Жанр: Фантастика
Орланда и Орландина 2. Серебряный осел
... как
ее божественному супругу - шестьдесят пять. По обыкновению, она без умолку болтала со
своей компаньонкой Зенобией, царицей Пальмиры.
- Даже не убеждай меня, - говорила она наперснице. - Подумаешь, какая-то Сабина!
Она шлюха! Актриска, переспавшая с половиной Александрии! Что с того, что у нее талия
тонкая? С детства плясала и задом вертела - вот и сбросила лишний жир! У меня не хуже,
если на то пошло!
Надо сказать, про себя государыня злилась еще больше, ибо понимала, что талия у нее как
раз хуже, чем у Сабины. Кроме того, ненавистная актриса положила глаз на атлета Мемнона, на
которого и сама Клеопатра имела виды.
"Не получишь ты его, потаскушка афинская! Мне он самой нужен", - твердила про себя
императрица.
- Клеопатра, не позорься - возьми кинжал и зарежься! Не жди, пока дядюшка прикажет
тебя казнить! - не отвечая на ее приветствие, взвизгнул Наркисс.
- Муж мой, - сдвинула брови августа, - уйми эту мартышку, или я когда-нибудь
прикажу своим рабам скормить ее гиенам.
- В самом деле, Наркисс, ты... - Птолемей старчески закашлялся. - Ты уже
совершенно забылся...
- Говорю, возьми кинжал и заколись! - выкрикнул шут. - Есть у тебя кинжал? Осирис
и Вотан! Или уже и кинжала нет, все хахалям раздарила? Так я тебе свой одолжу. Кстати, тоже
твой подарочек. Помнишь?
Двусмысленно усмехнувшись, он продемонстрировал владычице золотой кинжал в богато
изукрашенных ножнах, извлеченный им откуда-то из складок своего жреческого одеяния.
У телохранителей вытянулись лица. Надо же, прошляпили! Недосмотрели. Вооруженный
человек в личных государевых покоях. Оно, конечно, фараонов любимец, однако же...
Побледневшая и нервно кусающая губы Клеопатра вышла вон, даже не попрощавшись с
супругом.
Тот с недоуменным сожалением посмотрел на Потифара, нахмурился, жестом руки
прогнал Наркисса и объявил придворным, что хочет побыть один.
Откланявшись, жрец покинул императорские покои и спустился в сад.
Молодая императрица сидела на скамье под финиковой пальмой и ревела рассерженной
медведицей, отгоняя хлопочущую вокруг нее Зенобию.
Потифар только вздохнул.
С точки зрения благополучия и процветания Империи, август поступал совершенно
правильно, игнорируя похождения своей ветреной супруги: государству нужен был наследник.
Все верно...
За исключением разве что тщетности надежд престарелого монарха.
Как херихеб достоверно знал от жриц Великой Матери, Клеопатра была бесплодна.
Похоже, что боги окончательно отвернулись от династии Юлиев-Лагидов.
Нынешний Птолемей - последний, кто имеет хоть сколько-нибудь прямое отношение к
потомкам Октавиана, Цезаря и Клеопатры Седьмой.
И то в последние триста пятьдесят лет, с легкой руки Афраниуса Великого, в ход шли уже
троюродные племянники и даже двоюродные дядья по женской линии.
После смерти нынешнего августа, да пошлют ему все небесные и подземные боги жизнь,
здоровье, силу, людей с божественной кровью не останется.
И что прикажете тогда делать?
Искать другую династию?
Но где найти столь же древний и пожалованный божественной благодатью царский род?
Разве что у ниппонцев император считается потомком солнечной богини Аматерасу. Есть,
правда, еще, по достаточно достоверным сведениям, происходящие от высших существ
владыки черных африканских королевств, но, опять же по достоверным сведениям, боги эти
были совсем не благими.
Да нет, поправил он себя. В том-то и дело, что кандидат на престол уже есть, и хорошо
известно, кто это.
Владыка Запада. Проконсул Галлии, Иберии, Британии, лучший меч Империи... Одним
словом, Арторий Аврелиан Пендрагон.
Он грустно усмехнулся.
