Жанр: Фантастика
Ступени из пепла
...окурором. Вы можете отказаться. Но я очень прошу вас
согласиться.
Советник поклонился.
- Я с радостью подчинюсь вашему требованию, но Парламент не утвердит мою
кандидатуру. Это очевидно. Извините, тахе-тари. Я признателен вам за оценку, но вы не
сможете убедить их. Даже вы.
- Если я правильно понимаю, - я сжала зубы, стараясь удержаться в сознании. - В
соответствии с пунктом...
Советника словно озарило внутренним светом.
- Верно, тахе-тари! - воскликнул он. - Ее Светлость в данном случае в состоянии
назначить меня без утверждения Парламентом. Но вам предстоит убедить Ее Светлость.
- Я приложу все усилия. Теперь... прошу вас... пусть меня оставят в покое. И... окажут
помощь. Когда я смогу рассчитывать на аудиенцию?
- Думаю, часа через два.
- Буду ли я в состоянии разговаривать через два часа? - спросила я врачей.
- Только если... Светлая... Вам нельзя принимать стимулирующие препараты. В такое
время и при таких ранениях...
- Я настаиваю. После этого я буду в вашем распоряжении, сколько потребуется.
Я попросила всех, кроме советника, выйти.
- Таха-тиа Омлан, - попросила я его тихо. - Относительно людей, о которых я
говорила. Для меня это очень важно.
- Генеральный Прокурор никогда не повторяет приказаний дважды, - сухо заметил
советник. - Вам следует запомнить это. Отдыхайте, Светлая. Не беспокойтесь. Я не подведу
вас.
- Я знаю, - глаза закрывались... закрывались...
- Откуда? - не выдержал он. - Да... и откуда у вас такие познания в юриспруденции?
Простите меня...
- Не знаю. Не смогу объяснить.
Укол был очень болезненным. Саванти... Реа... Где они? Хорошо бы им быть рядом.
Я проснулась оттого, что из темноты ко мне протянула длинные когтистые лапы мило
улыбающаяся тетушка Ройсан. Лапы, источающие жуткий холод. Я села рывком, сбрасывая с
себя остатки кошмара.
- Прошу прощения, - советник повернулся ко мне. - Мы привезли вас в летнюю
резиденцию Ее Светлости. Вас было велено не тревожить. Как ваше самочувствие?
- Могло быть и лучше, - призналась я. - Но я не могу медлить.
- Меня просили передать вам. Ее Светлость не в состоянии принять вас должным
образом. Не в состоянии соблюдать церемониал приветствия. Я приношу официальные
извинения за такую непочтительность.
Что за...
Я поклонилась, ощущая себя не в своей тарелке.
- Извинения приняты.
- Далее по коридору находится дверь, тахе-те. Там вас встретит охрана. Я бы просил
вас оставить ваше оружие здесь.
Я прикусила губу...
Советник тихонько рассмеялся.
- Вы не зря предлагаете мне этот пост, Светлая. Вас выдавало движение рук. У вас нет
опыта, простите меня. Я верну вам оружие. Слово.
Как во сне, я сняла ремень и вручила ему. Надеюсь, что я не покраснела.
- - -
В комнате было свежо; будь посветлее, я бы сумела получше разглядеть убранство. А так
- меня усадили перед занавеской у самого входа. Я смутно различила, что Ее Светлость сидит
в постели. Если то, что я видела сквозь газовую занавеску, было правдой, то Ее Светлость выше
меня на две головы. А я-то считала себя высокого роста... Волосы - прямые, русые, как и у
меня. Виски, чуть тронутые серебром. Даже лицом мы чем-то схожи.
- Я впервые вижу вас собственными глазами, Светлая, - улыбнулась она. Голос
оказался низким, сильным. Интересно было бы услышать ее второй голос... которому
невозможно не подчиниться. - Не трудитесь сообщать мне, что произошло сегодня.
Я исполнила знак Всевидящего Ока.
- Я не смела бы отвлекать вас, Ваша Светлость. Мне...
Она глядела на меня сквозь занавеску, продолжая улыбаться. И я поняла... что ничего не
хочу говорить. Ничего. Нет необходимости.
- Я слушаю вас, Светлая.
