Жанр: Фантастика
Стылый ветер
...астью, то, пожалуй, я могу вам открыться. Эти сундуки... Мы везем в них святые
мощи. Понимаешь, Гофур-паша и раньше-то не отличался особым умом, а тут все одно к
одному. Мало того что он приворовывал от солдатского жалованья, так еще и велел сровнять с
землей ту часовню... Ну, часовня стояла возле нашего лагеря. Я, конечно, не христианин, но
когда вскрыли склепы... За столько столетий мощи действительно не сгнили, только иссохли.
Сразу видно - истинно праведный был человек. А на нас, стало быть, ляжет проклятие, раз мы
потревожили кости. Ведь кости святых, как я слышал, обладают огромной магической силой.
Паша велел кости сжечь и развеять по ветру. Собака. Сам бы взял да и сжег - нет, нам велел.
Ну, я с братцами посовещался - здесь, мол, платят жалкие гроши, а у немцев скоро война, там
солдаты в цене - и дали мы деру. А дело было на венгерской границе. И оставить-то кости
нельзя. Наш идиот еще кому-нибудь их приказал бы спалить. Вот, таскаем их в ящике...
Христианский какой-то святой. Не то Стефан, не то Симеон... или Сигизмунд. Пристроить бы
его к какой церкви или... Ведь каких денег, наверное, стоит. Только инквизиции мы боимся.
Если через подставное лицо или там какой-нибудь секте отдать. Прах праведника должен быть
куда-то пристроен, должен быть почитаем, иначе не избежать нам проклятия. Ведь мы же
потревожили его, хоть и по приказу. Мы бы за него недорого взяли. А тому, кто возьмется
помочь, - законные тридцать процентов. Как думаешь, это будет справедливо?
- Ну... э-э... Даже не знаю.
- Например, эти каменщики. Может, они у нас купят святого? Такие набожные люди
наверняка...
- Нет. Эти точно не купят. Я знаю кое-что про масонов. Кости святого им до смерти не
нужны.
- А если еще кому-то предложить? Ты подумай. У этого Цебеша, я смотрю, повсюду
знакомцы. Может, он поспособствует нам эти мощи пристроить. Не век же с ними таскаться.
- Хорошо. Я его спрошу.
- Значит, договорились. - И, перейдя со славянского на немецкий, он тут же обратился
к рассказывающему что-то Эрнесту. - А как тут работает охрана, милейший? Через забор к
вам всякие воры не залезают?
На вечерней трапезе Цебеш не появился. Впрочем, все прошло без эксцессов. Миски
стояли там же, где и с утра. Присутствие албанцев и Ольги уже никого не взволновало. Ольга,
возвращаясь в свою келью, рассеянно слушала, как Эрнест вдохновленно рассказывает Тэрцо о
сложностях тригонометрии и степенях посвящения, и только тут заметила, что ужинавший с
ними Уно куда-то исчез.
Глава 6
Если начальства вблизи нет, то солдат либо спит, либо пьет. Один век сменяет другой, но
это столь же незыблемо, как восход и закат.
Четвертого октября, на закате, одна весьма добропорядочного вида старушка потратила
четверть часа, лупя клюкой в закрытую дверь гостевой комнаты на втором этаже известной
грацкой харчевни "Два гуся".
Но, несмотря на все потраченные усилия, дверь не открывалась, и старушка, глубоко
вздохнув, направилась по коридору к лестнице. На лице ее была смесь разочарования и
усталости. Дойдя до ступенек старушка еще раз, с тайной надеждой, оглянулась - так и есть.
Из двери торчала всклоченная опухшая рожа.
- Фрау, вы что... ик... что хотели? - спросила рожа с крайнским акцентом.
- Получить свои десять талеров.
- Нет у нас никаких денег. Нет! Приходите завтра! - нервно взвизгнула рожа и
скрылась за захлопнувшейся дверью.
- Ну, нет так нет. - Старушка еще раз печально вздохнула и аккуратно поставила ногу
на верхнюю ступеньку. - Понастроили, ироды. На первом этаже им не живется...
Сзади опять скрипнула дверь.
- Нет, это не она, - забубнили у двери.
- А я говорю она... Фрау Марта!
Старушка обернулась и грозно потрясла свей клюкой:
- К вашему сведению, меня зовут фрау Хелен, и если у вас нет денег, то мне не о чем с
вами говорить.
