Жанр: Фантастика
Проклятие Шалиона 2. Паладин душ
...рапывание, доносившееся из соседней комнаты, куда
вела внутренняя дверь. Горам, или еще кто-нибудь, спал, готовый прийти на зов хозяина, если случится
чудо и Иллвин проснется и позовет. Осторожно, чтобы не задеть нить света, она обогнула сундуки и
ступила на коврик рядом с постелью Иллвина. С другой стороны, не с той, где была Катти. Иста
аккуратно приподняла простыню, так же как и Катти, распахнула его рубаху и принялась изучать
лежащее перед ней тело.
Временно не обращая внимания на очевидное, она попыталась рассмотреть кружащийся свет,
надеясь прочесть в нем какое-нибудь послание. Самое яркое пламя сейчас приходилось на низ живота,
его мерцание было заметно над пупком, губами, лбом и сердцем. Свет надо лбом и губами был совсем
тусклым. Иста была уверена, что Иллвин похудел с тех пор, как она в первый раз увидела его во сне,
щеки совсем впали, ребра... раньше ребра заметны не были, а теперь она могла буквально сосчитать их.
Под его кожей была даже видна линия тазовой кости. Иста пальцем дотронулась до нее, но потом
замерла.
Иллвин едва заметно шевельнулся: слабая, но вполне узнаваемая судорога желания... или, быть
может, отголоски такого движения, передавшегося по пламенеющей нити, словно волна, пришедшая с
дальнего берега? Минуты текли; Иста могла перечесть удары собственного сердца. Могла пересчитать
удары его сердца. Они участились. Сначала дернулись его губы, но только чтобы испустить низкий
стон.
Напряжение, дрожь, яркая вспышка света и все кончено. Холодный огонь растекся по его телу, а
потом, пульсируя, собрался у своего источника - над повязкой под сердцем. Выкачивая... что?
Его плоть снова была тревожно мертва.
- Так, - выдохнула Иста. - Это... любопытно.
Мудрость или даже знание, обходили ее стороной. Но все же некоторые моменты, свидетельницей
которых она стала, вполне ясны. А некоторые... нет.
Она бережно запахнула его рубаху и затянула пояс. Вернула на место простыню. И снова
присмотрелась к линии света. Она отчетливо помнила сон.
Осмелюсь ли я?
Просто глядя на него, ничего не добьешься. Иста потянулась вперед, обхватила нить пламени
ладонью и застыла.
Горам, шлю тебе привет.
Она пристроила бедро на кровати и наклонилась вперед. Коснувшись губами рта Иллвина, она
вложила в поцелуй больше ласки. И сжала ладонь.
Свет брызнул в разные стороны.
Глаза Иллвина раскрылись; он вдохнул ее дыхание. Опираясь другой рукой на подушку рядом с
его головой, Иста заглянула ему в глаза, такие же темные, как в первых снах. Его рука ожила, обхватила
ее затылок, сжав волосы.
- О... Этот сон получше.
Его голос с мягким северным рокнарским акцентом, вязкий, словно выдержанный мед, оказался
глубже, чем она помнила из собственных видений. Он поцеловал ее в ответ, сначала осторожно, потом
более уверенно, не столько с доверием, а скорее слепо обходясь без него.
Иста разжала ладонь. Свет потек снова, стал выходить из Иллвина, спеша прочь. С болезненным
вздохом он снова замер, не успев сомкнуть веки. Блеск из полуопущенных ресниц пугал своей
безжизненностью. Она нежно закрыла ему глаза.
Иста не совсем понимала, что произошло в тот момент, когда линия света исчезла целиком,
насколько хватало глаз. Значит, и там, где она заканчивается, тоже? И если так, то... потерял сознание
кто-то другой? Эрис? В объятиях Катти?
Однажды, оставленная наедине с незнанием, безумным нетерпением и ужасом, она стала
причиной несчастья. Ночь, когда Арвол ди Льютес умер в подземельях Зангра, точно так же была
пронизана неясным колдовством. Так же полна жгучих видений.
Но все произошло по вине иной Исты. Отличной от нынешней.