- Прошу меня извинить. Мне представляется, что вы уже все знаете.
- Некоторые просьбы надо высказать. Я молчала.
- Я попробую угадать, Светлая. Вы хотели просить меня позволить вам снять диадему.
Отказаться от титулов. Покинуть страну.
- Да, Ваша Светлость, - я склонила голову. Ей невозможно лгать. Если те, с кем
говорила я сегодня, чувствовали себя так же, как сейчас чувствую себя я...
- Прошу вас подойти ко мне, Светлая.
Я не сразу осмелилась отдернуть занавеску. Ее Светлость была прикрыта до груди
пышным одеялом. Голову ее венчала диадема. Темнее моей; и, уж конечно, не иссеченная
шрапнелью, не покрытая капельками крови, не расцвеченная там и сям цветами побежалости.
Снять диадему - отказаться от ответственности.
Отказаться - бросить страну на произвол судьбы.
Бросить страну - смешать ее с прахом.
Все это пришло в голову одной короткой мыслью.
- Я все поняла, - поклонилась я. - Прошу извинить меня, Ваша Светлость. Я напрасно
потратила ваше время.
- Майтенаринн, - обратилась Ее Светлость, перестав улыбаться. - Я скорблю вместе с
вами о смерти вашего друга. Как только вы поправите свое здоровье, я присоединюсь к вашему
трауру.
Я склонила голову, молча соглашаясь.
- Я не могу повлиять на решение дома Вантар эр Рейстан, пусть даже оно было основано
на ложном обвинении. Но я даю вам полномочия предложить покровительство нашего дома.
Я кивнула.
- У вас была просьба относительно вашего нового поста. Я одобряю ее, хотя это и
сопряжено с риском для нас.
Я кивнула вновь.
- Светлая, - я подняла голову, встречаясь с ней взглядом. - Мы - небольшая, почти
ничего не значащая страна. Не скрою, мне не доставляло радости осознавать, что нас считают
музейным экспонатом. За прошедшие сутки вы позволили согражданам почувствовать, что мы
не просто пыль под ногами современных нам великих держав. Не сочтите мои слова лестью, но
за эти сутки вы сделали почти столько же, сколько я за всю свою жизнь.
Я поклонилась. Зачем, зачем я здесь? Ее Светлость закрыла глаза и помолчала.
- Советник выполнит те ваши поручения, которые не требуют моего вмешательства. А
сейчас, прошу вас, Светлая...
Я преклонила колени. Затем встала, протянула руку и прикоснулась к щеке Ее Светлости.
Она кивнула.
Мы расстались молча.
- Могу ли я попросить поместить меня в лечебнице Университета? - спросила я, пока
автомобиль возвращался в Тегарон.
- Мне казалось, что вы захотите вернуться домой, хотя бы ненадолго, - удивился
советник... нет, уже Генеральный Прокурор. - Вас пытались отыскать - просили передать,
что ваши опекуны тревожатся - Вы уже третий день не даете о себе знать.
Надеюсь, он не заметил, как я побледнела. Третий день?! Не может быть!
- Советник, - мне не сразу дались эти слова. - Прошу вас, напомните мне адрес моего
дома.
Он напомнил.
Адрес моего дома... Ройсан... какие еще "опекуны"?
- Нет, - ответила я. - Советник... Не сочтите меня сумасшедшей. Я боюсь
возвращаться туда.
Он странно посмотрел на меня.
- Воля ваша, тахе-те. Некоторое время он молчал.
- Вы хотите остаться на время в Университете?
- Его строил мой предок, - отозвалась я. - Я думаю, это и есть мой настоящий дом.
- Воля ваша, Светлая.
Когда я выходила, сопровождаемая двумя гвардейцами, Прокурор передал мне несколько
свертков.
- Здесь все, о чем вы просили. Буду рад увидеть вас в добром здравии.
Она попросила оставить телевизор включенным. На малой громкости.
"Сенсацией дня стало рекордно быстрое назначение нового Генерального Прокурора; эту
должность впервые получил гражданин графства Тегарон. Представитель Партии Прогресса
заявил, что Конституция Южного Союза наглядно продемонстрировала ущербность..."