Нет, в общем-то, ничего против него он бы не имел. В конце концов, любой государь на
троне лучше, чем никакого, а любая тирания лучше смуты (хотя бы тем, что твоя жизнь зависит
от одного человека, а не от любого из тысяч и тысяч озверевших бандитов).
Но... Было одно но, заставлявшее сжиматься сердце в непонятной тревоге.
Да, Арторий не самый плохой или глупый человек - сидели на александрийском троне и
похуже него.
При умных советниках и толковых военачальниках даже Наркисс справился бы...
Но в том-то и дело, что советников Арторий слушать не станет. Вернее, станет, но только
одного. Мерланиуса.
Этот человек откровенно пугал Потифара, и из осторожных разговоров с коллегами из
других храмов он узнал, что те тоже беспокоятся. Но что с ним можно сделать? Вызвать его на
суд, да и лишить сана?
Но в чем его можно обвинить? Интриги? Но кто в них не замешан из высших жрецов?
Магия? Но ею не запрещается заниматься, если только при этом не нарушаются законы.
(Может, и знахарей с деревенскими заклинателями топить да жечь прикажете?) Интерес к
нечисти? Так что с того. Вон, в храме Посейдона тритонов разводят!
Ничего, кроме слухов и сплетен...
Разве что поступить, как нередко поступали вельможи, когда кто-то особенно мешал -
подбросить улики (например, письмо с угрозами императору), подкупить свидетелей...
Потифар покачал головой. Нет, это не для него. Да и решись он переступить свою
жреческую совесть - судить-то Мерланиусам объявлять "извергом рода жреческого" придется
Верховной коллегии в Мемфисе. А там подобное не пройдет - весь обман вылезет наружу.
Договориться с жрецами?
Ну, положим, Верховный жрец Амона Фиванского не против, фламин Юпитера-Зевса
тоже, а остальные?
Не допустят. И не потому, что так привержены истине, а просто потому, что легко
представят на месте Мерланиуса себя самих...
Нет, если и удастся свалить этого зловещего типа, то только сражаясь по-честному.
Чтобы отвлечься от невеселых мыслей, Потифар извлек из футляра на поясе сообщение,
полученное от главы экспедиции, посланной им исследовать некий огромный тоннель,
проходящий под Сахарой и обнаруженный совершенно случайно лет пять тому назад.
Сообщалось, что он столь велик, что в нем свободно может идти верблюд, и так длинен,
что посланцы херихеба шли с восхода солнца до полудня, но не дошли никуда и повернули
обратно.
Докладывалось также, что местные сказители предостерегали их, говоря, что про эти
подземелья они знают давно, но духи заповедали их предкам спускаться туда, ибо "может
возродиться древнее зло под новой, еще более ужасной личиной".
Да, в последнее время мысли о том, что с миром не все в порядке, приходили Потифару
все чаще.
Изо всех уголков Империи и из-за ее пределов приходили сообщения о странных
происшествиях и знамениях.
Провинциальные жрецы сообщали, что, по словам прихожан, представители Старых
Народов и редкостных существ, которых прежде почти не видели, стали попадаться на глаза
буквально ежедневно.
В Эйрине видели сидов, разъезжавших на белых конях по дорогам чуть ли не среди бела
дня. Норманнов одолевали огромные волки с горящими глазами. В омывающих Империю водах
морякам попадалось множество кракенов (кракенов!). В Тартессе (вот еще проблема!) на берег
выбросило тысячи дохлых ракоскорпионов. Да каких - каждый чуть не в два человеческих
роста длиной!
До чего дошло - в Британии и Иберии видели драконов! Это при том, что те никогда там
не водились. Причем сообщения эти исходили не от болтунов и пьяниц, а все от людей
степенных, солидных...
Да, везде проблемы.
...Среди дубрав Южной Британии возвышалась темная глыба Ночного Храма.
На первый взгляд он казался заброшенным.
Тут не проводилось никаких публичных служб и церемоний во славу старых и новых
богов - Ра-Беленоса, Аполлона-Цернунноса или Эйпоны-Дианы.
Сюда не стекались паломники.
Тут не учили бардов и филидов.
