Жанр: Фантастика
Стылый ветер
...ь. Цебеш с минуту смотрел на свою посыпанную мелом руку, а потом, не сказав ни слова,
поставил на пол ведро и вышел из дома, даже не закрыв за собой дверь.
Через некоторое время Ольга почувствовала сквозняк. Подошла к двери, чтобы закрыть.
Огромная половина луны светила ей в лицо, почти ослепляя. Еще неделя, и в полнолуние
Цебеш все равно потащит ее на свой безумный ритуал.
"Холодает. Надо развести в камине огонь. - Ольга закрыла дверь на засов. - Если
Цебеш придет, постучится... Или выбьет дверь. Его можно понять. Он так надеялся на своего
василиска. Ну почему разумный вроде бы человек, целеустремленный, бесстрашный,
стремящийся к справедливости, болеющий за весь мир... Почему он так?..
Таких, наверное, много. Фанатизм в этом мире так же обычен, как в нашем обычна
серость и безразличие. Это прошлое моего мира или все-таки какая-то параллельная
реальность? Как бы определить наверняка? Что может послужить неопровержимым
доказательством?.. Есть ли такие доказательства вообще, или это исключительно вопрос моей
веры? Боже, как мне не хочется верить, что это наше прошлое, что у нас на земле, каких-то
четыреста лет назад, было все так, как здесь... Так страшно и беспросветно, что единственным
прибежищем раздавленного жизнью человека оказывается Бог! Бог, которого нет!"
Огонь не зажигался. Огниво исправно высекало искры, но трут отсырел, а щепки и угли в
камине были залиты водой. Ольга вспомнила, что там, в комнате с пентаграммой, горели
сальные свечи. Но за ними было страшно идти. Ольге все казалось, что в этой комнате кто-то
есть.
Дом окончательно погрузился во мрак. Лишь луна светила прямо в окно, да из
полуприкрытой двери комнаты с пентаграммой исходил странный, мертвенный свет. А еще
Ольга услышала шаги. Кто-то неторопливо ходил в этой комнате, подволакивая ногу.
"Там никого не может быть. Никого не может... - Ольга взяла в руку кочергу, для
уверенности, и медленно двинулась к двери. - Там никого нет. Если я сейчас посмотрю, то
уже не буду бояться".
Из-за двери раздалось низкое, утробное кваканье и повеяло такой затхлой жутью, что
Ольга, вскрикнув, выронила кочергу и бросилась вон. Дверь скрипнула у нее за спиной, пол,
кажется, шатнулся. По ногам больно ударило оказавшееся на дороге ведро. Оно полетело кудато
в темноту, сбивая другие предметы и невыносимо грохоча...
Выскочив за входную дверь, Ольга захлопнула ее. Луна лишь чуть сместилась, но все
также светила прямо в глаза.
"Скорее. Запереть там эту тварь чем-нибудь". - Ольга нашла черенок от лопаты и
большое полено и подперла всем этим дверь снаружи...
Низкоутробно квакали лягушки. И, кажется, со всех сторон, словно дом стоял посреди
болота. В этом кваканье Ольге все явственней слышалось: "К нам, к нам. Иди к нам". И все
ближе подползал болотный туман. Ни в одном из деревенских домов не горел огонь.
"Да есть ли вообще здесь дома, или вокруг одно жадно квакающее болото?" -
затравленно подумала Ольга.
Она заметила у стены деревянную лестницу. Внутри дома у самой двери послышались
шаги. "Теперь только туда". Ольга приставила лестницу и торопливо взобралась на чердак. В
дверь тыркнулись. Еще раз. Черенок от лопаты пошатнулся и упал. Раздирая душу,
торжествующе заквакало и забулькало вокруг дома. У Ольги от ужаса что-то словно оборвалось
внутри. Напрягая все свои силы, она стала поднимать лестницу вверх, а тварь колотила,
колотила по двери внизу.
- Господи, скорей бы рассвет... Отчего мне так холодно?
Стук в дверь прекратился. Тварь неторопливо двинулась по комнатам, изредка утробно
квакая так, что было слышно даже через потолочный настил.
"Неужели меня отделяет от этого ужаса лишь несколько сантиметров дерева и глины?"
