Жанр: Фантастика
Бледный всадник, черный валет
...ников наверняка не было времени, чтобы отследить полные ассоциативные
ряды... Фридрих вдруг вспомнил белые больничные потолки своего детства и повернул
направо.
И все-таки он засиделся в укрытии и подпустил загонщиков слишком близко. Кирхер не
сомневался в том, что губернаторская семейка не откажет себе в удовольствии поохотиться на
предателя. И еще Габер... Вспомнив своего бывшего шефа, Фридрих сжал кулаки. Его ярость
была бессильной, вредной для него самого, и от этого становилось еще больнее. Назойливые
звуки скрипки стали громче и заглушили доносившийся снаружи вой сирен...
Он проник в гараж через узкую заднюю дверь и понял, что опоздал. Два человека,
засевшие здесь, открыли по нему огонь из автоматов. Резкая боль опалила плечо. Ему пришлось
шарахнуться обратно в проход, и он потерял еще немного времени, анализируя обстановку.
Иллюзия обстрела была полной: он ощущал запах пороха, слышал звон выбрасываемых гильз и
даже видел сколы на кирпичах там, где в них якобы попадали пули. Отсутствовала только кровь
на его предплечье.
Проверив это, он направился к машине, даже не вынимая пушку из кобуры. Двое в
длинных плащах опустошили магазины своих "галилов", но момента их исчезновения Фридрих
не видел. Он отдавал часть своей энергии электродвигателю привода, открывавшего ворота.
Когда выезд освободился, Кирхер был единственным живым существом в гараже.
Пока прогревался мотор, Фридрих пытался прощупать близлежащие улицы
узконаправленным лучом "психо", но безрезультатно: жители города создавали слишком много
помех. Призраки людей тускло светились в туманном пространстве и сливались в
неразличимый хоровод...
Кирхер открыл глаза и увидел, что выдыхает белые облачка пара. Стекла машины начали
запотевать. Он опустил их еще и на тот случай, если придется стрелять. Затем извлек из кобуры
свой "вальтер" П-88 и положил его под правое бедро. Отпустив сцепление, он резко бросил
"ауди" вперед. Преодолев крутой подъем, его тачка выскочила из гаража.
Снаружи была сырая и холодная ночь. Население квартала, в котором он прятался, едва ли
достигало одной двадцатой прежнего. Но и эта часть составляла внушительную толпу,
напоминавшую стадо овец, испуганно жавшихся друг к другу. Слева приближалась кавалькада
машин, вспарывавших тьму слепящими лучами двух десятков фар. Все, что делал господин
Габер, он делал основательно.
Кирхер на большой скорости объехал толпу по тротуару, пройдя вплотную к стене. При
этом он все же задел крылом какого-то старикашку, который в лежачем положении занимал до
смешного мало места. Впереди было темно, и Фридрих радовался этому обстоятельству. Сейчас
темнота означала для него жизнь, а свет - пытку и смерть. Он преодолел три пустынных
перекрестка, преследуемый катившейся за ним волной кошмара. Волна настигала его, и кошмар
просачивался сквозь щели...
Защита Кирхера начинала разваливаться под давлением десятков объединившихся
охотников. Сквозь нее проникали отработанные на живом материале и обладающие высокой
способностью к адаптации программы саморазрушения. Их действие приводило к тому, что
через некоторое время жертва утрачивала самоконтроль и волю к сопротивлению. Для технов
это время было смехотворно малым; психот высокого уровня, каким был Кирхер, мог
продержаться несколько часов.
Мозг сидевшего за рулем человека начал воспроизводить обстоятельства самых жутких из
его снов. Он был готов к этому, но не настолько, чтобы управлять машиной в подземелье
древнеегипетского могильника... Вместо руля он сжимал в руках серебрянные части
магического артефакта, который мог бы спасти его, если бы беглец знал, как им
воспользоваться. Это оказалось самым мучительным - держать в руках ключ к своему
спасению и не знать, как ключ отпирает двери...
