Жанр: Фантастика
Проклятие Шалиона 2. Паладин душ
...ак главный конюх заболел, нам его очень не хватает; милорд старается выполнять обязанности
двоих сразу. Но все будет проще, когда мы вернемся в Порифорс.
- Уверена, что так и будет.
Сильно пополнившиеся войска марча ди Льютеса покинули долину реки и зашагали по подсохшей
местности. Сорок всадников в серых плащах Порифорса, облаченные в кольчуги и вооруженные по
всем правилам, ехали впереди, за ними следовал изрядно поредевший отряд Исты и Ферды. Длинный
обоз из мулов, везущих поклажу, и слуг тянулся позади, а его замыкали еще двадцать всадников,
прикрывавшие тыл. Маленькая армия вышла на тракт и свернула на север, на дорогу получше.
Разведчики то появлялись, то снова исчезали, то спереди, то с краю, чтобы передать короткие, но судя
по всему, ободряющие рапорты офицерам Эриса.
Они спокойным шагом двигались сквозь теплое утро. Наконец, Эрис улучил минутку, вырвался из
под шквала вопросов своих адъютантов и поравнялся с Истой.
Он весело поприветствовал ее, сообщив, что теперь их небольшое войско движется в нужном
направлении:
- Рейна, надеюсь, вы хорошо спали? Этот переход не причиняет вам особых неудобств?
- Все в порядке. Но если речь зайдет о том, чтобы пуститься рысью, я учиню бунт.
Он усмехнулся:
- Ну тогда мы не будем от вас этого требовать. В полдень мы немного передохнем, а к вечеру
доберемся до Порифорса, где нас уже будет поджидать ужин, получше, чем тот, что вы отведали вчера.
- Значит, этот ужин будет просто бесподобным. Буду ждать его с нетерпением, - учтивые
ответы машинально сыпались с ее губ. Но судя по натянутой улыбке, он хотел большего, чем просто
обмен любезностями.
- Кажется, мне стоит попросить прощения за то, что я не узнал вас вчера, - продолжил он. -
Придворный из Толноксо, который привез нам предупреждение о приближающейся колонне, поведал
дикую историю, что среди пленников находитесь вы, но все его сведения были ложными. И когда я
увидел, как джо-конские офицеры уводят женщину, подумал, что это может оказаться правдой. А потом
ваше вымышленное имя снова спутало все мои карты.
- Вам совсем не нужно просить прощения. Как выяснилось, я просто перестраховалась.
- Вовсе нет. Я... никогда не думал, что увижу вас. Вот так, во плоти.
- Должна признать, я рада, что вам это удалось. Иначе сегодня утром я проснулась бы в
Джоконе, в каком-нибудь малоприятном месте.
Он коротко улыбнулся и покосился на Ферду, который ехал рядом с Истой с другой стороны и
слушал все эти благородные речи. Любопытство и страх сцепились в животе у Исты, но верх одержало
первое. Она поняла намек и сделала знак Ферде:
- Мой добрый дедикат, оставь нас ненадолго.
С разочарованны^ видом Ферда натянул поводья и отстал. Иста и Эрис ехали теперь бок о бок;
жемчужно-белый мерин и серый конь, замечательный вид и тонкое равновесие между приличиями и
частной жизнью. На рейну накатила волна тоски по Лисе: где же сейчас эта девушка? Наверное,
продолжает начатое.
Эрис смотрел на нее из-под полуприкрытых век, словно изучал головоломку.
- Я должен был догадаться с самого начала. С первой минуты, как я вас увидел, я ощущаю
тяжесть в вашем присутствии. Но все же вы не выглядели так, как должна была, по моему мнению,
выглядеть светлейшая Иста.
Если это начало обычной учтивой болтовни, то она слишком устала, чтобы ее поддерживать. Если
это нечто большее... то она устала от этого еще больше. Наконец, она выдавила:
- А какой вы меня представляли? Он неопределенно взмахнул рукой:
- Выше. Более голубые глаза. Волосы светлее, цвета золотистого меда, как пели придворные
поэты.
