Жанр: Фантастика
Выбор девлина
...ток и, лениво им поигрывая, устремил
взгляд куда-то вдаль. - После того разговора в храме я много думал о своих
обязанностях и ошибках.
Девлин почувствовал неловкость. Покинув храм, он тогда сразу раскаялся в своей
несдержанности и ругал себя за то, что проявил слабость перед капитаном Драккен и
магом. Ему до сих пор было стыдно за вспышку гнева, хотя он и старался не вспоминать о
ней. Как оказалось, мастер Дренг не забыл об этом.
- Я много узнал о заклятии уз, - сказал маг.
- Не продолжай. Что сделано, того не воротишь, - остановил его Девлин.
Да, Дренг наложил на Избранного ненавистное заклятие, но ведь не он сотворил его.
Маг просто выполнял свой долг, и Девлин не имел права винить его за это. Подарок мага
- оберегающие чары - с лихвой искупал все обиды.
Губы мастера Дренга сжались в тонкую ниточку.
- Заклятие наложено на тебя, и ты имеешь полное право знать то, что знаю я.
После долгой паузы Девлин медленно кивнул.
- Заклятие уз действует на твое сознание, - начал объяснять маг. - Само по себе
оно не различает добра и зла, но воспринимает все события через твое чувство
справедливости или, если хочешь, добродетели. Узы поднимают планку жизненных норм
Избранного и побуждают его принимать решения, невзирая на человеческую слабость.
Неужели такое возможно? Заклятие уже несколько раз толкало Девлина на
поступки, о которых он и подумать не мог. А маг утверждает, что узы не управляют
сознанием Девлина, но лишь придают форму чему-то, что всегда хранилось в глубине
души. Он не желал в это верить.
- Ты ошибаешься, - упрямо возразил Девлин. - Как же быть с теми, у кого нет
совести, нет чувства справедливости? Как заклятие действует на них?
- Оно и не действует. Недостойные не проходят ритуал посвящения.
- И ты видел, как это происходит?
- За пять лет, что я служу придворным магом, дюжина мужчин и женщин не
выдержали испытания и погибли, - негромко сказал мастер Дренг, чуть побледнев.
Девлину тоже стало не по себе. Ясно, почему почти никто не верил, что он
переживет церемонию.
- Обычно мы говорим, что недостойных настиг гнев Богов, - продолжал мастер
Дренг, - но, что самое интересное, Боги начали отвергать претендентов только после
того, как появилось заклятие уз.
Значит, недостойных карали не Боги, а заклятие. Что ж, это объяснение намного
логичнее по сравнению с верой в то, что Богов всерьез волнует судьба королевства и они
лично отбирают Избранных.
- Узы дают одно преимущество: раз на тебя наложено заклятие, над тобой не
властны никакие другие чары.
То есть ни один маг не в силах воздействовать на сознание Избранного, потому что
оно подчиняется только заклятию уз. Это, конечно, не так уж и важно, но Девлин все-таки
отказывался верить, что узы - всего лишь проявление его собственной воли. Что бы там
ни говорил мастер Дренг, заклятие - внешняя сила.
В то же время маг подсказал Девлину, как контролировать узы. Заклятие нельзя
подчинить себе, однако, если как следует сосредоточиться, можно попробовать направить
его мощь в нужное русло. Именно это и случилось на Долгом озере: Девлин устоял перед
искушением открыто атаковать скримзаля и тем самым обречь себя на верную смерть. Он
сумел обуздать силу заклятия уз и придумал план, имевший шансы на успех.
- Еще раз спасибо за оберег, - сказал Девлин. - Я подумаю над твоими словами.
В следующий раз, когда заклятие проснется в его сознании, побуждая к действию,
он подготовится к этому получше.
Приближался День Зимнего Солнцестояния; в Джорске его называли Праздником
Середины Зимы и начинали готовиться к торжествам загодя. Девлин тоже сделал коекакие
приготовления. За неделю до праздника он перестал скрываться от приставленных к
нему гвардейцев, хотя по-прежнему жаловался капитану Драккен на чрезмерную опеку.
