Жанр: Фантастика
Ралион 4. Издалека
...нечно, он потерял ключ при падении, а не забыл где-нибудь в
кабинете. Страшно подумать, что может случиться в последнем случае...
Зря я взялся читать её, вздохнул монах. Права Айзала, неприятности необычайно легко
находят меня.
Он долго стоял не шевелясь, пока не услышал шаги. Откуда-то неподалёку; издававший
эти звуки двигался медленно и не очень-то старался скрыть своё присутствие.
Унэн вздрогнул и на всякий случай вооружился онглиром . На совершенно неизвестной
земле лучше ожидать самого неприятного.
Норруан помедлил и открыл книгу.
Изнутри повеяло временем. Слежавшимся, застрявшим среди страниц и высохшим.
Норруану приходилось и прежде читать древние манускрипты - в его собственной
библиотеке, здесь, в Моррон, таких было немало. Норруан смахнул пыль с листа (ворона
поспешила отпрыгнуть подальше) и лист тут же с треском разорвался.
- Ай-яй-яй, - прошептал Норруан недовольно. Как-то он забыл, что бумаге полагается
ветшать. Ну да ладно... ничего особенного. Сейчас склеим. На столе возникли бутылочки,
кисточки, разный переплётный материал и Морни с удивлением воззрилась на всё это.
- Не проще ли приказать бумаге срастись?
Норруан вздохнул.
- Если никогда не шевелить пальцами, то в один прекрасный день обнаружишь, что ни
на что уже не годен. Видел я магов, которые абсолютно всё пытались делать заклинаниями.
- И что же? - ворона сама была магом и подпрыгнула поближе. Собеседник заглянул ей
в глаза и долго не отводил взгляда.
- Магия капризна, - пожал он плечами. - Она может усиливаться и ослабевать,
исчезать и менять свою природу. Один из таких "великих магов" неожиданно обнаружил, что
своё существование он продлевает исключительно магическим путём, а его настоящее тело
давно состарилось и умерло.
Ворона приподняла крылья, выражая недоверие.
- До такой степени не замечать, что с тобой творится? - выразила она то же самое на
словах.
Норруан наложил пропитанную клейким составом тонкую полоску прозрачной бумаги
поверх разрыва и осторожно пригладил. Подул, чтобы клей быстрее высыхал. Спустя
полминуты страница была... не как новенькая, конечно, но во, всяком случае, целая.
- Маги бывают разные, - ответил он, наконец. - В Зивире я могу многое, - он
положил ладонь на страницу, - но именно поэтому пользуюсь своими талантами крайне
осторожно. А в... - он запнулся и запрокинул голову, словно фраза только что выскочила из
головы.
- Ты был где-то ещё? - спросила ворона, перелетев на стол. - Помнится, ты говорил
что-то про подземелья замка, и про...
- Подземелья, - выговорил Норруан и слабый, но явственный гул послышался изнутри
книги - словно ею было прикрыто окно, за которым бушевала гроза.
Лёгкий ветерок коснулся лица. И Норруан, и ворона склонились над томом, не веря своим
глазам. Ветер становился всё сильнее и прохладнее. Страницы вздрогнули и принялись
перелистываться сами собой. Норруан протянул было руку, но ворона предупреждающе
каркнула и спрыгнула прочь.
Норруан вскочил и сам, едва не споткнувшись об упавший стул.
Вихрь пронёсся над книгой; им обоим показалось, что со страниц ссыпаются буквы,
слетают серой пылью иллюстрации; бумага светлеет с каждой секундой и непереносимо
сильный запах грозы наполняет кабинет.
Оглушительно громыхнуло где-то совсем рядом - так, что Норруан закрыл уши
ладонями, а ворона спряталась под ближайшее кресло.
Ветер, уже ослабевающий, перелистал страницы в обратном порядке... они были
девственно чисты и совершенно целы. Норруан осторожно подошёл поближе и пригляделся.
Абсолютно новая бумага - прочная, гладкая, выбеленная. Крохотные искорки время от
времени пробегали по странице - словно стайка воробьёв, спасающихся от хищника.