- Придворным поэтам платят за то, чтобы они врали, как дураки, но в юности волосы у меня
были действительно светлее. А вот глаза остались те же. Только, может быть, теперь они видят яснее.
- Я не мог представить себе глаза цвета зимнего дождя и волосы, напоминающие тень зимних
полей. Долгая печаль поселила вас в этом унылом времени года.
- Нет, я была обычной всегда, - бросила она. Он не засмеялся, хотя тогда стало бы легче
говорить. - Уверяю вас, годы не тронули во мне ничего, кроме разума.
Хотя и он время от времени заставляет в себе усомниться.
- Рейна... если, конечно, это не причинит вам боли... Не могли бы вы рассказать мне что-нибудь о
моем отце?
Уем, нечего думать, что его интересуют только мои влажные глаза цвета дождя.
- Что еще можно сказать, кроме того, что знают люди? За что бы ни брался Арвол ди Льютес, все
у него получалось. Оружие, лошади, музыка, стихи, военное искусство, власть... И если в его блеске и
был изъян, то он как раз и заключался в его изменчивости, которая губила все попытки...- Иста не
договорила, но мысль потекла дальше. Теперь, глядя на те события издалека, она поняла, что далеко не
все его благие начинания увенчивались победными финалами. Юный цветок источал аромат, но плод
был зелен и гнил... Да. Я должна была понять это тогда, еще тогда. А если ума девочки на это не
хватало, то где же были боги, У которых нет такого оправдания? - Он был усладой всех глаз, что
смотрели на него.
Но только не моих.
Эрис изучал загривок своего коня.
- Нет, вы не обычная, - сказал он, немного помолчав.-Я видел женщин, гораздо красивее вас, но
вы притягиваете мой взгляд... Я не могу объяснить это.
Учтивый придворный, рассудила Иста, никогда не позволил бы себе сказать, что существуют
женщины, прекраснее его собеседницы, и чтобы объясниться, подался бы в поэзию. Простую болтовню
всегда можно пресечь улыбкой. Но замечания Эриса причиняли беспокойство, заставляли
воспринимать их всерьез.
Он продолжил:
- Я начинаю осознавать, почему отец рискнул жизнью ради вашей любви.
Иста сожалела, что пришлось сдержать стон:
- Лорд Эрис. Остановитесь.
Он удивленно посмотрел на нее и понял, что она не просит его придержать коня.
- Рейна?
- Вижу, романтические слухи проникли и в Карибастос. Но их тонкий вкус вовсе не пострадает,
если я скажу, что Арвол ди Льютес никогда не был моим любовником.
Изумленный до глубины души, он некоторое время осмысливал ее слова. Наконец, он осторожно
произнес:
- Полагаю... теперь у вас нет причины говорить неправду.
- Я никогда не говорила ничего, кроме правды. Болтливые языки молвы и клеветы принадлежат
не мне. Я большей частью молчала.
Кто- нибудь ошибался больше? Вряд ли. Эрис наморщил лоб, обдумывая эту мысль:
- Но рей Иас не поверил в вашу невиновность? Иста потерла бровь:
- Видимо, нам следует вернуться немного назад. Что вы все эти годы считали правдой о тех
роковых событиях?
Он нахмурился:
- Я думал... Я считал... что мой отец был подвергнут пыткам за то, что любил вас. И видя, что он
молчит, чтобы защитить вас или спасти свою честь, мучители зашли слишком далеко в своей
жестокости, и он умер в подземельях Зангра. После, чтобы скрыть вину Иаса, были пущены слухи о
том, что отец разграбил казну и вступил в тайный сговор с реем Браджара. Истину молчаливо признал
Иас, когда имущество ди Льютеса не было изъято, как это происходит с настоящими предателями, а
перешло к его наследникам.
- А вы проницательны, - отметила Иста. Где-то три четверти передано верно. Не достает только
тайной сути событий. - Ди Льютес действительно был почти так же смел. Эта сказка так же хороша,
как другие, и даже лучше многих.
Его взгляд метнулся к ней:
- Я обидел вас, леди. Прошу прощения.