...Песок сочился тусклым голубым светом; ядовитое и неправдоподобное свечение
сновидения выхватывало из темноты целые ряды мумий, протягивавших к Кирхеру
обмотанные бинтами конечности. Он обламывал их с тихим хрустом, и они рассыпались в
пыль, а пыль забивала и осушала глотку и ноздри. Сквозь нагромождение мумий слабо
проступал ночной городской пейзаж - влажно блестевшие тротуары, столбы, принявшие
очертания статуй Анубиса, дома мертвых и разбегающиеся в стороны тени живых...
Кирхера бросало из стороны в сторону, и он заметно снизил скорость. Несколько джипов
давно обогнали его, двигаясь по параллельным улицам, и заблокировали выезды из города.
Число случайных жертв облавы уже достигло десятка человек.
Фридрих приближался к западне, но не догадывался об этом. Его сил едва хватало на то,
чтобы удерживать в сознании мерцающее изображение реального города, спроецированное на
лабиринт неизвестной гробницы. Сквозь дождь слепящего песка он увидел бегущих впереди
людей - пять или шесть идентичных фигур. Спустя несколько секунд он узнал в каждой из
них себя.
Один из Кирхеров попал в ловушку и угодил под каменную плиту, которая выдавила из
него кишки. В то же самое мгновение Фридрих ощутил режущую боль в области живота. Он
бросил взгляд вниз - на нем не было одежды, а между ног извивался клубок лаково-черных
червей. Это заставило его убрать ногу с педали газа, впрочем, ненадолго, потому что потом он
услышал жутковатый шелест над собой и втянул голову в плечи.
Гигантский птеранодон парил под сводами пещер, отодвинувшимися на невероятную
высоту. Ломкие пальцы мумий, окутанных туманом ядовитых спор и бактерий, разбивались о
лицо Кирхера, наполняли рот истлевшей крошкой и царапали глазные яблоки...
Фридрих предпринял последнюю попытку привязать себя к ускользающей реальности. Он
нащупал пистолет, все еще прижатый к креслу бедром, и прострелил себе мякоть предплечья.
Звука выстрела он почти не услышал, но зато боль на секунду отрезвила его и вытеснила
наведенный кошмар. Вместо шелеста кожистых крыльев птеранодона в салон автомобиля
ворвался гул вертолетных турбин. Один из "линксов" накрыл его косым конусом света,
бившего из прожектора. Далеко впереди проезжую часть улицы перегораживал тягач "рено" с
полуприцепом, груженным бетонными блоками.
Кирхер понял, что с его особой просто забавляются. Существовало множество способов
покончить с ним быстро и без особого шума. Ублюдки растягивали удовольствие. Еще бы -
охота за себе подобным осталась одним из немногих доступных развлечений после того, как
плести обычные интриги оказалось проблематичным и даже карточные игры для мощных
психотов превратились в абсурд... Чего же они хотели? Видеть его уничтоженным,
раздавленным, кусающим собственные руки, обделавшимся от страха? Он сам не раз принимал
участие в облавах и помнил даже кое-что похуже. Только его жертвы были технами...
Времени на то, чтобы поразмыслить об этом, не хватало. Кирхер свернул в ближайший
переулок, застонав от боли в раненной руке, но увидел, что в ста метрах впереди хищно
расплывается сизое облако. Оно влажно поблескивало и достигло окон первого этажа. Он знал,
что это такое. Противогаз не спасал, достаточно было контакта взвеси с кожей... Возможно,
облако тоже было иллюзией, но проверять это ему не хотелось. Смерть была избавлением для
людей, блюющих кровью и раздирающих себе ногтями горло.
Фридрих резко ударил по тормозам и дал задний ход. Снова заскользил по прямой,
пытаясь уйти от настигавшей его стаи машин, среди которых был и губернаторский "роллс",
раскрашенный в серебристо-голубые тона. Из люка "роллса" высунулась Марта Хаммерштайн.
Ее волосы развевались в набегающем потоке воздуха, а лицо горело от возбуждения.
