Жанр: Фантастика
Бледный всадник, черный валет
..., знакомым ему не только визуально, и
обрушил все свое внимание на Эльзу.
Они поговорили о том, что считалось "большой политикой", об обстановке в
Клагенфурте, о шансах бастарда Рудольфа стать новым губернатором. Вальтер заметил, что
Хаммерштайн была не совсем обычным техном. Все слабости, присущие этой человеческой
породе, уживались в ней с неосознанным презрением к себе подобным. Он решил использовать
это. Тем более, что случай представился очень скоро.
Гвоздем программы в "Креветке" был недавно нанятый хозяином негр Маркус. Вальтер
уже был наслышан об этом сексуальном монстре, но ни разу не лицезрел того "во плоти".
При появлении Маркуса вялая толпа заметно оживилась. Свет погас. В помещении бара
какое-то время были видны только красные точки сигарет и вспышки зажигалок. Потом на
подиуме появилась фигура, покрытая фосфоресцирующим составом. Под мрачноватую
электронную музыку Клауса Шульца негр исполнял долгий танец тени... Эльза даже не
заметила, когда именно ее рука оказалась в руке Вальтера. Тот ласкал пальцами ее ладонь и
запястье... В "Креветке" забрезжил искусственный рассвет. Красноватые лучи вырезали из
сумерек силуэт Маркуса, на котором из одежды был только какой-то фиговый листок, но зато
огромных размеров.
Вскоре негр начал освобождаться и от этой детали, и Вальтер невольно прервал свои
ласки. На теле Маркуса не было ни единого волоса. Чей-то пудель потерянно залаял в
наступившей благоговейной тишине и тут же задушенно взвизгнул.
- Он вас интересует? - спросила вдова, у которой пересохло во рту.
Шутцбар подал условный знак своему охраннику, стоявшему поодаль, и с улыбкой
повернулся к ней.
- Как большинство психотов, я бисексуален, - сообщил он. - Только что я велел
пригласить его в замок.
- Зачем?
- Графиня, вы очаровательны, когда хотите выглядеть наивной. Он будет развлекать
нас... долгими зимними вечерами. Мне показалось, что вы скучаете.
- Как трогательно. Значит, вы позаботились только обо мне?
- Нет. Посмотрите на этот сброд. Я забочусь о каждом из находящихся здесь придурков,
хотя никто не сможет сказать, в чем конкретно состоит моя забота... Я поддерживаю
равновесие. Впрочем, как вам известно, покойный граф занимался тем же. И в гораздо более
значительных масштабах.
Вальтер расслабился и продолжал разглагольствовать:
- Умнейшие из людей считали тиранию лучшей формой правления. Все остальные рано
или поздно приводят к разброду, войнам, анархии. Мы создали самую совершенную из
тираний. Например, вы видели когда-нибудь непокорное овечье стадо?
- Ну почему же... Я могу вообразить себе некую болезнь. Вроде бешенства...
Вальтер понял, что Эльза неслучайно провела столько времени поблизости от
губернатора. На мгновение он даже заподозрил некую ловушку, но потом вспомнил, что фон
Хаммерштайн уже мертв.
- Это крайне маловероятно. Особенно, если учесть, что теперь уничтожены последние
рассадники заразы.
- Но, кажется, никто не спросил у самих овец, довольны ли они таким положением
вещей?
- Они довольны. Во всяком случае, ничто не мешает сделать их такими. В этом и состоит
поддержание равновесия... Знаете, быть овцой в хлеву - это ведь очень удобно и даже
приятно. К тому же, если нет опасности превратиться в баранью отбивную. А такой опасности
действительно не существует, - самодовольно добавил Вальтер. - Говорят, я хороший
любовник, но не каннибал.
- Однако я слышала кое-что о сопротивлении, кочевниках, монастырях... зомби...
Шутцбар благодушно улыбнулся, не спуская глаз с лоснящегося тела Маркуса,
танцевавшего с сонным боа, который в заснеженном городке выглядел более дико, чем,
например, инопланетянин...