Отпихнув в сторону двух вцепившихся в дверную ручку небритых молодцев, в коридор
выскочил третий:
- Постойте, фрау Хелен. Вас не трактирщик прислал?
- Нет, болван. Меня прислал Йозеф, долговязый Йозеф, если вы знаете такого...
Помогите мне лучше спуститься с этого вавилона, у вас же все равно нет ни гроша.
- Это смотря на что, фрау, смотря на что. На хорошее дело всегда найдется заначка. -
Третий направился к ней, на ходу стряхивая с кафтана крошки, приглаживая свисающие
подковой усы и причесываясь пятерней.
- То-то я и вижу. А Йозеф мне говорил, что вы тут на службе. Фу, разит за версту.
- Так что вы желаете нам сообщить, фрау Хелен? Если пан Йозеф послал к нам, значит,
серьезное дело. Пройдемте скорее. Я потом помогу вам спуститься, когда вы расскажете все,
что хотели. - Он уже почти волок старушку в комнату.
- Так что вы желаете нам сообщить? - повторил он, заведя ее внутрь и прислонившись
к двери спиной.
- Я слышала, вы искали одного. Лицом бледен, волос седой, нос с горбинкой, один глаз
карий, другой желто-зеленый, хромает на правую ногу.
- Да, это он, - вскинулись все трое.
- Хорошо. Я знаю, где он. Покажите теперь мои десять талеров, иначе я не издам больше
ни звука.
Все трое замолкли. Взгляды солдат как-то самопроизвольно сползли на батарею бутылок
в углу. Нет, совесть их была чиста. У них и до пьянки было всего четыре талера. Но что скажет
Хорват?
- Вам заплатят, фрау. Потом... Ты латинскую грамоту разумеешь, родная?
- По складам, милок. Да только буквы-то я разбираю не очень. Зрение к старости...
- Вот и прекрасно... Карел. Зачитай бабке пергамент.
Та самая опухшая рожа, что высовывалась из двери в первый раз, достала из-за пазухи
истертый кусок пергаментной бумаги.
- Святая Инквизиция, вот, - корявый палец чтеца уперся в неразборчивое "Пре" вместо
подписи, - Святая Инквизиция, мамой клянусь, постановила. Не боись, фрау, тебе сам епископ
лично заплатит.
Полночи из комнаты Ду и Тэрцо, располагавшейся рядом, Ольге был слышен шум.
Видимо, Уно так и не появился, а Эрнест достал-таки албанцам вина. Не спалось.
"Что же дальше? По-прежнему тенью следовать за Цебешем или как его там на самом
деле зовут? - размышляла Ольга. - Так хочется бросить его, сбежать, попытаться самой
выпутаться из этой заварухи... Но как - не зная толком здешних обычаев, порядков? Нет, это
безумие, действуя в одиночку, я скоро попаду в тюрьму или в лапы инквизиции. Неужели же
кроме Цебеша нет никого в целом мире, кто бы смог мне помочь вернуться домой? Но
безмолвно слушаться старика я уже не могу - уж извините, пан Цебеш, - не получается из
меня ни покорной служанки, ни истинно верующей последовательницы. Ну не люблю я, когда
за меня что-то решают. Вы во мне не человека видите, а так - атрибут грядущей мистерии,
очень ценный, но начисто лишенный права слова. И ведь не объяснишь вам этого, пан, - не
поймете. Миссия ваша великая, вами же выдуманная, как стена вокруг вас - не докричишься.
Ну что ж, я все равно буду бороться за себя. Вот только посплю..."
Ольге снилось, что она маленькая девочка. Бегает по бескрайнему лугу и собирает цветы.
Босиком, в длиннополой холщовой рубашке, с венком на голове. Огромная охапка луговых
цветов в руках.
- Мария! - позвали ее с другого конца луга. И она побежала, подбросив цветы над
головой и радостно раскинув руки:
- Мама!
Совершенно незнакомая полногубая и синеглазая женщина распахнула объятия:
- Мария, маленькая, куда же ты убежала? Я уже испугалась. Не уходи так далеко, здесь
же чужие люди вокруг.
Чужие люди вокруг... И эта девочка тоже не я. Пустите меня отсюда. Зачем я здесь?!
