Жанр: Фантастика
Орланда и Орландина 2. Серебряный осел
...овит вас Великая Девятка!
Благодетели, милостивцы. Смотрите, сколько душе вашей угодно будет. И ослик, если вдруг
нужда припечет, пусть не сдерживается. Только отойдет куда-нибудь в укромное местечко,
чтоб не прямо посреди дорожки...
Они еще долго слышали его благословения, посылаемые смотрителем в спину "щедрым и
милостивым господам".
Некрополь представлял собой длинную вереницу пещер, некогда замурованных и
запечатанных, но с течением времени бесцеремонно откупоренных и большею частью
разграбленных.
Коридор и пещеры освещались факелами и "вечными лампами", изобретенными в
глубокой древности египетскими жрецами. Их неровное мерцание выхватывало стены,
расписанные причудливыми картинами, массивные гранитные саркофаги, алебастровые и
базальтовые статуи богов и нашедших здесь последний приют людей.
Других посетителей, кроме их троих, не наблюдалось.
Кару было немного жутковато. Нехотя признался сам себе, что ни за что не стал бы
бродить здесь в одиночку.
Сколько раз ему твердили наставники, что бояться следует не мертвецов, а живых людей.
Однако хотел бы он посмотреть на физиономии мудрых воспитателей, окажись те сейчас на его
месте.
Чем-то потусторонним веяло от всех этих камней и изображений. Казалось, что они
затаились, только притворившись неживыми, а сами пристально наблюдают за наглецами,
посмевшими нарушить их вечный покой.
От таких мыслей бешено заколотилось сердце. Стало трудно дышать, как будто чья-то
мощная рука сдавила горло.
Юноша даже закашлялся и принялся массировать гортань.
- Что с тобой, вьюнош? - забеспокоился Вареникс. - Аль что-то чуешь?
- Н-не знаю, - слегка запинаясь, ответил Кар. - Грудь теснит. И тревожно.
- Да? Может, уйдем восвояси, от греха подале?
- Нет, - тихо, но твердо молвил царь-изгнанник. - Пойдем дальше.
- Эх вы, люди! - пристыдил их ослик. - Вечно на вас не угодишь. Посмотрите только,
какая красотища кругом! Какая мрачная мощь. Слова и мысли так и рождаются!
Послушайте-ка:
Неяркие блики упали,
Таинственный куб осветив.
То гроб. Не великий, не малый,
Не так, чтобы очень красив.
Опутан густой паутиной,
Как узник, всегда одинок.
От всех в стороне, на стремнине,
Последний владыки чертог.
Лишь редко турист одинокий
Сюда невзначай забредет.
Проведать покойного бога,
Что здесь уж давно не живет...
- А, каково? - хвастливо задрал голову длинноухий, ожидая похвал.
Спутники промолчали. То ли не поняли поэтических красот, то ли осмысливали
гениальное произведение.
- О каком, бишь, гробе ты это сочинил? - поинтересовался лесной князь.
- Вон о том, - ткнул мордой Стир в сторону одной из пещер.
- А почему именно о нем? - спросил и Кар.
- Да откуда ж я знаю? Сложилось и сложилось. Будто кто толкнул, говоря: "Посмотри на
меня, путник. Поведай обо мне людям".
- Нуте-с, нуте-с, - пробормотал себе под нос леший. - Полюбопытствуем, кто здесь
болтает с живыми.
Они прошли в помещение.
- Плоховато же дядюшка Номарх за своим хозяйством присматривает, - покачал
головой Вареникс, глядя на мощные кружева паутины, действительно опутавшие саркофаг.
И никаким кубом он не был. Это уж рапсод приврал для того, чтобы не сбиться с размера.
Обычная прямоугольная коробка из черного гранита.
За пылью да паутиной не было никакой возможности прочитать надписи, вырезанные на
поверхности саркофага.
Кто же там покоится?
Возможно, настенные рисунки помогут определить хозяина тробницы?
Фрески были по-настоящему роскошными. Чувствовалось, что покойник был при жизни
птицей высокого полета, поскольку украшать его последний приют доверили подлинным
мастерам.