- Вы дразните меня, графиня? Очаровательно... Отклонения от нормы неизбежны. Закон
больших чисел действует и в человеческом стаде. Всегда найдутся безумцы, для которых идеи
важнее благополучия и сытого желудка. При этом они почему-то исходят из совершенно
ложной посылки, что таковы и все остальные люди. В этом и состоит патология... Но спросите
у любого в моем городе - интересует ли его борьба? Болтовня о такой неудобной и
обременительной вещи, как свобода? Нужна ли ему какая-либо идеология, кроме культа
безопасности и удовольствий? Нет. Он скажет вам, что гораздо важнее, каким сегодня окажется
пиво в ближайшем баре. Он пошлет ко всем чертям того, кто захочет изменить его жизнь...
Монастыри - это убежища фанатиков и деклассированных элементов. Ну, а зомби - легенда,
придуманная одним очень умным человеком. Почти наверняка одним из настоятелей. Может
быть, даже психотом, - Вальтер тихо засмеялся. - Представляете, как запутались эти
бедняги?!..
Эльза смотрела на него без улыбки. Казалось, его намек потряс ее.
- Вероятно, теперь я тоже всего лишь одна из овец в вашем стаде?
- А вам бы хотелось этого? - его голос стал вкрадчивым. Липким. И снова она увидела
червя - слепого, огромного, страшного. Он торчал над столом, как фаллический памятник из
черного монолита... - Я еще не решила, - ответила она тому, кто спрятался под маской ее
искаженного восприятия.
- Давайте выпьем за ваше решение, графиня, - предложил Шутцбар, снова пытаясь
завладеть ее рукой.
- Прошу прощения. Одну минуту.
Она встала и направилась в дальний угол зала. Официант показал ей, где находится
дамская комната. Завсегдатаи провожали однорукую графиню любопытными взглядами, не
позволяя себе большего, поскольку все видели, что ее привел босс.
Когда Эльза вернулась, другой официант уже наливал шампанское в высокие бокалы...
Маркус исчез. Его сменили три голые местные девочки, танцевавшие под нежную музыку
Чайковского. Вальтер глядел на них чуть ли не с умилением.
- Посмотрите, им всего лишь двенадцать, но они уже понимают, что красивы и
вызывают желание...
Эльза поднесла бокал к губам.
- Не пейте! - вдруг отчетливо сказал Шутцбар. Он жестом подозвал официанта,
доставившего вино. Тот мгновенно оказался рядом и резко изменился в лице. Он что-то долго
шептал Вальтеру на ухо, потом выпрямился. Его взгляд стал каким-то стеклянным. Он
медленно протянул руку, взял бокал, стоявший перед боссом, и отпил из него.
Через секунду бокал разбился, а человек стал оседать. Вальтер брезгливо оттолкнул его, и
тот повалился на пол. Кто-то завизжал, но Шутцбар тут же погасил вспышку паники. Все
замерли, парализованные его влиянием. Музыка продолжала играть; чей-то пудель с
любопытством обнюхивал мертвеца.
Вальтер с улыбкой повернулся к Хаммерштайн.
- Цианид, как я и предполагал. Оказывается, вы были правы - больные овцы еще
встречаются. Странное совпадение... Ступайте в машину, графиня, а я займусь небольшим
расследованием.
Эльза встала и пошла к выходу между людьми, застывшими, как манекены. У дверей
кто-то из охранников Шутцбара набросил ей на плечи меховую шубу. Она обернулась.
Перед Вальтером выстраивались люди, отобранные по неизвестному ей признаку. На их
лицах не было испуга. Напротив, все они выражали искреннее желание помочь.
ГЛАВА ПЯТАЯ
СТОЛИЦА
Если мы сможем увидеть свою собственную тень (темную сторону
своей натуры), то сможем защититься от любой моральной и
ментальной инфекции.
