, которую разводил старик, верно, совершенно не раздражала фею воды
Рисс. В отличие от сестры.
Тем временем меж деревьев показался дом; Сеня засмотрелась на него.
Особняк был выстроен из розового туфа и отличался от средневекового замка
Хотт, наверное, так же, как разнились характеры сестер. Лестницу при входе
охраняли два розовых льва с кудрявыми гривами; кисточки каменных хвостов
лениво свисали с постаментов, придавая их позам расслабленность. Навстречу
вошедшим выбежали три здоровенных белоснежных дога; они кинулись
приветствовать гостей, тычась носами в колени, не пугаясь даже ящериц, --
как видно, псы встречались с ними не в первый раз.
Внутри дом оказался очень приятным: просторные светлые комнаты со
стенами, обитыми тканями нежных пастельных тонов; резная мебель розового
дерева - удобная и не слишком вычурная - украшена была инкрустацией из
слоновой кости, перламутра и цветного камня. Столовая оказалась небольшая,
со столом, вокруг которого могли усесться человек шесть, не больше - Рисс
жила уединенной жизнью, довольствуясь обществом своих многочисленных зверей.
И сейчас вслед за хозяйкой в столовую вошли три собаки; разлегшись на ковре
около стульев, они ожидали, видимо, обеденных подношений.
Сеня ела с большим аппетитом, наслаждаясь каждым проглоченным куском.
Как давно не обедала она по-человечески! С супом, который дома терпеть не
могла, с салатами (овощи девочка тоже раньше недолюбливала), со вторым и,
главное, с третьим! Сеня перепробовала все, что было на сладкое! Шоколадное,
сливочное, фруктовое мороженое; малиновый мусс, пирожные с кремом - они
были все разные, три вида шипучей воды... Живот девочки угрожающе надулся.
Ящерицы не отставали от своей подруги. Фея с улыбкой поглядывала на
прожорливых гостей; ее радовало, что изголодавшиеся дети, наконец,
отъедятся, прежде чем снова тронутся в путь. Рисс намеревалась задержать их
хотя бы на несколько дней, и сделать это ей удалось без особого труда.
Следующую неделю Сеня с ящерицами провели просто сказочно! Они вставали
утром, купались в мраморном бассейне, завтракали в саду и ехали кататься по
долине верхом на маленьких пони. Возвращались друзья после полудня и с
завидным аппетитом поглощали вкуснейший обед. Поев, они ложились отдохнуть,
а уж потом шли с книгами в сад, где читали и болтали попеременно. Можно было
еще плавать в лодке по озерцам и каналам, забираясь в темные гулкие гроты
или разглядывая на мелководье золотых рыбок, вертевшихся рядом с бортами в
ожидании крошек хлеба.
Сеня поняла, что нужно уходить, когда заметила, что дотоле тощий живот
ее уже не втягивается на место от трапезы к трапезе а, наоборот, даже мешает
запрыгивать в седло с должной ловкостью. Ящерицы согласились с нею и
сообщили гостеприимной хозяйке о решении продолжить путешествие. Рисс не
стала их 0олыпе удерживать. Она, конечно, не раз успела пожалеть, что
подсказала детям столь опасный выход из, в общем, безнадежного положения, но
понимала, что теперь уговоры будут напрасными. Поэтому фея решила хотя бы
сократить путь и перенести силою своего волшебства девочку и ящериц поближе
к границе пустыни. Дальше заклинания ее не могли пробиться, впрочем, как и
колдовство более сильных волшебников.
Несколько последних дней Рисс просидела над старыми книгами в
библиотеке наверху. Здесь было тихо и очень пыльно; хозяйка редко
поднималась сюда - отчего-то не тянуло ее получше изучить все эти старые
колдовские манускрипты, за века собранные предками со всего света... Мыши
раздраженно шуршали чем-то за деревянными панелями стен, недовольные
вторжением, в законные их владения. Фея, обдувая пыль, разворачивала древние
свитки, надеясь, что они не рассыплются в прах в ее пальцах, и изучала
ветхие, пожелтевшие от времени карты, твердя заклинания на чужом, забытом
всеми языке.
Ох, до чего же магия - сложная наука! Да и алхимия, надо сказать, тоже
не фунт сладкого изюму!
Целую ночь провела волшебница над колбами и ретортами, приготавливая
необходимые вещества. Перенос в пространстве - задача нелегкая даже для
опытного чародея, хотя, с другой стороны, Хотт еще девчонкой. справлялась с
подобными вещами. Рисс очень старалась; если у нее не получится колдовство
— детям придется больше месяца добираться до цели, а за это время они
успеют снова изголодаться и ослабеть, так что их шансы одолеть пустыню
сильно уменьшатся.