Только настоятель да несколько служек следили за порядком, наполняя своды гулом
шагов.
Росписи на стенах тоже изображали не привычные сцены всевозможных чудес или
торжественных процессий, а вещи весьма мрачные, вроде разбитых надгробий, оживающих
мертвецов, кровавых битв и прочего в том же духе.
Кому посвящен этот храм - знали немногие, хотя многие догадывались.
Но известно было одно - даже Верховный Друид и Друидесса, что правили всеми
друидами от Альп до Гибернии из своего замка в Арверне, почти не имели власти над этим
святилищем и его настоятелем (хотя золото на его содержание выплачивали исправно).
Так было до тех пор, пока понтификом Британии не стал Мерланиус.
Он быстро и без проблем взял храм под свою руку.
Его не смутило, что здешний источник Силы тёмен и страшен и далек от любой веры.
Советник Артория стал частенько наведываться в здешние места, о чем-то подолгу
советуясь со стариком настоятелем. А о чем, даже служки, готовившие все необходимое для
тайных ритуалов, не ведали.
Вот и сейчас на большой поляне, на которой и расположился Ночной Храм, творилось
нечто диковинное.
Бегая вокруг костра, разведенного прямо перед храмом, седой друид колол пламя жезлом,
выкрикивая заклинания на непонятном языке.
Зорко наблюдавший за его манипуляциями Мерланиус сделал мысленное усилие, и речь
старого колдуна стала понятной.
- Дух безумия, дух людоедства, дух гниения! Поражаю этот огонь во имя твое!
Призываю тебя - порази его с запада, порази его с востока, порази его, порази его смертью!
Задуши его, обезумь его, опозорь его гниением! Пусть вздуется его печень! Вот она вздувается,
она перевертывается и рвется на куски. Пусть набухнут его кишки! Вот они набухают, они
рвутся в клочья и поражаются. Он чернеет от безумия, он мертв, он кончен, он мертв, мертв,
мертв, он уже гниет!!!
Слова эти дошли, наверное, с тех времен, когда на далеком западе возвышалась еще в
неколебимом величии Атлантида, а тут, в дремучих лесах Британии, дикари в шкурах,
вооруженные костяными копьями и каменными рубилами, призывали с воплями силы зла на
головы соседнего племени, с которым их собственное племя не Поделило охотничьи угодья.
Мерланиус не сдержал презрительной усмешки.
Толку от этих заклинаний не было совсем, и цель их - такой же служитель, но другого,
чужеземного бога - не почует ничего.
И это несмотря на то что старый жрец стянул на себя все магические силы этого леса.
Всю магию дольменов и менгиров, всю силу, оставшуюся в могильниках странных
существ, что скрыты корнями тысячелетних дубов, всю мощь водяных жил, все остатки,
накопившиеся за века поклонений.
Но этот поток так и рассеется в пространстве, ибо направить его друид не сумеет.
Зато сможет ОН.
Сейчас поток сконцентрированной Силы жадно поглощается его посохом.
Вот парадокс. Он, почти всемогущий, практически бог, не властен над магическими
силами этого мира и не может их призвать, когда и где ему угодно, ибо не принадлежит
данному миру по рождению. Не в состоянии сделать того, что может деревенская знахарка или
завалящий провинциальный колдунишка.
А что им толку с их умения - ведь у них нет ни знаний, ни возможностей!
Одно лишь невежественное суеверие.
Этот друид может считать себя кем угодно.
Но он всего лишь человек, в крови которого жили верования сотен поколений,
воспитанных древними страхами. Бесконечной вереницы возвещавших зло жрецов, и людей,
дрожавших перед их властью. Накопленный страх этих суеверий приобрел с веками
собственный вес и тени, собственные силу и мощь.
К их же счастью они не могут пользоваться этим по-настоящему .
Во всем здешнем мире, как показали наблюдения пяти веков, есть только одна личность,
способная стать истинным Владыкой Сил - это он сам.
Мерланиус.
Или, как его еще звали когда-то, Странник.
И хвала за это Великому Дуату!
А когда у него в руках окажется еще и Книга, то сладить с ним не сможет практически
никто.
Даже...