Карл Густав Юнг
Рудольф Хаммерштайн ужинал в обществе Габера и очаровательного
секретаря-транслятора центрально-европейского отдела имперской канцелярии. Они сидели в
русском ресторане на окраине Менгена, любовались умиротворяющим пейзажем через
огромное панорамное окно и ели пельмени, приготовленные по старому сибирскому рецепту.
За окном вздымались к небу горы. Это была трехмерная проекция Гималайского массива -
подарок родному городу от одного из адептов "психо".
Был вечер, и заснеженные вершины на закате выглядели просто волшебно. Небо над
голубыми хребтами становилось изумрудно-зеленым, затем зелень сменилась бирюзой,
переходящей во все более глубокий фиолетовый цвет. Зажглись первые звезды, казавшиеся
здесь огромными и сияющими с незамутненным блеском.
Секретаря-транслятора звали Тина. Она была филиппинкой по происхождению, очень
недурна собой, и Рудольф грешным делом решил совместить приятное с полезным. Оказалось,
что она любит русскую водку. После пятой рюмки ему пришлось следить за собой, чтобы
выглядеть захмелевшим.
Руди не мог не заметить присутствие Павлиди, отравлявшее ему вечер. Тот сидел за два
столика от него и вяло пережевывал белужье мясо в компании своей худосочной желтолицей
жены. Ищейка сдержал свое слово. Имперский следователь и его люди начали неприкрыто
следить за Рудольфом с того самого момента, как кандидат в губернаторы сошел с трапа
самолета в столичном аэропорту. Смехотворная мера! Однако на человека, не
контролирующего "психо", это действовало безотказно. Руди чувствовал себя связанным по
рукам и ногам. Кроме того, давление на него постепенно нарастало.
- ...Неделя? Это слишком мало, - сказал Рудольф, пожирая глазами невероятно
гладкую кожу Тины.
Девушка, приставленная к нему специально для того, чтобы помочь ему разобраться в
некоторых сторонах столичной жизни, поощрительно улыбнулась.
- Но ваш случай - особенный. Признаться, мы никогда не сталкивались со столь
странными обстоятельствами наследования... - Он имеет все права, но не владеет основным
инструментом, не так ли? - вмешался Габер. Шеф охраны мрачно уставился на темнеющий
ландшафт за окном. Будущее Карла было неопределенным.
- Ты много себе позволяешь, - заметил Рудольф и опять повернулся к Тине. - Значит,
вы думаете, что мне придется задержаться?
- Решение примет специальная комиссия. Вам придется пройти собеседование,
экспертизу, может быть, кое-какие тесты...
- Собеседование! Подумать только!.. А император? Когда меня примет император?
Тина широко открыла глаза, пораженная его невежеством.
- Но император никого не принимает, - она понизила голос. - Более того, его давно
уже никто не видел.
- Никто не видел?!
- Тише, тише, господин Хаммерштайн! Об этом не принято говорить вслух. Его
Императорское Величество вот уже около пятнадцати лет, как уединился в Храме Восьмого
Неба. Это бывший монастырь, там, на окраине города, - она взмахнула узкой изящной кистью
в неопределенном направлении.
"Похоже, этому парню не очень-то повезло," - подумал Руди и изобразил живейшую
заинтересованность.
- Но тогда каким образом император...
- Управляет, вы хотите сказать? Мне нелегко это объяснить... Вам говорит что-нибудь
термин "сверхсознательное"? Император непосредственно связан с информационным поясом
планеты. Связь постоянная и поддерживается даже во сне. Сообщения поступают по альфа-сети
или... транслируются ближайшим окружением... Ее очаровательный ротик произносил все это
так, словно она растолковывала дикарю азбучные истины.
- Хм, ближайшее окружение... Кого вы имеете в виду?
Тут Руди заметил, что Габер бросил на него взгляд, полный отвращения, чуть ли не
гадливости. Как будто он заговорил за столом о чем-то непотребном.
Тина опустила глаза.
- Этот вопрос - вне моей компетенции.