После того, как сегодня ее формально признали лишенной имени - и, в качестве
символического подтверждения, выстригли волосы наголо и уничтожили личный кинжал... А
затем пояснили, в мельчайших подробностях, что ожидает ее завтра...
"Череда внезапных отставок и неожиданное самоубийство двух видных политических
деятелей, невольных участников сегодняшнего инцидента в графстве Тегарон, стали поводом
говорить об угрозе самого масштабного политического кризиса..."
После того, как час спустя советник Ее Светлости высказал сожаление тем, что она,
человек без имени, едва не была несправедливо подвергнута публичному позору...
"Заявила, что в случае начала слушаний о проведении опроса общественного мнения
относительно отмены института монархии во всех без исключения государствах-членах Союза
намерена применить самые жесткие экономические санкции..."
После того, как она увидела во сне лицо Светлой в сияющем синем ореоле...
За окном собиралась гроза.
Без имени было легко умирать, но оказалось так тяжело уснуть.
Ей почудились шаги. Фигура в белом появилась за дверью... рядом маячили две высокие
фигуры в черном. Та, которую прежде звали Лас, вздохнула и закрыла глаза. Наконец-то.
Тихонько скрипнула дверь. Странно... разве ей нужно открывать двери?
Время шло. Когда она открыла глаза, то увидела... Майтенаринн, в больничной одежде.
Но в диадеме Утренней Звезды. Неожиданная гостья сидела и молча смотрела на нее,
лишенную имени.
Та, что была без имени, закрыла глаза.
- Лас, - произнесла Майтенаринн. - Ты нужна мне.
- У меня нет имени, - равнодушно отозвалась ее хозяйка. - Ты говоришь ни с кем.
- Я знаю прекрасное новое имя, - Майтенаринн положила сверток с одеждой на
сидение у кровати, поверх всего этого - короткий кинжал в ножнах, символику дома
Тегарон. - Как тебе понравится Лас-Таэнин эр Тегарон?
Лас с трудом уселась.
- Светлая, - она выглядела бесконечно уставшей. - Зачем я тебе?
- Дени оставил мне записку, - Майтенаринн опустила голову. - Я хочу выполнить его
последнюю просьбу. Я не смогу это сделать без тебя. Я не смогу заботиться о тебе, если ты не
захочешь жить.
Лас прикрыла глаза. Кивнула, приняла кинжал. Прижала ножны к груди.
- Докажи, - попросила она. Майтенаринн поняла ее.
- Ma es matafann ka , - прошептала она.
- Es foar tan es mare , - продолжила Лас и закрыла глаза. - Он любил это
стихотворение. Не знаю, почему. Сагари завершил его в ночь своей смерти. Но Дени любил
его... отчего-то. Сказал, что ты знаешь его... знаешь перевод.
- Только несколько строк, - призналась Майтенаринн.
- Читай, - Лас не открывала глаз.
Мы с тобою - едины, мы слиты в одно,
Мы услышали клятву небес,
Что разлуки и горя нам не суждено,
Что...
Не помню, подумала Майтенаринн с испугом. Лас ждала.
Нет тебя - но по-прежнему всходит луна,
Нет тебя - но глухи небеса,
Нет тебя - но земля чьим-то счастьем полна,
Как...
Да что же это?!
Если реки прохладой текут, не огнем,
Небеса не рыдают, скорбя,
Если в прах обращаем все то, чем живем,
Смеем жить, никого не любя?
Беден мир, если места в нем нет для тебя.
Проклят мир, что прожил целый день без тебя!
Сгинет мир...
- Хватит, - попросила Лас, опускаясь на спину. Майтенаринн посмотрела на нее
удивленно.
- Сагари просил никогда не читать это стихотворение вслух до конца.
Майтенаринн улыбнулась.
- Ты веришь в это?
- Я читала рукописи Сагари... Я родом из его страны. Майтенаринн опустила голову.
Все болит... болеутоляющее перестает действовать.
- Извини.
Лас долго лежала, закрыв глаза, и Майтенаринн уже собралась уходить.
- Помоги мне встать, - попросила Лас неожиданно.
Вдвоем они подошли к окну. Майтенаринн распахнула его. Дождь лил и лил, унылые
серые тучи неровной грядой уходили к горизонту. Светлая подставила ладони... прижала их к
лицу. Вздрогнула, поднесла к губам.