Все пространство внизу уже накрыл болотный туман. Холодок пробежал у нее по
позвоночнику: "Что будет, когда туман поднимется до чердака, до самой крыши?" Жабы
вокруг дома квакали не переставая, а тварь внизу ходила вдоль стен и стучала по ним чем-то
тяжелым.
На чердаке было довольно просторно. При проникающем сквозь открытую дверцу лунном
свете были различимы разные предметы: веники из какой-то травы, доски, старое корыто,
ржавое лезвие косы, битые горшки и сломанный стул.
"Коса! Это хоть какая-то защита". Ольга изо всех сил сжала кривое лезвие в правой руке.
Держать было неудобно, но на душе стало чуть спокойнее. Туман клубился уже на уровне ее
ног, постепенно просачиваясь на чердак. Шаги твари внизу затихли возле камина, а затем
начался шорох и скрежет в каминной трубе.
Что-то ужасное должно было произойти сейчас. Она стала лихорадочно ощупывать
каменную кладку трубы. В ней вроде бы не было трещин и дыр, но Ольге показалось, что
некоторые камни шевелятся, закрепленные на своих местах неплотно. Тварь, судя по
усиливающемуся скрежету и сопению, подбиралась все ближе.
"Не может быть! Оно не сможет разбить каменную кладку!" Но изнутри уже
послышалось бульканье и стук. Туман заполнил почти весь чердак, холодным липким потом
оседая Ольге на спину, а каминная труба, кажется, зашаталась. Сверху посыпалась какая-то
труха. Мерзкое кваканье раздалось над самым ухом...
Ольга увидела что-то темное, потянувшееся к ней от трубы, завизжала и с силой ударила
косой. Пятясь, она кромсала и била тянущиеся к ней, кажется, уже со всех сторон черные руки.
Не было воздуха, чтобы кричать - всюду липкий туман, пыль и листья сухой травы. Что-то
цеплялось за ее волосы, падало ей на ноги или рядом, пока она не прорвалась к ведущей на
воздух дверце. Вцепившись левой рукой в дверной косяк, а в правой сжимая косу, она
посмотрела вниз: земли не было видно. Только туман.
- Мария! Это ты?! - В тумане, под стеной, стоял Цебеш. Он держал в руке стеклянный
фонарь и был совершенно спокоен. - Что у тебя в руках?! Выбрось немедленно, а то
порежешься. Опусти лестницу и слезай. Давай, только аккуратно!
Ольгу била крупная дрожь. Ослабевшие вдруг ноги стали сами собой подгибаться. Она
выкинула косу и попыталась спустить совсем недавно с таким трудом втянутую лестницу вниз.
"Уж лучше Цебеш, чем это страшное из трубы". Но лестница не поддавалась, словно ее кто-то
держал. Держал и с булькающим сипением подбирался все ближе и ближе.
С криком омерзения и ужаса она упала вниз, в туман, под радостный вопль сотен жаб.
- Мария... Мария! - Цебеш тряс ее за плечи и заглядывал в глаза. - Ты вообще
соображаешь, что творишь?
- Что... что это было? - спросила она шепотом.
- Что именно?
- Там, в доме... Оно на меня нападало. Лезло в трубу.
- Зачем ты забралась на крышу? Схватила эту ужасную косу. Не умея обращаться, косой
очень легко себя ранить.
Цебеш помог ей встать и повел к дому. Дернул за дверную ручку и, заметив чурбачок,
отбросил его в сторону ногой.
- Зачем ты подпирала дверь?
- Нет! Не ходи туда. Там... Водяной или... не знаю. Он все хотел до меня добраться.
Старик открыл дверь и зашел внутрь. Посветил фонарем и пригласил ее войти следом за
собой.
- Что ты тут видела, можешь толком мне рассказать? Я пошел за фонарем к соседям... Ты
же залила камин кипятком, а трут был сырой, я промочил его, пока ловил жабу в болоте... Ты от
меня пряталась на крыше или?..
- Или.
И Ольга стала подробно рассказывать ему о том ужасе, который ей довелось пережить.