Он выбрал другую тактику, решив измотать телохранителей. Дни напролет он бродил по
Кингсхольму без всякой видимой цели, и вскоре сопровождавшие его стражники изучили
каждый уголок как во дворе замка, так и в старом городе. Наконец Девлин нашел, что
искал, но и назавтра продолжил прогулки, чтобы не вызвать подозрений у своих
охранников.
На базаре он купил медную пластину и набор ювелирных инструментов, при
помощи которых превратил пластину в небольшую чашу. Завернув чашу в плотный
шерстяной плащ, Девлин спрятал все это за поленницей позади кухни.
В канун Праздника Зимнего Солнцестояния три четверти стражников патрулировали
улицы города, а те, кто заступал на дежурство следующим утром, в этот вечер были
свободны. Счастливчики решили устроить дружескую вечеринку в павильоне стражи и
пригласили на нее Избранного, сказав, что он может присоединиться к ним, если устанет
от официальных торжеств при дворе. Девлин отвечал уклончиво, стараясь не выдавать
своих планов.
В день праздника он, не изменяя привычке, поупражнялся с арбалетом и мечом,
затем отправился в павильон стражи, как делал всю неделю. Там он снял с себя тяжелую
верхнюю одежду и повесил ее на вешалку рядом с куртками других стражников. Войдя в
просторный общий зал, немного поболтал с лейтенантом Дидриком. Бейра, его
сегодняшний телохранитель, сел за стол у двери. Видя, что Избранный направился в
умывальню, он остался на месте, уверенный, что Девлин, как всегда, вымоет руки и
вернется.
Но в этот день Избранный поступил иначе. Ему повезло - умывальня была пуста.
Девлин подошел к окну, открыл его и, убедившись, что поблизости никого нет, просто
выпрыгнул во двор. Подгоняемый морозом, он быстро зашагал к кухне и вытащил из-за
поленницы свой сверток. Надев плащ и опустив на лицо капюшон, Девлин превратился в
обычного ремесленника, спешащего закончить дела и повеселиться на празднике.
Стражники у восточных ворот даже не взглянули на него, когда он присоединился к
толпе слуг, торопливо покидавших замок, чтобы вместе с друзьями и близкими отметить
День Зимнего Солнцестояния. Некоторое время Девлин держался толпы и свернул в
старый город, только когда стражники у ворот не могли его больше видеть.
К закату он добрался до храма Божественной Четы, легко преодолел низкую стену и
спрыгнул на другую сторону, во двор. Как и раньше, снег тут лежал нетронутым белым
покрывалом. Можно не опасаться, что кому-то вздумается сюда прийти.
В самом центре двора рос священный дуб Матери Теи. Девлин встал на колени и
стал разгребать снег, пока из-под него не показалась голая земля.
Это чужая страна. И чужая земля. И все же под ногами у Девлина - настоящая
земля, перед ним - дерево, а над его головой - высокое небо. Пусть джорскианцы этого
и не знают, но Девлин уверен - в эту ночь мертвые приходят сюда, в священное место,
так же, как и в Дункейре.
Из-под полы плаща Девлин извлек медную чашу и поставил ее себе на колено. Он
расстегнул плащ, выпростал левую руку и вспорол рукав, обнажив предплечье. Правой
рукой достал из-за пояса кинжал и торжественно произнес:
- Хаакон, Владыка Закатного Царства, к тебе обращаюсь я, Девлин, сын Камерона
и Талайт, когда-то прозванный Девлин Золотые Руки. Я приветствую своих мертвых.
Пусть память моя облегчит их бремя. - Девлин поднял кинжал. - Кормак, я помню о
тебе.
