Жанр: Фантастика
Ночь паука
... нам предстоит. Нужно действовать очень быстро, и все должно получиться с первого
раза.
- Значит, нам нельзя допускать ошибок. - Конан спокойно пожал могучими
плечами и поморщился от боли, но тут же с удовольствием вспомнил ловкие пальчики
Мелии, ее нежные прикосновения, когда она, содрогаясь от одного вида ран у него на
груди, старалась обработать их, не при чинив воину боли.
- Не только мы должны будем действовать быстро и без ошибок, - не унималась
Зита, - но и Незримый дол жен будет действовать именно так, как нужно нам, иначе
ничего не получится.
- А куда он денется? - усмехнулся Конан. - Сквозь стены ему не пробраться,
вдоль них он сможет пройти лишь там, где нет огня - так что бежать ему будет просто
некуда, а дальше все будет зависеть только от тебя. - Он испытующе посмотрел на
девушку. - Не передумала?
Она ничего не ответила, лишь отрицательно мотнула головой, и Конан понял, что
она боится. Боится настолько, что даже говорить не может, и винить ее в этом нельзя,
ведь, в отличие от Фабиана, она не воин и даже не мужчина. Она всего лишь молоденькая,
сильно напуганная девушка, которой, к тому же, предстоит опасное дело.
Смертельно опасное дело.
Он присел перед ней на корточки, тронул щеку девушки ладонью, и она прильнула к
нему, обхватив его сильную Руку своими маленькими ручками, и Конан почувствовал, как
они дрожат. Он поймал ее взгляд, полный вполне понятного страха и... решимости сделать
все, как он сказал.
- Успокойся, детка, я буду рядом. Все будет хорошо.
Обычное напутствие перед опасным делом, которое неизвестно чем кончится,
потому что враг опасен и запросто может вырваться - это Конан тоже понимал и знал,
что понимает это и Зита. И понимал он еще одну важную вещь: вся их надежда сейчас на
быстроту и неожиданность, но и в этом случае все построено на "если"... Точнее - на
двух "если".
Задуманное им должно получиться, если Незримый не выработал еще собственного
плана действий и если он не поймет, что придумали они. Это второе если было
определяющим. Их план должен стать понятен не раньше, чем бегство окажется
невозможным. Иначе - все пропало. В лучшем случае, у них будет немного времени,
чтобы попытаться придумать что-то еще, но это будет уже очень и очень непросто.
Средства людей в борьбе с демоном были весьма ограниченны.
- Хорошо, - сказал он вслух, - тогда начнем немедленно.
- Подожди, Конан, - взмолилась Мелия, - нужно хотя бы немного отдохнуть и
прийти в себя!
Киммериец с жалостью посмотрел на нее и отрицательно покачал головой.
- Вот этого как раз делать нельзя. Незримому тоже нужно прийти в себя и
осмотреться, и когда он поймет, что пора идти на прорыв, поймать его заново будет
гораздо труднее, чем в первый раз.
Сказав это, Конан поднялся.
- Ждите меня здесь.
Силуэт его быстро пропал в сгустившейся за спиной тьме. Не зажигая факела, он
ушел, ориентируясь в темноте не хуже, чем на свету.
Сестры смотрели вслед варвару, пока была видна его мощная фигура, но и потом
долго не могли оторвать взгляда от чернеющего проема коридора. Для обеих это была
страшная ночь, самая ужасная ночь в жизни. Ночь, в которой ожили, материализовавшись
наяву, ночные кошмары, когда нечто черное и ужасное, чему нет названия, растет,
наваливается, окружает со всех сторон, а ты бежишь, но не можешь убежать. Ноги
путаются, воздуха не хватает и в какой-то момент понимаешь, что это конец, что дальше
- смерть и... просыпаешься. И испытываешь ни с чем не сравнимое облегчение, когда
понимаешь, что то был лишь сон!
Как хотелось бы проснуться сейчас, встать, раздвинуть тяжелые душные шторы,
впустить в комнату ослепительный солнечный свет! Но нет...