- Другими словами, вы боитесь? - на правах юродивого он позволял себе задавать
любые вопросы.
- Ради бога, тише!.. Это может быть кто угодно. Например, любой человек из сидящих
здесь...
- Даже он? - Руди показал на Габера и захохотал. У него получилось неплохо, только
он не был уверен в том, что кожа на лице приобрела нужный оттенок. Краем глаза он видел, что
Павлиди уже разделался с рыбой и теперь скучает, поглядывая в сторону хора, тянувшего
что-то заунывное.
- Почему бы вам не поговорить о чем-нибудь другом? - процедил Габер, которому
стало ясно, что служить этому безумцу может только еще больший безумец. Парень рыл себе
могилу быстрее, чем экскаватор. Все психоты, находившиеся в зале, "прислушивались" к их
беседе с неослабевающим интересом. Больше всего Карлу хотелось оказаться сейчас
где-нибудь подальше отсюда - в охотничьем домике, в глуши, - и чтобы вокруг не было ни
единого человека.
Ему удалось вытащить Рудольфа из-за стола лишь после того, как тот прикончил пузатый
графинчик водки с посильной помощью Тины. В результате девушка тоже нетвердо держалась
на ногах. "Снимает стресс", - понял Габер. Ему тоже хотелось напиться, но он не мог
позволить себе такой роскоши.
Его и так уже выворачивали наизнанку на изощренных и продолжительных допросах в
столичной полиции, пытаясь установить все обстоятельства гибели графа и появления зомби.
Габеру пришлось согласиться на сканирование памяти, хотя в данном случае испросить его
согласия было со стороны следователей лишь данью вежливости.
Чтобы освободиться от всего этого, он должен был подать прошение об отставке, но
хорошо понимал, что уволиться может только на тот свет. Осознание этого не добавляло
светлых красок в палитру его ощущений. Габер почти не верил в то, что Рудольфа утвердят в
должности губернатора, и потому считал свою карьеру оконченной.
...Втроем они выбрались на панель перед рестораном. Резко похолодало. Солнце село, и
горы стали неразличимыми. На западном краю небосвода таяли последние изумрудные мазки.
Там, где находились жилые кварталы столицы, разлилось море огней.
Руди и Тина были слишком пьяны, и за руль ее "форда" пришлось сесть Габеру. Он
медленно покатил вниз, к гостинице. Не доехав до цели двух кварталов, по настоянию Руди они
завалились в бар, в котором исполнялись тантрические танцы, и здесь Хаммерштайн попытался
довести Тину до нужной кондиции. В конце концов, танцуя, обнимаясь и перешептываясь, они
пришли к соглашению и договорились, что едут к ней.
Насколько Руди понял, жизнь в столице была не из легких. Ментальное напряжение было
причиной хронической депрессии. Самочка откровенно скучала, и он собирался как следует
развлечь ее. В тот момент, когда она согласилась, он понял, что имеет дело с еще одним
человеком Павлиди. Впрочем, это совершенно не мешало ему действовать в соответствии с
программой, которой он даже не осознавал.
У дверей бара он объявил Габеру, что тот может возвращаться в гостиницу один. К его
удивлению, шеф охраны не возражал. Должно быть, просчитал, что от такого хозяина лучше
держаться подальше. Особенно тогда, когда Хаммерштайн ходил по лезвию бритвы.
Рудольф поймал такси, чуть было не оказавшись под колесами, и смеющаяся парочка
погрузилась в просторный салон, оставив Габера с ключами от "форда" в кармане. Тина
назвала адрес вслух, из чего следовало, что, по крайней мере, водитель является техном.
В такси оказалось довольно уютно, темно, и пахло пивом. Через минуту Руди осознал, что
различает запахи духов, помады и особый запах женщины... Жар вожделения, мягкие губы,
податливое тело... К своему удивлению, он обнаружил, что ему не нужно имитировать страсть.