Большая часть изображений представляла собой иллюстрации к священной "Книге
Мертвых", повествовавшей о путешествии души усопшего в царство Осириса. Но были здесь и
картины из повседневной жизни покойного. Вот он охотится на крокодилов и птиц. А тут
наблюдает за возведением какого-то дворца или храма. И снова такой же сюжет. На следующем
почивший был представлен в жреческом одеянии, совершающим воскурения перед богом
Птахом.
- Наверное, - догадался Кар, - он был жрецом и царским архитектором.
- Верно, - похвалил его Вареникс. - А сии писульки разобрать сумеешь?
Ткнул пальцем в иероглифы.
- Попробую.
Юноша принялся разбирать священные письмена.
- Приветствую вас, коровы и бык, даруйте Осирису Хемуасету хлеба, и пиво, и пищу в
подношениях, и наделите его пищей, и сделайте его Ка совершенной в загробном царстве.
- Ничего себе! - возмутился Стир Максимус. - Коровы и бык! Ну и обращеньице! А
чего он еще и ослов не приплел?!
- Он же не к нам обращается, а к богам, - пояснил тартессит. - К семи небесным
коровам Хатхор и быку Апису.
- Так бы и говорил.
- Это резчики из экономии места пропустили. Верующим египтянам и без того понятно
было, о чем речь.
- Выходит, жмурика звали Хемуасетом, - наморщил лоб Вареникс. - Жаль, нашей
премудрой девы нет. Авось и припомнила бы, кто да что.
- Знакомое имя. - Юноша слегка обиделся, что его не сочли столь же ученым, как
Орланда. - Где-то я его слышал...
- Ну-ну, паря, вспоминай. Любопытно же.
Царь принялся ворошить знания, полученные от учителей и из книг дворцовой
библиотеки.
Ой, да как же он сразу не догадался. Однако странно...
- Что, странно? - вмешался леший.
Он что, мысли читает? Или Кар это вслух сказал?
- Мне кажется, что этот Хемуасет - старший сын Рамсеса Великого. Выдающийся
ученый и мудрец. Верховный жрец Птаха Мемфисского и главный царский архитектор.
Строитель храмов Амона в Фивах, Серапеума в Мемфисе и этого города, Пер-Рамесеса.
- Эвон как, - уважительно протянул Вареникс. - А чего странного-то?
Мальчик пожал плечами:
- Я читал, что он вроде бы покоится в Мемфисе, прямо в Серапеуме, который Хемуасет
и возводил.
- Так бывает, - вмешался Стир. - У нас в Ахайе иногда возводят ложные гробницы,
чтобы почтить память выдающегося человека. Кенотафами называются.
Он просеменил к саркофагу и дунул на него, чтобы удалить пыль да паутину. Рапсоду
хотелось получше рассмотреть гроб, где упокоился столь выдающийся человек древности.
- Осторожно! - воскликнул Кар, зажмурившись и закрывая пальцами нос и уши.
Клубы пыли взлетели под своды помещения.
Стир Максимус громко чихнул.
- Погляди-ка, никого там нет? - попросил вполголоса Гавейн.
Парсифаль осторожно, чтобы не выдать себя, высунул нос из пещеры, находившейся
рядом с той, куда зашли их будущие жертвы.
- Вроде как пусто.
- Чудненько. Тогда начнем?
- Пожалуй, - как-то вяло согласился блондин.
Крепыш состроил ему зверскую рожу.
- Гляди у меня, тютя. Не приведи Хонсу, снова напортачишь!.. Своими руками убью!
- А я чего? - стал оправдываться молодой человек. - Я ничего. Когда я тебя подводил?
- Ты че, прикалываешься?! - диким зверем взревел Гавейн, задыхаясь от бешенства. -
А кто...
- Тсс, - приложил палец к губам Перси. - Слышишь?
В соседнем помещении кто-то надрывно чихал. Вероятно, именно это обстоятельство
способствовало тому, что вопль крепыша остался не услышанным неприятелями.
- Чегой это они? - не понял бородач. - Копают? Ищут?
- Откуда мне знать? - хмыкнул блондинчик. - Я сквозь стены видеть не умею. Не то
что наш понтифик.
- Ну-ну, - погрозил кулачищем Гавейн. - Ты на батюшку не очень-то наезжай,
елы-палы. А то живо схлопочешь по первое число.