Замечательный бюст покоился на холодном металле.
Кирхер не сразу обратил внимание на то, что звуки скрипки давно исчезли. Им на смену
пришли тихие детские голоса, внушавшие ему больший страх, чем что-либо другое... Он узнал
в них голоса своих детей, умерших от порчи около восьми лет назад (убийц тогда так и не
нашли).
Он громко закричал, чтобы отделаться от наваждения, но это не помогло; мертвецы звали,
просили, умоляли. Кирхер ехал очень медленно, со скоростью гуляющего пешехода, но по
своим внутренним часам он целые сутки продирался сквозь пластилиновый ад воспоминаний...
Через некоторое время ему все же пришлось остановиться. На асфальте перед капотом стояли
его дети - два маленьких полураздетых существа, державшие друг друга за руки. Они дрожали
от холода и были насмерть перепуганы... Рассудок впервые изменил Кирхеру. Во всяком
случае, он впервые совершил самоубийственный поступок. Вместо того, чтобы раздавить
мираж колесами, он остановился и ткнулся лицом во взмокшие ладони.
Голоса звучали ясно и вполне отчетливо, несмотря на пронизывающий гул вертолетов.
Лопасти рассекали песочный дождь, а мумии, выползающие из гробов, издавали нестерпимый
для человеческого уха шепот вечности... - Я люблю тебя, папочка, - произнес совсем рядом
с Кирхером детский голосок, и что-то прижалось к его правому боку. Он и не помнил, когда
отшвырнул "вальтер" на сидение пассажира. Теперь, когда кошмар продолжался на уровне
ощущений, Фридрих начал смеяться.
Повернув голову, он увидел самого себя, уменьшившегося до размеров трехлетнего
ребенка и сморщенного, как засохший гриб. Гном из волшебного леса (лиллипут из труппы
уродцев, воплощение недостижимой старости) потрогал его морщинистыми лапками,
пахнувшими плесенью, и запел жалобную уличную песенку:
"Мне нужен шприц, чтобы стать молодым, мне нужны деньги, чтоб достать морфий.
Купи себе розовые очки, и я буду красивым в морге..."
Кирхера пробрал озноб. Все признаки постороннего влияния исчезли, если не считать
сидевшего рядом существа. Зато асфальт перед бампером был пуст, и Кирхер нажал на педаль
газа.
"Ауди" набирала скорость. Ее несло прямо на стоявший поперек дороги полуприцеп.
Смерть вдруг показалась Фридриху вполне обыденной вещью, чем-то вроде заслуженной
остановки после долгого трудного пути. Тем более, что по ту сторону жизни его ожидали
любимые призраки. Умирать легче среди тех, кого ты знаешь. И тут же Кирхер понял, что не
может сказать этого ни об одном человеке, даже о самом себе... Сзади его почти настиг
"харли-дэвидсон", покрытый психоделическими разводами грязи. На бедрах мотоциклиста,
одетого в лоснящийся кожаный прикид, лежало охотничье ружье известной фирмы "Зауэр и
сын". Лицо было неразличимо за темным стеклом шлема. Фридрих не знал, каковы заслуги
этого человека, но не сомневался, что тому отведена особая роль.
В эти последние для него секунды мир уплотнялся в пространстве и во времени; город
казался тяжелым и мокрым, словно опустился на океанское дно; низкое плотное небо накрыло
Кирхера, как будто он был пауком в стеклянной банке.
Сидевший рядом гном внезапно вцепился в руль и вывернул его вправо. Фридрих пытался
выровнять машину, но было поздно. "Ауди", развернувшуюся почти на девяносто градусов,
неудержимо несло в кирпичную стену какого-то склада.
Заскрежетал сминающийся металл. Двигатель взвыл перед тем, как захлебнуться. При
ударе Кирхер откусил себе кончик языка и скорчился от боли. Кровь заполнила рот, слишком
много крови... Заплесневелые ручки назойливо пытались утешить его и от них некуда было
деться.