Крепко стиснув кинжал, он сделал неглубокий надрез на внутренней стороне руки
чуть ниже локтя. Кровь закапала в чашу, и Девлин вспомнил своего старшего брата. Он
был благородным и великодушным. Несмотря на пять лет, разделявшие их, Кормак ни
разу не пожаловался на младшего братишку, повсюду таскавшегося за ним и во всем ему
подражавшего. Кормак всегда был впереди, а Девлин следовал за ним. Но теперь Кормак
покинул этот мир, и Девлин не может идти за ним.
- Беван, сын Кормака и Агнеты, я помню о тебе.
Девлин сделал второй надрез, параллельный первому.
Перед ним встал образ девятилетнего Бевана, старшего из детей Кормака и больше
всех похожего на отца. Беван так гордился, когда отец разрешил ему работать вместе с
ним. Теперь Бевана тоже нет...
- Лисса, дочь моя, отрада моего сердца, дочь Керри, моей возлюбленной, я помню о
тебе, - проговорил Девлин. Он заморгал, стараясь удержать слезы, и рука его лишь
слегка дрогнула, когда он в третий раз провел лезвием по коже. Нельзя поддаваться горю.
Не сейчас. Лисса была невинным младенцем... даром Богов. Он не заслужил этот дар, и
Боги забрали его обратно.
- Керри, дочь Исабели и Дункана, Керри Гордая, Керри Смелая, Керри Неистовая, я
помню о тебе в этот день, как и во все другие дни и ночи. - Девлин сделал последний
надрез, и лезвие глубоко вошло в его плоть.
Засунув кинжал за пояс, он сжимал руку до тех пор, пока кровь из всех четырех
надрезов не заполнила чашу до половины. Затем поставил чашу перед собой и склонился,
коснувшись лбом земли. В этом положении он замер на несколько минут, а потом
выпрямил спину.
- Знайте, что вы не забыты, и покойтесь с миром. Владыка Хаакон, призываю тебя
в свидетели, эти четверо - невинны. Я и только я виновен в их гибели. По праву крови я
беру на себя тяжесть их прегрешений. Все, что они не завершили в жизни, завершу я. Да
будет так.
Девлин закончил молитву, и последние лучи солнца померкли за горизонтом.
Он перевязал кровоточащие порезы полоской от распоротого рукава, застегнул плащ
и накинул на голову капюшон.
Холод от мерзлой земли пробирал его до самых костей. Слезы, которые он
удерживал все это время, теперь катились по его щекам и, падая на плащ, превращались в
льдинки. Девлин скорбел молча, ибо никакой звук не мог выразить глубину его горя.
- И мы встретимся сно-о-ва, - пропел Стивен, растягивая слова, и взял последний
аккорд на лютне.
Наградой ему стали восторженные аплодисменты нескольких десятков стражников,
свободных от дежурства, и их товарищей, собравшихся в павильоне, чтобы отметить
Праздник Зимнего Солнцестояния.
Стивен улыбался, довольный, что принял приглашение гвардейцев. Его зазывали и в
другие места, где публика была побогаче и повлиятельней, но после возвращения в город
менестрель полюбил компанию стражников, да и они тепло относились к нему. Его
баллады всегда вызывали у них бурный восторг. Петь для них - совсем не то, что
выступать перед пресыщенными аристократами.
Стивен посмотрел налево - к нему присоединилась Дженна, игравшая на барабане,
и скрипач Торнке, оба - стражники, но для музыкантов, игравших по случаю, - весьма
одаренные.
- Ну что, сыграем "Сердце Зимы"? - подмигнул им юный менестрель, назвав
популярный танец.
Торнке и Дженна кивнули. Стивен наиграл первые ноты мелодии, и музыканты
подхватили ее.
Обводя глазами переполненный зал, юноша заметил, что через толпу кто-то
пробирается, причем этот кто-то движется по направлению к нему. Танцующие
расступились, и менестрель увидел, что они пропускают вперед капитана Драккен. У
Стивена возникло нехорошее предчувствие.
Подойдя ближе, капитан Драккен поймала его взгляд и жестом подозвала к себе.
Нагнувшись к уху Торнке, менестрель сказал:
- Играйте без меня, я скоро вернусь.