Она решила тщательнее следить за своим голосом. Ей отчаянно хотелось, чтобы Эрис знал, что
она не была любовницей его отца. Но зачем? Какое теперь это имеет значение? Его мнение о ди
Льютесе, отце, который, насколько она могла судить, совсем не помнил о нем, было благородно и
романтично, и почему она должна отнять у сына то единственное, что осталось ему от отца?
Уголком глаза Иста рассматривала его высокую, легкую фигуру. Ну, этот вопрос решился сам
собой, неправда ли?
Бесполезно подменять эту светлую ложь еще какой-нибудь ложью. Но рассказ о правде, во всей ее
мрачной полноте и сложности, вряд ли поможет сбыться ее тайным романтическим мечтам.
Возможно, узнав его лучше, она осмелится открыть ему все. То, что его отец утонул по моему
слову? Насколько же я должна узнать его, чтобы рассказать это?
Иста набрала в легкие воздуха:
- Ваш отец не был предателем ни в постели, ни вне ее. Он был самым смелым и благородным из
тех, кто когда-либо служил Шалиону. И лишь задание, неподвластное человеческому духу, сломило
его.
Крах в самый ответственный момент. А крах - не предательство, даже если оно, как булыжник,
упавший в воду, оставило после себя горькие брызги.
- Леди, вы ставите меня в тупик.
Нервы Исты не выдержали. Неужели так же, как и нервы ди Лъютеса?
- Это государственная тайна, и Иас умер раньше, чем смог освободить меня от клятвы молчать.
Я пообещала, что не скажу ни слова ни одной живой душе. Могу лишь заверить вас, что имя вашего
отца можно носить без стыда.
- Ох, - откликнулся он, хмуря брови. - Государственная тайна. Ох.
Боги милостивые, и несчастный человек принимает это\ Ей хотелось закричать. Боги, зачем вы
привели меня сюда? Разве я и так недостаточно наказана? Неужели это вас забавляет?
Иста заговорила с легкостью в голосе, не ощущая этой легкости в душе:
- Но хватит о давно умершем прошлом. Давайте побеседуем о еще живом сегодня. Расскажите
побольше о себе.
Уловка, которая поможет скоротать остаток пути; если Эрис такой же, как большинство
кавалеров, не нужно будет выжимать из себя больше, чем ободряющие возгласы.
Он пожал плечами:
- Да нечего особенно рассказывать. Я родился в этой провинции и прожил здесь всю жизнь. Уже
с самого детства я патрулирую границы. Моя мать умерла, когда нам... когда мне было около
двенадцати. Меня вырастил ее верный... в общем, другие родственники, и в силу необходимости я встал
на путь солдата. Порифорс достался мне от матери, и провинкар вручил мне этот замок, когда я подрос
достаточно, чтобы управлять им. Огромные владения отца перешли большей частью в руки его прежней
семьи, хотя некоторые имения здесь, в Карибастосе, были все же расчетливо переданы мне... У
душеприказчиков, судя по всему, был какой-то сговор, но в то время меня это не занимало.
Эрис замолчал.
Видимо, подошел к концу. Его отец, блестящий рассказчик, мог целый вечер развлекать
присутствующих за столом рассказами, не нуждаюсь ни в каком ободрении.
Он огляделся, щурясь от яркого света северного солнца, и прибавил:
- Я люблю эту землю. Даже в темноте я узнаю каждую милю.
Иста вслед за ним обвела взглядом горизонт. Горы уменьшились и перешли в широкую, немного
холмистую долину, открытую ясному небу. Уже пришло время оливковых рощ, и серебристо-зеленое
изобилие то тут, то там спускалось с пологих склонов. Несколько укрепленных деревень,
напоминавших слегка позолоченные игрушки, виднелись вдалеке. В этот мирный день скот,
впряженный в плуги, вспахивал далекие поля. В потоке воды с шумом, чуть приглушенным
расстоянием, вертелось колесо плотины, доставляя влагу к садам и рядам виноградников,
расположившихся на более плодородной земле. На вершинах из тощей почвы торчали серые скелеты
деревьев, иссушенные солнцем, словно старички, притулившиеся на скамейках на рыночной площади.