Пустите! Маленькая девочка Мария в ужасе бьется в чьих-то цепких руках. Мама!.. На губах
горечь гари и пепла. Горечь от слез. Боже, как тяжело одной, все время одной...
Звонит колокол.
- Все на завтрак. Завтрак через полчаса. Поторапливайтесь. Все на завтрак...
Пятое октября. Келья в школе вольных каменщиков.
"Та женщина из сна - как отчетливо я видела ее лицо... - думала Ольга. - Почему она
мне приснилась?.. Куда они дели настоящую Марию? Ту, которая раньше, до меня, жила в этом
теле? Может быть, это был ее сон, а не мой?"
За стеной. По-турецки:
- Нажрались, свиньи! Такими же хотите стать, как эти тупорылые немцы?! Пейте вино,
жрите свинину, скоро сами захрюкаете, забывшие Аллаха ослы!
"Кажется, вернулся Уно", - догадалась Ольга.
- Мы тут и тебе оставляли... Небось нашел за забором себе развлечение в юбке!
- Сам-то где был, сударь?!
- Заткнись, сын козла и ослицы! Здесь я был. Пил с вами, если кто спросит... И давно тут
у вас валяется ЭТО?
- Не трожь школяра, он хороший. Это он нам достал...
- Слабак - после первой бутылки срубился.
По-немецки:
- А?.. Уже что ли утро?
- Встать, когда говоришь с офицером! Если еще раз...
По-турецки:
- Уймись, Уно... Ты же с нами пил. Не помнишь?
По-немецки:
- Ну да... Ладно. Но если еще раз увижу их пьяными, тебе голову оторву э... Эдмунд.
Давай пошел! Умывайся и веди нас на завтрак... Если еще хоть раз увижу бутылки...
После утренней трапезы Эрнест куда-то исчез. Ду понес завтрак дежурившему на
сундуках Тэрцо, да так и остался там отсыпаться после веселой ночи.
Ольга сидела на солнышке, на длинной ученической скамье возле стены. Уно подсел
рядом:
- Мои гвардейцы совсем обнаглели. Германия на них плохо действует. Хуже было
только на Крите.
- Вы ночью уходили куда-то.
- Вы слышали, - на миг Уно смутился, но потом посмотрел ей прямо в глаза. - Да.
Надо было осмотреться. Я ведь в этом городе почти никого не знаю. Цебеш нам заплатил,
ладно. Но что будет, если он не вернется, совсем не вернется? Я вынужден думать о будущем,
пока эти оболтусы пьют. И чем дольше я думаю, тем ясней понимаю, что все происходящее
очень странно.
- Что именно?
- Вот вы, к примеру. Кто вы этому Цебешу? Служанка?.. Нет. Ведете себя с ним на
равных. Но и не его... - Он замялся, видимо подбирая нужное слово.
- Не тяну на любовницу пана? - помогла ему Ольга.
- Нет, отчего же. Вполне. - Он мягко улыбнулся. - И внешне, и вообще. Но отношения
у вас с ним другие. Я все не могу понять, что же связывает между собой двух столь непохожих
людей?
- Так видна непохожесть?
- Мне видна, уж поверьте. - Что-то блеснуло в его карих глазах - то ли усмешка, то ли
солнечный блик.
И Ольге вдруг страстно захотелось довериться этому человеку. Довериться, позабыв про
осторожность и сомнения.
Человек не может долго один.
- Я же вижу. Вас связывает с ним что-то страшное. Какая-то беда. Вы словно заложница.
Я никогда не любил торговлю людьми. Может, я могу вам как-то помочь?
- Откуда такой интерес, сударь? Мне нечем вам заплатить, а Цебеш платит вам деньги.
- Деньги! - Он презрительно скривил губы. - Я и солдатом-то стал из любопытства.
Всегда стремился делать то, что мне интересно... А тут какая-то загадка. Как будто я попал в
одну из волшебных сказок Шахерезады. В вас тайна и безысходность, которую невозможно
терпеть. На вас нет цепей, так почему... Вы даже беспокоитесь о нем. Ждете, когда он появится.
Ждете?
- Жду, - устало выдохнула Ольга. - А что еще мне остается?! Никто кроме него мне не
сможет помочь.
- Так не бывает.
- Бывает, поверьте мне, сударь.