Стивен поставил лютню в угол и поднялся. Музыканты не останавливались -
Торнке заиграл веселую деревенскую джигу. На отсутствие Стивена внимания не обратил
почти никто.
Капитан Драккен отвела его в сторону. Громкая музыка не позволяла посторонним
услышать, что она говорит.
- Ты видел Избранного?
- Его здесь нет.
- Он был здесь сегодня?
- Нет, - ответил Стивен, раздумывая, насколько откровенным следует быть с этой
женщиной. - Но я и не ждал его.
- Ты знаешь, где он?
- Понятия не имею.
Капитан Драккен потерла подбородок. В глазах ее промелькнула тревога.
- Он улизнул от охранявшего его стражника почти шесть часов назад. Мои люди
обыскали каждую пядь вокруг замка, но Избранного простыл и след.
- На вашем месте я бы не беспокоился.
Капитан Драккен горько усмехнулась.
- Тебе легко говорить. Не на тебя дважды покушались за последний месяц. Я имею
в виду те две попытки покушения, о которых мне известно. Черт бы подрал этого
упрямца! Ну почему он выбрал именно эту ночь для своих похождений? Половина
Кингсхольма надралась в стельку, а вторая половина усердно пытается примкнуть к
первой. Стражники рассредоточены по всему городу, чтобы хоть как-то поддержать
порядок, и в это самое время он решает ускользнуть! - Капитан Драккен укоризненно
покачала головой. - Мы и раньше, случалось, выпускали его из виду, но чтобы так
надолго - еще ни разу. Боюсь, как бы не случилось чего плохого.
Она и вправду выглядела сильно обеспокоенной. Стивен заколебался. Если бы
Девлин захотел, он сам сообщил бы ей о своих намерениях. Юноше казалось, что
рассказать капитану Драккен о том, что ему известно, - значит предать дружбу. Ну а
если смолчать, она поднимет на ноги всю королевскую стражу, и если Девлина найдут,
это будет еще худшим предательством со стороны менестреля.
- Я знал, что Девлин не придет, потому что кейрийцы не отмечают Праздник
Зимнего Солнцестояния. Сегодня у них очень важный день - День Поминовения, -
объяснил Стивен.
- Поминовения чего или кого?
- Мертвых.
Глаза капитана расширились от изумления.
- Это он сказал тебе?
- Нет, он ничего мне не говорил. Но я немного знаком с традициями его народа. В
этот день каждый кейриец оплакивает умерших родных и близких. Не ищите его, он сам
вернется. Если кто и заслужил право провести этот день наедине со своей скорбью, то это
Избранный.
Стивен собрался уходить, однако Драккен удержала его за рукав. Юноша неохотно
обернулся.
- Ты знаешь что-то, чего не знаю я? - сурово спросила капитан королевской
стражи.
Стивен спокойно выдержал ее взгляд.
- Ничего такого, чем бы я мог поделиться с вами. Повторяю, оставьте его в покое.
Не сводя глаз с лица менестреля, капитан Драккен медленно кивнула.
- Я подожду еще час после рассвета, - сказала она.
Стивен вернулся в зал и занял свое место на подмостках, но мысли его были далеки
от музыки. Правильно ли он поступил? А что, если капитан Драккен права, и Девлин в
самом деле попал в беду? Может, уговорив капитана подождать, Стивен, сам того не
желая, навредил другу? Нужно верить в своего товарища, мысленно повторял менестрель.
Девлин в состоянии постоять за себя. Он нарочно оставил в дураках охрану, потому что
хотел побыть один. Это его право и обычай его народа.
Стивен всерьез занялся изучением всего, что связано с ремеслом менестреля. Со
временем он стал немного понимать кейрийский язык. Девлин никогда не спрашивал, а
Стивен не видел причин рассказывать об этом - особенно после того, как слышал
разговоры Избранного во сне, когда того снедала лихорадка и мучили кошмары. Стивен
понял лишь часть из того, что бормотал Девлин, но и этого оказалось более чем
достаточно.