Кажется, ты тоже опустил некоторые моменты своей жизни. Но последняя реплика была так
переполнена истиной, что с ней было сложно не согласиться. Как может человек вот так, словно
лицедей, менять одну за другой маски, скрывать свои намерения, но при этом беззаботно,
легкомысленно выставлять сердце на всеобщее обозрение?
Появился разведчик и поприветствовал командующего почтительным салютом. Эрис на несколько
секунд отъехал в сторону, чтобы переговорить с ним, потом поднял глаза к солнцу и нахмурился.
- Рейна, я вынужден отбыть по некоторым делам. С нетерпением жду момента, когда снова
смогу насладиться вашим обществом.
Мрачно кивнув, он покинул Исту.
Вернулся Ферда, пряча любопытство за широкой улыбкой. Вскоре несколько обозных мулов с
поклажей, в сопровождении полдюжины вооруженных солдат проскакали вперед. Еще пару миль
спустя, дорога привела в большую ровную долину, которую испещряли зелеными и серебристыми
пятнами виноградники и деревья. У небольшой речушки пристроилась укрепленная деревня. В
оливковой роще, раскинувшейся около воды, слуги натянули несколько палаток, развели огонь и уже
готовили еду.
Лорд Эрис, Иста, отряд Ферды и еще человек десять всадников свернули с дороги в эту рощицу.
Оставшаяся часть обоза и солдаты проехали мимо, не задерживаясь.
Иста благодарно улыбнулась, когда Ферда помог ей спуститься с белого мерина. Уже знакомый
юноша увел животное, чтобы напоить и позаботиться о нем должным образом. Другой молодой солдат
пригласил Исту, опирающуюся на руку Ферды, присесть в тени старой оливы, пока готовят поесть. Из
седел и попон, накрытых одеялами, они соорудили для нее кресло, вполне сносное, чтобы дать отдых
усталым конечностям. Лорд Эрис собственноручно принес ей кружку вина, разбавленного водой, а сам
залпом осушил другую, где, как обычно, воды было больше, чем вина.
Он вытер губы и вручил пустую кружку стоящему наготове слуге.
- Рейна, мне нужно немного отдохнуть. Мои люди исполнят любую вашу просьбу. Если вы
захотите где-нибудь укрыться, то вторая палатка для вас.
- О! Благодарю. Но все же эта приятная полутень меня вполне устраивает.
Обе палатки были скромными офицерскими; они быстро ставились и разбирались. Большой
командирский шатер, видимо, ус-дали вперед вместе с обозом.
Эрис поклонился и зашагал прочь, чтобы нырнуть в свою палатку и исчезнуть. Ничего
удивительного, что он готов улучить момент и поспать, если, как подозревала Иста, он провел две ночи
на ногах. Слуга последовал за ним, но через несколько минут появился снова и уселся, скрестив ноги, у
входа.
Служительница, временная горничная Исты, спросила, не нужно ли ей что-нибудь, а потом
расположилась рядышком в тени. Иста завела с ней бесполезную беседу, но, впрочем, узнала многое о
здешней деревенской жизни. Потом слуги принесли рейне поесть и взволнованно наблюдали за ней, но
очень обрадовались, когда она улыбнулась и поблагодарила их.
Деревня была слишком мала, чтобы обеспечивать храм, но узнав, что на главной площади
находится источник, посвященный самой Дочери, Ферда и его гвардейцы ушли после еды туда,
приносить благодарность богине за недавнее освобождение. Иста благосклонно отпустила их, хотя сама
не чувствовала необходимости искать укромный уголок, чтобы поговорить с богами; такое ощущение,
что куда бы она ни пошла, они одинаково давят на нее. Может, есть такое место, где их точно не будет?
Вот его и нужно избрать целью паломничества. В этот тихий, бледный послеполуденный час ее сморила
полудрема. Служительница свернулась рядом с ней на одеялах калачиком и просто спала. Сопела она,
как подобает леди, чуть громче, чем мурлычущая кошка.