- Стукач! - прошептал Парсифаль и сплюнул.
С кем на дело идти приходится. Шваль, клятвопреступник, изменник. И туда же, в рыцари
Стоячих Камней.
Внезапно по спине пробежал холодок. Блондин поежился.
Рядом натужно закашлялся его напарник.
- Ох, м-мать перем-мать! - задыхаясь, просипел крепыш. - Ничего не вижу! Никак,
помираю!
Парсифаль ощутил то же самое.
Свет в пещере померк. Сначала погасли факелы, а вслед за ними, помигав, потухли и
"вечные светильники".
- Хонсу-Милостивец! - вскрикнул юноша, чувствуя, как жуткий холод поднимается от
ног к сердцу.
- Не дрейфь, Перси, прорвемся! - попытался приободрить его Гавейн. - И не из таких
передряг вылезали. Вперед, закончим задание, и сразу наверх.
На ощупь они выбрались из своего укрытия и, с трудом передвигая вмиг отяжелевшие
ноги, вдоль стены пробрались в ту пещеру, где схоронились их недруги.
Там тоже не было видно ни зги.
Но только поначалу.
Потому как спустя мгновение пещера осветилась неровным голубоватым сиянием.
Нечто расплывчатое и продолговатое вышло из ниоткуда и зависло над темным
монолитом саркофага. Оно как будто колебалось, не зная, куда же ему податься.
Парсифаль с перепугу ткнул пальцем в Гавейна. Дескать, бери его, а меня не трогай.
Искоса блондин заметил, что бородач сотворил то же самое, показав на него. Вот же зараза!
Тогда, не сговариваясь, оба рыцаря направили персты указующие на первого, кто им
попался на глаза.
По какой-то злой прихоти это был... проклятый серебряный осел.
Голубой призрак тихонько вздохнул (или это только показалось?) и поплыл в сторону
длинноухого. Завис над ним, словно оценивая, достоин ли тот принять этакую ценность. И с
жалобным звоном рассыпался на мельчайшие частички, призрачным дождем пролившись на
голову четвероногого.
Осел замер, прислушиваясь к тому, что происходило внутри его организма.
А затем...
Дельфийский кошмар повторился!
Длинноухая скотина засветилась.
Засияла холодным светом. Но на сей раз не серебристым, а голубым.
И снова глаза ишака зажглись зловещим красным огнем.
Миг - и вот он уже раздвоился.
Одна его часть оставалась в ослиной ипостаси. А рядом с длинноухим ишаком твердо
стоял на ногах сотканный из голубого сияния величавого вида мужчина. Лысый и облаченный в
жреческие одеяния.
Вот он повернул голову в сторону Гавейна и Парсифаля и вытянул к ним правую руку.
- Именем отца моего Осириса-Рамсеса Усермаатра! Взять их!
Невидимые могучие руки приподняли рыцарей Стоячих Камней над полом и, раскачав,
что есть сил сшибли лбами.
И свет померк в их глазах...
Глава 13
СХВАТКА
- Ну и далеко нам еще идти? - хмуро поинтересовалась воительница.
- Не очень, - сообщил Эомай. - Хотя, конечно, братья могли бы разместиться и в
другом месте, поближе.
Собеседница кивнула в ответ.
Забрались Святой Симаргл знает куда. Портовый район Таниса не вызывал особого
доверия.
Да и вообще, не нравилась ей вся эта история с подметным письмом, уведомляющим, что
в портовой таверне "Золотой Гор" остановилось несколько Меченосцев, совершающих
паломничество к гробнице царицы Савской и желающих встретиться с собратом.
Отчего было не передать послание прямо из рук в руки?
А главное, на месте нет всех членов их маленького отряда. Кар со своими спутниками до
сих пор не вернулся. И Будря подался их разыскивать.
Зато вон сестра беззаботна и весела.
Понятное дело, рядом с милым дружком она ни о ком другом не думает.
В порту меж тем шла своя жизнь.
Шипели и дымились куски мяса, в чанах бурлила фасолевая похлебка, разогревалось
пряное вино, харчевни бросали из дверей красноватые отблески очагов.
Накрашенные женщины, перегнувшись через подоконники, громко зазывали клиентов
развлечься.