Цебеш тем временем развел в камине огонь и установил над ним котелок. Потом он взял
фонарь, шпагу, заглянул во все двери и затем, выслушав Ольгу, обошел дом вокруг. Она
чувствовала себя как выжатый лимон. Рассказав обо всем, она словно смотрела теперь на
происшедшее со стороны. Все новые вопросы и подозрения появлялись у нее.
- Ты мне соврал. У тебя был огонь - в той комнате, с пентаграммой. Он и сейчас горит.
Ты не за огнем ходил к соседям... Тогда зачем? Зачем ты уходил?!
Цебеш посмотрел на нее удивленно, словно увидел в первый раз:
- Это же священный огонь. Его нельзя тревожить... Ты нарушила свое Предначертание.
Вот откуда весь этот ужас. Ты не должна была красть у меня и прятать яйцо, понимаешь? То,
что произошло с тобой сегодня, только начало. Нарушать Предначертанное нельзя. Это
бессмысленно. Господь все равно вернет тебя на путь истинный, но это может достаться тебе
такой ценой, что сегодняшний ночной страх покажется шуткой.
- Ты хочешь сказать, что этот водяной... Он преследовал меня потому, что я спрятала
яйцо?
- Да. Никому не позволено безнаказанно сходить с Пути... Силы, которые ты
потревожила, безразличны к судьбам отдельного человека. На шестеренках, движущих
мировой механизм, можно ехать, можно использовать их в своих целях. Но остановить эти
шестеренки нельзя. Слепой механизм просто перемелет тебя в пыль.
Сознание Ольги вдруг пронзила догадка.
- Ты натравил на меня водяного, свою болотную жабу, чтобы заставить участвовать в
этом безумном эксперименте!
Цебеш рассмеялся:
- По-твоему, мне больше нечем заняться?.. Впрочем, думай что хочешь. Если ты
считаешь, что я смог наколдовать все описанные тобой ужасы, то это мне даже льстит. Запомни
одно: сегодняшняя ночь - наказание тебе за то, что осмелилась свернуть с Пути. Ты могла
видеть водяного, огненных человечков, что угодно еще. Большей частью, я уверен, это были
иллюзии... Так или иначе, но я нашел тебя доведенной до отчаяния, забравшейся на крышу, с
косой в руке и с совершенно безумным взглядом. Ты могла легко зарезаться косой, свернуть
себе шею, прыгая с крыши, утопиться в пруду, еще что-нибудь. Это происходит со всеми, кто
сходит с Пути. На самом деле ничего не было, все ужасы тебе показались. Я осмотрел дом. Нет
никаких следов того, о чем ты говоришь.
- Неправда! - выдохнула Ольга. Ей и сейчас виделись в блеске каминного пламени
рыбьи чешуйки, лягушачьи лапы с перепонками и прочая мерзость.
- Ты правильно все рассчитала. Ты нужна мне для главного ритуала. Я не могу ни убить
тебя, ни как-то принудить. Я вселил твою душу в тело Марии ради великой цели. Ты сейчас в
прошлом своего мира. И любое отступление, отказ от того, чему ты Предназначена, - это удар
не только по этому, но и по твоему, грядущему миру. Что-то здесь сломав, там, в грядущем, ты
просто не родишься. Или умрешь раньше срока... Тогда ты погибнешь и здесь. Это очень
просто...
"Парадоксы времени. В нашей фантастике часто обыгрываются подобные сюжеты", -
мелькнуло в голове у Ольги.
- ...Ты нужна мне. Но уже выпущены силы, от которых я просто не смогу тебя защитить.
Даже если я свяжу тебя и поставлю Томаса, еще кого-то, сторожить тебя от чудовищ, которых
ты сама накликала на свою голову, ты можешь умереть от разрыва сердца, или подавиться
костью, или захлебнуться стаканом воды. Своим безумным упрямством ты и меня ставишь под
удар. Где я теперь возьму еще одну душу? У меня нет ни времени, ни сил, чтобы заново
проводить вселение.
"Значит, дело не в Цебеше? Как мне разобраться во всем этом кошмаре?" - подумала
Ольга, а вслух спросила:
- Ну хорошо... Теперь нам что делать?
- До сегодняшнего дня я сомневался. Сомневался в том, что василиск - необходимая
часть Предначертания. Это ты посеяла в моей душе сомнение. Но то, что случилось с тобой...