"Керри" было лишь одним из имен, которые называл Избранный. Кого еще он
оплакивает, менестрель не знал, но он своими глазами видел всю глубину страдания и
боли, скрываемых Девлином от окружающего мира. Если бы Девлин позволил, Стивен
разделил бы с ним скорбь, но об этом не было и речи. Менестрелю только и оставалось,
что хранить тайны Избранного, как свои собственные.
Девлин плакал, пока не выплакал все слезы, однако бездонный колодец его горя был
неисчерпаем. Он вновь и вновь перебирал свои грехи и потери, пока не почувствовал
головокружение от печали и целого дня поста. Он настороженно прислушался, но не
разобрал других звуков, кроме биения собственного сердца и свиста ветра в ветвях. Ночь
близилась к концу, и Девлин понял, что мертвые не хотят с ним говорить.
Может быть, Владыка Хаакон уже отпустил им все прегрешения, и они больше не
скитаются по земле. А может, их души витают над родными холмами Дункейра, и им нет
нужды отвечать на зов Девлина в чужой стране.
Или они просто не желают говорить с ним, думая, что он забыл их. Прошлой зимой
Девлин метался в бреду, сгорая от лихорадки, вызванной ранами, которые он получил в
схватке с котравами. Он скорчился в их логове, ожидая смерти, но через несколько суток
обнаружил, что все еще жив... и что пропустил День Поминовения. Только год спустя он
искупил эту вину. Он выполнил свой долг перед семьей Кормака, обеспечив его жену и
детей до конца жизни. Он призвал в свидетели Владыку Хаакона и взял на себя грехи,
отягощавшие души тех, кто ушел из этого мира раньше срока.
С первыми лучами рассвета Девлин обрел мир в душе. Он сделал все, что мог. Все,
что по силам смертному - ведь не в его власти вернуть к жизни мертвых или изменить
прошлое. Он взял на себя их грехи и теперь без страха ждал того дня, когда Боги свершат
над ним свой суд.
Девлин растер замерзшие пальцы и достал из кармана фляжку и кремень. Он налил
спирт в чашу и поджег его. Языки вспыхнувшего пламени лизали стенки медной чаши.
Когда огонь погас, Девлин снова спрятал чашу под плащом. Добрый глоток кельджа
согрел его внутренности и заставил кровь бежать быстрее по жилам. Ноги затекли от
долгой неподвижности, и, с трудом поднявшись, Девлин прислонился к дубу, словно
старик.
Немного постояв, он отправился обратно во дворец.
XX
Медленно, почти неуловимо, зимние морозы уступили место весеннему теплу.
Империя постепенно пробуждалась к жизни, точно огромный зверь, потягивающийся
после долгой спячки.
Первыми в столицу прибыли посланцы из дальних провинций с вестями о
трудностях и бедах, вызванных стужей. За ними в Кингсхольм съехались знатные
вельможи со своими приближенными. Придворные аристократы тоже стряхнули с себя
зимнюю хандру: рушились старые союзы, появлялись новые.
Королевский замок, долгие месяцы пустой и гулкий, заполнился людьми. Дворяне,
много лет не посещавшие столицу, непременно хотели напомнить о себе королю. Даже
Девлин заметил, что во дворце гораздо больше народу, чем в прошлом году, хотя причины
этого он узнал только после объяснений Стивена.
Впервые за много лет в Кингсхольм приехали дворяне из приграничных провинций.
Почти каждую провинцию представлял барон или баронесса. Среди прочих здесь был
Рикард, тан Мирки. Он привез с собой лорда Далкассара - того самого, которого Девлин
спас от рук убийц на постоялом дворе. Девлин получил приглашение к лорду Рикарду и
целых полчаса испытывал неловкость, выслушивая бурные изъявления благодарности от
лорда Далкассара. Когда тот наконец ушел, лорд Рикард пообещал Избранному свою
поддержку, но в то время Девлин не придал значения его словам.