Страх, который пульсировал у нее в голове, мог лишь закалить ее. В выносливости, и ни в чем
больше, я теперь ас. Любое нетерпение она теперь могла проглотить, словно горькую микстуру
целителей. Незнание... она может двигаться вперед. Словно войско со знаменами или, напротив,
обреченное на гибель, - это она определить не могла. Но теперь Иста не была готова затеять ночную
работу вроде той, до тех пор пока не будет четко знать, что ей предстоит совершить - чудо или
убийство.
Поспешно, с некоторым сожалением, она поднялась с постели лорда Иллвина, расправила
простыни, запахнула поплотнее свой черный халат и выскользнула за дверь. Она на цыпочках
пробежала по галерее, открыла решетку на своем окне и забралась внутрь. Затем вернула
металлический прут запора на место. Закрыла внутренние ставни. Села на кровать и стала смотреть на
щель в них.
Немного спустя показался далекий оранжевый отблеск пламени свечи и в галерее послышались
шаги ног, обутых в туфельки. Через несколько минут они вернулись той же дорогой. Только медленно,
задумчиво. Удивленно? Снова шорох шагов, на сей раз вниз по ступеням.
Я плохо подхожу для этого мрачного задания. Бастард не ее бог. Иста не сомневалась ни в своем
происхождении, ни в объектах своих неуклюжих, низких, безнадежных желаний. Но я, действительно,
несчастье, которое приходит не вовремя. Но сколько бы божественных посланников не было
отправлено сюда, она - единственная, кто достиг цели. Вот так.
Во что бы то ни стало, Иста решила на следующий день увидеть, как Иллвин приходит в сознание.
То, что покажется другим полным бредом, сумасшедшей вполне может быть ясным как день.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Солнце едва показалось из-за горизонта, а леди Каттилара уже кипела готовностью сопроводить
Исту в храм на утренние службы, потом на состязание девушек по стрельбе из лука, а затем на полдник.
На этот раз Иста уже придумала себе оправдания.
- Боюсь, я вчера слишком устала. Ночью мне было плохо, у меня был жар. Сегодня мне хотелось
бы спокойно остаться у себя и отдохнуть. Прошу вас, не думайте, что меня нужно ежесекундно
развлекать, марчесса.
Леди Каттилара доверительно понизила голос:
- По правде говоря, в городе Порифорс развлечений мало. Это граница, и мы так же просты и
суровы, как и наша работа. Но я написала отцу, Оби - это второй город в Карибастосе после двора
самого провинкара. Уверена, для отца будет честью принять вас у себя сообразно с вашим рангом.
- Я еще недостаточно окрепла для путешествий, но когда это произойдет, Оби станет самой
желанной остановкой на моем пути.
Оби находится дальше от опасностей границы, чем Порифорс, и поэтому население там
больше, - Иста не удержалась от этой мысли.
- Но это мы решим потом.
Леди Каттилара понимающе кивнула, но была довольна туманным согласием рейны. Да уж,
представляю, как ты обрадуешься, когда сплавишь меня куда-нибудь. Или - нечто обрадуется. Иста
присмотрелась к ней.
Внешне она казалась такой же, как и раньше: мягкие зеленые шелка и легкие ткани обтягивали
многообещающее женское тело. Но внутри...
Иста взглянула на заботливо склонившуюся над ней Лисе, которая как раз заканчивала заплетать
ей волосы и готовилась подавать верхнее платье. У здорового человека душа соответствует телу, это
дух, окутанный материей, которую он кормит и питает, из-за чего он практически не заметен для
внутреннего зрения, так же как и для обычного. При нынешней обостренности восприятия, данной
богом, Исте показалось, что она может различить что-то, если не разум или эмоции, то душу в целом.
Душа Лисе была яркой, метущейся, расцвеченной переплетением энергии и полностью
сконцентрированной в одной точке. У служанки, которая ждала, когда ей прикажут унести
использованную воду, душа была спокойней, только ее омрачало пятно негодования, хотя в целом она
девушке подходила.