Гордыня - страшнейший из грехов. Не думай, что ты мудрее Всевышнего. Он направит тебя,
дав силу обуздать василиска и свершить еще многое другое на твоем Пути. Твои видения -
явное свидетельство того, что василиск нам необходим, что он часть Божьего Предначертания...
Если бы он не был так необходим, Предупреждение не было бы явлено тебе столь ярко и
быстро. Верни на место яйцо, и кошмар прекратится. Ты должна не просто вернуть его. Надо
раскаяться в содеянном, со смирением и радостью принять предназначенный Господом Путь.
Только тогда все встанет на место. В противном случае тебя ждут безумие и смерть, от которых
даже я не в силах буду тебя спасти.
"Может быть, он прав? Господи! Я ничего не понимаю... А если действительно я в
прошлом моего мира и это реакция вселенной на мою попытку изменить прошлое... Никакой
магии здесь нет, как нет ее и в моем мире. Просто суеверия, гипноз... А все остальное - это я
схожу с ума..."
- Хорошо. Только я не знаю, сумею ли найти его теперь.
- Сумеешь.
Цебеш встал, вложил в ножны шпагу и взял в правую руку фонарь.
- Что, прямо сейчас?
- Ты что, соскучилась по своему водяному? Или думаешь, в следующий раз тебе
привидится кто-то более симпатичный?
Они вышли на улицу. Половинка луны скрылась за тучей. Ночь сейчас была особенно
темна, как это бывает всегда перед рассветом.
Глава 15
- Пан Цебеш... Вы простите меня, но...
- Что еще? Ты снова засомневалась?
- Нет. Просто я не помню, в каком доме спрятала яйцо.
- Вспомнишь. Я готов теперь пройти хоть по всей деревне. - Голос его изменился и
стал вдруг хриплым. Из-за туч снова вынырнула луна, и Цебеш задул фонарь. - Ты была без
фонаря, когда прятала яйцо.
Выдернув из забора жердь и опираясь на нее, как на посох, он уверенной походкой
двинулся вперед.
Ольга шла рядом, пытаясь вспомнить дом, и настороженно поглядывала на Старика.
Черты его лица обострились, и резким серебром проступила в волосах седина. Снова ударил в
лицо холодный встречный ветер. По всей деревне истошно завыли собаки. Губы Цебеша
шевелились, но ветер сдувал назад, не давая расслышать, страшные, полные силы слова.
Издалека, словно подсвеченный каким-то серебряным сиянием, вставал тот самый дом.
Собаки выли так, словно настал конец света и все мертвые встанут сейчас из могил. В окнах то
и дело зажигались огоньки, но тут же испуганно гасли.
Цебеш подошел к калитке и с силой на нее надавил.
- Стой! Там злая собака и хозяин с вилами...
Он только криво усмехнулся. Вошел и встал посередине двора. Собака испуганно
скулила, прижавшись к своей конуре.
- Бери. Да поаккуратней. В НЕМ сейчас, при растущей луне, много силы.
Ольга подошла к курятнику, наклонилась к куриному лазу и пошарила рукой. В душе ее
еще теплилась искра безумной надежды - не найдет. Но ОНО словно только ее и дожидалось.
Само легло под руку. Большое и неестественно холодное.
Вынув яйцо, Ольга оглядела его. Странные знаки с четырех сторон, которые, как ей
казалось, она стерла, чернели на белой поверхности яйца, видные даже при лунном свете.
Цебеш поставил яйцо в золотую чашу и посадил на него огромную жабу сразу же, как
только они вернулись в дом.
"Странно, что жаба сидит на яйце совершенно неподвижно. Только изредка хлопает
глазами. И свечи эти все никак не прогорят. Даже короче они, кажется, не стали", - про себя
удивилась Ольга. Однако перипетии дня так измотали ее, что она была уже не в силах смотреть
на магические манипуляции Цебеша и отправилась спать. Удивительно, но ее ждали не ночные
кошмары, а глубокий целительный сон.