Но вот, наконец, все было готово. Собрана еда, кожаные мехи наполнены
ключевой водой, увязаны зонты для защиты от солнца, припрятана карта на
обратный путь. Стоя на большом камне, чтобы не касаться земли, девочка и
ящерицы, морщась, пили противную мутноватую жидкость, которую в избытке
приготовила волшебница. Та, глядя на своих гостей, приговаривала, усмехаясь:
- Ничего, ничего! Вполне терпимо, я пробовала... Зато не пешком!
Никто и не спорил!
Рисс тем временем приготовилась творить заклинания. Волшебница
сосредоточенно нахмурилась, выражение ее миловидного лица вдруг стало жестче
— она вдруг будто состарилась на десяток лет. Громко и отчетливо Рисс
начала произносить какие-то непонятные слова. Гортанные звуки древнего языка
завораживали; сливаясь в протяжную, рокочущую мелодию, они будто тянули за
собой куда-то, и Сеня невольно вцепилась в лапу принца для уверенности. Дети
напряженно следили, как понемногу начало заволакиваться пеленой лицо феи,
затем розовый дом, деревья. Дольше всего видно было сверкающее платье
волшебницы, но потом и его сияющие отблески перестали пробиваться сквозь
сгущающийся туман, и вскоре троица оказалась будто бы внутри белого кокона,
стены которого быстро уплотнялись. Шелест деревьев и пение птиц, стихая,
оборвались, и лишь гортанная песня, усиливаясь до звона в ушах, продолжала
звучать, все больше обрастая отзвуками, эхом и перерастая в гудящий
рокочущий трубный звук, от которого вполне могли лопнуть барабанные
перепонки... Вибрируя, он врывался в сознание, гоня прочь даже обрывки
мыслей, заставляя забыть, кто ты есть, и где ты, и почему... Чувство времени
также было утеряно совершенно.
Звук прервался неожиданно. Он просто исчез. И на смену ему опустилась
глухая тишина - будто уши заложило ватой, да и вокруг, казалось, была
только вата, плотная белая вата, которая начала потом разматываться,
разлетаться, впуская в кокон свет и свежий воздух. Троица так и не посмела
пошевелиться до тех пор, пока последние клочья тумана не растаяли в воздухе.
Сеня была поражена! Она сама не знала, что ожидала увидеть: скорее
всего все-таки розовый дом со львами и волшебницу перед ним, но поблизости
не оказалось ничего, что хотя бы отдаленно напоминало Кулхор. Даже и гор-то
здесь не было. По сторонам, насколько хватало глаз, раскинулась серебристая
степь; не такая, как в предгорье - с цветами, бабочками и птицами, а
засушливая, покрытая приземистой выносливой травкой, тихая от солнцепека и
безводья. Небо в жарком мареве казалось почти белым, а в самой его середине,
как в центре гигантского блюда, лежало ослепительное яблоко солнца; оно,
пожалуй, было здесь раза в два больше, чем над горами.
- Смотрите-ка! - вдруг выкрикнул принц, тыча куда-то в небо. Сеня
послушно поглядела, но ничего не увидела.
- Всмотритесь получше! - настаивал Филипп. - Видите, во-он там, как
будто капля воды на стекле?.
Пина радостно охнула. Девочка, досадуя на себя за то, что оказалась
самой бестолковой, пристально оглядывала небо. Наконец она отыскала в
поднебесной выси маленькое полупрозрачное пятнышко и недоумевала сейчас, как
это принцу удалось его заметить.
- Надо же, как повезло! - удовлетворенно пробормотал принц. - Теперь
хотя бы ясно, куда идти.
Конечно, это и в самом деле было большой удачей. Не приметь Филипп
Стеклянного Замка, путники могли бы направиться на его поиски в
противоположную сторону и проплутать по безводной пустыне Бог знает сколько
времени.
Во рту еще держался противный привкус от волшебного зелья; Пина достала
всем по яблоку - заесть. И так-то вот - оживленно болтая да грызя на ходу
душистые плоды - друзья направились в сторону стеклянной капли.
XXI. ПУСТЫНЯ
Идти по низкорослой траве было хорошо - ноги не путались в редковатой
поросли, но чем дальше, тем больше стало попадаться на пути песчаных
проплешин - солнечных ожогов на серебристой коже степи. Песок был мелкий и
белый и больше походил поэтому на соль. По всему чувствовалось, что пустыня
близка. Все чаще налетал сухой знойный ветер, а солнце жарило сильней и
сильней. Сеня мысленно поблагодарила фею за соломенные шляпы, которые та
предусмотрительно уложила вместе с другими вещами.