Иста поправила одеяло и прислонилась к коре дерева. Его корявому стволу не меньше пятисот
лет. А деревня стоит здесь столько же? Похоже, что да. Шалионские, ибранские, даже некоторое время
рокнарские власти, потом снова шалионские... одни хозяева сменялись другими, словно волны
накатывали на берег, а Деревня все стояла, все продолжала жить. В первый раз за много дней Иста
почувствовала, как ее тело начинает расслабляться, в этот безопасный час, в этой смене времен. Она
позволила себе закрыть глаза, совсем ненадолго.
Мысли теряли очертания, паря на грани сна. Какая-то суета вокруг замка в Валенде, а может быть,
в Зангре, какие-то споры об одежде, которая плохо сидит. Летящие птицы. Зала в замке в свете свечей.
Лицо Эриса, искаженное испугом. Его губы сложились в букву "О", руки в ужасе вытянуты
вперед. Он идет, спотыкаясь. Он издает леденящий звук, нечто среднее, между рычанием и криком,
переходящим в скорбный вопль.
Иста проснулась, судорожно дыша, крик все еще звенел у нее,: в ушах. Она села и огляделась,
сердце бешено колотилось. Служительница продолжала безмятежно спать. Несколько мужчин
устроились в другой части рощи, рядом с пасущимися лошадьми, и играли в карты. Другие спали.
Похоже, никто больше не слышал этого душераздирающего звука; никто не повернул голову в сторону
палатки Эриса. Слуга, сидевший у входа в нее, ушел.
Это сон... правда? Но он был слишком осязаемым, слишком ясным; он встал поперек потока
мыслей, словно камень, посреди реки. Иста заставила себя снова откинуться на ствол оливы, но
легкость бытия никак не хотела возвращаться. Словно тугие бинты стянули ее грудь, мешая дышать.
Очень тихо, опираясь на руку, она встала на ноги. Никто на нее не смотрел. Иста скользнула по
солнечному пятну, отделявшему ее от соседнего дерева, и снова оказалась в тени. Она застыла у входа в
палатку. Если он спит, то как объяснить, зачем она разбудила его? А если он уже проснулся и, скажем,
одевается, зачем вторгаться в его уединение?
Я должна выяснить.
Иста приподняла полотно, закрывающее вход, и шагнула внутрь; глаза привыкали к полутьме.
Ткань палатки была достаточно тонкой, и сквозь нее были видны узкие тени листьев оливы, которые
шелестели над крышей, освещенные солнцем, чьи лучи пробивались сквозь переплетение нитей.
- Лорд Эрис? Лорд Эрис, я...- ее шепот оборвался.
Туника Эриса и сапоги были сложены на одеяле справа. Он лежал лицом вверх на походной койке
слева от Исты, накрытый лишь легкой льняной простыней. Голова была ближе к двери. Тонкий
серо-черный шнурок стягивал его бицепс, символизируя какую-то особую молитву, обращенную к
Отцу Зимы.
Посеревшие веки были сомкнуты. Он не двигался. Кожа была бледная и прозрачная, словно воск.
С левой стороны груди на белом льне виднелось ярко-алое пятно.
Дыхание Исты замерло, не давая ей закричать. Он упала на колени возле койки. Пятеро богов, его
убили! Но как? С тех пор как слуга вышел, в палатку никто больше не заходил. Неужели слуга предал
своего хозяина? А может, он был рокнарским шпионом? Ее дрожащая рука приподняла простыню.
Рана под его левой грудью зияла, словно маленький темный рот. Из нее медленно сочилась кровь.
Видимо, удар кинжала, направленный в сердце. Он еще жив? Нега прижала руку к этому
своеобразному рту и почувствовала клейкий поцелуй на ладони, стараясь уловить биение или
трепетание сердца. Она не могла различить. Осмелится ли она прижать ухо к его груди?
Вспышка жутких воспоминаний пронеслась у нее пред внутренним взором: тот высокий, худой
мужчина из сна и алая кровь, ручьем текущая сквозь ее пальцы. Иста отдернула руку.
Я видела эту рану раньше. Она чувствовала, как мечется ее собственный пульс, стучит в шее, в
лице, барабанит по ушам. Голову словно забили ватой.