- Да, Цебеш умен. Он философ, даже мудрец. Он по-своему честен и справедлив. Но вас
он растопчет на пути к своей тайной, только ему ведомой цели. Растопчет даже не
поморщившись.
- Знаю.
- Так что же вас держит? Заложник? В его власти кто-то, кто вам очень дорог? Или чтото
иное? Магия? Страшная клятва? В то, что вы разделяете его взгляды, я, уж простите,
поверить не могу.
Ольга благодарно улыбнулась, справедливо восприняв его слова как комплимент.
- Вы верите в переселение душ?
- Странный вопрос... Да. Слышал о таком. Индусы уверены, что... Может, они и правы,
как знать? Но как же тогда ад и рай, как быть с воздаянием?
- Но вы не отрицаете, что такое возможно?
- Сам Мухаммед, да и ваш Исса этого, кажется, не отрицали. Но почему...
- Это не мое тело. - Сказала, словно в омут бросилась. - Постойте, дайте мне
объяснить... Это тело безумной девушки - Марии. А мое тело спит где-то далеко. Дома. Цебеш
вселил сюда мою душу. Он это умеет. Я здесь, словно в клетке. И только он может вернуть
меня обратно... Вы считаете меня сумасшедшей?
Рука Уно, игравшая до этого кистями шелкового кушака, замерла, сжав одну из кистей в
кулаке. Ольга робко взглянула ему в лицо. Застывший взгляд Уно был направлен куда-то мимо
нее. Потом он моргнул и медленно разжал ладонь.
- Я слышал о подобном. Но вижу впервые... Цебеш, выходит, и правда сильный колдун.
Что ж, это многое объясняет. Однако почему вдруг только он? Людей, которые знают магию,
найти можно. В каждой столице десятки алхимиков и магов, и, поверьте моему опыту, не все
они шарлатаны. Вам нужно отыскать свое прежнее тело и колдуна или священнослужителя,
который вам сможет помочь.
- Как просто, - горько улыбнулась Ольга.
- Не просто. Но вполне возможно.
- Нет. Невозможно. Как бы вам объяснить... Мое настоящее тело - оно далеко. Очень
далеко.
- В другой стране? В Китае? - Ольга грустно покачала головой. - Еще дальше?!
- В будущем. Да, вы зря улыбаетесь - в будущем, или, может быть, в другом мире. В
двухтысячном году от Рождества Христова... Видите - только Цебеш мне может помочь. Раз
он притащил меня сюда, то сможет и вернуть обратно.
- Он вас обманет. Не будет он никого никуда возвращать... Мне так кажется.
- Может быть. Но он - моя единственная надежда.
- А вам так хочется туда, назад? - В голосе Уно послышалось сожаление.
- Да, конечно. Этот мир - он совсем для меня чужой. Впрочем, к чему весь этот
разговор, если...
- Постой! Есть один человек. Мне тогда показалось, что он настоящий святой... Я видел
этого человека, говорил с ним. Простой плюгавенький старичок. Дервиш. Говорят, он родом из
Пенджаба, это далеко на востоке... Была свадьба, и у хозяйки не хватило масла, чтобы
приготовить еды для гостей. И купить негде - до города далеко, а гости уже собрались... Тогда
дервиш взял чан, пошел и зачерпнул воды в реке. Когда он принес чан хозяйке - там было
масло. Настоящее масло - я сам видел... Он только велел хозяевам, когда будет время, купить
чан масла и вылить его в реку, чтобы не нарушать гармонии мира... Такой человек может
помочь, я в этом уверен.
- Пенджаб - это очень далеко, - осторожно заметила Ольга.
- Все это произошло в Македонии. Я там его видел два года назад... Понимаю, это все
иллюзорно, но нельзя же сидеть и ждать просто так. Тем более что Цебеш, может быть, уже и
не вернется. Его по всему Грацу ищут.
- Может, вы и правы... Не знаю. Надо все хорошенько обдумать. - Она боялась
спугнуть появившуюся надежду.
Ветер в лицо. Лошадиные подковы стучат по утоптанной сотнями ног дорожной земле.
Города, городишки, деревни. В дорожной сумке Карела лежит клочок бесценной бумаги.
"Срочно. Лично в руки. Лейтенанту Стефану Карадичу.
Он в Граце. Хорошо охраняется. Взять сами не сможем, скорей приезжай. Матиш".
Пятое октября. Солнце в зените. Только бы лошадь не сдохла. Несложно догнать врага.