На следующий день, шестнадцатого октября, Цебеш пошел в деревенскую кузницу, а
вернувшись оттуда, гвоздями прибил к двери и к косяку железные скобы. Многозначительно
посмотрев на Ольгу, он закрыл комнату на висячий замок, а ключ спрятал в карман камзола:
- Отдыхай. У нас есть несколько дней, пока жаба высидит яйцо. Набирайся сил. Они нам
скоро понадобятся... Денег я тебе больше не дам, а то снова кого-нибудь начнешь подкупать. А
если тебе что нужно из вещей или еды, обращайся к Томасу. Он гостит сейчас у своей тетки,
вон в том доме, - Старик махнул рукой на драночную крышу и ровненький забор, видные из
окна. - Все устроит тебе в лучшем виде: парное молоко, свежий хлеб, чистое белье. Можешь
еще прогуляться на болото, если, конечно, захочешь. - Увидев, как Ольгу передернуло, он
улыбнулся. Сочувственно, но в то же время как-то удовлетворенно.
"Никакого водяного здесь действительно не было, - пыталась осмыслить случившееся
Ольга. - Камин и стены целы. Нет и следов на полу... На чердаке, конечно, полный разгром.
Но ведь это я его устроила, размахивая косой. А каминная труба стоит целехонька.
Но если это мое прошлое и никакой магией здесь не пахнет, то что же вчера произошло?
Что-то страшное и решающее, что чуть не свело меня с ума. Или это Цебеш все подстроил с
водяным, чтобы меня напугать, как тогда с пояском-змеей? Ну хорошо, допустим, что он
талантливый гипнотизер. Я поддаюсь внушению, и он пользуется этим. Но как тогда Цебеш
нашел дом, в котором я спрятала яйцо? Как он его подсветил? Или это все-таки трюк?
Где в этом мире кончается магия и начинается моя больная фантазия? Ни одна собака не
посмела укусить Цебеша вчера. Они просто выли от ужаса, когда он читал свои заклинания. И
люди не посмели выйти, а ведь проснулась, наверное, вся деревня.
Хотя это мог быть обычный страх перед нечистой силой. Ох, сообщат местные жители
куда следует, и нагрянет к нам инквизиция. Скорей бы уже вылупился этот чертов птенец...
Нет. Цебеш просто волевой человек. Он умеет управлять другими, умеет казаться
страшным. Ведь и в нашем мире встречаются подобные люди. Кашпировский или тот же Дэвид
Копперфилд. Происходит много необъяснимых, странных и порой даже страшных вещей.
Просто мы не относимся к ним так мистически. А здесь, в начале семнадцатого века, люди
слишком бессильны перед природой, перед случайностями и друг перед другом. Они так
испуганы и беззащитны, что весь мир для них наполнен магией, божественным духом и
дьявольской силой.
Все те немногочисленные чудеса, которые я действительно видела, вполне можно
объяснить с материалистической точки зрения. Вряд ли даже переселение моей души сюда
совершено каким-нибудь невероятным способом. Что если Цебеш действительно открыл
какую-то закономерность, какую-то предопределенность событий? Что если эта
предопределенность действительно существует? Ведь вопрос о том, есть ли у человека свобода
выбора или все заранее за него решено в небесной канцелярии, и к двадцать первому веку
остался неразрешенным. Одни верят в право выбора, другие в предопределенность... Выйдя в
космос, автоматизировав все, что только можно, мы так и не сумели разобраться в самом
главном - в себе.
Здесь католики и протестанты. У нас - мистики и материалисты. Люди готовы гореть на
кострах за свою веру, но не могут, не умеют и не хотят разбираться в том, что же происходит у
них внутри.
И я... я тоже боюсь понять. Если Цебеш прав, если я здесь не случайно и все
предопределено... что же, покорно ждать своей участи или рисковать не родиться?.. Страшно...
но ничего не делать еще страшнее!"
Весь день Ольга не находила себе места. Сходила пару раз за водой. Еще раз вымыла пол,
но так и не нашла никаких следов водяного. Цебеш возвращался в дом несколько раз,
заглядывал в комнату с яйцом, проверить, все ли в порядке, и снова уходил. Он и ночевать
остался в соседнем доме, видимо познакомившись с приветливой вдовой. Ольге он заявил, что
теперь, когда она вернулась на истинный Путь, ей ничто не страшно.
