Жанр: Фантастика
Стылый ветер
...тто... Ик... За добрую закуску наверняка запросит с нас
еще талер.
- Была у нас похлебка, но до вас ее всю того. Вот разве что хлеб остался. Да вот, старуха
капусты потушит, - развел Шварц руками. - С мясом у нас плохо.
- Угощайтеся, господа. Только пива плесните. - Франко достал из-за пазухи заветную
курицу.
За столом произошло заметное оживление. Снова разлили пива, теперь уже взяв в долю и
толстяка. Только Густав посмотрел на него, как на предателя.
"Они, кажется, грызутся из-за каждого куска еды. И как еще не прибили друг друга?" -
пронеслось в голове у Ольги.
- Так, стал быть, вы ловите кого-то?
- Верно, толстяк.
- Франко. Так меня все зовут.
- Да, Франко, - кивнул головой Хорват и зачерпнул еще пива из бочонка. Сперва себе, а
потом и всем остальным, кроме офицера... Бравый Шульц уже спал на сене в углу, опершись
спиной о скамью и неестественно запрокинув голову назад. - Да. Мы ищем одного человека.
Отто знает уже, мы ему рассказывали в прошлый объезд.
- Да, да. - Отто закивал головой и потянул руку с кружкой к бочонку. Седые волосы
прилипли к его вспотевшему лбу, а взгляд был уже водянисто-счастливый. Гретта посмотрела
на него неодобрительно и ушла за перегородку. Ее сыновья тоже отправились спать, хлебнув
лишь по кружке.
- Вот, - Хорват ласково хлопнул хозяина по спине, - не видел, говорит, никого. А этот
злодей, Дроуб Фельцах, он же Карл Готторн, он же Жозеф Вальден, он же... совращает
невинные души. Проповедует на площадях. Многих уже склонил в кальвинскую ересь.
Говорит, конец света, мол, скоро. Пророчествует. Творит колдовство и порчу. Один глаз его
зелен, другой - карий. Лицом благообразен, но когда пророчествует, то словно скрючивает
лицо ему злая сила. А ходит всегда опершись на посох... Видали ли вы такого? - Хорват
отхлебнул пива, чтобы смочить горло, и продолжал: - А коль увидите, то не вздумайте с ним
даже спорить... Весьма учен и коварен. И даже многие образованные люди обмануты им. А еще
другие зовут его Старый Ходок. Ходит он по стране, сея смуту. А потом чудеса всякие за ним
- одно другого страшней.
- Вот и я слышал, - встрял Густав. - На ярмарке у фон Лицена чудо страшное было.
Девка одна... Шла, шла и упала. На спину, на площади прямо. Изо рта пена.
- Эпилепсия?
- Нет. Ты слушай... Стала биться в припадке, лепсия, как ты говоришь, а потом как
закричит: "Свят господь Саваоф и все демоны Ада! Скачут три всадника бледных на диких
конях, имя им Смерть, Война и Чума. Диавол живой спустился на землю, люди же теперь
пожрут друг друга живьем, аки дикие звери..." И еще по-латыни потом как-то так: "Хостис
генерис хумани, глориам дей!"
- Не сметь! - взвизгнул, проснувшись, офицер, но тут же снова запрокинул голову и
захрапел.
- Вот и я говорю. Страшно-то как, - продолжал Густав. - Умный ты человек, Хорват.
Вот и скажи мне, дураку, к чему это? Что с нами дальше-то будет? Ежели теперь такое...
- А дальше? Дальше что было? - Хорвата история явно заинтересовала.
"Вот и все, - подумала Ольга. - Выболтал, пьяный дурак. Теперь только и сознаться
осталось, что Старик, который лечил меня, и есть искомый злодей, а Мария, что в истерике
билась, вот она - напротив сидит... Запомнил-то все слова, видно, точно. Пока говорил, внутри
меня словно отозвалось что-то. А ведь не я... Не было еще меня тогда в этом теле".
- Что замолчал-то? Куда потом девку дели? Может, еще что интересное на той ярмарке
видел?
- Эх, Хорват... Ждал от тебя утешенья, совета, а ты... Что, если пророчество это? Мир
рушится. Люди страшнее зверей лютых! Где спасенье для нас? А? Не знаешь, Хорват? Может,
он знает? Или он? - Густав тыкал нетвердой рукой, держащей опустевшую кружку, то в
уронившего хмельную голову на стол хозяина дома, то в храпящего офицера.