Душа Каттилары была самой темной и плотной, испещренной постоянным напряжением и
тайными страданиями. Под ее поверхностью скрывался еще один слой, более темный и плотный,
словно красную бусину опустили в бокал красного вина. Сегодня утром демон заперся тщательнее, чем
накануне ночью. Он прячется? От кого?
От меня, сообразила Иста. Отметины бога, невидимые для глаз смертных, сияли перед демоном,
словно факелы дозорных во тьме. Но поделился ли он соображениями с той, в ком он живет? И давно
ли у леди Каттилары этот своеобразный седок? Умирающий медведь был изодран в клочья, словно
демон был жадной опухолью, запустившей щупальца во все уголки его существа, пожиравший и
вытеснявший медвежью душу. Какой бы душа Каттилары ни была, пока она полностью принадлежала
хозяйке.
- Лорд Эрис вернулся вчера вечером и ваше сердце успокоилось? - спросила у нее Иста.
- О да, - улыбка Каттилары потеплела и стала более таинственной.
- Уверена, скоро ваши молитвы Матери превратятся из прошений в благодарности.
- О, надеюсь, что так и будет! - Каттилара вздохнула. - У мужа есть дочь Лавиана, премилый
ребенок, ей сейчас девять, и она живет с бабушкой и дедушкой по материнской линии, но я знаю, он
хочет сына. Если я рожу ему мальчика, он будет почитать меня превыше всех женщин!
Возможно, превыше памяти о первой жене? Неужели ты состязаешься с умершей женщиной,
девочка? Затуманенный свет воспоминаний предложил исход, с которым не сможет справиться ни одна
живая душа. Но, несмотря на это, в Исте проснулась жалость:
- Я помню этот мучительный период ожидания... разочарования каждый месяц... Моя мать
писала мне суровые письма, давая советы по поводу диеты, как будто бы я была виновата в том, что моя
матка оставалась пустой.
Лицо Каттилары осветилось неподдельным интересом:
- Как несправедливо! Рей Иас был достаточно стар, гораздо старше Эриса. - Она задумчиво
помолчала, а потом застенчиво спросила: - А вы... делали что-нибудь особенное? Чтобы понести
Исель?
Иста поморщилась, припомнив, как все происходило:
- Каждая фрейлина в Зангре, не важно, рожала ли она или нет, знала массу способов, которые
жаждала испробовать на мне.
Каттилара задала неожиданный вопрос:
- Они давали что-нибудь Иасу?
- Свежей, юной невесты ему было достаточно.
Сначала. Странно застенчивая похоть Иаса со временем угасла, чему, помимо всего прочего,
поспособствовало хорошо скрываемое разочарование от рождения девочки. Возраст и проклятие все
больше сказывались на нем. Иста подозревала, что вместо того, чтобы глотать горькие снадобья, перед
тем как отправиться в ее покои, он поднимал боевой дух на ложе своего любовника. А если она
осталась бы бесплодной, смог бы лорд ди Льютес убедить Иаса оставить полумеры и допустить его
прямо к ней в постель? И сколько бы она бесполезно прождала, прежде чем дать на это согласие?
Праведный гнев от таких уговоров жег бы ее еще яростнее от того, что скрывал бы настоящее
искушение, ведь Арвол ди Льютес действительно был впечатляющим мужчиной. И странная злость
Каттилары на деверя была Исте вполне понятна.
Иста моргнула, потому что ей пришло в голову, как хитро заставить Каттилару - и ее демона -
не путаться под ногами в полдень, когда придет время пробуждения Иллвина. Жестокая уловка, но
действенная. Она мягко добавила:
- Что же до меня, то последнее, что я испробовала, прежде чем забеременеть Тейдесом, это
припарки из цветков пальчиковой лилии. Насколько я помню, это средство мне посоветовала леди ди
Вара, старая нянюшка. Леди ди Вара ручалась, что все получится. К тому времени у нее было уже
шестеро детей.
Взгляд Каттилары вдруг наполнился решимостью:
- Пальчиковая лилия? Не уверена, что знаю этот цветок. Он растет здесь, на севере?
- Не знаю. Но несколько дней назад я видела парочку на лугу, где Эрис разбил лагерь. Уверена,
Лисе сможет узнать это растение.
