Жанр: Фантастика
Ралион 4. Издалека
...ли сокровища мысли. В прежних снах монаху
не удавалось увидеть столько подробностей. Здесь же он взял одну из книг - жаль, что язык
незнаком - и с любопытством принялся листать, разглядывая искусно созданные иллюстрации
- множество впечатляющих батальных сцен.
Он услышал голоса - совсем неподалёку. Аккуратно водрузив книгу на место (хорошие
манеры не стоит забывать даже во сне), монах бесшумно покинул помещение, и, стараясь
держаться у стен, направился туда, откуда доносились звуки.
Они стояли втроём посередине одной из соседних комнат. Трое людей, изумлённо
воззрившиеся на монаха. Унэн мельком осмотрел себя - нет, истинный облик его по-прежнему
скрыт... хотя кто знает, что видят эти трое?
Сами они тоже представляли собой необычное зрелище. Начать с того, что у всех у них,
судя по всему, было одно и то же лицо. Правда, один был худощав и не переставал вертеть в
руках небольшую, украшенную сверкающими камнями арфу; другой, со множеством шрамов
на лице и в одежде, перепачканной бурым, при виде Унэна положил ладонь на рукоять меча;
третий, широкоплечий великан, упёр руки в бока и оценивающе посмотрел на пришельца.
- Где я? - услышал Унэн свой собственный голос.
Трое переглянулись.
- Ну наконец-то, - произнёс человек со шрамами. - Мы уж думали, что никого более
не встретим.
Не понимает он его, что ли? Хотя постойте: сам-то Унэн прекрасно понимает, что
произносит незнакомец! Впрочем, во снах всякое бывает.
- Иди-ка сюда, приятель, - поманил его пальцем широкоплечий. Он возвышался над
Унэном по меньшей мере на две головы. - Ты видел её?
- Кого? - не понял монах, и неожиданно его озарило. - Кни...
- Тс-с-с! - перебил его музыкант. - Не вслух. Ты угадал. Ну так что, ты её видел?
Интересно, подумал монах, подходя совсем близко, что за книгу они имеют в виду? Не ту
ли самую? Сказать, что видел, что ли? А ну как это их разозлит?
Что это с тобой? - удивился крайне редко просыпавшийся внутренний голос. Ты стал
бояться чего-то, что видишь во сне?
- Не знаю, о какой именно к... идёт речь, - монах вовремя спохватился, - но одну,
весьма любопытную, видеть довелось. Правда, не здесь.
Он переводил взгляд с лица на лицо. Все три одинаковые, не считая небольших различий
в размере. Чьё же это лицо? - монах не мог вспомнить. Однако чувствовал, что знание скрыто
совсем рядом.
- Ты её читал? - задал вопрос человек со шрамами. В голосе его звучал испуг.
- Только начал, - признался монах. - До недавнего времени она не желала повторно
открываться.
Трое переглянулись.
- Она, - произнёс музыкант обречённо. - Он снова вспомнил о ней. Продолжим
поиски - она должна быть где-то здесь!
Трое моментально потеряли интерес к монаху и рассыпались по комнате. Судя по
состоянию соседних помещений, там уже успели поискать. Книги были свалены беспорядочной
грудой. Дикость какая-то, возмутился про себя Унэн.
- Вижу! - воскликнул великан и указал куда-то под потолок.
Все, включая Унэна, подбежали к нему. Проследив взглядом за указующим пальцем,
монах увидел ту самую книгу. Как туда добираются - по воздуху, что ли?
- Иди, возьми её, - музыкант легонько ткнул монаха локтем в бок. Он же совсем
настоящий, подумал монах с удивлением. Сон ли это?
Унэн послушно принялся карабкаться по полкам, время от времени роняя вниз книжные
лавины, водопады и стряхивая шуршащие страницами оползни. Книга почти у него в руках,
одно последнее движение...
Тень пробежала по комнате. Монах замер, оглядываясь. Трое, стоявшие на
противоположной стороне зала, кричали ему и указывали на книгу. С ними всё понятно. Монах
взглянул в сторону окон и обомлел: сумрак сменил солнечный свет - мрак, надвигающийся со
всех сторон.
Темнело быстро. Унэн схватил книгу... но та, словно проснувшись, неожиданно сильно
рванулась у него из рук. Монах кубарем полетел вниз, успев подумать, что сейчас переломает
все кости.
Книги же и спасли его от такой участи. Перекатившись несколько раз, Унэн с трудом
поднялся - ноги разъезжались на полу, по колено заваленном книгами; книга в руках
вырывалась, словно дикая кошка, издавая явственное шипение.
- Открой! - услышал он вопль сквозь всё усиливающееся шипение и свист ветра,
стремительно набиравшего силу где-то за витражами. - Скорее открой её!