"Да он пьян в стельку, - снова мелькнуло в голове у Ольги. - Или так придуряется
ловко?.. Хорошо хоть Франко быстро отключился. Да и я, кажется, прямо так, на скамейке
дремала, пока не разбудил меня этот их разговор. Вот и дремлю. Дремлю... Господи! Хоть бы
он как-нибудь отвертелся".
- Исповедаться тебе надо, бродяга. Тогда полегчает... А сейчас ответь мне честно, как на
духу: видел ли все то пан Лицен? Куда потом девку припадочную унесли? Не встречал ли ты
описанного мной старика?
- Истинно, как пес, вцепился в глотку... Да не знаю я. Не видел. Ничего больше не видел.
Как услыхал про это, так со всех ног и бросился вон. Страшно мне стало.
- Верно говоришь. Пес я. Пес Христов. На таких, как ты, и прочих волков. Говори
правду, бродяга. - Рука Хорвата за грудки подхватила Густава, а другую он отвел в сторону,
демонстрируя свой большой костлявый кулак... Ох, хрустнут ребра!
- Правду. Истинно правду! Грешен я. Бей, терзай меня, друг! - И Густав, выпучив
безумные от хмеля глаза, стал лобызать держащую его руку, словно перед ним был епископ. -
Не сам. Не сам, турки заставили! В постный день жрал свинину. Грешен есмь. Прости меня,
брат. В аду все будем гореть! - Рыдая и цепляясь за держащую его руку, Густав полез к
Хорвату обниматься.
Хорват брезгливо поморщился и отбросил его от себя. Прямо на сапоги храпящему
Шульцу. Густав после этого еще какое-то время изливал душу грязным сапогам офицера. А
Хорват обвел помещение холодным внимательным взглядом. Он был до безобразия трезв.
Зачерпнул пива - кружка шкрябнула по днищу бочонка - и вышел в пристрой.
"Нет. Он от них не отстанет. Все вытрясет и из Густава, и из Франко. Что же делать?..
Ведь именно Старик притащил меня в этот мир. Может быть, он единственный, кто может
вернуть меня обратно. А сейчас Хорват уже почти вышел на след Старика. С утра он их
дожмет, и тогда окончательно все пропало. На одном костре будем гореть..."
На душе у Ольги было совсем не весело.
Через полчаса, решив все-таки, что утро вечера мудренее, Хорват улегся спать. Перед
этим он, правда, разбудил одного из солдат и велел тому стоять на часах.
Еще через час Ольга осмелилась пошевелиться. Никто не обратил на нее внимания. Все
спали. Тогда она аккуратно встала и тихонько пошла к двери.
- Стой! - Снизу на нее глядел проснувшийся часовой. - Куда?
- По нужде, - как можно более жалобно прошептала она и просочилась наружу.
Дождь уже прошел, и из-за туч тут и там проступали блеклые осенние звезды. Для
зарычавшего волкодава она припасла несколько обглоданных куриных костей, и он не стал
лаять... Перекресток. В какой же стороне поместье? Кажется, там.
Он возник перед ней совершенно неожиданно. Просто перегородил дорогу. Мужчина. В
руке, наверное, посох.
- Куда это ты, девушка, идешь среди ночи?
- В поместье.
- Зачем? - Что-то в его голосе было такое, что не ответить ему было просто
невозможно.
- Мне нужно найти одного человека. Ему угрожает опасность...
- Считай, что ты его уже нашла. Пойдем.
Он взял ее за плечи и развернул. Да так и повел под ручку. Назад, к хутору Отто Шварца.
Это был Старик, тот самый, из страшного сна.
- Тело без души более не будет жертвой. День смерти заложен с рождения,
божественный дух осчастливит душу, узрев Глагол в его бесконечности... - От
торжественного шепота Старика у Ольги по спине побежали мурашки. - Это Мишель
Нострадамус. Картен 13 из первой центурии. Я чувствую, что Пророчество начинает сбываться.
Не просто так мы встретились с тобой лицом к лицу на этой дороге.
- Но нам нельзя назад! Там вас ждут...