За спиной у Каттилары Лисе протестующе подняла брови; но Иста знаком приказала ей молчать.
Рейна продолжила:
- Старая нянюшка говорила, что эти цветы следует собирать собственноручно, босиком, в
полдень, когда солнце наиболее плодородно. Их нужно срезать серебряным ножом, вознося молитвы
Матери, потом бутоны завернуть в повязку из хлопка - или шелка, для леди, - и носить ее на талии до
тех пор, пока снова не окажешься в постели с мужем.
- А какие слова в молитве? - спросила леди Каттилара.
- Ничего особенного, главное - чтобы они были искренними.
- И это сработало?
- Разве можно сказать с уверенностью?
На самом деле она никогда не прибегала к знахарству, несмотря на предложения доброжелателей.
За исключением молитв. И мы все знаем, чем это закончилось. Иста как раз составляла в уме
очередную приманку, когда рыбка сама прыгнула в сеть:
- Рейна... раз сегодня в полдень не будет женского праздника... можно мне одолжить у вас
горничную Лисе, чтобы она помогла мне отыскать эти дивные цветы?
- Конечно, марчесса. - Иста улыбнулась. - Я отдохну и напишу письма.
- Я позабочусь, чтобы вам принесли полдник, - пообещала Каттилара и откланялась.
Отправилась искать серебряный ножик и шелковый шарф, - догадалась Иста.
- Рейна, - прошептала Лисе, когда на лестнице стихли шаги марчессы. - Я ничего не знаю о
растении, о котором вы говорите.
- Вообще-то, это короткий зеленый стебель с маленькими цветочками, расположенными в ряд,
колокольчики Матери, так их называют. Но это не важно. Я лишь прошу тебя увезти мар-чессу от
Порифорса настолько, насколько тебе удастся ее уговорить. Позволь ей нарвать любых цветов, главное,
чтобы они не были ядовитыми.
Правда, есть некоторое искушение... Иста вспомнила детские встречи с плющом, вызывающим
волдыри, и крапивой и усмехнулась. Но то, что происходит с Каттиларой - дело серьезное, и с этим
шутить нельзя, как бы девушка ни раздражала Исту. - Замечай, если она вдруг внезапно захочет
вернуться, или начнет необычно себя вести, или говорить что-то странное. Задерживай ее до тех пор,
пока сможешь.
Лисе нахмурилась, одна бровь оказалась ниже другой:
- Зачем?
Иста ответила не сразу:
- Когда начальник станции вручает тебе запечатанный пакет, ты заглядываешь внутрь?
- Что вы, рейна! - возмутилась Лисе.
- Мне нужно, чтобы в этом ты стала моим курьером. Лисе прищурилась:
- Ох, - она исполнила свой поклон-реверанс.
- Обряд не причинит марчессе ничего дурного. Хотя... было бы хорошо, если бы ты незаметно
свела ее с дороги и постаралась не обижать.
То, что демон не осмеливался показываться при Исте, отнюдь не значит, что он не показывается
вообще. Иста еще не знала его силы и возможностей.
Сбитая с толку, Лисе подчинилась и вернулась к своему занятию. Иста съела легкий завтрак прямо
в комнате, открыла ставни навстречу утреннему свету и погрузилась в гору перьев и бумаги.
Сначала она написала короткую, но колкую записку провин-кару Толноксо, в которой не в самой
вежливой форме изложила свое недовольство обращением с ее курьером и неудачей в поисках Фойкса и
мудрейшего ди Кэйбона и потребовала действенной помощи Ферде. Более сердечное письмо она
адресовала старшему служителю в Маради, прося Храм о помощи страдающему Фойксу и его
спутнику. Лисе добралась до Порифорса достаточно быстро; что же может задерживать этих двоих?...