- Ну, положим, видел я и более... - начал Норруан, как вдруг осёкся, вздрогнув от
неожиданности. Морни выбралась из-под укрытия и, шумно хлопая крыльями, устроилась у
него на плече. Норруан не возражал.
Взор его не оставлял первой страницы книги - ныне книги пустой, ненаписанной,
чистой. Там, рождаясь под пером невидимого писателя, возникали слова - собираясь из
древнего алфавита Зивира, которым некогда делались надписи на дорожных столбах, а ныне -
записи в особо ценных документах, читать которые полагалось не всем.
- Не может быть! - прошептал Норруан, придвигая, не глядя, стул поближе и
усаживаясь на него.
Его удивление можно было понять. Первые же строки, что возникли перед ним из
ниоткуда, гласили:
"Монах стоял, не шевелясь, посреди зала, уставленного книжными шкафами, и терпеливо
ждал, пока появится тот, чьи шаги он давно уже слышал..."
Монах стоял, не шевелясь, посреди зала, уставленного книжными шкафами, и терпеливо
ждал, пока появится тот, чьи шаги он давно уже слышал. Судя по шагам, их обладатель был
немолод, опирался при ходьбе на палку и явно не ожидал здесь никого увидеть.
Когда тот появился, Унэн тихонько вздохнул. От облегчения. Никакое это было не
чудовище - пожилой человек, вероятно, сторож этого места, хранитель или как он мог ещё
называться. Спешит поглядеть, что тут за шум. Да и понятно: лично он, Унэн, устроил тут не
так давно (не так давно? - переспросил внутренний голос) некоторый беспорядок. Вот только
как к нему...
- Это ещё что! - воскликнул старик сердито и набалдашник его трости вспыхнул
тёплым оранжевым свечением. - Как вы сюда попали, любезнейший? - он уверенно подошёл
поближе и осветил лицо нежданного гостя. - О боги трёх морей! - воскликнул он испуганно,
отшатываясь.
Унэн прикусил язык - с губ его едва не сорвалось предположение относительно
упомянутых трёх морей. Должно быть, он видит меня в истинном облике, подумал он,
скрипнув зубами, и поклонился настолько учтиво, насколько мог.
- Я заблудился, уважаемый, - при этих словах старик открыл рот и застыл, словно его
хватил удар. Ещё немного и это произойдёт на самом деле, мрачно подумал монах. - Я был
здесь... недавно... вместе с тремя людьми. Все они немного похожи друг на друга...
Монах детально описал каждого из увиденных во сне незнакомцев - не потому, что
старику это могло быть интересно, а просто чтобы не позволить ему впасть в состояние худшее,
нежели оцепенение. Если с вами вежливо говорят и вообще обращаются достойно, то вряд ли
вас съедят в непосредственном будущем. Вскоре сторож, вероятно, осознал это.
- Как, вы говорите, они выглядели? - спросил он с сомнением, не без содрогания
осматривая ужасно похожего на обезьяну-людоеда собеседника. Вызвать бы стражу, да
поскорее... только вдруг это и есть обезьяна-людоед, неведомо как обучившаяся говорить? О
создатели моря, взмолился старик, пусть оно продолжает говорить!
Монах повторил описания.
Норруан вздрогнул. Этот неведомый ему "монах" описывал лица его, Норруана, видений.
Что за нелепость! Откуда он мог знать про них? Он придвинулся поближе, ощущая себя не в
своей тарелке.
- Да-да, - вдруг осенило сторожа. Было совершенно невероятным, конечно, как
подобное чудище могло встретиться с тремя странными посетителями, что целыми днями
торчали в библиотеке, постоянно обходя все полки, вновь и вновь отказываясь от помощи. Он
отставил палку (чудище тем временем село прямо на пол и изобразило на лице почтительное
внимание) и задумался. В конце концов, свисток висит у него на шее... уж позвать на помощь
он всегда успеет!
- Одного из них звали... - сторож задумался и Унэн выжидательно приподнял
голову. - Звали...
Норруан вздрогнул, словно его окатили ледяной водой. Тревога росла внутри него.