- Мы пройдем мимо. Ничего не бойся, Мария. Ничего. Пока я с тобой.
"Он сумасшедший, - подумалось Ольге. - Сумасшедший, считающий себя великим
колдуном... или нет? Ведь как-то же он меня сюда вытащил?"
Они подошли к перекрестку. Сердце от страха ушло в пятки. Но волкодав даже не
зарычал. В доме было тихо - похоже, ее еще не хватились. Когда хутор Шварца скрылся в
темноте, Старик произнес:
- Теперь, Мария, мы будем идти всю ночь.
- Меня зовут не Мария. И вообще, вы должны мне все объяснить.
- Объяснить что? - улыбнулся Старик.
- Зачем вы меня сюда притащили? Зачем вселили в это тело? Что вам нужно от меня и...
Как мне вернуться домой?
- Ну, хорошо. Разговор нам скрасит дорогу... Понимаю, что устала, но надо идти, и идти
быстро. К утру до Виса дойдем, а там и затеряться недолго...
- Вис, Истрия, Грац... Какая это страна?
- Штирия.
- А солдаты говорили, что Крайна... На самом деле ни то ни другое мне ни о чем не
говорит... Кто здесь правит?
- Герцог Фердинанд.
- Его в Сараево, кажется, застрелили... Или нет? - И про себя: "Нет. Это ж не первая
мировая. Ох, лучше надо было готовиться к экзамену по Средним векам".
- Что ему делать в Сараево, там же турки? С турками у нас мир уже двенадцать лет... А
герцог Фердинанд - наследник престола. Этот иезуитский выкормыш станет императором,
когда умрет нынешний император Матвей Габсбург. Вот и будет править миром парочка -
Фердинанд Австрийский и Фердинанд Испанский, да еще папа Павел Боргезе. Богомерзкое
отродье. Душители всякой свободы...
- А какой тут у вас год? - прервала его Ольга.
- Одна тысяча шестьсот восемнадцатый от рождения Господа нашего. Тридцатый день
сентября.
- Понятно.
- Да что, что тебе понятно, девчонка?
- Будет война. Тридцатилетняя война. Я читала...
- А кто в ней победит, случайно не помнишь?
- Нет. По-моему, как обычно, все проиграют.
- Война уже идет. Когда император Матвей объявил, что его наследником будет
Фердинанд Штирийский, Чехия заволновалась. Мир уже десять лет катится к огромной
страшной войне, и втянутся в нее, кажется, все, кто может держать оружие в руках. Десять лет
назад были созданы Евангелическая Уния и Католическая Лига. Мир разделился надвое. Любая
христианская держава примкнула к какой-то из сторон... В мае в Чехии собрался
протестантский сейм... Император сам спровоцировал их, начав репрессии против
протестантов. Потом дворяне в Праге выбросили из окна имперских прихвостней Мартиница и
Славату. Чехия стала вооружаться. Кардинал Клезель, заправлявший всей политикой Вены,
готов был пойти на уступки бунтовщикам. Но этот год - роковой. Война предначертана
звездами. Всех, кто встает у нее на пути, убивают или бросают в темницу. Фердинанд устроил в
Вене настоящий переворот. Клезеля арестовали, престарелого императора Матвея отстранили
от дел. Тупоголовые кавалеристы и иезуитские приспешники двинули огромную армию -
пятнадцать тысяч солдат - на расправу с чехами.
Сейчас граф Турн пытается остановить габсбургских генералов Дампьера и Бюкуа где-то
под Чаславом. Но под Вену стягиваются все новые силы. Из Штирии и Баварии, из Бельгии,
Италии и Испании. Грядет Армагеддон - Конец света. Все признаки налицо. Пожары,
наводнения, мор. Люди, словно дикие волки, уже пожирают друг друга. Польша воюет со
Швецией. Турция только ждет удобного момента, чтобы ударить в спину христианам.
А люди? Посмотри - господа презирают холопов, а холопы ненавидят господ.
Религиозная вражда и костры инквизиции. Католическая Австрия, в которой каждый второй -
протестант, тратит миллион гульденов на наем армии для религиозной войны с протестантской
Чехией, в которой каждый третий - католик. Война скоро будет в каждом поместье, в каждой
деревне. Ад на земле, вот что ждет этот мир. А люди спешат, сами торопятся прыгнуть в
бездонную пропасть, ослепленные ненавистью и жаждой сиюминутной наживы... - Старик
умел проповедовать. Его взгляд сверкал, а глаза действительно были разного цвета. Один
карий, а другой - желто-зеленый.