Может быть, он устроил ей что-то вроде проверки - попробует ли она проникнуть в
запертую комнату, осмелится ли... Она не осмелилась. Да и зачем? День прошел в
размышлениях и томительном ожидании неизвестно чего. То она начинала бояться приезда
инквизиции, то слышала за запертой дверью чьи-то шаги, то в прошедшем мимо окна
крестьянине ей чудился Ахмет, Хорват или даже толстяк Франко.
Пару раз она зашла в гости к тетке Томаса. Говорить с ней было скучно и тошно, тем
более что в комнате неизменно присутствовал Томас. Он шевелил своими усами, как таракан, и
сверлил Ольгу черным немигающим взглядом. После этих визитов, всякий раз, проходя мимо
его дома, Ольга чувствовала на себе этот тяжелый взгляд.
Утром семнадцатого октября ее разбудил Цебеш. Следом появился Томас с парным
молоком, хлебом, куском соленого сала и какой-то зеленью. После плотного завтрака все
разбежались по своим делам, и Ольга решила, что неплохо ей было бы умыться. Самой
натаскать и подогреть воду - это было нетрудно. Тем более что она никуда не спешила и
могла потратить на это хоть весь день.
После второй ее ходки к колодцу ей нанес визит Томас.
- Зачем вам, фройлен Мария, столько воды? - спросил он с порога.
- А зачем вы следите за мной?
- Хозяин велел, я и слежу. Зачем вы ходите на колодец? Вот, еще собрались. - И он
указал пальцем на приготовленные для новой ходки ведра, словно уличил ее в каком-то
страшном грехе.
- Помыться я собралась. Хотелось бы целиком, в горячей ванне. Ну нет ванны, так хоть
частями, в этих кадушках... Или сможешь достать ванну?
- Отчего же? - Томас широко улыбнулся. - Есть у меня большая бочка. Целиком в нее
можно... Принести, что ли?
- Да уж, изволь.
Ольга снова взялась за ведра.
- Только не жди, что я буду воду таскать. Я все ж таки кучером у хозяина, а не слугой.
- Ладно, ладно. Неси свою бочку. Только обещай, что не будешь подсматривать за мной,
пока я моюсь.
- Больно надо, - пожал плечами Томас.
- Так хозяин же велел тебе следить за мной, - поддразнила его Ольга.
- И то верно! - Он заскреб свой давно не бритый подбородок, обдумывая сложившуюся
ситуацию, и через несколько секунд томительного молчания, хмыкнув в усы, махнул рукой. -
Ладно. Как мыться начнешь, я отвернусь. Это позволительно вроде.
- Не отвернешься, - покачала головой Ольга. - Пялиться будешь. Обмануть меня
решил, да только врать-то не умеешь. Даже следишь за мной так, что за версту заметно.
- Ох, можно подумать, голых баб я не видел! - взвился уличенный Томас, но увидел,
что Ольга обиженно сжала губы. - Ладно. Пусть... Вот, чтоб мне треснуть! Христом Богом
клянусь, не буду смотреть! - Томас решительно перекрестился. - Теперь веришь?
- Теперь верю.
- Ну, так я пойду принесу тебе бочку.
Опять заскрипело колесо, и колодезное ведро плюхнулось в воду.
- Вам помочь, фройлен?
Она вздрогнула, узнав знакомый голос. Сердце забилось быстро-быстро, кажется, прямо у
горла. Схватившись за колодезную цепь, чтобы не упасть, обернулась:
- Ахмет... Все-таки нашел меня.
Он улыбнулся сквозь приклеенную кудлатую бороду и начал крутить ворот.
- Не передумала еще с нами бежать?
- Нет, конечно. Куда угодно, только бы отсюда подальше... Думала, уже все, не дождусь.
Надеяться почти перестала... Тут такое было, Ахмет...
- Потом. Все потом. Я здесь со вчерашнего вечера. Тот усатый все время следит за
тобой, и Цебеш, и еще толстая фрау, в доме которой он ночует. Сейчас никто из них нас не
видит, вот я и подошел... Слушай и запоминай. Мы поселились в домике у дороги. Поверни
голову направо... Вот этот, с высоким забором и большим медным кольцом на калитке.
Подойдешь к калитке и постучишь так... - Он поднял ведро с водой и постучал по нему. -
Запомнила? Ночью. После захода солнца. Когда точно, сама решай, как тебе будет удобнее.