В этот момент дорогу к его мозгу отыскал новый голос, заглушивший даже боль и страх.
Голос был таким ясным и отчетливым, как будто звуковая труба вонзилась прямо в слуховой
центр. Та, которая послала его в Санкт-Фейт, не удержалась от последнего разговора.
- Не сопротивляйся, - равнодушно произнесла она. - Перед смертью можно научиться
жить... - Ты подставила меня, сука, - сказал он, чувствуя, как бесконечно тяжела ненависть.
Она давила на него, будто многотонная могильная плита.
- Утешайся тем, что ты умираешь во имя святой цели.
- Жаль, не увижу, как ты сдохнешь!
- Приготовься, мой мальчик! Спокойной ночи... Голос исчез. Вместо него Кирхер
услышал шаги, раздававшиеся совсем близко. Правая рука нашла "вальтер", но выстрелить он
не успел. Сбоку в череп уперлись ледяные стволы. Фридрих ощутил неприятный привкус во
рту, как на похоронах.
- С кем ты беседуешь, Кирхер? - беззлобно спросил еще один знакомый голос.
Рудольф был разочарован. Загнать психота в угол оказалось до смешного легко. Теперь
жертва сидела перед ним и оставалось только нажать на курок. Что же его беспокоило?
Услышанные только что обрывки фраз? Он ощущал присутствие чьей-то могущественной тени.
Очень не хотелось бы ошибиться и закончить так, как бывший помощник Габера.
Сзади взвизгнули тормоза. Несколько пар глаз наблюдали за ним из губернаторского
"роллса". Среди них были холодные и настороженные глаза фон Хаммерштайна. На заднем
сидении развалилась туша безучастного к погоне Гуго.
- Ну, и чего ты ждешь? - спросил граф небрежно, как будто просил прислугу
поторопиться с завтраком.
Фридрих понял, что не будет камеры в полицейском управлении и даже не будет ссылки в
Сумеречную Зону. Он начал разворачиваться в сторону Рудольфа, держа "вальтер" в согнутой
руке. Он не успел закончить движение.
В этот момент зомби выстрелил, и заряд дроби, выпущенный в упор из двух стволов,
разнес Кирхеру голову.
...Кто-то тихо пел в тишине:
"...Купи себе розовые очки, и я буду красивым в морге..."
3
- Ты был великолепен, братец, - сказала Марта, облизнув языком губы. На Руди это
подействовало, как слабый удар током.
- Ничего особенного. Не он первый, не он...
- Последний? - закончила за него Марта.
- Надеюсь.
- Ты стал осторожен.
- Что ж, такие времена...
- И схватываешь на лету... Они болтали, потягивая вино из высоких бокалов. Поднос
стоял на каминной полке. Рядом, в ведерке со льдом, торчала бутылка с полустершейся
наклейкой "Советское шампанское". Зал губернаторского дворца был залит светом. Сверкали
драгоценности, мягко мерцали серебристые меха. Как белые лодки, проплывали мимо
женщины с обнаженными плечами.
В этот вечер здесь было больше сотни гостей. Близкие, дальние и очень дальние
родственники Хаммерштайнов. Люди, чье родство было тайной, но всех объединяло одно и то
же - сила "психо". Граф давал прием в честь высокого гостя - посланника сибирского клана
Илии Каплина.
Сам Илия, тощий молодой человек, похожий на туберкулезника, оглядывал зал тусклыми
рыбьими глазами. Его подташнивало от напряжения. Поддерживать защиту среди такого
количества сильных психотов стоило немалого труда. Спасала дипломатическая
неприкосновенность. Прощупывание было дружеским или, по крайней мере, нейтральным, и
все же оно оказалось неизбежным.
Каплин не скрывал только самых банальных намерений. Например, он собирался
обзавестись женой соответствующего происхождения. Наиболее подходящей кандидатурой в
поле зрения Илии была Марта Хаммерштайн. Она знатна, красива, но прежде всего, она -
психот. Остальное клан Каплина мало волновало...