- Ну хорошо. Предположим, вы убедили меня, что грядет Армагеддон. От меня-то вам
что нужно? Зачем было вселять меня в это тело?
- Ты из какого года, страны?
- Двухтысячный. Россия.
- В Господа веруешь?
- В какого?
- Понятно... Может быть, так даже лучше. Чего я, в самом деле, хотел? Столько
столетий. Ты, конечно, хочешь вернуться домой. Но все не так просто. Вызвал я тебя не
случайно, и стоило это мне многих сил. Сейчас обратно возвратить наверняка не смогу... Но
после нашей победы...
- Победы над кем? - усмехнулась Ольга.
Но Старик сверкнул своим зеленым глазом и повел театрально рукой:
- Победы над ЗЛОМ... Ты все равно не поймешь, так что объяснять бесполезно. Это
результат многолетних изысканий, оккультных опытов и вычислений. Просто поверь мне.
Армагеддон действительно близок. Князь Мира Сего уже здесь. Он воплотился на земле, и
сказано - будет царство зла, и многие поклонятся ему, сказав: "Ты наш господин..." Уже
поклонились. И уже он ведет свои неисчислимые полчища в бой. Камилло Боргезе, римский
понтифик Павел V - вот под какой личиной скрывается Он. Сотни и тысячи, заживо горящие
на кострах! Адское пламя принес он на землю. Иезуиты и инквизиторы наводнили Германию.
Людей преследуют и убивают уже только за то, что те осмелились читать Библию на родном
языке. Враг всякого знания, всякой свободы, и сильнейшие армии мира у него под рукой. Еще
год, может быть, два, и он раздавит Германию, а затем и весь мир, уничтожив всех, кто не
подчинится ему. Вот суть этой войны. Не тридцать, а триста тридцать лет продлится она,
убивая все, что может мыслить и чувствовать в мире... Так будет, если его не остановить.
Армагеддон - последняя битва добра со злом. И если ЗЛО уже здесь, на Земле, то
Господь... Спаситель ждет, когда мы призовем его на Землю... Невинная девушка с чужой
душой, в полнолуние, в год одна тысяча шестьсот восемнадцатый Господа нашего сможет его
призвать. Эта девушка - ты. Нужно провести специальный обряд. Немного магии, астрология
и тонкий расчет. А главное - вера. Вера поможет нам вызвать Спасителя.
- Но я не верю в бога.
- Ничего. Поживешь здесь недельку - поверишь. И в Господа, и в Сатану...
- И как этот ваш Спаситель явится сюда?
- Точно так же... Диавол вселился в тело погрязшего в грехах Римского Папы. Спаситель
снизойдет на истинно верующего христианина... А поможешь ему в этом ты.
"Неужели он действительно верит в то, о чем говорит?.. - подумала Ольга. - Дьявола он
вызовет, а не Спасителя. Господи, о чем я вообще сейчас рассуждаю? Это же в принципе
невозможно - магия не действует ни в двухтысячном, ни в тысяча шестьсот восемнадцатом...
Или это не наше прошлое?"
Глава 3
Над лесом показался солнечный диск. Легкий ветерок дул им в спину. Деревянные
башмаки натерли Ольге мозоль, а Старик все шагал, как заведенный.
- Куда мы идем?
- Я уже говорил. В Вис. Это ближайший отсюда город. Он скоро уже будет виден.
- А потом?
- Потом? Не знаю наверняка... Мы отправимся на север. Мне нужно на север, туда, где
война. Может быть, даже в Прагу... Мне теперь нужно яйцо от черного петуха.
Глаза Старика возбужденно блеснули. "Да он двинулся... - подумала Ольга. - Или я.
Или весь мир вокруг, что тоже вполне вероятно".
- И не делай такого лица. Ты что, не слышала про василиска?
- Это такое сказочное существо с головой петуха и змеиным хвостом? Какая-то
старинная легенда. Все, на кого посмотрит василиск, превращаются в камень...
Западноевропейский фольклор.