Мелия открыла глаза и с тоской посмотрела на мрачные стены, выложенные из
почерневшего за прошедшие века, закопченного, во многих местах поросшего мхом серочерного
гранита, освещенного лишь жалким и неверным светом единственного
догорающего факела. Даже этот свет приходится экономить, ведь до утра еще далеко, а
запас факелов у них ограничен.
Она вновь закрыла глаза - так легче было убедить себя, что все хорошо, а если и не
хорошо, то, по крайней мере, еще может быть хорошо - и задумалась.
Конечно, Конан прав, и медлить нельзя. Как он сказал? Что бы ты ни делала -
делай это быстро! Откуда в этом человеке столько силы?! Вот Фабиан - ни ростом и ни
статью не уступает киммерийцу, но на что он оказался годен, когда дошло до дела!
Она была убеждена, что все их надежды на спасение теперь связаны только с
киммерийцем. Вовсе не с сестрой, которая была колдуньей и, казалось бы, могла
побороться с силами мрака, вызванными пусть и без ее ведома, но ее колдовством!
Нет! Она надеялась на воина, который был всего лишь простым человеком!
Впрочем, человеком ли? Разве может простой человек на равных бороться с
порождениями Зла? конечно, нет! Но если он и был человеком, то не иначе, как боги
покровительствовали ему!
Сама не осознавая того, Мелия уже преклонялась перед Конаном. При мыслях о нем
ее охватывало благоговение, сравнимое лишь с тем давним, полузабытым ощущением,
когда она, маленькая девочка, впервые переступила порог храма...
Она думала и думала, и мысли ее теперь касались лишь киммерийца, но даже тени
ревности она не испытывала - не до того было сейчас. Она просто мечтала о нем, нимало
не заботясь о том, сбудутся ли мечты, или ей так и суждено умереть лишь грезя о
несбыточном...
Конан вернулся так же внезапно, как ушел. Про себя Мелия удивилась, что в полной
тишине пустого дома не услышала его шагов, хотя он был могуч, а значит, тяжел и явно
торопился, но, заслышав его голос, тут же открыла глаза и увидела, что Зита так же
напряженно, как и она, смотрит на киммерийца, а в глазах ее застыло то же выражение
надежды и обожания, и закусила губу.
- Идемте, - отрывисто бросил Конан.
Он был спокоен и деловит и Зита мгновенно почувствовала, как уходит страх и
возрождается уверенность, что все будет хорошо. На этот раз он зажег еще один факел,
оставшиеся сгреб в охапку и пошел впереди, освещая им дорогу и на ходу давая
последние наставления.
- Идем все вместе, чтобы он раньше времени не понял, что у нас на уме.
Они отчаянно кивали, давая знать, что поняли его как надо, что он может не
беспокоиться, но Конан даже не обернулся, чтобы удостовериться в этом - с него
достаточно было и того, что он сказал, как действовать, а уж их дело выполнять приказ.
Впрочем, в тот момент они способны были только подчиняться, хотя и не осознавали
этого.
Дальнейшее воспринималось Мелией как во сне. Она помнила лишь одно - она
должна быть рядом, что бы ни случилось. Быть может, он прикажет ей схватить
Незримого голыми руками? Тогда она должна будет сделать это и умереть. Но это будет
потом, а сейчас она должна быть рядом, и она бежала следом, ни о чем не думая.
Мелия не помнила, в какой момент появилось ощущение, что она плывет, а может
быть, стоит на месте, а стены, колыхаясь в неверном свете факелов, сами наплывают,
исчезая за спиной. Она позабыла, куда они бегут и зачем, пока не оказалась у входа в их
комнату, где они - недавно, а может быть века назад - вели беспечные беседы. С кем?
Она попыталась припомнить и вдруг увидела, как столб пламени взметнулся перед
лицом, едва не опалив ее, и Конан пропал. Она испуганно заозиралась - как же она одна?
- и увидела что он уже бежит обратно. Зачем? Какая разница - она должна быть рядом!
И она побежала, не понимая, куда бежит и зачем, зная лишь, что должна видеть перед
собой его!