Граф считал Илию удачной партией. Конечно, этот хлюпик вряд ли подойдет Марте как
мужчина, зато он вполне сгодится на роль хорошо управляемого мужа. Хаммерштайн не
сомневался в способности дочери проявить для этого достаточную силу воли. Ее сексуальные
забавы вряд ли прекратятся в обозримом будущем. Если Каплину и суждено обзавестись
ветвистыми рогами, то это были бы его собственные проблемы.
Однако не все обстояло так просто. Заключение браков между членами разных кланов
всегда порождало множество мелких конфликтов. Тем не менее, союз с Сибирью - это звучало
неплохо, особенно на фоне слухов об объединении западноевропейских Домов... По большому
счету радоваться было нечему. Вся возня происходила вне имперской столицы Менгена. В
воздухе носились зловещие флюиды. Все стремились к власти, но никто не желал хаоса.
Империя была совсем юной, однако, благодаря исключительности правящей верхушки,
эволюционировала в тысячу раз быстрее обычного. Это было забавно и немного тревожно.
Возникало ощущение, что не за горами и закат...
Хаммерштайн безжизненно улыбался, танцуя с графиней, которая была не более, чем
послушной куклой в его руках. Или зеркалом, покорно отражавшим его достоинства и пороки.
За долгие годы, проведенные во дворце, Эльза Хаммерштайн научилась владеть лицом, но не
настолько, чтобы на нем нельзя было заметить следы пережитого потрясения.
Мысленно граф продолжал беседовать с Каплиным. Это был разговор умных и
восприимчивых людей. Отчасти к нему были подключены Марта и Габер. При этом дочь графа
умудрялась флиртовать с Руди. По причине амнезии тот оставался кем-то вроде князя
Мышкина, другими словами, идиота из романа господина Достоевского. Граф иногда
почитывал беллетристику, считая, что некоторые психологические наблюдения технов могут
оказаться верными.
Танцы были не более чем данью традиции. Марта не видела никакого смысла тереться в
паре, повторяя неестественные движения. Она была одета в обтягивающее платье и, как всегда
в подобных случаях, "забыла" о нижнем белье. Вялотекущая беседа о судьбах империи сейчас
интересовала ее гораздо меньше, чем сводный брат, относившийся к ней далеко не
по-братски...
Марта была не прочь заполучить его в свою коллекцию. Она чувствовала, что он может
оказаться полезным, хотя еще не представляла себе, в каком именно качестве. Может быть, как
исполнитель, не задающий лишних вопросов и доказавший это на недавней охоте?..
- Чему ты улыбаешься? - спросил Руди, любуясь ее ровными белыми зубами и
прекрасно очерченным ртом.
Они перешли к столику у стены, возле которой стоял Габер, одетый в смокинг, и курил
хорошую американскую сигарету. Он наверняка слышал их разговор.
- Ты спас Кирхера от технов и прикончил его здесь. Разве это не смешно?
- Не более, чем многое другое. Например, я то и дело встречаю во дворце Гуго. Кстати,
когда состоится погребение?
Внешне Хаммерштайн не изменилась, но Рудольфу ощутил, что все вокруг затянул
невидимый лед. Даже огонь в камине стал каким-то тусклым.
- Если это шутка, то очень неудачная, - сказала Марта с нескрываемой угрозой. - Не
вздумай болтать о Гуго при посланнике!
- А в чем дело? - Руди продолжал разыгрывать неведение.
Он не излучал вовне ничего, кроме огромного желания обладать этой самкой. Она
перестала дразнить его. Марта боялась зомби и не понимала, чего добивался отец. Возможно,
граф тоже не понимал этого и действовал наугад. Пугающая сцена в подвале до сих пор снилась
ей по ночам и извращала самые светлые из видений.
Чтобы скрыть замешательство, она сделала несколько глотков из бокала. К ним
направлялся Каплин. Марта рассматривала потенциального супруга без всякого любопытства,
как будущего делового партнера. Тот не выглядел ни гением, ни сверхмужчиной, но внешность
часто бывает обманчивой.