Это именно та рана, она была готова поклясться, с точностью до мельчайших деталей. Но
мужчина был не тот.
Боги, боги, боги, что это за кошмар?
Она продолжала смотреть, ее губы раскрылись. Обнаженная грудь лорда выгнулась, впуская в
легкие воздух. Начиная с краев, рана стала стягиваться, темный след сжался и побледнел. Сгладился.
Через секунду он превратился в розовый шрам с коричневой коркой. Эрис, постанывая, задышал и
пошевелился.
Иста поднялась на ноги, стиснув липкую ладонь. Едва дыша, она выскользнула из палатки и,
моргая, оказалась на ярком свету. Она чувствовала, что бледна. Тенистая рощица как будто вертелась у
нее перед глазами. Она быстро обошла палатку, укрывшись между ней и толстым стволом старой
оливы, и пока никто не видит, попыталась восстановить дыхание. Иста слышала скрип койки, движения
по другую сторону непрозрачной ткани стен, вздох. Она раскрыла правую ладонь и посмотрела на
карминный след, пересекавший ее.
Я не понимаю.
Спустя одну или две минуты, она почувствовала, что может ходить, не спотыкаясь, дышать, не
постанывая, и изображать на лице полное бесстрастие. Она добралась до своего сидения и рухнула.
Служительница зашевелилась и села:
- Рейна? Ох, уже пора ехать?
- Думаю, да, - ответила Иста. Она с удовольствием отметила, что голос не дрожит и не
срывается на писк. - Лорд Эрис встает... По-моему.
Он откинул полотно, закрывающее вход, и вышел; для этого ему пришлось наклонить голову. Он
был уже в сапогах. Он выпрямился, закрепляя последнюю застежку на тунике. На своей незапятнанной,
недырявой тунике. Эрис потянулся, поскреб бороду и улыбнулся, как мужчина, поспавший
часок-другой после полуденного перекуса. Только вот он ничего не ел...
Подбежал слуга, чтобы помочь хозяину надеть через голову накидку и перевязь. Человечек принес
еще и плащ, расшитый по краям золотой нитью, и расправил его на плечах Эриса, чтобы ткань
ниспадала вниз красивыми складками. Пара ленивых приказов заставила людей начать готовить их
кавалькаду к отбытию.
Служительница принялась собирать свои вещи и упаковывать их. Направляясь к лошадям, мимо
прошел Ферда, и Иста мягко позвала.
Она смотрела мимо него. Намеренно ровным голосом она сказала ему:
- Ферда. Загляни в мою правую ладонь и скажи, что ты видишь. Он склонился над ее рукой и
ужаснулся:
- Кровь! Миледи, вы поранились? Я позову служительницу...
- Спасибо, со мной все в порядке. Я просто хотела знать... видишь ли ты то же самое, что вижу я.
Вот и все. Можешь идти дальше.
Иста вытерла руку об одеяла и протянула дедикату, чтобы он помог ей встать. Помолчав, она
добавила:
- И никому не говори об этом.
Он изумленно сморщил губы, но отсалютовал и пошел дальше.
Вторая часть пути оказалась короче, чем ожидала Иста, - пять миль вверх до следующей
вершины, а потом переход через достаточно широкий поток. Дорога несколько раз сворачивала в
разных направлениях, петляя по пологому склону, и затем пошла рядом с небольшой рекой. Эрис
разъезжал вдоль колонны, но в результате оказался рядом с Истой и Фердой.
- Посмотрите туда, - он указал вперед широким жестом. - Замок Порифорс.
Еще одна укрепленная деревня, гораздо более крупная, чем предыдущая, пристроилась у воды, у
подножья высокой скалы. Вершину скалы, с которой открывался вид на всю долину, венчала
прямоугольная корона, украшенная башнями. Гладкие зубчатые стены, испещренные бойницами, были
искусно высечены из камня, в свете дня отливавшего золотом. Прихотливая резьба, белым кружевом
обрамляющая стены, была образцом искусства рокнарских каменщиков, построивших Порифорс как
оплот Джо-коны против Шалиона и Ибры.