Ох, не стоит поминать к ночи. Не ровен час, накличешь. Мало он от них натерпелся, что
ли?
Однако пора начинать обряд.
Только бы там, на месте, оказалась подходящая личность для перехода. А то еще
попадется какой-нибудь горький пропойца. Придется все повторять сначала. А это лишний
расход Силы и времени, которых катастрофически мало.
Что ж, смотри, жалкий человечишка, на что способен подлинный живой бог. И учись,
может, когда пригодится.
Хе-хе.
Подняв к небесам руки, в которых был зажат его драгоценный посох, Странник принялся
распевать заклинание на священном языке, общем и для Геба, и для далекой голубой планеты, с
которой пять веков назад был изгнан тот, который сейчас звался Мерланиусом, и для некой
древней расы, когда-то контролировавшей добрую четверть Вселенной:
Я вхожу в Аментет, подобно Соколу, и выхожу из него, подобно птице Бену, утренней
звезде Ра, хранительнице Книги, в которую записано все сущее и все, что будет сущим. Так
пусть же будет приготовлена для меня дорога, по которой я спокойно выйду из прекрасной
страны Аментет и обрету новое тело сах. И пусть откроются снова мои уста, и будут
видеть глаза, и станут слышать уши...
- Чтоб тебя Сет побрал! - вдруг прервался понтифик, испуганный громким чихом
друида. - А ну, вон отсюда к Апопу в пасть!
Кругом одни дилетанты! Ритуал провести не дадут как следует!..
В это самое время в мире происходило много важных и пустяковых событий.
Август Птолемей Сорок Четвертый мечтал о том, чтобы его любвеобильная Клеопатра
родила уже хоть какого-то наследника и он мог бы спокойно отправиться на свидание с
Осирисом.
Арторий, которого все чаще звали на кельтский манер - Арториксом, думал, что будет
делать, когда станет августом.
Чародеи в разных уголках Геба с беспокойством ощущали нарастающее напряжение
потусторонних сил.
Жрецы и заклинатели с гадальщиками тревожно отмечали смутные угрозы в знамениях и
знаках.
Купцы торговали вином и мясом, а артисты услаждали зрителей своей игрой.
Мерланиус думал...
Но о чем думал верховный понтифик Британии - знал лишь он сам.
А две девушки со своими спутниками плыли в столицу мира, не зная, что именно на них
завязана судьба Империи. И не только ее.
И все это сплеталось в один запутанный клубок.
Глава 12
ДОМ РАМСЕСА
- Нет, - не унимался любопытный Стир, которому, казалось, все происшедшие с ним
беды не испортили характер. - Отчего это ты вдруг да Вареникс?
Странно, однако до самого суда в Дельфах никто в маленьком отряде не задумывался над
тем, как, собственно, зовут их козлорогого попутчика. Ну леший и леший, "князь лесной то
есть". Еще "нечистый" или "пузан". А тут - "Вареникс"!
- Есть в наших краях одно кушанье, - осклабился гнилыми дуплами лешак. -
Пирожок, только не печеный, а вареный. Очень уж я их уважаю. Особливо с вишнями да под
сметанкой!
- Тьфу на тебя, - обиделся ослик. - По твоей логике, раз я люблю вареные яйца, то и
зваться должен Овоиксом?
- Тебе виднее, - хихикнул лесной князь. - А во обще-то на родине знакомые дриады
зовут меня Пузатым Пацюком. Не во гнев тебе будет сказано, малый.
Он нежно погладил сидевшего у него на плече Ваала.
- В Куявии таких зверьков, как он, пацюками кличут, - пояснил рыжий девушкам.
- О чем вы только говорите! - возмутилась Орланда. - Мы с вами наконец-то
очутились на древней земле Египетской! Вокруг столько интересного и удивительного, а вы
затеяли никчемный спор по поводу того, как кого зовут...
- Так что мне теперь, боком прыгать? - удивился рапсод. - Или кошкой мяукать, чтоб
походить на богиню Баст?
Он кивнул на гигантское мраморное изображение киски, возвышавшееся неподалеку от
того места, где они остановились перекусить.