Илии все больше становилось не по себе. Ему внушал подозрение один из членов
графской семьи - высокий широкоплечий брюнет с зелеными глазами. Блудный сын...
Интересно, где он блуждал столько лет? Илия пытался прозондировать его мозг, но обнаружил
первозданную пустоту там, где ее не должно было быть. Опасный и непредсказуемый тип... И
еще зомби в спальне наверху, которого пытались скрыть от гостя... Что здесь творилось? Не
пора ли сообщить в столицу о странностях центрально-европейского Дома? Некоторое время
Каплин взвешивал эту возможность и решил немного подождать.
На всякий случай посланник отдал приказ своим телохранителям в зале держаться
поближе. Еще два верных человека все время находились в его покоях. Приказ был отдан
узконаправленным пучком "психо", но сам факт передачи не укрылся от внимания Габера. У
того был нюх на такого рода штуки. Карл даже подумал, не поторопился ли он с Кирхером?
Назревало что-то очень нехорошее. Период относительного затишья продолжался недолго.
Гуго оторвал голову от подушки. Тяжелую, как будто эта часть тела была отлита из
чугуна. Впрочем, остальные части тела тоже плохо подчинялись ему. Как в кошмарном сне,
когда надо защищаться и не можешь поднять руку. Если бы он мог более-менее связно думать,
то, возможно, обратил бы внимание на причину своего внезапного выхода из спячки.
Он очень плохо слышал и не различал удаляющийся шелест женского платья и тихий
скрип, с которым закрылась дверь. Зато он воспринимал вибрации, исходившие из портативной
музыкальной шкатулки, оставленной кем-то в изголовье его кровати.
Руки и ноги начали коченеть, веки склеились так, что он с трудом разлепил их, помогая
себе пальцами, похожими на деревянные сучья... Он лежал одетым и даже обутым. В
некоторых местах рубашка и костюм уже трещали по швам - разрезать их было бы проще, чем
снять. Серые кожаные туфли казались двумя вздувшимися мышами.
Двигаться было мучительно тяжело, примерно так же, как плавать в цементном растворе.
Но барабаны, звучавшие на пределе слышимости, заставили зомби встать. Жесткий ритм
содержал приказ, которого Гуго не мог ослушаться. На сей раз это был ритм войны и смерти.
Зомби покачнулся и направился к узкой полоске света, пробивавшегося сквозь щель под
неплотно прикрытой дверью. Впервые с того момента, как он умер, кто-то прокручивал в его
опустошенном сознании черно-белый фильм. Он передвигался среди несуществующего
антуража.
Серый песок, похожий на измельченный пепел, усеивал берег свинцового океана. В
черном небе кружили ослепительно-белые птицы. Чайки или стервятники. Черные девушки в
платьях цвета непорочности выворачивали суставы в рваном танце разрушения. Кожа,
излучавшая люминисцентное свечение, сползала с них, обнажая черепа и кости. Среди девушек
была Дева Урзули, бесконечно печальная от того, что все ее плотские воплощения поджидала
Смерть...
Зомби, пошатываясь, прошел мимо. Невыносимая пульсация заставляла его переставлять
ноги. Если бы он остановился, то расползся бы, словно переполненный грязью целлофановый
мешок... На этом же берегу обитали пока еще живые враги. Гуго уже видел их фигуры,
размытые, как будто спрятанные за мутными стеклами... Хаммерштайн-младший вышел из
своей спальни в тускло освещенный коридор. Человек, сидевший в кресле возле торшера,
отложил в сторону журнал, который лениво перелистывал в течение последнего часа. Когда он
вставал, с левой стороны груди под тканью дорогого пиджака обозначилась выпуклость
плечевой кобуры.
Зомби развернулся и сделал несколько шагов по направлению к лестнице. Снизу
доносились звуки музыки и ровный гул голосов. Гуго явно собирался обрадовать общество
своим присутствием. Охранник имел на этот счет недвусмысленный приказ и не мог позволить
графскому сыну появиться в зале.