Все чаще он замечал за собой неконтролируемые проявления инстинктов, но не понимал -
хорошо ли это или плохо. То, что он считал возвращением в животное состояние, напоминало
ему нечто забытое, мучительной занозой засевшее в подсознании...
К тому моменту, когда он стащил с девушки трусики, оказалось, что такси уже подъехало
к ее дому. Пришлось помятыми и возбужденными выбираться наружу, где их немного
отрезвила нахлынувшая ночная прохлада. Трусики он все же успел сунуть в карман в качестве
трофея.
Тина жила в доме, выстроенном в начале века в рациональном северо-европейском стиле.
В его облике не было ничего лишнего, если не считать каких-то фигурок по углам крыши.
Приглядевшись, Руди узнал в них демонов позднего буддизма. Многорукие, многоногие,
оскалившиеся божки зловеще пялились сверху на гостя, но он лишь равнодушно скользнул по
ним взглядом. Его Лоа обитали в другом слое - в зловонной луже кошмара, где не осталось
места для веры.
Внутри дом был обставлен более чем скромно. Стандартная мебель из металлических
каркасов и пластиковых панелей. Пара картин примитивистов на стенах. Уменьшенная
скульптурная копия работы Эрнста Неизвестного. Никаких цветов - вообще, ничего живого.
Стерильное жилище стерильно чистого человека, не желающего укореняться в преходящем...
Они торопливо сбросили одежду. Заперлись в душевой, и постель пришлось отложить на
потом. Игра им понравилась и несколько затянулась. Они ласкали друг друга под тугими
струями воды. Скользкие тела, облитые пеной, утратили индивидуальность. У Тины впервые
был любовник, с которым она могла забыть обо всем, кроме секса. Естественно, он
воспользовался этим.
Руди ненадолго отлучился - якобы, в туалет. На самом деле он пробрался в спальню и
нашел там то, что хотел найти: музыкальную шкатулку. Он вскрыл ногтем "шрам" на груди и
залез пальцами в образовавшийся карман. Его кожа снова приобретала чувствительность.
Прикосновения были еще не болезненными, но достаточно неприятными...
Он вынул золотые диски, тускло мерцавшие в свете уличных фонарей, падавшем сквозь
жалюзи, и очистил их от какой-то подозрительной слизи. Выбрал нужный диск, включил
воспроизведение и убрал звук. Постоял немного, пока не почувствовал вибрацию, и вернулся в
душевую.
Первый тайм был окончен; второй они решили провести в спальне. Девушка была
распалена, и Рудольф знал причину. После небольшого технического перерыва он возобновил
атаку, ожидая, когда мантра начнет действовать.
Спустя некоторое время ее взгляд стал не просто томным - глаза опустели, а в
движениях появилось механическое однообразие. Она повторяла свои ласки настойчиво, как
хорошо заученный урок, но между ощущением и удовольствием уже упал темный занавес...
"Вот такими их и нужно брать, - думал Рудольф. - Тепленькими, когда они меньше
всего ожидают атаки и обнажают не только тела, но и свое жалкое "эго"..." Он думал об этом,
но мысли принадлежали не ему. Он повторял про себя чужие слова, правильно расставляя
акценты, и даже помнил интонации, с которыми когда-то они были произнесены, хотя с таким
же успехом мог бы выговаривать фразы на незнакомом языке... - Хватит! - приказал он, и
Тина тотчас обмякла, увяла на нем, упала вперед и накрыла его лицо удушливой маской,
сплетенной из гладких черных волос. Он оттолкнул ее в сторону и неторопливо оделся.
Было что-то около полуночи. Он находился в самом сердце враждебной империи, но не
испытывал по этому поводу ни малейшего трепета. Интенсивность психо-поля, создаваемого
скоплением сильнейших психотов планеты, была здесь выше, чем в любом другом месте, но он
- счастливая кукла - не ощущал этого. Для него разница между населенными пунктами была
чисто географической.