Миновав эту часть порта, Эомай шел теперь через склады, выходившие прямо к
пристаням.
Порасспросив дорогу, рыцарь уже свернул в сторону моря, и через пять минут они были
бы уже у "Золотого Гора", как вдруг откуда-то из-за пакгаузов прямо на них вывалилась пьяная
компания, и все трое в мгновение оказались в самом центре потасовки.
Скандалисты наскакивали друг на друга, потрясая дубинками, оглашая воздух
непристойной бранью и окутывая все вокруг ароматом застарелого перегара.
Эомай решил было пропустить их, в чем сестры единодушно с ним были согласны. Но тут
один из дерущихся навалился прямо на Орландину, пытаясь сгрести ее за тунику и наряду с
этим запустив ей руку за пазуху.
Возмущаться не имело смысла - девушка ловко высвободилась из пьяных объятий,
одновременно ненавязчиво придав ускорения проходимцу, направляя его в мусорную кучу.
Они пошли своей дорогой, однако уже тройка сотоварищей алкаша загородила путь,
потрясая дубинками.
Без лишних слов рыцарь извлек из ножен на поясе длинный меч и, продемонстрировав
вмиг присмиревшим гулякам, последовал дальше, прикрывая сестер, из которых одна крепко
вцепилась в его куртку, а вторая стала по левую руку, обнажив скрамасакс.
- Ба! Кого я вижу! - прозвучал за их спиной резкий женский голос, при звуках которого
Орландине стало страшно. - Таки попались птички! Видать, не зря я Крому Кровавому
молилась!
Уже зная, кого увидит, амазонка обернулась.
Позади стояла и жутко улыбалась Кайла.
Со времени их последнего свидания чертова девка ощутимо заматерела и, видать, неплохо
устроилась.
Шаровары из дорогого добротного сукна, рубаха желтого вендийского шелка, короткие
сапоги крокодиловой кожи, накидка, отороченная горностаем, пригоршня золотых украшений
на шее и руках. Было и два специфических "украшения" - широкая сабля на поясе и свежий
багровый шрам через все лицо.
Позади Кайлы стояли три девицы, и одну, кажется, прознатчица даже помнила - вроде та
и в Тартессе ходила за своей хозяйкой, как собачонка.
И даже не успев толком разглядеть, Орландина чутьем бойца ощутила, как изменилась
атмосфера вокруг, как напряглись и приготовились к серьезной драке еще недавно, казалось,
совсем безвредные пьянчуги.
Сейчас было бессмысленно думать - как ей удалось спастись и как она сумела подчинить
себе этот сброд. Было ясно одно: отсюда смогут уйти либо они, либо Кайла.
- Как ты нас нашла? - поинтересовалась амазонка.
- Представь, совершенно случайно. Кто мог подумать, что вас в Египет понесет. Я-то
думала, что вы уже давно за Океаном. А оно вон как...
- Письмо твоих рук дело?
- А как же! Ну, не совсем моих. Эола расстаралась. Она у нас шибко грамотная. Брать
только живьем! - скомандовала воровка. - Девок... - уточнила она, смерив Эомая быстрым
взглядом.
Рыцарь зашвырнул замершую в страхе Орланду за спину, и началось...
Бандиты кинулись на них скопом, мешая друг другу.
Вот, заревев, как минотавр, вперед вырвался опухший от пьянства громила с большой
двулезвийной секирой. В умелых руках это страшное оружие, но то-то и оно, что в умелых...
Молодой человек отбил падающий сверху топор и развалил надвое вражескую башку.
Прежде чем враг упал, Орландина схватила его за тунику и притянула труп к себе, использовав
его как щит.
Тяжелое лезвие старого бронзового хепеша с хрустом врубилось в позвоночник убитого.
Через мгновение девушка выпустила мертвяка, и, падая, тот увлек за собой застрявшее в нем
лезвие. Хозяин египетского старья потерял несколько драгоценных мгновений, пытаясь
освободить оружие, но не успел. Меч рыцаря, разрубив ключицу, рассек легкое и сердце
нападавшего.