Мелия бежала, и стены начали странно наклоняться при каждом шаге, а пол вдруг
вставал на дыбы, и она с ужасом думала, что смертельно устала и не сможет бежать в
гору, и тогда все вдруг волшебно переворачивалось, и она уже боялась не удержаться и
кувырком полететь вниз. Мир кружился, перед глазами поплыли радужные круги, когда
Конан вдруг остановился и она с размаху налетела на него.
- Ты готова?
Он лишь мельком взглянул на Зиту, которая судорожно закивала, нервно облизывая
пересохшие губы, совершенно не обращая внимания на Мелию, вцепившуюся в него
сзади.
- Иди за мной и, что бы ни случилось, не смотри вперед.
- А ты, Конан?! - выкрикнула Мелия, но он предпочел не отвечать.
Они медленно пошли вперед - Конан и две дрожащие от страха девушки, намертво
вцепившиеся в него. Факелы, укрепленные в стенах, остались позади. Впереди была тьма
и Незримый, укрывшийся в ней. Два изгиба и три прямых отрезка, один из которых они
уже наполовину прошли.
Все напряженней Конан всматривался в темноту перед собой, стараясь разглядеть во
тьме незримое облако мрака, когда почувствовал легкое касание и тут же опустил глаза.
Слишком хорошо он знал, что это такое и что последует дальше, если не отвести взгляда.
Правая рука сама собой размахнулась и метнула факел. Конан посмотрел вперед и успел
заметить метнувшуюся за угол тень.
Неужели демон так и не понял, что задумали люди? От ответа на этот вопрос
зависело слишком многое. Впрочем, скоро все станет ясно. Он снял с пояса еще один
факел и зажег его - не было времени поднимать брошенный, к тому же - чем больше
огня, тем лучше, и хотя факелов осталось не так уж много, сейчас не время экономить.
Они быстро добрались до поворота, и в пяти десятках локтей впереди Конан заметил
отблески далекого пламени. Теперь он ясно видел пятно тьмы, мечущееся впереди.
Наступал решающий момент.
Конан насилу освободился от вцепившихся в него девушек и пошел вперед. Тут он
увидел, что удача улыбнулась ему - в стенах были укреплены свежие факелы, и он шел,
зажигая их. Постепенно киммериец приближался к последнему повороту. Он шел все
медленнее и когда до цели оставалось с десяток локтей, Незримый вынырнул и попытался
прорваться, но Конан ткнул факелом едва ли не в середину облака, и оно отпрянуло, тут
же дернулось в другом направлении, нырнуло вниз и попыталось протиснуться, стелясь
над самым полом, но Конан был готов и к этому. Казалось, он готов ко всему, а реакция
варвара позволяла ему не только точно уловить момент броска, но и вовремя пресечь его.
Конан не понял, почему Незримый не пытался больше воздействовать на него. Быть
может, убедившись в безрезультатности прежних попыток, он понимал и тщетность
будущих и сейчас хотел лишь одного - прорваться мимо человека. Прорваться, чтобы
спрятаться, и уже тогда подумать о достойном отпоре.
Киммериец потерял счет времени и потому не мог сказать, сколько продолжалась
эта дикая погоня, когда Незримый внезапно замер в самом дальнем от Конана углу У
потолка, и киммериец остановился, чтобы перевести дыхание, - как вдруг до него дошло,
что означает эта "передышка".
- Не смотрите на него!
Его рев сотряс стены. Он не мог обернуться, чтобы проверить свою догадку, но знал,
что опоздал, и сделал единственное, что мог сделать в своем положении - метнул в
Незримого факел. Он угодил прямо в середину облака и тут же почувствовал болезненный
удар в голову, который мгновенно ослаб, когда он инстинктивно коснулся рукой
талисмана за поясом.
Тяжелый гобелен мгновенно занялся огнем, и черная тень метнулась за угол.
Совершенно не заботясь о последствиях, Конан поджег и второй гобелен, рядом с собой, и
побежал назад.