- Это для вашего двухтысячного года фольклор. Василиск существует. Я встречал
несколько весьма достоверных описаний в манускриптах прошлого века и более ранних... И не
смотри на меня, как на сумасшедшего. Я понимаю, ты не веришь ни в бога, ни в магию. Однако
же ты оказалась здесь по воле божественного Провидения и благодаря моему магическому
искусству. По-моему, это достаточный аргумент как в пользу магии, так и в пользу Того, кто в
аргументах никогда не нуждался.
- Ну хорошо, - устало выдохнула Ольга. - Пусть так. Но при чем здесь яйцо от
черного петуха? И зачем вам, если на то пошло, сказочное чудовище, взглядом превращающее
всех в камень? Найдя его, вы же первый окаменеете!
- Если жаба высидит яйцо, снесенное черным петухом, то из него вылупится василиск.
Это известно многим.
- Интересно, почему же ваших василисков не разводят на фермах? - ехидно
усмехнулась Ольга.
- Твой сарказм понятен. Эти противоестественные условия считаются заведомо
невыполнимыми. Однако я уже заставлял жабу высиживать яйца. Правда, вылуплялись
обычные птенцы. Ну так и яйца были простые - куриные. Мне нужно яйцо, снесенное черным
петухом. Это огромная редкость... Лишь там, где рекой льется кровь, где людское отчаяние и
ненависть переполняют допустимый природой предел, происходит такое. Поэтому-то мы едем
навстречу войне... А когда василиск родится, ты сумеешь им управлять. Ибо сказано, что
василиск подчинится лишь воле непорочной девицы, предназначенной для великих свершений.
Безумная Мария была непорочна - я, уж прости, проверял. А воля твоя достаточно сильна.
Кому, как не мне, вселявшему тебя в это тело, об этом судить. Да и предначертанное тебе...
- Я не хочу! Зачем это все? То обряд какой-то, то теперь василиск. - Ольгу аж
передернуло от омерзения. - Если у вас вдруг получится - он же меня первую превратит в
камень.
- Бред. Никого он в камень не превращает. Мало ли, какие сказки дошли до вашего
грядущего... Василиск извергает из пасти всепоглощающий огонь. А тот, кто с ним встретится
взглядом, впадает в забытье или даже теряет память... Это будет проверкой. Василиск
рождается только в переломное время. Последний раз это произошло в одна тысяча пятьсот
двадцать пятом году, когда вся Империя была охвачена кровавой распрей и мятежами.
Заставлять людей забыть, что видели нас, - вот для чего мне нужен василиск. И еще: он -
страшное оружие, если уж придется сражаться. С его помощью мы сумеем незаметно и почти
бескровно собрать нужных людей в нужном месте для проведения Обряда... - Старик
запнулся. - Кажется, нас кто-то догоняет... Слышишь?
Полуобъеденный птицами труп раскачивался над головой, а Ольга и Старик, приникнув к
земле за помостом, следили за дорогой. Ирония судьбы - за придорожной виселицей прятаться
от костра инквизиции.
Двое. Верхом. Едут рысью, постоянно оглядываясь по сторонам.
- Повезло, что поворот близко. Иначе бы нас издалека засекли, - прошептал Старик,
когда всадники отъехали на сотню шагов.
- Один из них немец... Этот, офицер, Шульц. Они из инквизиции. Там, на хуторе
Шварца, мы вместе укрывались от дождя. Они пиво пили и нас допрашивали. Приметы указали.
Ваши приметы... Старый Ходок. Я поняла, что это вы, ну и...
- Вот как? Значит, теперь они охотятся за мной... Ладно, пошли. Нам все равно надо в
Вис. Вон, уже видны крыши домов.
Вис - городок небольшой. Собственно, это старый замок, рыночная площадь и дорога. А
вокруг - не очень-то густая россыпь домов. Оглядев рыночную площадь, Старик засуетился:
- Слушай, Мария. Иди в тот трактир с зеленой вывеской. Они уже открылись.
Подойдешь к трактирщику - спросишь пива и соли. Он спросит: для кого. Ответь: для одного
вашего старого знакомого... Тогда он накормит тебя, покажет, где выспаться. Я подойду
попозже.
- А сейчас куда?
- Надо поговорить с этим Шульцем. Подробно все разузнаю.