Теперь на Эомая с Орландиной одновременно с обеих сторон набросились двое. Тот, что
слева, был вооружен мечом, а противник справа - дубинкой. Резко развернувшись, рыцарь
чуть отклонился, пропуская удар дубинки мимо и ударом ноги швырнул его на мечника.
Разбойники столкнулись лбами, и в следующее же мгновение Эомай одним ударом разрубил
обоих буквально пополам.
Разбойники отскочили, держа жертв в полукруге.
- Сестренка, ты как? - осведомилась Орландина, не оглядываясь.
- Нормально...
Чуть присев, Эомай ловко подбросил носком сапога валяющийся на земле кинжал и, не
глядя, протянул за спину.
- Эй, Мечехвост, - высунулась из-за спин тяжело дышащих подчиненных Кайла. -
Уходи, ты тут ни при чем, это наша разборка! Эта тварь меня подставила, как тебе и не
снилось!
Парень сплюнул, ясно дав понять, что он думает о подобном предложении.
- Кайла, ты меня слышишь?! - выкрикнула Орландина. - Давай, выходи, змеюка!
Один на один! Хочешь со мной разобраться, так разберись, а не прячься за своими е...рями!!
Ну, слабо?!
- Зря стараешься, - зло и ехидно прозвучало из-за спин оставшихся головорезов. - На
такие понты я не ведусь лет с двенадцати! А с тобой я разберусь, не беспокойся - вырежу из
тебя печенку, после того как мои парни тебя отымеют!
В следующую секунду все оставшиеся бандиты одновременно кинулись в атаку.
Эомай и Орландина встретили их на полпути.
Уклонившись от неуклюжего выпада, рыцарь поразил одного из своих противников в
бедро, а амазонка ударила клинком в грудь какого-то бородача. Длинный кинжал полуголого
бандита в кожаных штанах полоснул Мечехвоста по боку, но лезвие скользнуло по стальным
пластинам, вшитым в пояс. Сразу после этого кулак парня соприкоснулся с челюстью
полуголого так, что голова того запрокинулась кверху. Послышался звук ломающихся
позвонков, и противник упал.
У лица Орландины пронесся чей-то тесак, но она успела отразить удар своим
скрамасаксом. Отбив выпад, девушка перехватила запястье нового противника и одновременно
ударила его рукоятью меча в переносицу. Тот рухнул, обливаясь кровью.
Тотчас же следующий бандит с коротким мечом перепрыгнул через тело упавшего, метя
рыцарю в грудь, но Эомай уклонился, пропуская меч мимо себя, а затем ловко зажал руку
атакующего под мышкой и одним движением сломал ее в локте. Стилет Орландины довершил
дело.
Отшвырнув воющего, истекающего кровью бандита в сторону, рыцарь прижался к стене.
На мгновение убийцы оторопели, явно собираясь бежать. Но яростный крик Кайлы и пара
пинков придали им решительности. Они вновь кинулись на своих противников.
Впереди всех бежал толстяк-галл с топором, за ним - длинная нескладная девка с
короткой абордажной саблей.
Эомай ловко блокировал атаку галла, в то время как Орландина отбивала удары высокой.
Рыцарь сделал два выпада, широко и размашисто действуя мечом. Он от всей души
надеялся, что кто-нибудь услышит звон оружия.
Неизвестно, каким способом, но Кайла подобрала достаточно умелых и не самых
трусливых бойцов.
Легко и плавно двигаясь, Эомай сделал так, что коротышка оказался между ним и девкой.
Затем как бы случайно опустил клинок, словно приглашая галла нанести удар сверху вниз. Тот
попался в ловушку, высоко занося топор и явно метя в голову Мечехвоста.
Предостерегающий вопль Кайлы, сообразившей, что к чему, пропал даром - воин
стремительным выпадом пронзил коротышке грудь. А затем, вырвав меч, ударом ноги толкнул
труп на долговязую девку. Та невольно растерялась, в то время как Эомай не терял времени
даром, нанеся сверху и наискосок полновесный удар. На девице, похоже, была кольчуга под
кожаной рубахой, но она не спасла. Меч рыцаря с легкостью прошел сквозь кольчугу, плоть и
кости.
Мгновение - он уже встречал следующую пару - злобно визжащую негритянку с
кистенем и неприметного испитого хмыря с двумя гладиусами.