Затем появилась леди Фальда, баронесса Денвира - провинции, граничившей с
Миркой на западе. Она настояла на беседе с Избранным с глазу на глаз, и хотя она не дала
ему никаких обещаний, этого вполне хватило, чтобы по дворцу поползли слухи.
Вслед за леди Фальдой Избранного навестила Сольвейг, старшая сестра Стивена и
будущая баронесса Эскера. Стивен изображал, что рад видеть сестру, однако ее
присутствие означало, что он больше не мог притворяться простым менестрелем. Новость
о том, что Стивен - юноша благородных кровей и сын барона Эскера, была встречена с
большим недоверием. Кое-кто из придворных начал коситься на Избранного, подозревая,
что всем известная дружба между ним и менестрелем служила доказательством тайного
союза или, того хуже, сговора.
Девлин постепенно начал разбираться в сложном переплетении дворцовых интриг.
На первый взгляд, все члены королевской свиты находились в добром согласии под
властью короля Олафура, но, если присмотреться, становилось понятно, что это всего
лишь иллюзия. Придворные разделились на три группы.
В первой объединялись "старики" во главе с герцогом Джерардом и леди Ингелет.
Сюда входили самые богатые и родовитые кланы, которые ведали внутренними делами
государства и все эти годы жили припеваючи.
Второе крыло, поменьше, состояло из провинциальных дворян и их союзников -
тех, на чью долю сыпалось больше всего неприятностей и кто боялся, что в следующий
раз очередь дойдет и до них. Эти жаждали перемен, но никак не могли прийти к
соглашению, как лучше действовать. Они постоянно ссорились между собой, воюя за
власть и влияние при дворе.
Существовала и третья группа, члены которой не надеялись на своего монарха и
считали, что нужно принимать решительные меры немедленно, при поддержке короля и
Совета или без оной. Этот союз был самым малочисленным, потому что очень немногие
отваживались открыто выражать свои взгляды. К полному удивлению Девлина, оказалось,
что свои надежды приверженцы этой группы связывают именно с ним.
Он никогда не боролся за власть, однако благодаря своему титулу невольно
приобрел ее. За полтора десятка лет только Девлин из всех Избранных уцелел после
первого задания. Он показал себя настоящим воином, с силой которого следует считаться.
Если ему и дальше будет сопутствовать успех, он обретет еще большую власть. По
крайней мере так, очевидно, считали его враги, иначе зачем было подсылать к нему
убийц?
Девлин отказался возглавить кучку придворных, недовольных положением дел в
королевстве, но предложил себя в качестве советника - равного среди равных, как это
принято в Дункейре. Ответ он давал всем один и тот же: с трудностями в королевстве
справиться нелегко. Нужно рассчитывать на взаимную помощь и быть готовыми на
большие жертвы. Перед рассветом ночь наиболее темна - прежде чем что-то улучшится,
им всем придется пережить тяжелые времена, и, возможно, далеко не все утраченное
удастся восстановить.
Некоторых позиция Избранного не устраивала, и они по-прежнему согласно
внимали глупостям, которыми их успокаивал герцог Джерард. Лишь горстка придворных
не желала слушать сладкие речи. С помощью Девлина они начали строить собственные
планы.
В тот день они собрались в покоях Сольвейг, которые стали для них
импровизированным залом совета. Сольвейг во многом походила на своего отца, лорда
Бринйольфа. Она обладала такой же прямой и прагматичной натурой и была лишена
наивности и мечтательности, свойственной ее младшему брату. Как никому другому ей
было известно, что творится вблизи границ и как трудно будет навести порядок.
Стивен тоже приходил на собрания - здесь могла пригодиться его осведомленность
в истории тех времен, когда королевство сталкивалось с подобными проблемами.
Кроме них, присутствовал лейтенант Дидрик. Хотя формально капитан Драккен
держала нейтралитет, но расписание дежурств Дидрика таинственным образом
изменилось, чтобы Избранный в любой момент мог воспользоваться познаниями
лейтенанта в военном деле.