Пустыня же началась как-то вдруг, сразу. Чахлые заросли травы
оборвались, будто обрезанные ножом, и дальше был только белый песок, на
котором не росло ни единой травиночки или колючки - это явно была граница,
за которой начинались владения хозяина Стеклянного Замка. От раскаленного
песка поднимался горячий воздух, и белые дюны сквозь колеблющиеся знойные
струи, казалось, убегали вдаль, подобно волнам на соляном озере.
Уже здесь, на границе, становилось невыносимо жарко; ясно было, что
дальше будет только хуже. Вдобавок ко всему Филипп, который, остановившись,
долго всматривался в небо, наконец, сказал упавшим голосом:
- Вы знаете, а это был мираж... Капли теперь не видно... Так что идти
нам еще - один Бог знает сколько...
- Как мираж? - не поняв, спросила Сеня. - Мы не туда идем?
- Да нет, идем-то пока правильно. Стеклянный Замок стоит посреди
пустыни - это мы знаем наверняка. Будем ориентироваться по солнцу... А та
капля на небе была не самим замком, а всего лишь его изображением. Обманка!
Все из-за раскаленного воздуха. Бывает, в песках показывается то, что на
самом деле находится в нескольких днях пути. Пустыня есть пустыня, а мы
должны радоваться хотя бы тому, что заметили этот путеводный мираж.
А радоваться почему-то совсем не хотелось. Наоборот, остатки хорошего
настроения быстро улетучивались. Еще бы! Одно дело - видеть цель
путешествия; совсем другое - идти туда, не знаю куда! К тому же, пока замок
был перед глазами, была и уверенность, что воды на дорогу к нему хватит.
Теперь же обстоятельства коренным образом изменились.
Но делать было нечего. Друзья, повздыхав, пересекли границу и быстрым
шагом пошли по белому песку, оставляя за собой вереницу нечетких,
осыпающихся следов. Ветер, следовавший за ними по пятам, быстро заметал эти
следы, наводя в дюнах прежний безупречный порядок.
До вечера было все же пройдено немало. Солнце сперва светило путникам в
спины, но потом оно провалилось за линию горизонта, и в сумерках друзья
одолели еще значительный кусок пути. Жара спала, и хотелось, несмотря на
усталость, пройти по прохладе побольше. Наконец, решили остановиться на
ночь. К сожалению, в темноте нельзя идти слишком долго - есть опасность
уклониться в сторону, Костер развести было не из чего, но это как раз никого
не расстроило; погреться пока не тянуло. Поели быстро, старательно укрываясь
от надоевшего ветра, но песчинки все равно противно скрипели на зубах, так
что особенного удовольствия от ужина никто не получил. Утолив голод, Сеня и
ящерицы улеглись прямо посредине пустыни, с головой укутавшись в плащи,
чтобы спрятаться от вездесущего песка.
Утром, задолго до того, как диск солнца показался над горизонтом с
противоположной стороны, друзья уже были на ногах; они шли прямо на восток.
Ночная прохлада таяла с каждым следующим мгновением, и скоро жара
по-хозяйски разлеглась над всею пустынею, вынуждая несчастных путников
пригнуть головы к земле. Солнце безжалостно светило прямо в глаза, проникая
даже сквозь низко надвинутые шляпы, и друзья шли, смежив воспаленные веки,
держась друг за друга, чтобы не разбрестись. Они много пили - мало пить
было просто нельзя, не то раскаленный песок высушил бы их, как выброшенную
на берег рыбешку, но жажда не отпускала теперь ни на минуту. Плавящийся шар
солнца будто застыл над головами; время, казалось, остановилось, а может,
оно и вовсе покинуло сие Богом проклятое место.
И вот в середине этого безумного дня Сеня, однажды разлепив глаза,
увидела впереди спокойную синюю гладь озера. У берегов его тихо покачивался
камыш, по воде неспешно плыли утки: некоторые из них вели за собой юркие
стайки молодняка.
Девочка, вскрикнув от радости, кинулась бежать. Ящерицы бросились вслед
за ней. Они мчались так быстро, что стали задыхаться жарким, обжигающим
воздухом, но не обращали на это внимания. Какая разница, если всего через
пару мгновений они смогут окунуться в божественную прохладу воды! Осталось
совсем немного! Еще чуть-чуть!..
Но озеро вдруг как-то странно накренилось, качнулось и скакнуло назад,
отодвинувшись даже дальше, чем было раньше. Сеня со стоном опустилась на
раскаленный песок.