Он тряхнул Зиту и заглянул ей в глаза. Сейчас было не до церемоний и от того,
насколько она способна действовать, зависело все. Она посмотрела на него
отсутствующим взглядом, но постепенно в глазах появилось осмысленное выражение.
Губы девушки задрожали, и Конан ударил ее по щеке, моля Крома, чтобы она не
лишилась чувств. Зита часто заморгала, испуганно глядя на него. Он обнял ее, прижал к
себе, и она уже готова была простить ему сотню таких оплеух, но Конан тут же оторвал ее
от себя и, легонько встряхнув, внимательно посмотрел в глаза.
- Ты помнишь, что должна делать?
Она часто закивала и посмотрела на сестру.
- Оставь ее здесь. Она нам не нужна. Пусть приходит в себя. Жди.
Он говорил отрывочно, постоянно оглядываясь, словно ожидая в любой момент
увидеть рядом ненавистное облако, и сразу бросился вперед.
Время словно ускорило бег. Мир кружился, как в калейдоскопе, и он с удивлением
увидел, что устроенный им маленький пожар не только не потух, но продолжает
разгораться, и это было ему на руку.
Он свернул за последний поворот, готовый к новой схватке, но не обнаружил
никого. Коридор был пуст, здесь негде было спрятаться.
Конан бросился вперед. Единственным местом, где Незримый мог укрыться, была
их комната и, подбежав к ней, он, полуобернувшись, увидел, что девушки рядом нет.
- Зита! - взревел он.
Девушка выскочила из-за стены и бросилась к нему, следом бежала Мелия - она
никак не желала оставаться одна. Яростно сверкнув глазами, Конан коротко ткнул
пальцем в пол рядом с собой, показывая, где ей надлежит быть, и тут же перестав
обращать на них внимание, осторожно шагнул в комнату.
Его нога еще не опустилась за порог, как внутренний голос завопил, предостерегая
об опасности.
Что-то обрушилось сверху, но варвар оказался быстрее - он выскочил, успев при
этом поджечь тяжелые, свисавшие до пола бархатные портьеры, и, не обращая внимания
на огонь, вновь ступил внутрь.
Комната была большой, он это помнил. Дальняя стена терялась в полумраке, но
Конан ясно видел затаившуюся в самом темном углу черную тень. Она казалась жалкой и
беспомощной, но он хорошо знал, сколь обманчиво это впечатление.
Стороннему наблюдателю киммериец мог показаться безумцем, решившим
покончить с собой. Он стоял, спокойно поджигая мебель, нимало не заботясь о том, что и
сам может сгореть в пламени разожженного им пожара.
- Зита! - позвал он, когда огонь начал разгораться, но еще не поглотил дверной
проем.
Ему не нужно было оборачиваться, чтобы почувствовать, что она рядом.
- Иди, Конан.
Он не заставил себя уговаривать. Все что мог он сделал, дальнейшее зависело только
от нее. Пламя занималось все сильнее, но он не собирался ждать, когда станет слишком
поздно думать об уходе. Он уже собрался выскочить в коридор, когда увидел Мелию,
стоявшую тут же.
Кром!
Похоже, девчонка лишилась ума от страха.
Колдунья подняла руки и начала что-то говорить, но Конан слушать не стал.
Медлить дальше было нельзя. Он подхватил Мелию и выпрыгнул в дверь, оставив Зиту
наедине с Незримым, сожалея лишь о том, что ничем не в силах ей помочь. Он прислонил
девушку к стене, встряхнул раз, другой, заглянул в глаза - очнись! - но все было без
толку.
Конан оставил ее и остановился напротив двери. Зите пора выходить - почему она
медлит? Неужели время может тянуться так медленно? Он прислушался. Девушка
торжественно произнесла последние слова заклинания. Сейчас она повернется и
выпрыгнет, еще есть время! Почему она медлит?!