...Массивная фигура возникла на пути. Ее ноги глубоко увязали в пепле. У фигуры не
было лица. Серый дымный шар вращался на месте головы. Это был демон дыма, северного
ветра, темная половина проклятой души альбатроса... - Иди к себе, - хрипло сказал
охранник, стоя в метре от зомби и поневоле глядя на перегоревшие лампочки его глаз. А еще
был запах, от которого сводило желудок и ужин просился наружу... Рука, тугая и
бесчувственная, как резиновая дубинка, внезапно взметнулась и схватила человека за горло. Он
успел издать сдавленный звук, прежде чем его ноги оторвались от пола. В подвешенном
состоянии он сумел извлечь из кобуры пистолет и упереть ствол в неподвижную грудь зомби.
Перед глазами охранника распускались и тут же таяли черные цветы. Он не сразу решил,
стрелять ли в сына хозяина, и секундное промедление погубило его.
На Гуго пушка не произвела никакого впечатления. Он "видел", как внутри головы-шара
заметались тени, когда он преградил путь питавшей их энергии. Демон умирал, значит, зомби
не был обманут. Смерть действительно имела место, и ее можно было достичь. Если очень
сильно постраться.
А он старался.
...Охранник понял, наконец, что расстается с жизнью, и нажал на курок. Зомби не слышал
выстрела, хотя какая-то сила швырнула его на стену. Наконечники пуль в обойме охранника
были распилены таким образом, что при столкновении с телом они превращались в некие
подобия маленьких ножей для мясорубки. При выстреле с приличного расстояния это
усиливало поражающий эффект.
При выстреле в упор результат был еще более потрясающим.
Выходное отверстие в спине зомби оказалось размером с тарелку. Огромный кусок его
плоти превратился в мелкий фарш и сейчас украшал большой участок стены, как будто над нею
поработал не вполне здоровый художник-пуантилист.
Несмотря на это, дважды мертвый Гуго не разжал пальцы и не выпустил жертву. Более
того, он очень быстро довел дело до конца. Второго выстрела не последовало. Черная энергия,
перетекавшая в его гниющих внутренностях, мгновенно нашла новые каналы, по которым
устремилась к мышцам. Пальцы зомби соединились внутри теплого студня и вырвали чужую
гортань.
Электрический ток снова появился внутри необратимо поврежденной машины. Только
теперь напряжение было настолько высоким, что ток протекал не по выгоревшим проводам, а
по скоплениям нагара и копоти... Гуго схватил пистолет за горячий ствол и вырвал его из
судорожно сжатой руки охранника, ломая тому пальцы. Положил пушку в карман пиджака и
поцеловал вывалившийся язык мертвеца. Он сделал это неосознанно, воспроизводя ненужные
элементы какого-то ритуала.
...Когда тени успокоились во мгле шара, словно издохшие рыбки в аквариуме, Гуго
отпустил оболочку демона, и та утонула в пепле. Берег был чист, если можно назвать чистотой
безликий ад пустоты. Враги были где-то там, впереди, они стали прозрачными, притворялись
невидимыми, но зомби ни на секунду не усомнился в том, что увидит их, если только подойдет
ближе. Им руководил Огун Феррай, и Огун Феррай сказал ему, как справиться с ними.
Из какой-то двери справа по коридору высунулась служанка-техн, услыхавшая звук
выстрела. Ее бледное личико выглядело скорее растерянным, чем испуганным. До тех пор, пока
она не увидела дыру, зиявшую в груди Гуго в обрамлении дымящихся клочьев рубашки.
Зомби приближался к ней, и это медленное движение будто загипнотизировало ее. Когда
она решилась позвать на помощь, Гуго был уже рядом. Она закричала, но не слишком громко и
уверенно, опасаясь того, что станет причиной скандала. Ее крик заглушала музыка. Ее ничего
не могло спасти.
- Молчи!.
...Закладка в соц.сетях