- Фу, ну какой из тебя поэт, скажи на милость! - пристыдила его девушка. - В тебе нет
ни капли воображения. Да здесь каждый камень, кажется, дышит древностью и обладает
какой-то тайной.
Орландина, искоса поглядев на сестру, покачала головой и вздохнула. И какими только
бреднями забита у нее голова. Взрослая вроде бы девка, и повидать уже успела многое, а все не
перебесится. И что только в ней Эомай нашел? Ведь ему по eго-то бранной стати в самый раз
пристало бы ухлестывать за старшей сестрой (хотя о том одним богам лишь ведомо, кто из них
старший, но амазонка привыкла полагать себя таковою). А он сидит себе, восторженно разинув
рот и пожирая выдумщицу своими синими глазищами. Вот уж кто настоящий осел, а не Стир.
Слепой, что ли? Не видит, как Орландина всячески оказывает ему знаки внимания? Да любой
парень из Сераписского вольного легиона после парочки таких намеков уже не преминул бы
затащить ее в постель. Тьфу на них, на этих христиан. Как один отмороженные!
Излишнее внимание к Орланде рыцаря, увязавшегося за ними до Александрии, не
нравилось и юному тартесскому царю.
Кар ужасно ревновал, как только могут ревновать впервые влюбившиеся мальчишки.
За это время он уже свыкся с мыслью, что бывшая послушница - это дама его сердца.
На привалах он всегда старался быть поближе к ней, а в гостиницах выбирал комнату
рядом с той, в которой селились сестры. Юноша подкладывал предмету своей страсти лучшие
куски и прямо-таки весь светился, когда ловил на себе полный благодарности, ласковый взгляд
Орланды.
А уж когда она дарила ему мимолетный поцелуй!.. Хоть и понимал умом, что это ничего
не значит, но сердце трепетно желало иного толкования.
Все, с него хватит! Сколько можно столь бесцеремонно пялиться на царскую фаворитку?!
Вот сейчас покажет этому нахалу! Вот прямо сейчас...
- Не желаешь ли прогуляться, твое велико? - оторвал его от воинственных намерений
леший.
- Охотно! - буркнул Кар.
Лишь бы не видеть этих умильных физиономий.
- До конд пан круль идзе? - всполошился Будря, которому страх как не хотелось
покидать это уютное местечко, где подают такое недурственное и, главное, дешевое винцо.
Он уже опрокинул в себя кувшинчик и уже расправлялся со вторым. В ногах появилась
приятная тяжесть, а в голове - легкий шум.
Тащиться по такой жаре Перкунас знает куда, Поклес знает зачем. Кто бы пожалел его
старые больные косточки? Да кто угодно, только не этот непоседливый ребенок, шляк бы его
трафил. Вот уж навязался на голову бедного Будри.
- Можешь оставаться, - процедил сквозь зубы юноша, угадав настроения своего
телохранителя. - Мы и сами справимся.
- Правда, - подхватил Эомай. - Танис достаточно тихий городишко. И городская
стража здесь вполне сносно бдит за порядком.
- Тихий городишко! - фыркнула Орланда. - А знаете ли, что этот "городишко"
трижды был столицей Та-Кемета?
- Да ты что?! - поразился Стир, с сомнением оглядываясь по сторонам.
Унылый пейзаж провинциального местечка не навевал мысли о былом величии.
- Верно-верно! - закивал головой рыцарь. - Я читал когда-то об этом. То ли у
Геродота, то ли у Страбона, не помню точно.
Орландина хмыкнула. Так вот чем он занимается. Книгочей! А она-то думала, что
настоящий мужчина, Раз меч при поясе носит.
- И в Святом писании это место упоминается, - продолжала умничать
экс-послушница. - Фараон Рамсес Великий приказал перенести сюда столицу из Фив. И
назвал ее Пер-Рамесес. То есть Дом Рамсеса. Как раз здесь Моисей впервые узнал, что он не
царского рода, а простой иудей.
- О! - обрадовался Будря, услышав знакомое имя. - Цось такое мне шинкарь Гершко
рассказывал. Еще в моем маетке Большое Дупло, что под Ракшавой! Он всегда, как напьется
дикого меду, так и начинает про своих предков байки чесать.