Куда сложней догнать время.
- Не думаю, что ты увидишь нечто решающее. Но что-то ты увидеть должна. Что-то, что
тебе поможет, подскажет, как дальше быть.
Они сидели в комнате Ольги на жесткой, покрытой соломенным тюфяком кровати. Уно,
оказывается, иногда курил кальян и возил его постоянно с собой. Он насыпал сушеной травы,
запалил ее от лучины и, пару раз затянувшись, протянул Ольге.
- По крайней мере, попробуешь.
- Хорошо. Я что угодно готова попробовать, лишь бы вернуться домой. - Ольга
решительно взяла в руки костяной мундштук.
- Так. Глубже вдыхай, дыши ровно. - Он негромко ударил рукоятью ножа по столу.
Еще раз. Ритм был незамысловатый, но неотвратимо-уверенный. - Дыши. Еще. Забудь обо
всем. Расслабься. Смотри прямо перед собой и вдыхай. Слушай. Ты вся - слух. Когда барабан
замолчит, ты вернешься. Ритм. Задавай свой вопрос. Ты и есть этот ритм...
Ее взгляд, зацепившись за что-то на гладкой противоположной стене, замер. Кальян выпал
из расслабленного рта. Уно продолжал выстукивать рукоятью ножа по столу. Он внимательно
следил за ее руками, лицом. Всегда интересно - что человек увидит, если осмелится, сможет
заглянуть себе в душу и дальше, туда - в запредельное.
"Маленькая трещинка на беленой стене. Трещина, так похожая на ущелье в горах. Она все
больше и больше" - думала Ольга. - Внутри ущелья течет ручеек, или нет - речка. С
грохотом, пенясь, несет она воды по каменистому дну. Скалы известняка и гранита до самого
неба. И я черной точкой иду по тропинке над ревущей водой. Иду и догоняю ту, другую,
черноволосую, которая бежит впереди. Ветер, холодный ветер в спину. Он разбрасывает
распущенные волосы, задирает белое платье. Бегущая испуганно оглядывается - у нее очень
знакомое лицо.
- Постой!
Еще раз оглянулась. Голубые глаза, полные губы, почти ангельское личико - это же мое
лицо!..
- Мария?..
- Что тебе надо? Что вы все от меня хотите? - безумие и страх до краев наполняют
огромные голубые глаза. Страх...
- Я могу тебе чем-то помочь?.. Мария! Почему ты смотришь мимо меня? - Но в ее
глазах страх уже перерос в ужас. Она вцепилась мне в плечи и, словно парализованная
невыносимой болью, смотрит куда-то мимо. Губы ее беззвучно шевелятся, пытаясь сказать,
крикнуть... какое-то имя? проклятие?"
- Мария! Мария, очнись! - Губы... Это губы Ахмета. Он чем-то напуган?.. Нет, уже все
нормально. Улыбается.
- Аллах акбар! - облегченно вздохнул Уно и опустил руки, сжимавшие до этого, словно
тиски, ее плечи. - Я уже боялся, что ты не вернешься... Бледная вся. Я прекратил выстукивать
ритм, когда ты так побледнела. Испугалась чего-то?
"Свежий ветер дует из распахнутого окна. Лицо почему-то мокрое. Ну да, он старался
вытащить меня из транса. Зачем? Я же только-только подошла к разгадке", - пронеслось в
голове.
- Кого ты там видела?
- Себя... Нет, Марию, ту девушку, которая... жила в этом теле раньше.
- Хм. И правда, если он вселил тебя в это тело, то ты не Мария. Дома у тебя было свое
имя... Какое?
- Ольга.
- Оль-га, - он словно попробовал незнакомое слово на вкус. - Странное имя.
Нездешнее.
- Естественно. Там, дома, все иначе, чем здесь... Ахмет, я хочу сейчас же повторить этот
опыт с кальяном.
- И не думай. Ты совсем бледная. Эту траву нельзя часто курить. Привыкнешь. И потом
- ты ушла слишком далеко. Еще чуть-чуть, и у тебя бы сердце остановилось. Ты что, правда
нашла там дорогу домой? Хотела сама по ней...
- Нет. Но я говорила с Марией.
- Что она сказала тебе?