Лас сделала то же самое. Слабый привкус соли.
Близкая молния осветила их обеих; Майтенаринн увидела... нет, ей показалось. Она сняла
диадему, осторожно положила перед собой. Вгляделась в свое отражение в оконном стекле.
Молния прорезала тучи, облив комнату мертвенным призрачным светом.
Нет, ей не показалось. Волосы ее оставались русыми... но виски были чуть тронуты едва
заметным снегом.
Лас глядела вдаль, откуда одна за другой наплывали тучи, и было не понять, что именно
стекает по ее щекам - дождь или слезы.
Часть 2
РАЗБИТОЕ ЗЕРКАЛО
Секундная стрелка движется медленно-медленно.
Тучи за окном расходятся; время от времени лунный свет проскальзывает между ними и
заливает комнату нестерпимым серебром. Но время ползет и ползет удручающе неторопливо.
Которая ночь? Вторая? Пятая? Сотая?
Не знаю...
Попросила поставить часы у изголовья. Голову тяжело, почти невозможно повернуть.
Мускулы ноют, сердце грохочет в груди, а секундная стрелка движется еле-еле. Считай
секунды, не считай - сон не приходит. Иногда удается провалиться в забытье.
Лас читает книгу. Я чувствую, что Ласточке тревожно. Книга позволяет ей не уснуть... не
провалиться в такое же бесконечное забытье. Дай воды, Лас... я знаю, что мне нельзя много
пить, но терпеть почти невозможно.
Воды, Лас...
Не слышит.
Немного воды...
Лас поднимает голову. Как она постарела... Волосы успели отрасти и завиться серыми
колечками. Да, конечно, говорит она, но сначала выпей это.
Желтая таблетка на сухой ладошке. Возле моих губ. Как приятно она пахнет. Какая
маленькая таблетка.
Нет, не маленькая. Большая. Огромная. Как только она помещается в ее иссохшей ладони?
С трудом удается закрыть глаза. Я бы позвала на помощь, закричала, но крика никто не
услышит. Даже я.
...Удалось открыть глаза. Нет луны, тучи ползут по небу, ссохшиеся, опустошенные, как и
я.
Лас...
Подняла голову.
Воды...
Она кивнула, намочила салфетку, поднесла к губам. Что за пытка... Ты же знаешь, как
мне хочется пить... Хоть немного.
Терпи, сказал он. Будет трудно. Только, если не останется никаких сил.
Как просто посоветовать - терпи!
Я попыталась позвать его, но он меня не услышал. Меня куда-то везли. Было жарко... и
душно. Все ломило. Голову сверлило сотней крохотных игл.
Саванти облачен во что-то хрустяще-глянцевое, на голове - причудливо свернутый кусок
ткани. Очков на носу нет. Худой он какой-то...
- Очнулась? - наклоняется он. Улыбается. - Не торопись, Королева. Рано еще. Мы
даже не начинали. Потом поговоришь.
- Что... не начинали?
- Чинить тебя, что же еще. Не старайся, не отвечай. Закрой глаза и сосчитай до сотни.
- Что у тебя на голове?
- Новая мода, Королева. Поправишься, тебе такой же подарю.
Пытаюсь смеяться, но не могу- становится больно.
- Прости, Королева... что с меня взять. Закрой глаза. Не подсматривай.
- Реа...
- Здесь она, здесь. Если ты скажешь еще хоть слово, она меня убьет.
Сотня тянется куда дольше миллиона. Где-то по пути я забываю все на свете...
- Май?
Солнце. Первое, что осознаю - солнце уже встало.
- Май, слышишь меня? Попытайся открыть глаза, пошевелить веками.
Наверное, я попыталась.
- Отлично, Май, отлично. Не пытайся говорить... Не шевелись...
Он смеется? У меня нет ничего, чем я могла бы пошевелить!
Что-то холодное... Ко мне прикасается что-то холодное. Ой...
- Все в порядке, Май. Слушай внимательно. Рядом с тобой только я.
Я и так... чую... что только ты. Саванти улыбается. Я не вижу, но знаю.
- Отлично, вскоре сможешь видеть. У тебя сложности со здоровьем, Королева. Я потом
объясню все подробно, а пока слушай внимательно. Я сделал для тебя лекарство... то, что ты
носила бы в медальоне.