Сможешь уйти от них незаметно?
- Не знаю. Да, наверное.
- Всю ночь мы будем тебя ждать. Если не получится уйти тихо, незаметно, то лучше не
рискуй. Если ты не придешь, придется разговаривать с Цебешем по-другому. Ночью или потом,
если вдруг начнется стрельба, падай ниц и не шевелись.
- Ахмет... Помнишь, я говорила тебе о василиске? Цебеш нашел яйцо черного петуха, и
теперь его высиживает жаба. Он выведет это чудовище, очень скоро.
- Мне плевать на Цебеша. Главное, чтобы с тобой все было хорошо. Ты все запомнила?
Ночью, выстукиваешь у калитки. - Он снова повторил условный стук. - Тебя встречу я, Ду
или Тэрцо.
- Я хочу выкрасть у него яйцо. Я теперь смогу, я осмелюсь. Нельзя допустить, чтобы...
- Ну хорошо, попробуй. Только не рискуй понапрасну. - Он разлил воду из колодезного
ведра в ее деревянные ведерки и поклонился, приподняв над головой широкополую
соломенную шляпу. - Жду тебя, как стемнеет. Теперь иди, а то нас вместе заметят.
"Неужели все кончится так просто... - подумала Ольга, глядя на удаляющуюся спину
Ахмета. - Бросить Цебеша и его безумный план к чертовой матери и бежать куда-нибудь с
Ахметом! Куда угодно, хоть на край света!
Мистика. Предназначение. Путь. Все это детские сказки. Труха, которой Цебеш забивал
мне голову, чтобы заставить меня подчиняться... Неужели он сам во все это верит? Главное
сейчас - не подставить Ахмета и его друзей. Дождаться ночи и тихо уйти... Я удачно поймала
Томаса на слове. Купаться буду, когда стемнеет. Он религиозный человек, настоящий фанатик,
раз служит Цебешу. Такой не станет нарушать своей клятвы. Перестанет за мной смотреть, и я
тихонько... Вот тут и забор шатается. Протиснуться можно.
Еще три ходки за водой. Потом поставлю котел на огонь - буду греть. Сперва постираю
какую-нибудь ненужную ерунду. Повешу сушиться. Пусть думают, что мне не в чем сбежать...
Скорее бы вечер. Надо найти где-нибудь ломик. Такой тонкий, чтобы подсунуть его под
прибитую Цебешем к двери скобу, и достаточно длинный, чтобы, воспользовавшись им как
рычагом, выдрать эту скобу из двери вместе с замком.
Например, кочерга... Пролезает. Не знаю, хватит ли у меня сил, чтобы все это выломать
быстро и без лишнего шума. Только бы Цебеш сегодня снова ночевал не здесь, а у своей
вдовушки".
Когда Ольга вскипятила котел с водой и принялась за стирку, появился Цебеш. Он
некоторое время с интересом смотрел на то, как Ольга мучается, пытаясь стирать без
привычных для нее мыла и стирального порошка, а потом открыл замок, видимо, чтобы
взглянуть, все ли в порядке с яйцом. Выйдя из комнаты, он что-то пробурчал себе под нос
насчет полнолуния и, закрыв комнату, ушел.
Красное солнце коснулось горизонта. Потянуло ветром с болота, и завели свою
привычную ночную песню лягушки и жабы. Ольга стала наливать теплую воду в бочонок,
который Томас принес ей и поставил прямо посреди прихожей, рядом с камином.
"Интересно, откуда он за мной наблюдает? - размышляла Ольга. - Видит ли, как я
навожу воду, развешиваю сушиться свое старое платье? Или он просто следит за домом? С
какой стороны они смотрят на дом? Не может быть, чтобы со всех четырех сторон. Если я
отлучусь в огород, а потом оттуда дворами...
Только бы не началось опять с этим яйцом. Если хоть часть того, что говорил мне про
Предназначение Цебеш, правда... Ох, плохо же мне будет тогда. Только бы решиться. Если я и
правда с этим яйцом как-то связана, то какая разница, где ему вылупиться? Не буду его
разбивать. Заберу с собой. Может быть, потом даже выведу сама этого ва
...Закладка в соц.сетях