Иста подавила свое растущее беспокойство, углубившись в сочинение письма канцлеру ди
Кэсерилу в Кардегосс, где восхваляла Лисе, Ферду, Фойкса и весь их отряд за верность и смелость,
которые они недавно проявили. Затем она принялась за вежливое нагромождение фраз для Валенды,
уверяя всех, что она находится в безопасности, и опуская все неприятные подробности последних
приключений. Еще одно менее официальное, но тоже успокаивающее письмо для Исель и Бергона,
сообщавшее, что с ней все в порядке, но только ей хочется отправиться дальше... Иста бросила взгляд
сквозь металлическую решетку в сторону противоположного конца галереи и отложила в сторону
неоконченное письмо, уже не уверенная в том, что ей хочется отправиться дальше прямо сейчас.
Некоторое время рейна задумчиво сидела, водя по щеке кончиком пера, а потом снова открыла
письмо лорду ди Кэсерилу и добавила постскриптум:
"Внутренне зрение вернулось ко мне. Здесь сложилась довольно сложная ситуация".
Наконец, появился паж и увел Лисе на полуденную прогулку с марчессой. Немного спустя пришла
горничная и принесла на подносе полдник для Исты, за ней следовала женщина из свиты мар-чессы,
которую, судя по всему, отрядили составить Исте компанию. Рейна попросила служанку поставить
поднос на стол, а потом безжалостно отправила разочарованную фрейлину прочь. Когда их шаги
стихли, Иста прошла через внешнюю комнату и скользнула наружу. Солнце, как Иста мрачно отметила,
стояло высоко и нагревало двор своими жаркими лучами, делая тени темнее и отчетливее. В
противоположном конце галереи она постучала в резную дверь лорда Иллвина.
Дверь приоткрылась. Скрипучий голос Горама начал:
- Так ты заставила этого дурака-повара готовить мясо помягче...- и вдруг оборвался. - Рейна.
Он сглотнул и склонил голову, но не пригласил ее внутрь.
- Добрый день, Горам. - Иста подняла руку и открыла дверь пошире. Напуганный старичок
беспомощно отступил.
В комнате было сумеречно и прохладно, только полосы света падали сквозь ставни на плетеные
коврики, от чего приглушенные цвета их нитей казались ярче. Иста отметила некоторую схожесть с ее
первым видением, но отвлеклась от этого, взглянув вторым зрением на Горама.
Его душа выглядела странно, она не была похожа ни на одну из тех, что ей доводилось видеть.
Она напоминала изорванную тряпку, побывавшую в купоросе или изъеденную молью до такой степени,
что от нее осталась лишь пара ниток. Иста подумала об измученном медведе. Но в Гораме не было
демона, и он не умирал. И все же, что-то с ним не так. Не совсем так. Она заставила себя вновь
обратиться к его сморщенной физической сущности:
- Я бы хотела побеседовать с твоим господином, когда она проснется, - сказала она ему.
- Он, хм, не всегда говорит так, что можно что-то понять.
- Это не страшно.
Голова грума снова ушла в плечи на манер черепахи:
- Леди Катти это не понравится.
- Она ругала тебя вчера, когда я ушла? И насколько сурово?
Он, глядя себе в ноги, кивнул.
- Ну, сейчас она занята. Она уехала из замка. И не надо говорить ей, что я здесь была. Когда
лорду Иллвину принесут еду, забери поднос и отошли слугу. Так никто не узнает.
- Ох.
Он какое- то время словно бы переваривал ее слова, но потом отступил, позволяя ей войти.
Лорд Иллвин лежал на кровати все в той же льняной рубахе, только волосы теперь были
распущены и зачесаны назад, как в первый раз, когда Иста увидела его во сне. Неподвижный, словно
мертвец, но все же не лишенный частички души; нельзя сказать, что его душа была такой же собранной,
как у Лисе, или такой же изорванной, как у Горама. Такое ощущение, что ее насильно вырвали у него из
сердца и теперь она вытекала из него тем, уже знакомым потоком белого огня. Едва различимая часть ее
все же оставалась в пределах тела.
Иста села на сундук у стены справа от Иллвина и стала рассматривать его застывший профиль.
- Он скоро проснется?
- Похоже, что да.
- Тогда делай то, что делаешь обычно.