Попыталась утвердительно пошевелить глазами.
- Вот оно, рядом. Но тебе станет намного лучше, если ты продержишься без него. Будет
очень плохо, Май. Очень плохо и очень долго. Тебе нельзя много пить, тебе нельзя шевелиться.
Кто-нибудь из нас всегда будет рядом - день и ночь. Слышишь?
Слышу, слышу...
- Тебе нужно принять решение, Май. Таблетка тебе поможет... на время. Но вскоре
снова станет плохо. Ты выпьешь еще одну... и еще... Постепенно все пройдет. Но если ты
попытаешься вытерпеть, будет намного лучше. Подумай. Пошевели глазами вверх-вниз, когда
захочешь ответить.
Хитрый Саванти. Знает ведь, как заставить принять правильное решение.
- Я не хитрю, Май... Я говорю честно: будет очень неприятно. Не захочешь - откажись.
Таблетка все время будет здесь, тебе дадут ее, как только прикажешь.
"Прикажешь". Не "попросишь". Думаю. Делаю вид, что думаю.
- Уже решила? Да.
- Будешь терпеть?
Да. Только замолчи, Саванти...
- Храбрая Королева...
Прикасается к моей щеке... Я чувствую, я чувствую! И ни капли иронии. Все, Саванти,
дай умереть спокойно.
- Ты будешь жить, Королева, - говорит он. И уходит.
Что-то тикает рядом со мной. А я проваливаюсь куда-то, глубже и глубже.
- Помолчи хоть немного, Ани, - Реа утомленно прикрыла глаза.
Тот самый кабинет. Те самые ящики дорогого вина, которые так и остались нетронутыми.
Ну практически. Две бутылки не в счет. И еще одна разбилась.
С ними сидел Хеваин Эммер, тот самый корреспондент "Норвен Экспресс", который, как
полагали эксперты, решил исход короткого боя в Зале Заседаний.
На счету Хеваина было три снайпера и полтора "жука". Второй "жук", в которого он
попал, не был убит. Впоследствии - часа через два - помилован. Светлая не хотела крови. Не
хотела мести...
С точки зрения каждого из сидящих за столом остальные были одеты странно.
Реа, сильно похудевшая за последние двое суток - так и не снимала халат, в котором
вошла в операционную. Сбросила только внешнюю оболочку, стерильный барьер. Не иначе,
суеверие какое-то, подумал Хеваин.
Саванти, так и ходивший с причудливо замотанной головой. Надевший черные шелковые
перчатки. И тоже в халате - давешнем, времен начала Выпуска, по-прежнему испачканном
капельками крови.
Сам Хеваин не смог одеться в серый дорогой костюм, в котором был в тот момент. Не
было уже костюма. То, что от него осталось, при взгляде вызывало только сострадание,
смешанное с обидой - столько заплачено. Впрочем, снайперы никогда не думают, что их
мишень могла вложить в одежду последние деньги.
Хеваин облачился в больничную одежду. Но со значком-пропуском на груди. Серая
широкая лента обмотана вокруг головы, едва удерживая седую шевелюру. И видавшие виды
старые перчатки - старинного фасона, до локтей. Долго копались у Саванти в хранилище, пока
нашли подходящие.
- Помолчи? - Саванти удивился. - Пять минут назад ты попросила меня сказать
что-нибудь. И потом, с чего такое нежное прозвище? Все в этом мире знают, как меня зовут за
моей спиной.
- Я просила сказать что-нибудь умное.
- Я и говорю - завтра вновь придут корреспонденты, справляться о здоровье Светлой.
Что скажем?
Реа с отвращением посмотрела на многочисленные бутылки с винами. На столе почти все
было, как в тот вечер.
Разумеется, ни о каком продолжении Выпуска речи идти не могло. По многим причинам,
не только из-за печальных событий в Зале Заседаний. Завтра, говорят, его уже починят. Как и
пострадавшие от боя окрестные здания. Вообще, странно, что случайных жертв было всего две.
Шесть сотен пуль найдено, в общей сложности.