- А до этого здесь был Аварис, столица кочевников гиксосов, завоевавших Египет две
тысячи с лишним лет назад. Танисом же он стал полторы тысячи лет тому...
- Бей меня Перкунас своими молниями! Надо же, такая древность!
- Да уж не древнее Тартесса! - буркнул Кар, которому и без пояснений Орланды все
было известно об этом месте.
Историю он любил. Особенно же нравилась парню история Та-Кемета, или по-гречески
Египта.
Давно мечтал сюда попасть. Однако государи не вольны распоряжаться своим временем
как им заблагорассудится. Надо пользоваться случаем. Когда еще доведется здесь побывать.
- Тут неподалеку, - сообщила христианка, - должен находиться колосс Рамсеса
Великого. Двадцати локтей в высоту. И гробница фараона Шешонка.
"И откуда она только все это знает?" - ревниво подумала Орландина.
Наверняка успела уже где-нибудь путеводитель прикупить. Пользу подобных брошюр
амазонка сама недавно ощутила в Дельфах.
- Ну, кто с нами? - призывно сощурился лесной князь.
Юноша с надеждой поглядел на Орланду. Но той было явно не до него.
Странно, когда это она потеряла вкус к исследованию памятников старины? Не с тех ли
самых пор, когда вокруг нее начал увиваться этот "Меченый Хвост "?
- Я, я пойду! - заявил Стир. - Может, откопаю сюжет для новой оды или эпической
поэмы. А то и трагедии! Точно, трагедия, "Восставший из бездны"!
- Только болтай поменьше, - попросила его воительница. - Чтобы снова в какую
передрягу не влипнуть. Тут до Александрии уже всего ничего осталось. Давай уж спокойно
закончим то, что начали, да и разойдемся, кто куда.
Ослик поник головой.
Всегда она так. Грубая и бесчувственная. Он из шкуры вон лезет, лишь бы отличиться.
Чтобы быть замеченным ею. А амазонка только того и ждет, чтобы сбросить с шеи обузу.
Гавейн зловеще ухмыльнулся.
Уж на этот раз длинноухий точно не уйдет от его меча.
Во всех красках представил себе, как обнажит свое славное и верное оружие. Как
размахнется со всего плеча, да и жахнет прямо по мерзкой ослиной шее. Раз, Другой, третий.
Пока не убедится, что проклятая тварь издохла.
Ну и. естественно, выполнит приказ Ланселата. Шлепнет этого молокососа. Чтоб тому
неповадно было тягаться с самим Арторием.
Ишь чего удумал, стервец. Публично обвинил великого наместника в подготовке
государственного переворота! И где? В святых Дельфах, перед лицом жреческой коллегии.
Перед светлыми очами Аполлона Стреловержца!
Хорошо еще, что отец верховный понтифик придумал обезвредить самых болтливых
свидетелей скандала.
Намаялись они с блондином, уговаривая упрямцев "забыть" все происшедшее. Если бы не
помощь Хаврониоса, сменившего после личной встречи с их командором гнев на милость, не
смогли бы справиться с этакой прорвой народа. Ведь на судилище почитай две сотни зевак
было.
И не сиделось же им дома. Хлеба и зрелищ, видите ли, подавай. Вот теперь сами пусть
послужат пищей для рыб да червей.
Однако ж до жрецов добраться не удалось. Хоть руки и чесались отомстить святым отцам
за тот конфуз, который приключился в проклятой Мидасовой сокровищнице. Но Мерланиус не
велел их трогать. Наверное, из корпоративной солидарности. Все они, батюшки, такие. Друг за
дружку держатся.
А этот третий, рыжий да пузатый, не в счет. С ним и блондинчик справится.
- Как, пришьешь этого толстяка, Перси?
Юноша угрюмо кивнул.
Ему все больше не нравилось их "приключение".
Он-то думал: прошвырнутся с ветерком в Дельфы, подбросят, куда указано, шарик, и дело
с концом. А оно вон как повернулось.
Сначала этот странный осел непонятной серебряной масти. Потом жуткое видение
Лучника, прицеливающегося в них золотой стрелой. Затем бессмысленная резня, затеянная
Ланселатом.