В союз также входил молодой и порывистый лорд Рикард, родственников которого
спас Девлин, и осторожная леди Фальда, чья провинция всегда была союзником Мирки.
Самым последним к ним присоединился лорд Эрлинг из Вильфорта. Эрлинг говорил
мало, однако больше других рассчитывал на перемены - в его владениях творились
самые страшные бесчинства, и с каждым днем бандиты все больше наглели от своей
безнаказанности.
- Надо доказать, что есть другой путь. Нам нужен еще один успех - не мой лично,
а общий, победа всего народа, - проговорил Девлин.
- Ты справился со скримзалем, - сказала Сольвейг, - и если не ударишь в грязь и
в следующий раз, мы сможем привлечь на свою сторону других лордов. Когда людей
наберется достаточно, у нас будет возможность повлиять на один-два голоса в Совете.
Снова спорили об одном и том же. При дворе короля Олафура было сорок
влиятельных аристократов и больше сотни менее знатных дворян. Взгляды Избранного
разделяли не больше дюжины придворных - и никто из них не входил в Совет.
Девлин и его союзники хотели сделать многое - сформировать из солдат
королевской армии отряды и отправить их на помощь тем, кто патрулирует дороги и
границы; выделить наиболее пострадавшим провинциям деньги из казны; начать
вооружение и подготовку жителей приграничных районов, чтобы те могли хоть как-то
защитить себя.
Но повлиять на членов королевского Совета и заставить их круто поменять политику
они не могли. Однако так было не всегда. По закону Избранный приравнивался в
полномочиях к Первому рыцарю короля и главному советнику, выше которых стоял
только сам король. Избранный также имел право голоса в Совете. Время лишило
Избранного не только уважения к его титулу, но и реальной власти. В последний раз
Избранный принимал участие в заседаниях Совета еще при короле Олавене. Формально
Девлин мог выдвинуть свои требования, но к ним все равно бы никто не прислушался.
Если он будет настаивать на своих привилегиях, то рискует нарваться на открытый
конфликт с королем и его советниками, а этого противостояния ему не выдержать.
Должность Избранного продолжала существовать только благодаря традиции и
тому, что король еще не отменил ее. Если Избранный станет помехой, Совет во главе с
королем просто издаст закон, лишающий Избранного всех прав, положенных ему по
званию. В таком случае Девлин, по-прежнему связанный своей клятвой и чарами уз,
больше не получит средств, необходимых для выполнения его обязанностей. С другой
стороны, если Девлин хоть как-то не утвердит свои полномочия, толку от него тоже будет
не много.
- Советники не дадут вам нового задания. Вы им не нужны, - высказался Эрлинг,
до сих пор молчавший. Обычно он предпочитал слушать и лишь изредка осуждал леди
Ингелет и других консервативно настроенных членов Совета за то, что они ничего не
хотят делать для родного города.
Взгляды всех собравшихся обратились на Эрлинга. Тот смутился и покраснел.
- Я не хотел вас обидеть, милорд, и передал только то, что сам слышал. Они
восприняли ваш успех как оскорбление и больше ничего вам не поручат. Надо подождать,
пока какая-нибудь провинция не обратится к вам за помощью.
Девлин кивнул. Эрлинг прав. Еще недавно молодой лорд имел доступ в самые узкие
круги при дворе, и у него, несомненно, есть свои источники информации, которых, к
сожалению, нет у остальных союзников Избранного. Именно поэтому против присутствия
Эрлинга на "малом совете" не возражали, хотя пока что особо дельных предложений он
не высказывал.
- А что, если Избранного попросят изгнать болотную ведьму или обратятся еще с
каким-нибудь пустяком? - обеспокоенно спросила немолодая леди Фальда. - Времени
это займет немало, а нашим планам серьезно помешает.
Девлин признал и ее правоту. Ему не нрав
...Поділитися у соцмережах