Неожиданно он понял, что нельзя давать этому - сторожу? - назвать хотя бы одно из имён.
Иначе произойдёт нечто ужасное.
Сторож окаменел.
Не в буквальном смысле. Он замер - не задумался, словно память никак не могла
подсказать ему имена посетителей, а застыл, будто в зале остановилось время.
Тишина окутала всё вокруг.
Унэн вскочил и осмотрелся. Бабочки под потолком продолжали свой нескончаемый
полёт, и смутные тени от них выписывали на стенах немыслимые фигуры. Сторож не
шевелился и не дышал.
Затем произошло то, чего Унэн так и не смог забыть: сторож исчез. Не растаял в воздухе,
не испарился с громким хлопком. Нет, по нему словно прошлась кисть невидимого художника,
замазывающего неверно написанный фрагмент картины. Несколько раз взмахнула гигантская
кисть, прорисовывая сквозь сторожа ту часть зала, которую тот занимал, и его не стало.
Впрочем, какого сторожа? Разве был какой-то сторож? Унэн прижал ладони к вискам и
сосредоточился. Что-то неладное творилось в голове. Образ старика, эхо его слов и вообще всё,
что он только что воспринимал, подвергалось какой-то необычной атаке. Ощущение было
диким, но схожим: словно некто замазывал эту часть памяти, как ненужную.
Монах огляделся. Зал также изменялся. Теперь он воистину походил на образ, созданный
сновидением: границы нечётки, цвета нерезки, очертания беспрестанно плывут. Но вот всё
замерло; застыли в воздухе бабочки, прекратились сквозняки, и лишь удары сердца Унэна
вторгались в воцарившееся спокойствие.
Унэн бросился бежать. Ему стоило немалых трудов бороться с неизвестным вором,
посягающим на его память, и казалось, потеряв воспоминания, он потеряет и себя.
На бегу он подхватил с пола небольшую книжечку - не осознавая, зачем это делает.
Когда дверь в "библиотеку" захлопнулась за спиной, всё сразу же прекратилось.
Монах замер, тяжело дыша и не осмеливаясь опустить возведённые им мысленные
заслоны. Они потребляли чудовищно много сил, но... Он "заглянул" туда, где только что
находилась осаждавшая его сознание сила. Пусто. Слегка "опустил" ментальную стену. Ничего
не произошло.
Долго, бесконечно долго монах стоял, прислушиваясь к тишине и радуясь тому, что так
легко отделался. Перевёл взгляд на книжку, которую подобрал в библиотеке. Потом
разберёмся. Унэн сунул её в рукав и расхохотался, погрозив кулаком невидимому противнику.
Норруан был в некоторой растерянности. Соревноваться с невидимым автором
возникавшего текста было нелегко, даром что он, Норруан, писал чрезвычайно быстро. Когда
слова "и выскользнул за дверь" появились пониже написанного им текста, он, нахмурившись,
потянулся к скребку, чтобы убрать их...
И осёкся. Только что чернила на бумаге - принадлежавшие как ему, так и неведомому
писцу - были свежими и блестели. И вот они высохли, схватились, въелись в текст. Нечто
жёсткое проступило в очертаниях букв.
Всё, понял он неожиданно. Что написано пером...
- Чего ты добился? - спросила ворона. Она не следила за тем, что именно пишет
Норруан. Она следила за ним самим. Только что на лице её союзника отражалась отчаянная
спешка - словно над головой его нависала неотразимая опасность... и вот она таинственным
образом миновала.
- Смотри, - указал тот на текст и отодвинулся, чтобы Морни было видно.
Всё осталось неизменным - и написанное неведомой рукой, и добавленное Норруаном.
Вот только... Норруан был готов поклясться, что таинственный монах, персонаж короткого
отрывка, возникшего на бумаге, носил вполне определённое имя. Однако теперь везде вместо
имени стояли ничего не выражающие местоимения. Кто "он" такой? Откуда знает про
Норруана?
- Не помнишь, как его звали? - обратился Норруан к вороне и та, помедлив, ответила
отрицательно.
- Смотри, - взмахнула она крылом.