Быстро обыскав квартиру, он обнаружил револьвер в нижнем ящике стола. Это был
"кольт-питон" с укороченным стволом. Тут же нашлись несколько ускорителей заряжания,
наполненных патронами. Присмотревшись, он понял, что патроны снабжены серебряными
пулями. Не задумываясь о том, что бы это значило, он присвоил себе револьвер, а кроме того,
миниатюрную музыкальную шкатулку с аккумуляторным питанием, и счел себя готовым к
предстоящей миссии.
...Тина лежала в той же позе, в какой он ее оставил. Она напоминала голое коченеющее
животное с остекленевшими глазами. Несколько минут он изучал ее зрачки и реакции,
воздействуя на тело в определенных точках. Транс был очень глубоким и продолжительным.
Руди отключил рокотавшие на пределе слышимости барабаны. Кто взял ее душу: Китта, Зох,
Мондонга?.. Выяснять это не было времени, хотя многое зависело от того, как поведет себя
живой инструмент, оказавшийся в его руках.
Золотой диск вернулся в карман на груди, и на этот раз Хаммерштайн почувствовал
какое-то незначительное сопротивление - вероятно, полость начала зарастать.
- Иди за мной! - прошептал он так тихо, что сам едва себя услышал. Но ОНО
услышало. Тина послушно поднялась на ноги и направилась к выходу. Он не стал тратить
время на то, чтобы одеть ее... Странная парочка снова оказалась на улице - мужчина без
малейших признаков опьянения и голая девушка, не испытывавшая по этому поводу никаких
неудобств.
Первый же таксист уставился на нее и пялился до тех пор, пока Рудольф не отключил его
ударом в височную область. Потом он оттащил беднягу в ближайший садик и оставил отдыхать
среди голых фруктовых деревьев и нарисованных прямо на сером фундаменте дома цветов. И
вдруг он почуял их запах...
Наваждение оказалось недолгим. Нарисованные цветы ожили. Зашевелились. Начали
превращаться в зыбких многоруких тварей. Они были странными - молочно-белыми, как луна,
и загадочными, словно существа из туманных сновидений... Руди постоял среди них, не
понимая, откуда исходит неопределенная угроза. Тревога сама по себе была дурным признаком
- она означала, что он теряет неуязвимость.
...Цветы образовывали завораживающий текучий узор, постепенно приобретавший еще
одно измерение, в котором проступили части человеческих тел, как на "трехмерных" картинках
со скрытыми образами. В раскрывающейся чашечке одного из цветов Руди увидел рельефное
лицо Илии Каплина. Оно было изъедено круглыми порами, а из пор, словно из мясорубки,
просачивался окровавленный фарш... Зомби смотрел на магическую стену, пытаясь разделить
иллюзию и реальность. На его счастье, психотические игры были ему абсолютно чужды,
поэтому он довольно быстро освободился от влияния наведенных образов. Сложная топография
стены использовалась в качестве прикрытия - это был старый фокус с невидимостью,
изобретенный первыми психотами еще на заре новой эры.
Прежде чем человеческие фигуры окончательно сформировались из фрагментов,
"потерянных" его восприятием, Рудольф уже определил положение источников настоящей
угрозы. Охотники оказались вполне реальными, а место покушения было выбрано правильно и
со вкусом.
Вначале он плашмя рухнул на землю, не обращая внимания на сохранность шкатулки и
собственных зубов. Очередь, выпущенная из пистолета-пулемета, снабженного глушителем,
прошла выше. Пули взвизгнули при рикошете, и все встало на свои места. Двое убийц,
сливавшихся со стеной, были совсем близко, поэтому зомби мог стрелять только лежа. Он
перекатился на бок и выхватил "питон".
Но у тех двоих было преимущество. Они ждали с пушками наготове. Две пули почти
одновременно вошли в его тело: одна - в области живота, другая пробила левое предплечье.
Он ощутил только тупые удары, как будто кто-то дважды стукнул его молотком через подушку.
С полным спокойствием Руди подумал о том, что надо бы поберечь голову и в особенности
глаза...