Орландина, что-то почуяв, попыталась заблокировать черную шлюху, но та не обратила
внимания на наемницу, сосредоточившись исключительно на Эомае.
Это ее погубило - скрамасакс вспорол ей брюхо, но оказалось роковым для рыцаря -
тот не успел отбить кистень, вытаскивая меч из тела пьянчуги, который так и не понял, что
умер. Обливающийся кровью Эомай опустился на землю, роняя меч.
- Шакалья задница! - только и сказала Орландина.
Против нее осталось двое - курносая ахайка, с примесью какой-то непонятной крови (уж
больно косыми были ее глаза и широкими скулы).
И сама Кайла.
- Уйди, если жить не надоело! - прохрипела Орландина, обращаясь к ахайке.
Та стояла, скрестив руки на груди, и мерзко ухмылялась.
- Давай, Пенелопа, прикончи ее, - скомандовала воровка.
Воительница подняла меч.
Как бы там ни было, но уж с одной-то тварью из подворотни она справится. А потом
как-нибудь уж отобьется и от Кайлы, и они вместе с сестрой, наконец, уберутся отсюда. А
может, дай все боги и Святой Симаргл, и Эомай очухается.
Вот кривой узкий клинок в руках хищно ухмыляющейся ахайки соприкоснулся с ее
мечом.
Раз, другой... И Орландина почуяла - дело плохо!
Пенелопа владела неизвестной ей системой боя, она была стремительна и безжалостна. Не
давая девушке опомниться, чертовка наносила удар за ударом.
Меч блокировал меч - на это Орландины хватало, но вот отбивать резкие безжалостные
удары ногами получалось плохо.
Потом она ухитрилась зацепить запястье противницы острием, и меч той улетел прочь.
Амазонка позволила себе радостный возглас - и тут же раскаялась, ибо хлесткий удар в
предплечье заставил и ее выпустить скрамасакс.
А в следующую секунду кулак Пенелопы ударил Орландину в висок. Лишь в последний
миг она успела повернуть голову. Боль взорвалась в ее черепе, а ахайка снова бросилась в
атаку, ударила прознатчицу обеими ногами в грудь.
Орландина услышала треск собственных ребер, но успела выбросить вперед руку с
кинжалом.
Удар спиной о землю, дикая боль в груди...
Рядом с ней рухнула истекающая кровью Пенелопа.
Кайла дернулась было вперед, но замерла, встретив полный решимости взгляд Орланды.
Оценивающе изучила пиллум в ее ладони.
- Ух ты, какая храбрая... Вот что, подруга, если ты уберешься вон, то я гоняться за тобой
не буду, - предложила Кайла. - Потом можешь прийти, забрать труп и похоронить как
следует. Зачем тебе умирать просто так, за компанию с сеструхой? Сама подумай - я тебя хоть
даже с этой щепкой, голыми руками порву... Ну, идет?
Орланда помотала головой.
- Ну, как знаешь, - выставив вперед руку с теса ком, двинулась к ней бандерша.
- Не подумай, что я на тебя зло держу... - цедила Кайла, раскачиваясь из стороны в
сторону, чтобы сбить в прицел. - Но сама понимаешь... Твоя сестра мне здорово напакостила,
знаешь, наверное?
Вот между ними десять шагов, восемь...
"Я не смогу попасть", - в отчаянии пронеслось в голове у бывшей послушницы.
"Сможешь! Ты такая же, как и я!" - словно наяву услышала она голос сестры.
Завизжав, словно совсем потеряв голову, Орланда кинулась на Кайлу. Та замерла,
спокойно следя за оружием в руке противницы.
Вот она занесла над головой копье, метя ей в грудь, и Кайла привычно уклонилась влево,
ибо люди бросают копья и ножи обычно вправо. Но дело было в том, что Орланда бросала
дротик первый раз в жизни и рефлексы были не властны над ней.
- Кромов хрен тебе в глотку!!! - только и сумела выдохнуть Кайла, взирая на
просадивший ей грудь пиллум...
А Орланда без сил рухнула на землю. Дальнейшее было как в тумане. Топот множества
ног, голоса стражников, удивленные возгласы, стон Эомая...
Орландина пришла в себя...