Норруан перевёл взгляд на страницу. Невидимая рука начертила пониже законченного
отрывка затейливый вензель, и вновь потекли слова...
Норруан схватил перо и приготовился сражаться.
Здесь они уже были: вдвоём с Шассимом. Стоило Унэну вспомнить имя флосса, как
что-то случилось в мрачном помещении, откуда сверху смотрели бесчисленные рубиновые
глаза.
Вряд ли монах что-то почувствовал в подлинном смысле этого слова. Так бегущая по
полю мышь воспринимает скользнувшую рядом тень от пернатого хищника, ещё не успевшего
заметить добычу. Чувство опасности, безмятежно дремавшее в "библиотеке", недовольно
зашевелилось и указало своему хозяину: будь внимателен!
Не стоит вспоминать о своих знакомых, осознал он. Потому что, похоже, кто-то
подслушивает его. Монах запрокинул голову, словно надеясь увидеть неизвестно кого, вновь
почуявшего его появление.
- Да уж, почуявшего, - проговорил Норруан, недобро улыбаясь. Морни расширенными
глазами смотрела на то, что появлялось на бумаге. - Откуда ты взялся такой на мою голову?
- Откуда ты взялся на мою голову? - проворчал монах, почему-то не сомневаясь, что
"взялся" именно "он". Не "она", не "оно" и даже не "они". Чувство опасности, видимо, успело
свыкнуться с новым типом угрозы, поскольку взвыло: "осторожней!".
Ну ладно. Монах медленно повернулся и, стараясь ни о чём не думать, медленно пошёл
назад, к двери. Великое Колесо, до неё ведь не меньше десятка шагов!..
- Ну уж нет, мой дорогой, - рассмеялся Владыка Моррон и быстро добавил несколько
слов. - Так просто ты не ускользнёшь.
Монах почти взялся за ручку двери, как она - подобно старику в "библиотеке" -
стёрлась, была вымарана из реальности. Монах почти что услышал издевательский смех и не на
шутку рассердился.
"Здесь только что была дверь", подумал он, сосредотачиваясь, "пусть она вернётся".
Дверь вернулась. Точнее, начала возвращаться. Монах неожиданно вспомнил книгу, -
тот вопрос, не ответив на который, никак не удавалось продолжить чтение и странное видение
возникло перед глазами.
Видение человека в чёрном, склонившегося над книгой и росчерком пера пытающегося
что-то сотворить с ним, Сунь Унэном, которому до сих пор удавалось выходить сухим из воды.
Монах даже различил слова, выползавшие из-под пера: "и в конце концов отчаялся найти..."
Это он-то, Унэн, отчаялся? Гнев монаха выплеснулся неожиданно для него самого. Будь
сейчас этот человек рядом с ним, он дал бы ему несколько уроков правописания...
Тут же перед ним возникла дверь. Не раздумывая, монах выскочил за неё, захлопнул за
собой и уселся прямо на пол. Ему было нехорошо, словно он только что избежал чего-то очень
неприятного. Не смерти, которой он не боялся.
Бывают ведь вещи и похуже.
Норруан вскочил и вытер лицо рукавом. Не всё оказалось так просто. Только что он
торжествовал победу - оставалось дописать совсем немного, чтобы выяснить, что это за монах
и как он связан с ним, Норруаном.
После чего он помнил только, что невидимая рука крепко схватила его за шиворот и с
размаху ударила лицом о чернильницу. Норруан некоторое время извлекал из себя осколки
стекла (Морни с ужасом наблюдала за происходящим), затем хорошенько вытерся возникшим
из ниоткуда полотенцем и убрал разгром на столе небрежным движением ладони.
Хвала судьбе, книга не пострадала.
Однако слова вновь "схватились", теперь их не удалить. Присмотревшись, Норруан
понял, что и на этот раз таинственному монаху удалось улизнуть.
Когда он повернулся к вороне, на лице его выражалось удовольствие: удовольствие от
того, что он имел дело с достойным противником. Ну что же! Посмотрим, что будет дальше!