Лицо Эриса на секунду приняло странное выражение: одновременно нетерпение и напряжение,
жажда и нежелание. И лишь на малую, едва заметную долю секунды на нем отразилась безграничная
усталость. Но потом он с радостной улыбкой повернулся к Исте:
- Поехали, рейна! Мы уже почти добрались.
Почти весь обоз и большинство солдат отделились от них в деревне. Эрис повел остатки своих
воинов и отряд Ферды через малые стены, потом по узенькой дороге, идущей вверх по склону, где
можно было двигаться только по одному. Низенькие кусты отчаянно цеплялись корнями, словно
пальцами, за камни. Ноги лошадей скользили и подгибались, когда они преодолевали последний
подъем. Приветственные возгласы донеслись сверху, эхом разносясь среди скал. Если бы они
штурмовали замок, камни и стрелы посыпались бы на них так же незамедлительно.
Кавалькада обогнула стены и подошла к подъемному мосту, перекинутому через естественную
расщелину - ее глубина добавляла стенам еще футов двадцать высоты. Эрис, Теперь возглавляющий
отряд, махнул рукой и издал радостный возглас, а затем галопом пронесся под аркой ворот, выбивая
копытами барабанную дробь.
Иста последовала за ним более чинным шагом и неожиданно очутилась в буйно цветущем саду.
Прямоугольный парадный двор был уставлен огромными кашпо с цветами и мясистыми растениями.
Одна из стен была сплошь закрыта цветочными горшками, закрепленными на вделанных в камень
металлических кольцах, - настоящий фейерверк цветов: сиреневых, белых, красных, голубых,
розовых, перемежающихся зелеными лозами, вьющимися по бледному грубому камню. У другой стены
росло абрикосовое дерево, разросшееся до неимоверных размеров, которое переплеталось с не менее
древним миндальным деревом - оба в цвету. В дальнем конце двора аркада стройных каменных
колонн поддерживала балкон. Искусно выточенные ступени, словно белый алебастровый водопад,
спускались во двор.
Высокая молодая женщина с сияющим от радости лицом буквально спорхнула с этих ступеней. Ее
темные волосы были забраны у висков назад, подчеркивая румяное личико цвета слоновой кости;
оставшиеся локоны, словно текучий шелк, свободно ниспадали на плечи. Легкая ткань обтягивала ее
стройное тело, точно парус, раздуваясь на бегу. Эрис спрыгнул с серого в яблоках коня и бросил
поводья груму, едва успев раскрыть руки и принять ее неистовые, благоухающие объятия.
- Милорд! Милорд! Хвала пятерым богам, ты вернулся живым!
Молодой солдат возник рядом с головой мерина Исты и встал, готовый в любой момент помочь ей
спешиться. Он с нескрываемой, даже немного забавной завистью наблюдал эту трогательную сцену
приветствия.
- Какая потрясающе красивая молодая леди, - сказала Иста. - Я не думала, что у лорда Эриса
есть дочь.
Юноша заставил себя повернуться к ней и поспешил поддержать ей стремя:
- Ох, дочь милорда живет не здесь, рейна...
Иста как раз утвердилась на ногах, когда к ней подошел Эрис; молодая женщина крепко
держалась за его плечо:
- Рейна Иста, - произнес Эрис, задыхаясь от гордости и долгого поцелуя. - Имею честь и
счастье представить вам мою жену, Катиллару ди Льютес, марчессу Порифорса.
Темноволосая женщина с непередаваемой грацией сделала реверанс:
- Вдовствующая рейна, я безмерно рада, что вы почтили наш дом своим присутствием. Надеюсь,
мне удастся сделать все возможное, чтобы превратить ваше пребывание здесь, в обществе моего мужа и
меня, в незабываемое удовольствие.
- Да ниспошлют вам пятеро богов удачный день, леди По-рифорса, - выдавила Иста. -
Несомненно, вам все удастся.
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ
В сопровождении двух улыбающихся фрейлин молодая мар-чесса повела Исту по прохладному,
полутемному сводчатому проходу под балконом, ведущему во внутренний двор. Ферда и
служительница-медик И
...Закладка в соц.сетях