- Нет. Он убьет вас!
- Все, иди. - И, чуть подтолкнув Ольгу в направлении трактира, Старик двинулся к
коновязи. Там были привязаны две лошадки - те самые, что обогнали их по дороге.
- ...Для одного вашего старого клиента.
- Сразу бы так и сказала... Голодна, небось.
У нее хватило сил только кивнуть головой.
- Вот, кушай, бедняжка.
"Как я, оказывается, голодна... - подумала Ольга. - Никогда не ела такую гадость с
таким удовольствием и так быстро... Куда же подевался Старик? На площади его теперь не
видно. Немца тоже. Лошади, вон, стоят... Только бы все с ним было в порядке".
А это еще кто? Оп-па...
Оказывается, бывает так страшно, когда смерть ходит рядом. Живая. Смеется и
привязывает узду к коновязи: на площади шесть новых всадников. Первым - Хорват. У двоих,
что следом за ним, поперек седла люди: Франко и Густав. Мертвые?.. Нет, Густав шевельнулся.
А может, лучше бы мертвый... Хотя он, наверное, уже все им и так рассказал.
- Хозяин!.. Мне бы поспать. Скорее.
- Да что с тобой, деточка? Бледная вся. Ну пойдем. Пойдем. Ты устала... Теперь наверх.
На мансарде еще тепло, хоть и осень. Вон одеяло, тюфяк, подушка. Если надо что - ты говори,
не стесняйся. С хозяином твоим мы старые знакомцы. Сам-то здесь?
- Да, - слабым выдохом. И упала без сил на набитый душистой соломой тюфяк.
Но как только он закрыл люк, вскочила и - к оконцу. Только шесть лошадей у коновязи.
Ни солдат, ни Франко и Густава из окошка не видно. И не высунешься же - заметят...
Откуда в хрупкой девушке взялось столько силы? В одну минуту единственное, что было
на мансарде тяжелого, - стол, переволокла, поставив из четырех две ножки на люк. Теперь
сразу до нее не доберутся.
И на тюфяк. С замиранием сердца. Чутко прислушиваясь - что там внизу? Ольга и сама
не заметила, как провалилась в глубокий отчаянный сон.
Ее разбудил стук. И не просто стук, а прямо-таки грохот.
- Открывай, чертовка! Что это ты еще там удумала? Открывай. Все равно же сломаем,
только тебе хуже будет.
Ольгу прошиб холодный пот. Какое-то общее оцепенение, и в голове одна только мысль:
"Все. Попалась".
- Открой, Мария. - Голос Старика был как всегда спокоен. - Ты там?.. Мария, никого
не слушай. Открой. Это я... Поторопись, а то ведь действительно через крышу полезут.
- Это вы? Все в порядке?
- Да. Все хорошо. Только мы с хозяином тут под лестницей торчим уже полчаса.
- Сейчас. Подождите.
Она отволокла стол чуть в сторону и открыла люк. Старик хромал. Хозяин был чем-то
встревожен.
- Вы говорили с немцем?..
- С тобой точно все в порядке? - произнесли они практически одновременно.
- Вы хромаете? Ранены?..
- Ты почему не открывала?
- Да просто спала!
- Так... - Старик уселся на стол и посмотрел на хозяина трактира.
- Ну... я пойду? Принесу, это...
- Добудь нам одежду, подобающую знати. Можно поношенную. Мне и девушке. И как
можно скорее... Стой! Может, у тебя есть что в трактирном гардеробе - мало ли, забыли или
оставили в залог?..
- Ага. - И трактирщик удалился, забыв закрыть за собой люк.
- Хорошо, - вздохнула Ольга. - Так что у вас с ногой?
- Пустячная рана. Он неплохо владел палашом, - поморщился Старик.
- Немец успел что-нибудь рассказать?
- Угу.
- А потом?..
- Потом утонул в пруду. Ты ведь не ждала, что я отпущу его?
"Как просто... - подумала Ольга. - Я помню, он сидел напротив меня, смотрел, как на
дорожную грязь на своих сапогах. И вдруг сам в пруду, с перерезанным горлом... Что же я,
жалею его? Мерзкий ведь был человек. Из-за него все... Наверное, так и надо. И Старика он
ранил".