- Надеюсь, что на третий раз я буду осмотрительнее, - подмигнул он Морни, и
соткавшееся из воздуха позолоченное перо легло в его руку. - Я готов.
Так он просидел долго, очень долго.
Унэн просидел у стены долго, очень долго. Глотнув вина из фляжки (просто чудом
удалось пронести её мимо бдительного ока Достопочтенной), он постепенно вернулся в
умиротворённое расположение духа.
Время тянулось невыносимо медленно.
Похоже, что здесь ("в анектас", уточнил внутренний голос), в коридоре, он был в
относительной безопасности. За любой же из дверей - скорее всего, нет. Откуда была такая
уверенность, монах не знал, но давно уже привык во всём полагаться на интуицию.
Что тогда? Выхода всего два. Остаться здесь, ожидая неведомо чего или же уйти в портал
на противоположном конце коридора.
Из чего следует, что следующий посетитель появится здесь раньше, чем выросший на
полу пыльный ковёр станет вдвое толще?
Ни из чего.
Но сидеть в этом невыносимо "молчаливом" коридоре становилось непередаваемо
тяжело. Ясно теперь, отчего так нервничал Шассим.
И Унэн, глубоко вздохнув, совершил безрассудный поступок.
Быстро подбежал к матово-чёрной стене, замер - всего лишь на мгновение - и шагнул
внутрь.
И чувство опасности, до сих пор проявлявшее себя не очень сильно, завопило во всю
глотку.
"Опасно! Опасно!" - отдавалось громким эхом в голове у Унэна, и монах замер, стараясь
не думать, не двигаться, ничего не предпринимать.
Там, где он возник, не было стен и потолка. Был только пол. Ярко освещённый, он
простирался во все стороны, сколько хватало взгляда. Тончайшие узоры, красивые и постоянно
меняющиеся, двигались по поверхности пола - петли и дуги, причудливые силуэты и
картинки, словно созданные детской рукой: карикатурные рожицы, плоский, условный мир.
Монах медленно поворачивал голову, стараясь не дышать.
Но не только по полу вились узоры. В воздухе была разлита едва уловимая, приятная для
слуха мелодия. В ней сплетались многие инструменты - слышался и деревянный свист
флейты, и печальные звуки скрипки, и медный, уверенный голос трубы. Музыка двигалась так
же непредсказуемо, как и узоры по полу: в такт мыслям неведомого дирижёра, ничего не
знавшего о том, что в зрительном зале появился слушатель.
Монах сделал шаг вперёд (отчего новые призывы к осторожности сотрясли его сознание)
и заметил, что шагах в ста от него с пола поднялась сидевшая на нём фигурка. Фигурка была
человекообразной, ниже него, Унэна, ростом и какой-то нескладной. Пол, хоть и светился,
ничего не освещал; ни лица существа, ни его намерений понять было невозможно. Монах
оглянулся. Там, где он находился секунду назад, на полу остался угольно-чёрный след.
Постепенно и он включился в общий хоровод пляшущих образов, растёкся, растаял. Ощущение
было неприятное - словно он, Унэн, прошёлся грязными ногами по чистейшему ковру. Не
осерчают ли хозяева?
Монах сделал ещё один шаг, но фигурка подняла руку, указывая в его сторону, и
настоятель счёл за лучшее остановиться.
- Что тебе нужно? - спросили монаха. Странным был этот голос. Он походил на сотни,
тысячи голосов, одновременно произносящих одни и те же звуки. Исходил же он как бы сразу
отовсюду. Правда, Унэну показалось, что челюсть стоявшего напротив шевельнулась.
Хорошо ещё, что чувство опасности немедленно заткнулось. В голове образовалась
блаженная тишина. Что бы такого сказать? Действительно, что он, Сунь Унэн, хочет в
настоящий момент?
- Я хочу вернуться домой, - произнёс Унэн и спохватился: а что он, собственно, имеет
в виду под "домой"? Впрочем, сказанного не воротишь.
Голос рассмеялся. Устало звучал этот смех - словно принадлежал он мудрецу, которого
оторвали от важных раздумий. Фигурка сделала шаг вперёд.