Конан не знал, о чем думает сейчас Незримый. Он, рассуждая, поставил себя на
место демона. Как раз сейчас стремительно уходит остаток времени, отпущенного на то,
чтобы попытаться вырваться. Похоже, Незримый до сих пор не понял, что задумали люди,
считая, что его пытаются просто сжечь. Иначе он неизбежно попытался бы прорваться
сквозь губительное пламя. Зита уже произнесла ключевую фразу, а он ничего не
предпринимает, - но и девушка стоит, словно решила остаться, пожертвовать собой ради
них!
Конан тупо смотрел, как медленно, но верно покрывалась паутиной стена,
заплетался проем. Его не покидало ощущение, что он упустил что-то важное. Он
посмотрел на девушку, застывшую с простертыми вперед и вверх руками, и внезапно до
него дошло.
Молнией пронзила до боли простая мысль! Как он мог так просчитаться! Незримый
овладел волей девушки, сейчас он овладеет ее сознанием и снимет заклятье, а что будет
дальше, нетрудно себе представить!
- Зита!
Не обращая внимания на боль, Конан в отчаянии прорвался сквозь густеющую сеть
и пламя пожара и, схватив лишенное воли, одеревеневшее тело девушки, вырвался.
Он чувствовал себя так, словно только что проломился сквозь каменную стену,
объятую огнем. Он ощущал себя старой развалиной, но главное было не в этом - он был
жив и Зита была рядом!
Она мгновенно очнулась и упала ему на грудь. Ее бил жестокий озноб. Как только
она поняла, чего ей только что удалось избежать, ее тело против воли начало содрогаться
в неудержимых рыданиях.
Мелия уже пришла в себя и теперь смотрела на сестру, Радость, сострадание и
невольная ревность смешались в ее взгляде!
Конан тяжело прислонился к стене и закрыл глаза, чувствуя себя счастливейшим из
смертных, но никто из троих не видел Фабиана, выглядывавшего из-за угла, ненавидящим
взглядом следившего за киммерийцем - опять проклятый варвар оказался
сообразительней, быстрее и решительней его! Нет! Пока тот жив, ему не будет покоя!
Фабиан со всей очевидностью понял, что вдвоем им тесно в этом мире.
Паутина неудержимо уплотнялась, пока кокон не набрал силу и несокрушимость,
способную удержать Незримого.
Глава десятая
Незримый остался один. Пламя пожара не желало угомониться. Вырвавшись на
волю, оно, с необузданностью демона, выискивало себе жертвы, пожирая все, что могло
гореть, но с самим Незримым, находившимся тут же, поделать ничего не могло. Жар не в
силах был причинить ему вреда. По правде сказать, он не боялся даже света, хотя и терял
ориентацию. На свету ему приходилось действовать вслепую или бездействовать вовсе.
В первый момент он испытал приступ бешенства, не сравнимого ни с чем: цепочка
невероятных случайностей упорно не желала прерываться. Если так пойдет и дальше,
дело может кончиться развоплощением! Некоторое время он не в силах был даже думать,
но когда эта способность вернулась к нему, принялся шаг за шагом уничтожать злость,
возвращать себе способность здраво мыслить, понимая, что чем слабее становится, тем
осмотрительнее должен вести себя, а злость, как известно, не содействует осторожности.
Это были не пустые слова. Сила его уменьшилась уже настолько, что сам он не
способен выбраться из ловушки, подстроенной людьми - жалкими двуногими, которых
он До сих пор и в расчет-то всерьез не принимал! Они точно Рассчитали момент для
удара, а может быть, просто угадали по его действиям, что силы демона на исходе. Так
или иначе, но без помощи извне ему отсюда не выбраться.
Значит, надо использовать все, что осталось снаружи и способно оказать ему эту
помощь.
И он потянулся к своей меньшей половине...
Конан расслабленно полулежал в кресле.
Теперь, когда круглая комната была занята Незримым, люди обосновались в зале,
где когда-то Мелия впервые увидела его. Девушки постарались создать здесь некое
подобие уюта - какое-то время киммериец был ни на что не годен - и теперь Зита
склонилась над ним, настойчиво требуя у него ответа на простой, казалось бы, вопрос:
- Как ты чувствуешь себя, Конан?