И ради чего все это? Из-за власти? Да стоит ли она подобных усилий.
Ему, благородному патрицию, никогда особенно не страдавшему от недостатка власти,
была непонятной вся эта кутерьма, начавшаяся года полтора назад. И что только нашло на
трезвого и рассудительного Артория? Не мог разве дождаться, пока старый хрыч Птолемей
загнется в своем Александрийском дворце? Ведь август бездетен, а Клеопатра непопулярна у
патрициев и жрецов. А простому народу все едино, кто усядется на престол.
Убивать мальчишку, притом своего дальнего родственника, Парсифалю не хотелось.
Пусть уж этот мясник Гавейн пачкает руки невинной кровью. Ему не впервой.
А вот рыжий пузан - дело другое. Такого прихлопнуть не грех.
Да и осла пырнуть разок-другой кинжалом можно. Хотя тоже противно. Не живодер какой
ведь.
Ишь, любопытные какие. Рамсеса они рассматривают. Дался вам этот каменный истукан!
Топали бы лучше в какое-нибудь людное место, остолопы!
Вот так-то лучше. Попейте водички в харчевне. И закажите обильный обед. Глядишь, и на
несколько часов продлите свои жизни.
Эй-эй, куда же это вы? Зачем спускаетесь под землю? За каким сатиром вам понадобились
царские могилы?!
- Хе-хе, - довольно потер руки Гавейн. - Попались, птички.
Вот-вот, сами нарвались.
Что ж теперь поделаешь-то? Надо заканчивать.
- Ой, а это что?!
Восторгу Стира не было предела. Радовался, как дите малое, каждому памятнику, каждой
гробнице.
Надо сказать, в некрополь осел попал не без труда.
Смотритель - толстый египтянин с палкой в руках - упорно не хотел пускать в Город
Мертвых "нечистое животное".
Великие боги! Этакое святотатство!
И так закрыл глаза на то, что длинноухий свободно разгуливает у подножия уникальной
статуи Рамсеса Великого.
Почему нельзя?
А вдруг бы ишаку пришла идея помочиться прямо у ног покойного фараона? Или, спаси
Анубис, сделать кучу? Кто бы тогда отвечал? Вы или фараон Хуфу, строитель Великой
Пирамиды? То-то же, дядюшка Номарх отвечал бы. Ведь что с вас, туристов, возьмешь? Ну
пару денариев штрафа заплатите. И свободны. А кому убирать все это безобразие? Естественно,
дядюшке Номарху. А не ровен час сиятельный Аменемхет, смотритель некрополя, наскочит?
Увидит такое попущение со стороны стража, и прощай пенсия. Уволит без выходного пособия.
Так что никак, почтеннейшие, никак. Оставляйте вашу животину здесь, дядюшка Номарх
так уж и быть присмотрит за нею. Ну пусть за ним. Не один ли Бес? Осел, ослица - все едино.
Жарко? Да, не холодно. Что ж вы хотели, весна на дворе. Освежиться? Не помешало бы,
конечно. Нет, вина не нужно. Дядюшка Номарх при исполнении. Пива? Это можно. Только
чтоб похолоднее. Спасибо, спасибо, люди добрые. Уважили.
Нет, мил человек, не могу. И не проси. Два года до пенсии осталось. Ох, знал бы ты, что
за человек наш сиятельный Аменемхет... Хуже собаки... Ой, я этого не говорил, вы не
слышали. Пусть пошлют ему боги здоровья. Еще пивка? Да, не помешает. Ну, ваше здоровье.
Эх, была не была. Авось и не увидит, Бес хвостатый. Только вы быстренько, быстренько.
Туда-сюда. Одна нога там, другая - здесь. Я вдруг чего сигнал подам. Закукарекаю. Вот так:
ку-ка-ре-ку! Тьфу ты, с чего разорался? Жарко!
А это чего? Прибавка к будущей пенсии? Ого! Я в месяц столько не зарабатываю. Восемь,
девять, десять, одиннадцать... Двенадцать денариев! Да благосл
...Закладка в соц.сетях