Однако студентов и постояльцев никто никуда не гнал. Кто хотел - приходил в
пустующие Праздничные Залы, где никто не толпился у ломящихся витрин, где ряды бутылок
тщетно ждали жаждущих, а скучающие бармены казались изваяниями самим себе.
- Может, мне выйти? - поинтересовался Хеваин.
- Какие глупости, - махнула рукой Реа. - Вы теперь с нами, Хеваин. Обратного пути
нет.
Хеваин серьезно кивнул. Светлая попросила его остаться... помочь - еще там, в Зале
Заседаний. Посмотрела ему в глаза... и попросила остаться. Он хотел уехать. Сразу же. Чтобы
никогда больше не испытывать такого взгляда. Но - остался.
И Главный, которому он позвонил, едва не умер от счастья, когда узнал, что у его
захудалой газетенки будет свой человек в самом сердце Тегарона.
- Я знаю одно, - продолжала Реа. - Никаких официальных объявлений, Ани... или
лучше "Хлыст"? - ты больше не делаешь.
- Что я такого сказал? - Саванти проглотил тонизирующую таблетку и запил стаканом
воды.
- Уже забыл?
- Меня спросили, как здоровье Светлой. Я сказал, что этой ночью она встречает темную
луну. Я что, виноват, что в этой стране никому не положено говорить о состоянии здоровья
прямыми и простыми словами?
- Да-да. Ты знаешь, что означает "встречать темную луну"? Применительно к Светлой?
- Просто луну - знаю. "Темную" - не вполне, но состояние Май... здесь же все ждут
красивых иносказаний.
- Я так и думала, - Реа допила воду и неуловимо быстрым движением отобрала у
Саванти флакончик с тонизирующими таблетками. - Хватит. В общем, я тебе не завидую,
Ани.
- Подождем еще часа четыре, - Саванти неожиданно подмигнул собеседникам,
сохраняя совершенно серьезное выражение лица. - Слушайте, идемте ко мне. Посетителей
денька два не будет, а сидеть в этом склепе я не могу. Все равно здесь никто ничего не тронет.
Остальные молчали, оставались невеселыми.
- Чаю выпьем... - предложил Саванти, уже теряя надежду.
- Чай - это идея, - оживилась Реа. - Не возражаете, Хеваин? Как рука?
- Болит. Но меньше, чем вчера, - Хеваин осторожно пошевелил простреленной
конечностью. - Давно я не пил чая. У нас он столько стоит...
- Наш Великий Теоретик угощает, - Реа, ненадолго превратившись в прежнюю
Тигрицу, оскалилась... и бесшумным прыжком переместилась к двери. Стул, на котором она
сидела, не шевельнулся.
- Теоретик! - фыркнул Саванти. - Через две недели у меня защита. Так-то. А потом -
стану Великим Практиком...
Оплеуха от Реа была почти дружеской.
- - -
- Может, мне ее сменить? - предложил Хеваин, имея в виду Лас. Ставшая замкнутой и
молчаливой Лас-Таэнин не отходила от Май уже вторые сутки. Днем дремала - и тогда
дежурил кто-то еще - да изредка отлучалась - поесть, например.
- Если потребуется, сама попросит, - возразила Реа.
- Хотя она не попросит. Не знаю, как объяснить - для нее это важно.
Хеваин кивнул.
Аромат чая был просто одуряющим. В гостинице чашечка такого стоила полтора тагари.
С учетом того, что номер стоил пять тагари в неделю, а на расходы было положено шестьдесят
в месяц. Совесть мучила Хеваина нестерпимо. Очень странное ощущение, от него он давно уже
отвык.
Саванти заваривал чай прямо в лаборатории. Хеваин оценил, что аппаратура, которой
забита просторная комната, может стоить примерно столько же, сколько весь остальной
Университет. Откуда такие сокровища?
- Да, - кивнул Саванти. - Я тоже ощущаю нереальность. Девяносто часов назад я
думал, сколько еще протяну в этом забытом всеми уголке мира. Восемьдесят часов назад я
пытался найти удовлетворительное объяснение тому, что делает Май. Семьдесят пять часов
назад я понял, что всем нам крышка. Семьдесят часов назад тюремщики еще спорили, что у
меня отъедят в первую очередь. Шестьдесят часов назад я понял, что с окраины мира попал в
центр мироздания.