Над ней склонился бородатый немолодой мужик. Сквозь багровую муть, застилающую
взор, она различила знак десятника на груди кожаного панциря.
- Терпи, - произнес человек, - терпи, девочка. Уже скоро все кончится.
Потом пришла чудовищная боль, как будто в лицо плеснули диким огнем.
Языки пламени развернулись и поглотили окружающий мир, завертелись в бешеном
хороводе.
Орландина зашлась в крике.
Когда затих крик - ее или чей-то чужой? - на нее нахлынула блаженная тьма,
пролившаяся прохладной водой в горящее, сведенное судорогой горло...
Орланда была в ужасе и отчаянии.
Сказать по правде, если бы к ней явился самый настоящий черт с сообщением, что ее
душа теперь будет гореть в аду до Страшного суда, неизвестно - были бы отчаяние и ужас
более глубокими.
На ее руках умирали два человека - родная сестра и тот, кого она полюбила.
А проклятые стражи мало что таскались невесть где, пока их убивали, так еще и сперва не
хотели помочь, говоря, что ее сестру и рыцаря надо везти прямо к могильщикам, мол, по дороге
аккурат и помрут.
Лишь когда она ткнула в руку старшего пару денариев, вегилы унялись и согласились
помочь.
Кто-то из них как раз вспомнил, что неподалеку живет великий целитель-чужеземец. И
осторожно подняв безжизненные тела Эомая и Орландины на импровизированных носилках из
форменных плащей, стражники заспешили в ту сторону.
Но когда они вошли в вестибюль странного круглого дома, когда навстречу им вышел
хозяин - меднокожий горбоносый человек в уборе из птичьих перьев, Орланда, как ни была
потрясена всем случившимся, опешила.
Это был не просто целитель, и даже не просто целитель-язычник. Нет, это был самый
худший из возможных вариантов.
Перед ней был жрец-лекарь из Заморских королевств! (И откуда он здесь, в Танисе,
взялся?)
Он наклонился над телами ее сестры и рыцаря.
- Им еще можно помочь... - сообщил сухо. - Но это будет стоить дорого. И тебе... и
мне. Есть ли у тебя, чем заплатить?
Христианка молча вытащила из-за пазухи кошель и вытряхнула его содержимое на стол.
- Да, это хорошие деньги, - согласился жрец. - Но даже их может не хватить.
Она, не раздумывая, сунула руку за пазуху, и через несколько секунд на столе засверкали
камни. Из тех, что достались сестрам в Сераписе.
- А если и этого не хватит, тогда я согласна заплатить... собой, - добавила девушка. -
Только прошу, побыстрее начинайте лечить. Они же умирают.
Иноземец, кажется, всерьез удивился.
- Хорошо, можешь забрать камни, плату я возьму сам... Но, кроме платы, ты
поклянешься... Поклянешься исполнить мою просьбу. Не сейчас, когда-нибудь.
- Клянусь Иисусом, богом моим... - начала она, желая лишь одного.
Чтобы проклятый язычник поскорее пустил в ход свои чары, или чем он там будет спасать
ее близких.
- Достаточно, - поднял узкую ладонь краснокожий. - Ты поклялась в сердце своем, и
клятва нерушима. А теперь оставь меня...
Словно повинуясь неслышному зову, из дверей вышли его помощники. Девушка даже
толком их не разглядела.
Словно во сне, Орланда выбралась из комнаты и бессильно уселась в передней.
Она осталась одна, в этом чужом доме, расписанном мерзкими рожами чужеземных
демонов, где чародей-язычник будет сейчас спасать самых дорогих ей людей.
Почему-то сейчас она вспомнила особо отчетливо историю открытия земель, именуемых
обычно Заморскими королевствами. Вроде и в книгах тех не особенно копалась, но вот какие
фокусы выделывает память...
Земли по ту сторону Туманного Океана, на дно которого провалилась в незапамятные
времена древняя страна Аталан, открыли два с небольшим века назад.
Случилось это в самом начале имперских войн, когда Эйрин сцепился с Авалоном, а
материковые владения только-только были возвращены в Империю и кишели разбойниками и
смутьянами. Конечно, не то что сто лет спустя, когда возникнет
...Закладка в соц.сетях