Его рука направила револьвер на ближайшую цель с точностью баллистического
вычислителя. К тому же он стрелял наверняка, не опасаясь промахнуться. "Питон" коротко
рявкнул, и один из убийц, еще не успевший даже удивиться странной живучести жертвы,
откинулся назад с круглой дырочкой во лбу. Выходное отверстие было менее аккуратным,
поэтому на стене остался заметный смазанный след.
Однако у другого охотника все еще оставалось преимущество во времени. На этот раз он
тоже стрелял в голову. Руди поздновато убрал ее с линии огня. Его лизнул раскаленный язык.
Порыв обжигающего ветра был мгновенным. Пуля содрала изрядный клок волос и кожи с его
темени. Голова дернулась, но рука зомби осталась неподвижна. Указательный палец работал,
как стальной механизм. Три выстрела, почти слившиеся в один, обезобразили лицо убийцы,
сделав его неузнаваемым. Пока он падал, его пушка выплевывала оставшиеся заряды в темное
небо.
Руди был уже на ногах и прижался к забрызганной кровью стене. Оставался еще один
человек с пистолетом-пулеметом, стрелявший с приличного расстояния и страховавший убийц.
Он прятался где-то в саду... Пользуясь передышкой, Руди запустил свободную руку под
рубашку и нащупал рану в животе - сухое отверстие, в которое при желании можно было
вставить мизинец. Ни крови, ни боли... Он потрогал спину и убедился в том, что по крайней
мере одна пуля осталась в теле. Череп был цел, и значит, ему повезло. Впрочем, Рудольф
понимал, что теперь он точно не станет губернатором. Какие еще требовались доказательства
провидческого дара Дресслера? Но зомби не мог даже радоваться тому, что уцелел.
...Из сада донесся еле слышный шорох. Охотник уходил, осторожно ступая по гнилым
листьям. Руди не стал его преследовать. Он наклонился, чтобы получше рассмотреть убитых. У
обоих были настоящие бороды, а у того, который получил пулю в лоб - слегка раскосые глаза.
Никаких документов и оружие без номеров. Руди почти не сомневался в том, что
покушавшиеся на него принадлежат к сибирскому клану. Впрочем, с таким же успехом они
могли оказаться наемниками Марты. Убрать Рудольфа в столице - это был бы хороший ход,
достойный дочери Хаммерштайна...
Если семья Каплина начала мстить, то первые трупы наверняка появились и в
Клагенфурте. О вероятной гибели Эльзы и Марты Руди думал совершенно безучастно. Без
личного транслятора ему приходилось действовать наугад. Времени на то, чтобы провести
сеанс с Тиной, уже не оставалось. Он наполнил патронами барабан револьвера. Ему предстояло
выполнить последнюю из возложенных на него задач.
Он вернулся к машине и приказал Тине садиться за руль. Старый седан "шевроле" 2002
года медленно покатил по ночной улице. Спустя десять минут машина с выключенными
фарами выехала на окраину города и направилась в сторону иллюзорных темных гор по
абсолютно голой неосвещенной дороге.
Руди изредка поглядывал назад. Имперский следователь, конечно, давно и мирно спал в
семейном гнездышке. Неужели Павлиди был так наивен, что полагался только на Тину?
Хаммерштайн не мог поверить в это ни на секунду.
Яркая вспышка на мгновение озарила заднее стекло. Что-то взорвалось на одной из
городских улиц, но зомби не придал этому никакого значения.
Нападение на Габера произошло практически одновременно с покушением на бастарда
Рудольфа. Оставшись в одиночестве, Карл намеревался вернуться в гостиницу, но так и не
добрался до своего номера.
Он уверенно вел машину по узким старинным улицам Менгена, руководствуясь
исключительно своей тренированной памятью, и ни разу не ошибся. Он следовал кратчайшим
путем, хотя почти не знал города. Заблудиться в столице было несложно, а для Габера к тому
же и опасно. После прискорбного и до сих пор не рассле
...Закладка в соц.сетях