- Ничего. Она ничего не успела сказать. Только остекленевший ужас в глазах - она
кого-то очень боится. Потом ты прервал меня... Пусть даже я не найду дороги домой. Мне надо
с ней поговорить, разузнать, как Цебеш это сделал. Сама я не помню, но, быть может, Мария...
Ну же, Ахмет, зажигай опять свою трубку, - Ольга уже требовала, а не просила.
- Подожди. Так сразу нельзя. Хоть какой-нибудь перерыв... Иначе ты просто надорвешь
свою душу. Отвлекись. Расскажи мне о чем-нибудь... Там, в будущем, как это будет?
- Что именно?
- Ну, например, чем кончится эта война? Кто победит?
- Не знаю. Я живу... жила почти на четыреста лет позже. Для нас все ваши страсти -
далекая история, которой почти никто не забивает себе голову... Мир совершенно изменится. О
вашем, семнадцатом веке напишут множество книг. Одно время я зачитывалась этими
приключенческими романами, даже мечтала сама пережить нечто похожее. Роковая любовь,
кружева, пистолеты и шпаги. Если бы я знала, как непохожа ваша жизнь на то, о чем пишут в
книжках. Здесь все такое... настоящее - страх, горе, боль, усталость... Не знаю, как объяснить
тебе, ты к этому привык, а для меня ваш мир слишком... слишком настоящий. Там мы живем
как цветы в оранжерее. И вдруг я попала в дикий лес. Необходимость каждый день месить
ногами в деревянных башмаках дорожную грязь ради того, чтобы попасть из одной деревушки
в другую... Эти ваши, вытрясающие душу на долгих дорогах, телеги. Грязь. Невозможная грязь
и каждодневное напряжение сил, чтобы просто остаться в живых. Смерть стоит у каждого за
спиной. Наверное, поэтому у вас все в полную силу, как в последний раз. Разбойники, солдаты,
инквизиция - кто угодно может схватить, убить. И надо всегда быть готовым убегать... или
самому убивать. Все это грубо, зримо, не понарошку... Там, у себя, мы привыкли видеть мир по
телевизору или с книжных, газетных страниц. Только окунувшись в вашу теперешнюю дикость
и неустроенность, я начала по-настоящему ценить автомашины, горячий душ, телефон,
электрический свет... Ты и слов-то таких, наверное, не знаешь.
- Не знаю. Но ты говори. Мне все равно интересно. И потом, надо же тебе кому-то
излить свою душу.
- Да. Я просто не представляю, как мне здесь дальше прожить... Даже колдовство у вас
настоящее. Цебеш, представь себе, хочет вырастить сказочное чудовище, василиска, и
подчинить его себе с моей помощью. Все твердит про яйцо, снесенное черным петухом... Такое
здесь что, возможно?
- Ничего подобного раньше не слышал. Некоторые маги умеют видеть то, что находится
от них за много дней пути... Говорят, так можно увидеть даже грядущее или поговорить с
другим магом.
- Обыкновенный телефон. Или скрытая камера и передатчик телесигнала - чтобы
видеть то, что не видно простым взглядом... В нашем мире многие технические средства
действуют словно сказочные. Но нет настоящего, дремучего волшебства, со вселением душ, с
богом и дьяволом, которые здесь, как и смерть, у каждого стоят за спиной. Порой у меня просто
мурашки по коже... У нас вместо магии самолеты, машины, компьютеры и связь через спутник.
- Что за жуткая смесь словенского и испорченной латыни! - Уно недовольно потряс
головой. - Но ты говори, рассказывай подробней и нормальными, простыми словами... Как ты
там жила? Чем занималась? Я так и думал, что за четыреста лет эти сумасшедшие итальянские
механики, вроде Галилея и Леонардо, изобретут какое-нибудь невероятное чудо, например
металлических птиц или часы размером с ноготь мизинца... Говори, а я пока опять набью
трубку.
"Широкий некошеный луг. Вытоптан почти весь. И люди. Люди лежат там и сям в
неестественных позах. Мертвые люди на вытоптанном только что лугу. Гарь. Запах гари во рту.
А на краю луга, на фоне горных вершин, к небу валит густыми черными клубами дым. Кто-то
сжег деревню и перебил, саблями порубил на лугу всех, кто в ней жил.
Вот лежит, съежившись, хрупкая девочка лет тринадцати. Ветер треплет ее волосы,
платье. У нее на бедре что-то темное - словно клеймо выжжено...