Мысли калейдоскопом мелькали в ее голове. Потом она вспомнила про Густава и Франко.
И пришло понимание: другого выхода теперь нет. Ожесточиться. Тебя убивают - и ты убивай.
Ольга сжала губы и решительно кивнула:
- Сюда приехал Хорват. Главный после Шульца в их отряде. И с ним еще пятеро
солдат... Они захватили Густава и Франко. Те, конечно же, все расскажут.
Старик нахмурился:
- Значит, ехать придется уже сегодня. Хотел отдохнуть тут. Не судьба... Ты должна
понимать по-немецки.
- Я понимаю. Хотя это довольно странно. В жизни я немецкого не знала...
- Здесь тоже жизнь! - зло оборвал Старик. - Запомни, моя дорогая. Сейчас, пока ты
тут, твое родное тело спокойно спит в постели. И если все у нас получится, ты проснешься
дома, с первыми лучами солнца. Но если ты здесь погибнешь, то ниточка оборвется и там.
Душа у человека одна. А душа самоубийц, если тебе вдруг ЭТО придет на ум, горит в аду.
Ладно. Ты умная. Будем считать, все поняла... Скажи лучше что-нибудь по-немецки.
- Нихт ферштейн, - выпалила Ольга.
- Сойдет.
- Куда сойдет?
- Я престарелый путешествующий дворянин. А ты - моя служанка. Служишь недавно.
Акцент у тебя ужасный, манер никаких. Так что с ролью справишься. Сейчас принесут одежду
- выберем тебе что-нибудь.
За час до заката у парадного крыльца комендантского дома появились две фигуры.
Высокий импозантный пожилой дворянин в расшитом серебром черном камзоле шел, чуть
прихрамывая и опираясь на трость. На его благородной седовласой голове красовалась
широкополая шляпа с белым павлиньим пером. Следом семенила служанка - в аккуратном
сером платьице с саквояжем в одной руке и дорожными плащами - своим и хозяйским - в
другой.
Караульный у входа, встретив взгляд дворянина, не посмел его окрикнуть, а тем более
остановить. Костяной набалдашник трости несколько раз веско ударил по двери, ведущей в
покои коменданта, и по ту сторону раздались торопливые шаги.
- Что угодно вашей милости?
- Увидеть его превосходительство.
- Он занят...
Бровь дворянина удивленно поднялась, взгляд был весьма красноречив.
- ...Но я доложу, немедленно доложу.
- Поторопись, я не привык ждать.
Только сейчас до Ольги дошло, что они могут здесь встретить Хорвата... Но сказать об
этом Старику она не успела - слуга уже пригласил его к коменданту.
Прикрыв вслед за вошедшим дворянином дверь, слуга, тучный мужчина с пышными
бакенбардами, обернулся к Ольге:
- Ну, что стоишь? Садись. - И приглашающе махнул в направлении резных стульев.
- А можно?
- Ждать-то, похоже, долго. Отчего бы не посидеть? Никто ж не видит. - Усадив Ольгу
на стул, он плюхнулся рядом. - Давно ты на службе у этого?..
- Недавно.
- А как попала к нему?.. Понимаю. Прости за нескромный вопрос. Как его зовут теперь?
Внутри у Ольги все похолодело.
- Пан Цебеш. Он дворянин. Валашский боярин... Барон. А вы раньше его встречали?
- Не трусь, крошка. Старый Йован многое в жизни видел, но он не выдает хороших
людей. И брось это "вы". Как тебя, кстати, зовут?
- Мария.
- Вот и славно, Мария... Так ты не знаешь ничего про своего господина? - Ольга
растерянно кивнула головой. - Что ж. У него свои резоны. Только запомни: если вдруг
ослушаешься его или сделаешь ему, не дай боже, какую-нибудь пакость, то будешь проклята...
Это воистину святой человек. В каждой пятой деревне, от Граца до Истрии, тебе за него глотку
перегрызут, вот какой человек. Все для других. Ничего для себя. Он строг. Порой даже жесток,
но всегда справедлив.
- Я уже много раз слышала, что он святой человек, но... чего он хочет, из-за чего
постоянно рискует?
- Вам, бабам, этого не понять... Впрочем, если тебе дорога спокойная жизнь, не
оставайся у него надолго. Он
...Закладка в соц.сетях