Горам нервно кивнул и подтащил к противоположной стороне кровати табурет и маленький
столик. Когда в дверь постучали, он чуть не подпрыгнул. Иста отклонилась назад, чтобы остаться
незамеченной, пока грум принимал тяжелый поднос, накрытый льняным полотенцем, и отсылал слугу.
Парень, судя по всему, был рад сбежать побыстрее. Горам уселся на табурет, сцепив руки и тоже стал
смотреть на Иллвина. В комнате воцарилась почти осязаемая тишина.
Полоса белого огня постепенно начала истончаться. И скоро превратилась в тоненькую ниточку.
Тело Иллвина как будто наполнилось жизнью, душа окрепла перед внутренним взглядом Исты, но
продолжала странно волноваться.
Губы Иллвина раскрылись. Вдруг он вздохнул, а потом выдохнул. Глаза раскрылись и диким
взглядом уставились в потолок. Иллвин дернулся вверх, закрыв глаза.
- Горам? Горам! - в его голосе слышалась паника.
- Я тут, м'лорд, - взволнованно откликнулся Горам.
- А. Вот'ы'де. - речь Иллвина была смазанной. Его плечи опустились. Он потер лицо, уронил
руки на покрывало, посмотрел на ноги, морщины на высоком лбу стали отчетливее. - Этой ночью мне
снова приснился отчаянный сон. Сияющая женщина. Пятеро богов, на сей раз она была как живая! Я
прикасался к ее волосам...
Горам посмотрел на Исту. Иллвин повернул голову, чтобы проследить за его взглядом. Темные
глаза расширились:
- Вы! Кто вы? Я еще сплю?
- Нет, на сей раз, нет. - Иста помедлила. - Меня зовут... Иста. И здесь я по некоторой причине,
но по какой - не знаю.
С его губ слетел смешок, полный боли:
- А. Я тоже.
Горам поспешил поправить ему подушки; он откинулся на них, как будто бы последнее усилие
утомило его. Горам подоспел с ложкой, на которой лежал кусок тушеного мяса, приправленного
травами и чесноком:
- Съешьте мясо, м'лорд. Ешьте, ешьте быстрее. Иллвин взял кусок в рот, хотя было заметно, что
он пытался
сопротивляться; он проглотил его и отмахнулся от следующей порции. Он снова повернулся к
Исте:
- Теперь... вы больше не светитесь в темноте. Вы мне действительно снились?
- Да.
- Ох, - он озадаченно поднял брови. - Откуда вы знаете? Ему не удалось увернуться от
настойчивой ложки и пришлось
снова замолчать.
- Лорд Иллвин, что вы помните из событий той ночи, когда вас закололи? Тогда, в спальне
принцессы Юмеру?
- Закололи, меня? Меня не...- его рука наткнулась на повязку, скрытую под рубашкой. -
Проклятие, Горам, почему ты постоянно обматываешь меня этой дурацкой тряпкой? Я же говорил
тебе... Я же говорил тебе.
Он развязал бинты, размотал их и сбросил под кровать. На коже не было никаких следов.
Иста встала, подошла к постели и перевернула бинт. Ткань была влажной от темной,
красно-коричневой крови. Рейна, подняв брови, продемонстрировала это Иллвину. Он сердито
нахмурился и замотал головой.
- Я не ранен! У меня нет жара. Почему я так много сплю? Я слабею... У меня ноги подгибаются,
как у новорожденного теленка... Я не могу думать... Пятеро богов, молю, только не паралич, не хочу
быть слюнявым калекой...- Его голос стал резче от смятения. - Эрис, я видел, как Эрис упал к моим
ногам. Кровь... Где мой брат?...
Горам отозвался преувеличенно мягко:
- Сейчас, м'лорд, сейчас. С марчем все в порядке. Я говорил вам уже пятьдесят раз. Я вижу его
каждый день.
- Почему он не приходит ко мне? - теперь его голос был жалобным, как всхлипывание усталого
ребенка.
- Он приходит. Но вы спите. Не волнуйтесь вы так. - Го* рам коротко посмотрел на Исту. -
Вот, съешьте мясо.
Значит, Эрис тоже был в спальне Юмеру той ночью? События уже расходятся с чистенькой
версией Каттилары.