- Мария! Это ты?
Она резко повернулась. Жива!
- Мария. Не бойся меня. Скажи что-нибудь.
- Зачем... За что их?.. За что вы меня убили?! Пустите! - Я взяла ее за плечи, но Мария
пытается вырваться.
- Успокойся, родная. Чем я могу помочь тебе? Чем? Говори. Я не причиню тебе никакого
вреда.
- Нет. Нет! Он уже здесь. Он совсем рядом! Пустите! - Она стала вырываться из рук,
царапаясь и кусаясь. На залитом слезами, измазанном гарью лице опять ужас и мука. - Я не
хочу... Пустите меня! Будьте вы прокляты. Будьте прокляты все!
Она больно бьет меня по лицу. И еще. Вырывается. Я уже не вижу..."
- Мария!.. Ольга. Ольга, очнись же! - Еще пара пощечин и чем-то холодным в лицо.
Это Ахмет.
- Открыла глаза наконец-то... Это была моя ошибка. Курить кальян тебе определенно
нельзя.
- Придется еще раз. Я говорила с ней, но так ничего толком и не узнала. Интересно, кого
она так ненавидит?..
- Вряд ли это приблизит тебя к разгадке... Ясно одно: Мария жива. Она, как и ты, в этом
теле. Тебе канабис дал не путь в мир грез, не выход в запредельное, а возможность увидеть ту
часть себя, которую закрыл от тебя Цебеш. Ее сознание не исчезло совсем. Оно спрятано,
Цебеш загнал его куда-то глубоко... Мария живет одним днем, тем, когда ее деревня была
сожжена и когда помутился ее рассудок. Вряд ли ты узнаешь у нее что-то ценное.
- А вдруг? Я должна попробовать.
- Нет. Хватит... Смотри - солнце уже садится. Ты два часа не приходила в себя.
Наверное, связи твоей души с этим телом не очень прочны... И даже не пробуй просить. Третий
раз это тебя убьет. Спи лучше. Сон порой открывает такое, что не добыть никаким дурманом.
Тебе надо отдохнуть, Ольга. Спи. А завтра мы все-все решим.
Шестого октября с утра все шло как обычно. Цебеш так и не появился. После завтрака
Эрнест, пошептавшись о чем-то с Ду и Тэрцо, исчез, а Уно с Ольгой устроились на скамье у
каменного забора, намереваясь обсудить подробный план действий.
Впрочем, их милая беседа была прервана, так и не успев начаться. К ним подошел
привратник.
- Вы фройлен Мария? - спросил он, обращаясь к Ольге.
- Да.
- Вас спрашивает один человек...
- Кто? - Внутри у нее все похолодело. В голове крутилось только одно: "Цебеш".
- Я провожу вас, сударыня... Это посыльный. Он дожидается там, у ворот.
Ольга нерешительно оглянулась на Уно.
- Пойдем. - Он подбадривающе улыбнулся, поднялся и пошел вместе с ней за
привратником.
Их ждал мальчишка лет двенадцати, одетый в какую-то рвань.
- Вот, фройлен, вам письмо. Мне велено дождаться ответа.
- Откуда ты знаешь, кто я, мальчик?
- Господин, который просил передать записку, вас описал.
Ольга кивнула головой. Она уже читала:
"Мне надо тебя увидеть. Прийти сам не могу, боюсь, за мной следят. Мальчишка
проводит тебя на площадь с часами. Будь там без четверти десять. В десять к тебе
подойдет человек и пригласит с ним отобедать. Пойдешь с ним одна. Там и поговорим".
- Подписи нет.
- Этот господин сказал, что вы поймете от кого...
Ольга оглянулась на Уно:
- Это он.
- Хорошо. Ты, парень, нас точно дождешься?
- Конечно, сударь. Прямо у ворот и буду стоять, только побыстрей, если можно. Мне не
терпится получить еще десять крейцеров от того господина.
Уно потрепал паренька по голове и снова отвел Ольгу к скамейке:
- Тут нас наверняка никто не слышит... Так что хочет Цебеш? Почему сам не явился?
Ольга молча протянула записку Уно, и он стал читать.
- Без четверти десять... Колокол бьет первый раз в семь, второй, перед трапезой, в
полвосьмого. Значит, се
...Закладка в соц.сетях