- Что ты предложишь взамен? - спросили Унэна неожиданно. Где-то я видел это,
лихорадочно вспоминал монах. Или слышал о таком. Причём слышал что-то очень
неприятное... Что бы ему предложить? Золото? "Не вздумай!" - возмутился внутренний
голос, и монах от души посоветовал непрошеному советчику оставить его в покое. Тоже мне
благословение, - что чувство опасности, что этот внутренний голос! Надо будет научиться
глушить их. Итак, что можно предложить?
Неожиданно на Унэна накатило. Усилием воли он заставил себя не обращать внимания на
"голоса" и, улыбнувшись, провёл рукой по тщательно выбритой голове.
- Я могу прочесть проповедь, - заявил он.
Существо удивлённо вздохнуло. Наступила тишина, во время которой монаху показалось,
что голоса, входившие в общий хор, совещаются друг с другом. Узор на полу застыл и пол -
весь, от горизонта до горизонта - равномерно осветился. Но лучше монаху от этого не стало.
Потому что существо состояло из непроницаемой черноты. Очертаниями оно походило на
медвежонка, вставшего на задние лапы. Лишь два глубоко посаженных внимательных глаза
смотрели из человекообразного сгустка мрака. Чем дольше Унэн смотрел в эти глаза, тем
больше сожалел, что не рискнул взамен потягаться силами с таинственным "биографом".
- Мы слушаем тебя, - донёсся ответ и пол потускнел.
Ну что же, назвался груздем...
Унэн уселся на пол поудобнее (фигурка не шевельнулась, продолжая - по-видимому -
пристально смотреть на него) и начал. Вскоре он уже забыл и про бескрайние просторы вокруг,
и про зловещий силуэт напротив (кажется, он назывался как-то на "м"). Обстановка была не
напряжённее, чем посреди торговых рядов какого-нибудь мелкого городка.
Мозаика ожила под ногами и замерцала, образуя моментально пропадающие узоры;
казалось порой, что складываются узоры в слова, но уловить их было невозможно.
Норруан долго сидел, но ничего не случалось.
- Умён! - произнёс он, в конце концов, и оглянулся. Ворона терпеливо ждала, хотя
была уже чудовищно голодна. - Я был бы не прочь познакомиться с ним. Должно быть,
незаурядный человек.
- Мне казалось, что ты... - ворона замолчала.
Норруан засмеялся и пальцем поманил её к себе на плечо. Морни послушно перелетела.
- По крайней мере, он не похож на призрак, как живущие за пределами замка, -
пояснил он, закрывая книгу. - Ну да ладно. Пора ужинать. Я человек терпеливый... и мне
кажется, что мы с ним ещё встретимся.
Сунь Унэн замолчал, но существо по-прежнему смотрело на него - две раскалённые
звёздочки среди клубящейся тьмы. Если кто-то думает, что это не страшно, то глубоко
заблуждается. Хоть Сунь Унэн и не боялся смерти, страх ему приходилось переживать не раз.
Как, например, сейчас. Если неизвестный обладатель книги пытался управлять им, так
сказать, в своих собственных интересах (трудно было предположить иное), то здесь, под
несуществующим небом посреди невозможного пространства, Унэн ни для кого ничего не
значил. Его дальнейшая судьба полностью зависела от воли, настолько чуждой человеку, что
Унэн ощущал это каждой своей клеточкой.
Минута проходила за минутой, но ничего не менялось. Недостаточно, что ли? Ну что
же... можно рассматривать это как затянувшуюся сценическую паузу. Монах набрал было
воздуха, чтобы начать читать что-нибудь ещё, как существо опустилось на все четыре лапы и
по полу потекли прежние, бесконечно изменчивые, узоры.
- Мы довольны, - прозвучало у монаха в голове. - В твоих словах слышится мудрость.
Ты достоин награды.
Пылающие глаза мигнули и существо, отвернувшись, вновь село - или легло? -
растекшись, слившись с полом.
А под ногами Унэна пол раскололся несколько раз, образуя стремительно
расширяющийся провал, и монах полетел вниз, в сияющую голубую бездну, изнутри которой
веяло нестерпимым холодом.