- Вы правы, - сознался Хеваин. - Я уже восемь лет не мог отыскать приличного
сюжета. В конце концов меня "сослали" сюда... без обид, прошу. Думал, надо уходить на
пенсию, как и собирался. Водить туристов к озерам, продавать помаленьку архивы...
Фронтовые записи до сих пор стоят очень много.
- Фронтовые? - удивилась Реа.
- Я попал в Тегарон еще во время Гражданской. Сорок семь лет назад. До сих пор не
понимаю, почему меня не расстреляли ни те, ни другие, ни третьи.
Саванти покачал головой.
- Впервые вижу живого участника Гражданской. Я тоже нездешний, но, каюсь, об этой
части истории знаю мало...
- Если вас не затруднит, - сухо заметила Реа, - поговорите о войне в другой раз. Или
без меня.
Хеваин встал, держа чашку в руке.
- Слушаюсь, - кивнул он. - Таха Маэр... Саванти... разрешите осмотреться? Ничего
трогать не буду, обещаю.
- Да, конечно, - согласился Саванти. - Мне как раз есть, чем заняться. Обход еще
нескоро. Тигра... ты бы отдохнула.
- Ты предлагал подождать часа четыре... уже три с половиной, - заметила Реа. - Я
подожду.
Когда удалось открыть глаза в очередной раз, секундная стрелка... двигалась вспять.
Это нечестно!
Я повернула голову... почти без усилий. Ничего не болит! Если бы часы не сошли с ума,
можно было бы подумать, что я выздоровела. Лас... Лас!
Сидящая у изголовья подняла голову.
Я встретилась взглядом... сама с собой. Вторая Май долго смотрела мне в глаза, затем
встала, взяла со столика диадему, вручила мне - надень.
Я надела. Двойник предложил руку... я осторожно взялась за нее - теплая - и уселась.
Затем встала на ноги. И... поплыла. Пыталась идти, а взамен - скользила в воздухе, с такой же
скоростью. Подплыла к окну...
Угольно-черное небо украшала луна. Огромная. Неправильная. Я не сразу поняла, что в
ней неправильного - в центре ослепительно белого диска горел желтый глаз. Чувствовалось,
что он меня прекрасно видит.
Май-вторая настойчиво потянула меня в сторону двери.
Мы пошли. Она шла, я - плыла. Дверь открылась вовсе не в больничный коридор. В
какое-то совсем иное место - сводчатый потолок метрах в десяти над головой, призрачное,
неприятное освещение, сильный запах плесени.
Позади с неприятным лязгом захлопнулась дверь. Я оглянулась - двойник указывал
влево. Оттуда тянуло едва ощутимым ветерком, несущим слабый привкус моря. Море...
Двойник остался стоять. Я оглянулась - Май-вторая сделала нетерпеливый жест - давай
же, не медли. Хорошо. Все равно это сон. Ничего не было слышно - только стук сердца.
Шагов через сто коридор - огромный, но коридор - повернул налево.
Берег моря...
Я присмотрелась. Невысокие фигурки пляшут вокруг костра. Дети? Наверное. Обоняние
работало странно - наплывами. Я осторожно подплыла поближе к разлому в стене - некогда
эта часть коридора оканчивалась глухим тупиком - и присмотрелась.
Все было как в тумане. Только и удавалось рассмотреть: жаркий, потрескивающий костер,
да несколько детишек, прыгающих вокруг. Сколько их? не могу сосчитать. Все плывет перед
глазами.
Позади послышался лязг. Громкий стук, отозвавшийся эхом от скал впереди меня. Я
обернулась - массивные железные ворота отрезали путь назад.
Детишки заметили меня. Указали руками в мою сторону и, вприпрыжку, помчались ко
мне. Так же, как и я, они плыли по-над самой землей. Ближе и ближе...
Подбежали. Встали, улыбаясь, переглядываясь, по ту сторону пролома - шагах в пяти от
меня. Что-то говорят - не слышу. Слышу треск костра, слышу мерное шуршание
отступающих и накатывающихся волн. Детишек не слышу.
Смотрят. Пристально. Сколько их? Не могу сосчитать. Лица теряются, тают, возникают
вновь. Вдруг - широк
...Закладка в соц.сетях