- Вас заколол лорд Печма? - спросила Иста.
Иллвин удивленно моргнул.Он проглотил кусок, который Горам успел впихнуть в него, и ответил:
- Печма? Этот безмозглый дурак? Он еще в Порифорсе? И вообще, какое отношение Печма
имеет ко всему этому?
Иста терпеливо уточнила:
- Лорд Печма был там?
- Где?
- В спальне княжны Юмеру.
- Нет! С чего ему там быть? Золотая сука обращалась с ним, как с рабом, так же как и со всеми
остальными, впрочем. Обман-обман...
Голос Исты стал жестче:
- Золотая сука? Юмеру?
- Мать и Дочь, она была безжалостно красива! Иногда. Но когда забывала смотреть на меня, она
казалась обычной. Такой же, как я видел ее раньше, в Джоконе. А когда ее янтарные глаза
останавливались на мне, я вел себя, как раб. Нет, не вел. Был рабом. Но она остановила взгляд на
бедняге Эрисе... Так происходит со всеми женщинами...
Что ж, это верно...
- Она увидела его. Она захотела его. Она взяла его так же легко, как будто бы подобрала,
подобрала что-то с земли... Я понял это и пошел за ними. Она уложила его на кровать. Ее губы слились
с его...
- Мясо, - встрял Горам и запихнул ему в рот очередной кусок.
Экзотическая женщина, мужественный мужчина, полуночный визит, отвергнутый воздыхатель...
роли те же, только исполнители отличаются от версии Каттилары? Не Печма, а Иллвин, убийца,
вторгшийся в альков в самый интимный момент? Все сходится; совсем не сложно предположить, что
Юмеру отправили свести с ума Иллвина, чтобы обеспечить какой-то союз с Джоконой, и не важно, по
личным или политическим причинам, но Юмеру переключается на старшего, более могущественного
брата. Кат-тилара - препятствие на этом пути, но это не больше чем ухаб, который помогут сгладить
коварные яды.
Гораздо сложнее представить, что соблазнительнице удалось вытеснить Каттилару из сердца
Эриса. Катти, по всей видимости, относилась к Исте как к старшей тете, с трагически-романтичным
прошлым, и тем не менее марчесса при каждом удобном случае заявляла ей о своих правах на Эриса.
Было ли это чувство собственности частью ее характера или стало следствием пережитых тревог?
Новая история казалась все более правдоподобной. Отверженный, практически бесправный
бастард положил глаз на прекрасную княжну, и тут ее уводит старший брат, у которого уже есть
красавица-жена, и ему ничего больше не нужно; богатый, обворовывающий бедного... Достаточный
мотив для братоубийства в порыве яростной ревности. Некоторые совершают такое, кем бы они ни
были, квинтерианцем или кватернианцем, к какой бы расе ни принадлежали и в каком бы климате не
обитали.
Значит, так: Иллвин, напав в приступе ревности на брата и его любовницу, закалывает ножом
суку-княжну, а потом Эрис, в ужасе вырвав нож у него из рук, наносит смертельный удар брату и
оставляет его умирать на простынях?
Постойте-ка. Иллвин сначала был тщательно раздет догола, а его незапятнанные кровью вещи
удивительно аккуратно сложены на стуле, нож был перенесен к телу Юмеру и только потом их
оставили умирать. Иста задумалась, с сомнением сморщив нос.
От лорда Печмы и его коня тоже как-то избавились. Укрывательство - не в духе Эриса, но, быть
может, он боялся мести со стороны князя Джоконы за смерть прекрасной - или обычной - сестры?
Достаточный повод для того, чтобы взять себя в руки, подтасовать события и свалить вину на беглого
джоконско-го придворного. В таком случае придворного запросто могли убить и закопать. У Эриса,
несомненно, хватило бы силы и нервов для таких действий. Такое виденье произошедшего оставило бы
неверность Эриса своей спавшей жене в тайне. А публичные молитвы Эриса и заботы о здоровье брата
- еще один отвлекающий маневр или плод вины.
Еще одна чис
...Закладка в соц.сетях