- Похоже, что я дома, - проговорил монах, и его чуть не сбило наземь порывом ветра.
Было темно. Небо светилось над ним мириадами звёзд - и это, к его величайшему облегчению,
было небо Ралиона. Только отчего так холодно? Едва удерживаясь на ногах и глотая урывками
ледяной воздух, монах огляделся. Снег и лёд, метель, зима. Куда это его отправили?
- И меня не встречают, - добавил он, всматриваясь в зенит. Найти ответ оказалось
проще простого. Прямо над ним нависало созвездие Трезубца - самая яркая звезда, венчавшая
средний зуб, была Полярной. Монах понял, куда его занесло. Где-то рядом с Северным
полюсом.
- Ну и шуточки, - проворчал он, с трудом сосредотачиваясь на заклинании. Сил на
него, хвала богам, оставалось достаточно. Тут же ветер прекратил свои попытки сбить его с ног
и похоронить под слоем снега; кроме того, Унэну стало тепло. Долго, правда, эти удобства не
продлятся. Но Унэн тоже был способен к телепортации... правда, сейчас она ограничивалась
только прямой видимостью.
Ох, и напрыгаюсь я сегодня, подумал монах мрачно. Сил хватит самое большее на три
прыжка. Потом надо будет как-то пережидать, пока не восстановятся внутренние ресурсы. Не
будь здесь такого жуткого холода, всё было бы проще.
Ну да ладно. Итак...
Монах сложил было руки вместе, готовясь "прыгнуть" вертикально вверх, как вдруг звук,
знакомый и неожиданный, донёсся до него сквозь рёв ветра.
Хлопанье многих крыльев, бьющих по воздуху.
Он становился всё ближе и Унэн, осознав, что это означает, рассмеялся. Всё-таки удача
его не оставляет... правда, когда рассказываешь потом о своих приключениях, редко кто верит
хотя бы наполовину. А зря!
- Надеюсь, что в этот раз ты меня не уронишь, - тихо заметил монах, когда перед ним
открылось светящееся розовое окно и невидимые руки (когти?) подхватили его и повлекли
неведомо куда.
Так быстро, что захватывало дух.
Айзала и Таменхи сидели у входа в дом - в который полагалось бы прибыть Сунь Унэну.
Жрица провела несколько тревожных дней, пытаясь разведать, куда тот делся и что с ним
стало. Множество народу, увы, пришлось оповестить о случившемся, и похоже, что огласки не
миновать.
Всё произошло внезапно. Обоим сидящим послышался быстро приближающийся шум
множества крыльев. Кто это? - подумала жрица устало, поднимаясь с сидения. Шассим?
Флосс оставил своё гнездо, как только смог найти замену и вот уже второй день обшаривал весь
Ралион, перемещаясь на Крыльях так, как никому и не снилось. Если он обнаружил, что Унэн
жив, то вполне может мчаться сюда, так сказать, со всех крыльев.
А ведь частое использование Крыльев - или заклинания Транспорт , которым Шассим
владел, как и некоторые другие флоссы - плохо отражается на здоровье. Человек, то и дело
использующий порталы, начинает страдать повышенной утомляемостью; организм словно
"разлаживается" от подобных прыжков. Для Флоссов частое - более трёх раз в сутки -
использование телепортации означало существенное сокращение срока жизни. А ведь они и так
живут, по сравнению с другими, не очень долго.
Розоватое окно возникло совсем рядом с собеседниками и на миг осветилось изнутри.
Оттуда вышел Сунь Унэн, весь мокрый и изрядно помятый, но, как всегда, довольно
улыбающийся и невредимый.
Айзала остолбенела, не в силах ничего сказать. Таменхи сидел, глядя на вновь
прибывшего широко раскрытыми глазами.
Унэн подмигнул обоим и, шагнув к небольшому столику, налил в стакан немного сока и
осушил одним глотком. После чего оглушительно чихнул.
- Должен признаться, Достопочтенная, - сообщил он, устало опускаясь прямо в
траву, - что мой отдых нач
...Закладка в соц.сетях