Теперь, когда все страшное, по крайней мере на время, осталось позади, девушки
пришли в себя и, понимая, что он сделал для них, хлопотали над огромным и могучим, но
беспомощным сейчас варваром, промывая и перевязывая его раны, позабыв обо всем на
свете: и о бившемся в приступе безумной злобы Незримом, угодившем в придуманную
Конаном ловушку, и о твари, загнанной им же в тайник и надежно запертой в нем, и о
Фабиане, по собственной воле бросившем их и бродившем теперь где-то в темноте
пустого дома.
Они забыли обо всем на свете, а потому так и не увидели мрачной фигуры,
притаившейся в тени.
- Ненавижу! - злобно прошептал Фабиан и беззвучно скрылся в темноте.
И никто из троих - ни Конан, которому сейчас было не до того, ни девушки,
заботливо пытавшиеся привести его в чувство - так и не увидел тени, тихо поднявшейся
по лестнице и скрывшейся во тьме погруженного в ночь дома.
Заботливые вопросы Зиты назойливыми мухами бились в уши Конана, не давая ни
минуты покоя.
"Далось же ей самочувствие... Кром! Когда же она угомонится!" - думал он и когда
наконец понял, что никогда, веки его с трудом разжались, будто склеенные, и это
невинное движение тотчас же отозвалось в затылке пронзительно острой болью. Он
разжал пересохшие губы и прошептал:
- Хуже некуда...
Услышав это, Зита упала ему на грудь и разрыдалась.
- Да что же ты плачешь, глупая. Он ведь жив, и мы живы. Подумай лучше, чем
можно помочь ему, ведь ты же колдунья!
Зита вдруг засуетилась, словно теперь лишь вспомнила, что и от нее зависит многое,
что ей по силам такое, чего не может даже Конан!
Незримый потянулся к своей меньшей половине.
Тварь была зажата между непреодолимым заклятьем пентаграммы и камнем стены.
Она была почти раздавлена и потеряла много крови, но все еще жива. Незримый перелил
в ее ослабевшую плоть новую порцию своей силы, и та ощутила, как тело наливается
прежней мощью.
Правая кисть сжалась, кроша древний гранит, раз за разом небольшими порциями
выедая каверны в, казалось бы, несокрушимой, каменной тверди, и Незримый пожалел на
миг, что пожертвовал второй кистью, поддавшись мимолетному порыву, в попытке
нанести урон кому-нибудь из людей.
В результате он лишь бессмысленно растратил силы. Однако не в его правилах было
подолгу сожалеть о случившемся - что сделано, то сделано.
Каверна становилась все больше. Вскоре его меньшая половина сможет двигаться, и
тогда дело пойдет быстрее - кинжалы когтей на ногах выглядели гораздо внушительнее.
Нет - рано, рано они успокоились!
Что с ним делала Зита, Конан не знал. Памятуя о своем предыдущем опыте, он не
пытался открыть глаза, просто наслаждаясь уходящей болью, словно неведомым
лакомством. Что ни говори, а во всем есть своя положительная Сторона. После того как
боль словно клещами нещадно вцепилась в него, ломая избитое тело, и каждая клеточка
тела молила о пощаде, секундной передышке, было ни с чем не сравнимым наслаждением
чувствовать, как боль отпускает, исчезает.
Медленно и неохотно освобождает от себя его плоть, словно и не было ее, а тело
становится здоровым и сильным - таким, как прежде.
- Ну как?
Конан осторожно открыл глаза, увидел сияющее счастьем личико Зиты, а чуть сбоку
Мелии и сжал чудовищный кулак, подняв его в приветствии гладиаторов.
Мелия рассмеялась, весело и беззаботно.
- Даже не верится, что все уже позади.
Зита улыбнулась ей, но, как ни странно, слова сестры настроили ее на серьезный лад.
- Все намного серьезней, чем ты думаешь, сестрица. Жрецам придется поломать
головы над тем, как обуздать Незримого. Конечно, он сильно ослаб, и сил у него уже не
прибавится, и все же - это непросто. Впрочем, для нас-то все действительно кончилось.