Опять мираж!
Стало до того обидно, что слезы покатились из глаз сами собой. Видение
было настолько издевательским, что, казалось, не могло тут обойтись без
Асурдис или ее сына. Но Рисс ведь говорила, что ни один волшебник, даже
самый сильный, не может проникнуть сюда, во владения Маттиэля. Неужели это
шутит он сам? Да нет... Скорее, все же морочит раскаленный воздух пустыни...
Песок жег, как утюг, и долго сидеть на нем не стоило. Филипп и Пина
помогли девочке подняться. Они были расстроены не меньше, ног видя отчаяние
своей подруги, чувствовали, что должны сейчас поддержать ее. Принцесса
смочила платок в нагретой, почти горячей воде, и отерла красные, обожженные
солнцем лицо и руки девочки. Тела ящериц были все же гораздо лучше
приспособлены к жаре, но и для них уже наступал предел. Вдобавок оба они
мучились одной и той же мыслью: "Что если и впрямь не удастся дойти? Зачем
тогда так страдает их ни в чем не повинная подруга?" Путешествие, которое в
гостях у феи казалось, ну, пусть не пустяковым, но все же вполне
осуществимым, на деле превращалось в мучительную пытку. Но ничего теперь не
исправишь! Приближается вечер, и идти назад еще бессмысленнее, чем вперед.
Следующий день ничего не изменил, кроме того, что кончились запасы
воды. Дети по-прежнему шли вперед. На что они надеялись? Трудно сказать.
Вокруг теперь высились безжизненные скалы - обветренные и иссушенные
солнцем почти до белизны; море песка осталось позади. Как-то раз дорогу
пересекло русло давно высохшего ручья, но сейчас и на луне, наверное, было
больше влаги, чем здесь. Ночь друзья провели с чувством, что она последняя в
их жизни, Тем не менее еще до света они снова плелись по белым камням
пустыни.
На восходе они увидели первое живое существо, встреченное ими за весь
убийственный поход. Правда, без сил распростертую на земле птицу - бедняга,
видно, отстала от пролетавшей стаи - трудно было назвать живой в полной
мере; пройдет немного времени, и она навсегда затихнет в раскаленном
безмолвии всепожирающей пустыни... Девочка с ящерицами, не задерживаясь,
прошли мимо: помочь они ничем, увы, не могли...
Солнце по-прежнему светило в глаза, обжигая насквозь смеженные веки, а
несчастная троица все брела ему навстречу. Особого смысла в продолжении пути
вроде бы и не было, но оставаться на месте почему-то не хотелось. Сеня
ослабела больше всех; она часто спотыкалась, но ее с двух сторон
поддерживали, не давая опуститься на землю, и девочка послушно продолжала
идти вперед. Филипп, впрочем, тоже уже явно был не в себе: он шел, часто
оглядываясь через плечо, будто прислушиваясь к чему-то, но сейчас на это
никто не обращал внимания - не осталось сил. Наконец принц остановился и, с
какой-то странной сосредоточенностью глядя на своих спутниц, проговорил:
- Вы знаете, а у меня в рюкзаке кто-то сидит! Он там без конца
шебаршится и, по-моему, хочет оттуда выбраться!
Это явно был бред. Сеня с болью глядела на взволнованного,
взбудораженного принца. Она понимала, что Филипп болен - наверняка у него
солнечный удар... Да какое живое могло бы вынести несколько дней в наглухо
застегнутом рюкзаке, нагретом настолько, что на его полосатой материи при
желании можно было поджарить яичницу!
Но Пина все же заглянула брату за спину и от неожиданности даже
вскрикнула. В рюкзаке и в самом деле что-то билось; он буквально ходил
ходуном. Принцесса, с опасением протянув лапку, поспешно расстегнула молнию
и едва успела отпрянуть. Мимо ее головы, со свистом разрезая воздух,
пролетело нечто маленькое, ярко сверкнувшее в лучах солнца, - золотая
стрела, снятая Сеней со стены в Черном Замке.
Стрела поднялась высоко в воздух и застыла там на мгновение,
ослепительно вспыхивая всеми своими алмазами. Но вот она метнулась вниз и
вонзилась в одну из невысоких скал. Та с диким грохотом раскололась надвое.
Одна часть ее рухнула наземь, войдя в песок больше чем наполовину. Тучи пыли
медленно рассеивались, а из образовавшегося пролома вдруг забил, поднимаясь
все выше и выше, сверкая и переливаясь, фонтан кристально чистой воды!
Поблескивая в лучах солнца, он казался новым миражом. Но нет! Настоящие
брызги летят во все стороны, и даже прохладой повеяло от него! Первые капли,
правда, испарились, не успев впитаться в раскаленный песок. Но вода все
лилась и лилась, камни вокруг, наконец, потемнели, намокнув, и вот ручеек,
тонкой пока, мутной струйкой побежал навстречу солнцу, с каждым мигом
набирая силу.
Все описанное произошло так быстро, что очевидцы этого чуда, не сразу
опомнившись, продолжали стоять на месте, не смея поверить своему счастью.
Наконец они разом бросились к фонтану и, подставляя жадные рты под струи,
принялись глотать живительную влагу, повизгивая между глотками от
переполнявшей всех радости. Фонтан все набирал мощь; друзья, вдоволь
напившись, принялись хохоча толкать друг друга под сбивающий с ног поток.
Они падали, поднимались, снова падали, брызги летели во все стороны... Эта
сверкающая стена воды была просто воплощенной мечтой детей, всего лишь
минуту назад обреченных на медленную смерть от жажды и иссушающего зноя!
Произошедшее все еще казалось невозможным!
Филипп, только сейчас вспомнив о спасительнице, выбрался из-под струй
фонтана и сразу увидел ее рядышком, на влажном песке. Золотая стрела лежала
не-подвижно; обсыпанная алмазами и каплями воды, она вспыхивала на солнце,
слепя глаза, и трудно было отличить камни от капель. Удивительно, откуда в
малютке взялось столько силы?
Принц оглянулся и крикнул Сене:
- Смотри-ка, не зря она тебе приглянулась! И до чего же славно, что мы
прихватили ее с собой!
Девочка подбежала к нему и, нагнувшись, погладила стрелу пальцем. Та
была горячей на ощупь и казалась и впрямь живым существом - змейкой,
замершей под согревающими лучами солнца. И тотчас же девочка вспомнила о
другом живом существе... Птица! Она ведь так и осталась лежать на
раскаленном песке...
Сеня бросилась к фонтану и, набрав в ладони воды, побежала. Вода,
конечно, тут же протекла сквозь пальцы, и девочка, подивившись своей
глупости - перегрелась-таки! - вернулась. Схватив пустой бурдюк, она до
половины наполнила его и снова поспешила на поиски. Пина, борясь с мокрыми
складками облеплявшего ее плаща, бежала за нею.
Они довольно быстро отыскали несчастную пичугу; та, прячась от солнца,
заползла за камень и неподвижно лежала там, распластав крылья по песку. Но
она была еще жива, и Сеня поторопилась обрызгать водой ее головку и пыльное
оперение. Затем девочка приоткрыла черный клюв и влила туда несколько капель
целительной влаги. Теперь птица уже сама приподняла голову и попила из
ладони, вытягивая шею для каждого глотка.
За то время, пока подруги шли обратно к фонтану, птица почти совсем
ожила, и сейчас дети с удовольствием следили за маленьким, насквозь
промокшим комком серых перьев, который суетливо плюхался в мелкой лужице у
ручья.
Как может все измениться за каких-нибудь полчаса!
Еще через полчаса друзья тронулись в путь. Мехи снова были полны свежей
воды, а шли они теперь по берегу ручейка. Солнце отныне переставало быть
смертельным врагом!
Пичуга, названная Грушей (мокрая она и в самом деле напоминала этот
фрукт - с небольшой головкой, толстым задком и коротким хвостишкой), ехала
на плече у девочки; признав ее своей хозяйкой, она покидала свой удобный
насест только для того, чтобы поплескаться в мутноватом ручье. Настроение
поднялось. Было ясно, что если не сегодня, то завтра, не завтра, так
послезавтра, но Стеклянный Замок покажется вновь. Поэтому друзья и поели с
аппетитом, устроившись неподалеку от ручья в тени скал. Груша, совершенно
освоившись, собирал крошки хлеба и расклевывал огрызки яблок в поисках
косточек,
Путники не останавливались до самого заката, а затем, чуть отдохнув,
пошли дальше по спускающейся прохладе вдоль ручейка, и сегодня пустыня,
верно, впервые за свое существование услышала и узнала, что такое песни.
Ночевали сидя, прислонясь спинами к камням, и, конечно, за ночь наломали
кости. Но зато утром после восхода друзей снова ожидала радость. Они увидели
Стеклянный Замок! Может, и это был мираж, но вряд ли, Скорее всего за вечер
и ночь путники незаметно для себя успели подойти к желанной цели.
...Поділитися у соцмережах