Теперь, почувствовав себя лучше, Конан задал, наконец, вопрос, который мучил его
всю ночь.
- А кто он такой - этот Незримый? - Но, к его разочарованию, Зита лишь пожала
плечами.
- А все-таки? - не унимался киммериец. Девушка задумалась.
- Не знаю. В моей книге он так и зовется - Незримый. Известно, что убивает он,
чтобы жить, а живет, чтобы убивать. Известно, что он силен. Он может подчинить
человека своей воле и управлять им, словно куклой. Может поселиться в его душу и
постепенно овладеть ею. Может просто исторгнуть ее и поселиться внутри телесной
оболочки.
Он много чего может, но делает это так, для развлечения, и столько было от него
неприятностей, что обрекли его на вечное заточение, а вот развоплотить не смогли.
- Ну что ж, будем надеяться, что это удастся сейчас. Некоторое время они молчали.
- И что же мы будем делать теперь?
- Проведем остаток ночи здесь и отправимся по до мам.
- Почему не прямо сейчас?
- Неужели мы наскучили тебе, Конан? - Зита всплеснула руками и томно
посмотрела на киммерийца, который досадливо крякнул, но ничего не ответил. Чего-чего,
а уж такого вопроса от этой постоянно краснеющей девочки он никак не ожидал!
- Расскажи нам, чем ты занимаешься? - Мелия пришла ему на помощь, и это
показалось киммерийцу не менее нелепым. В его понимании все должно было
происходить наоборот. И все-таки он обрадовался этому вопросу, позволявшему сменить
тему.
Правда, и отвечать на вопрос старшей сестры ему не очень-то хотелось, поэтому он
предпочел ограничиться тем, что они уже и так знали.
- Я пришел сюда за камнем. - Он похлопал себя рукой по поясу, за которым был
спрятан мешочек с талисманом.
- Так ты вор? - В голосе Мелии Конан не услышал ни презрения, ни
разочарования.
Правда, и теплоты в нем тоже не было, но что можно ждать от девушки, которая
встречается в своем доме с человеком, пришедшим обокрасть ее? Пусть даже и спасшим
при этом ей жизнь?
Однако впервые за годы, прожитые в Шадизаре, он обнаружил, что ему неприятно
слышать это слово - вор - по отношению к нему самому, и, неожиданно для себя, он
сказал:
- Теперь уже нет.
Мелия удивленно посмотрела на него, и Конан пояснил:
- Я пришел в Шадизар мальчишкой именно затем, чтобы обучиться воровскому
ремеслу. Теперь оно мне наскучило.
Девушка понимающе кивнула, но все-таки спросила:
- Но зачем это тебе было нужно?
Конан пожал плечами - что за странный вопрос, ведь ответ очевиден.
- Ни один человек не может прожить без пищи, одежды и крова, а значит, должен
чем-то зарабатывать на жизнь.
- Но разве мало дел, позволяющих прожить честным трудом? - возразила Зита.
- Честным?! Кром! Что же ты понимаешь под честным трудом?
На этот раз настал черед девушки удивляться.
- Да ведь ясно и так! Труд - это... - Она задумалась, ища подходящее
определение, и Мелия договорила за нее:
- Это то, во что ты вкладываешь свое умение, свое время, получая взамен деньги с
человека, на которого трудишься.
Киммериец иронично хмыкнул.
- Но ведь именно этим я и занимался! Незаметно про браться в дом, полный
стражи, отыскать тайник, суметь отпереть хитрый замок, взять то, что нужно, и так же не
заметно, как пробрался внутрь, покинуть дом - это большое искусство! И заказчик
высоко ценит его, платя немалые деньги!
Мелия досадливо закусила губу. Как-то все нелепо получалось, и при этом именно
так, как она сказала - умение, труд и время, за которые кто-то платит деньги! Но ведь все
не так! Все поставлено с ног на голову! Только как показать это?
- Но ведь я не о том говорю! Это оплачивается, да, но приносит вред тому, у кого
украли!
- Ту
...Поділитися у соцмережах