Монах послушно рванул на себя обложку - это далось ценой одного сорванного ногтя -
и из распахнувшейся, как дверь, книги вырвался могучий поток воздуха. Унэна подняло под
потолок, и он успел заметить, как осыпаются разноцветным дождём витражи, пропуская внутрь
что-то тёмное и злобное, успел увидеть троих людей, машущих ему руками...
...И проснулся. Немедленно уселся в постели и осмотрел ладони.
Ногти целы. Да и вообще, ни ссадин, ни ушибов...
Приснится же такое!
Унэн довольно долго стоял у потайного шкафа, в надежде что-нибудь услышать изнутри.
Но книга хранила тишину. От этого занятия его отвлёк тихий стук в дверь.
Собираться куда бы то ни было - занятие весьма хлопотное. Сунь Унэну, понятное дело,
не впервые приходилось покидать свой монастырь и тщательно передавать дела заместителю:
своему сородичу, конечно. Когда ещё дух Учения окрепнет в этом диковинном мире...
И всё же это было однообразно и крайне скучно. Просмотреть массу толстых и пыльных
книг, в коих учитывалось имущество, и велись записи о финансовых операциях. Оставить
адреса тех, кто мог бы знать о его пребывании (с этим никаких хлопот: Айзала была
единственным таким человеком), тщательно запереть свою библиотеку и кабинет (Унэну очень
хотелось верить, что копии ключей имеются только у Айзалы), а также шкаф-"крепость" (ключ
от него существует в единственном экземпляре).
Восемь раз проверив, что книга по-прежнему в шкафу (всякий раз казалось, что вон она,
на столе осталась), Унэн почувствовал себя немного не в порядке и запер кабинет, не открывая
шкафа в девятый раз. Хотя очень хотелось.
Адрес загадочного хозяина, чьим гостем Айзала так настойчиво рекомендовала стать,
наряду с наиважнейшими походными вещами был наготове. Однако не успел Унэн сделать
десяток шагов за ворота монастыря, как две пары рук схватили его за локти и вынудили
остановиться.
Монах обернулся и увидел близнецов. Изобразив на лице величайший ужас и скорбь, он с
причитаниями упал на землю.
- Ну когда же я смогу отдохнуть от вас? - стонал он, пока девочки со смехом носились
вокруг. Смех неожиданно оборвался и открывший глаза Унэн увидел, как к ним спешит Айзала.
- Вся компания в сборе, - заключила она, поправляя венок. - Что, Сунь, возьмёшь их с
собой? У них тоже отдых... небольшой, - жрица многозначительно посмотрела близнецам в
глаза, и те отвели взгляд, стараясь не хихикать.
- Похоже, мы говорили о восстановлении сил, а не о потере остатков разума, - сухо
заметил монах. Глаза его, правда, выдавали скрытую улыбку.
- Ты прав, - вздохнула Айзала. - Впрочем, беспокоюсь я именно о тебе, поскольку
этих двух отправлю к родителям сама. Мне неожиданно показалось, что и тебе стоит несколько
сократить дорогу.
Монах поджал губы. Ну вот! А он-то надеялся первым делом спуститься вон в ту
деревушку и вдоволь поиграть там в кости сегодня же вечером... Как же!
- Неужели я выгляжу настолько беспомощным? - сладчайшим голосом осведомился он,
преданно глядя в глаза жрице. Та рассмеялась.
- Ты слишком легко впутываешься во всевозможные истории, Сунь. Я обещала, что ты
как следует отдохнёшь, и намерена выполнить обещание.
Она отвернулась и, чуть присев, развела руки в стороны, пропев при этом несколько слов
на неизвестном Унэну языке. Монах вздрогнул. Жест жрицы напомнил ему Шассима.
В воздухе возникло небольшое "окно", за которым искрилась уходящая ввысь дорожка,
сотканная из разноцветного тумана.
Монах с сомнением посмотрел на дорожку... на Айзалу... Та ободряюще кивнула. Унэн
вздохнул ещё раз и, наклонившись, по очереди обнял притихших Энхору с Ильвеной.
- Если я вас больше не увижу, - прошептал он громким шёпотом, - передайте папе с
мамой, что во всём виновата тётя Айзала.
И прыгнул в "окно" прежде, чем жрица опомнилась.
Шум множества крыльев вытеснил собой все остальные звуки.
Унэн ощущал, что его подхватили - бережно, но твёрдо - и стремительно уносят вверх,
вверх, вверх - куда, изгибаясь причудливыми рукавами, уходила дорожка. Скорость была
невероятной, но дышать не мешала. Впрочем, Унэну и раньше приходилось путешествовать на
Крыльях Вестницы, так что всё внутри уже не сжималось в холодный комок.
Он попытался осмотреться.
Трудно описать это место... если, конечно, это можно именовать местом. Подобия звёзд
слабо проступали наверху (тот/та, кто нёс монаха, оставался/оставалась невидимым), внизу...
со всех сторон. Воздух был напоен ароматами трав. Монах силился понять, какими именно, но
не успевал - запахи постоянно менялись.
Вскоре дорожка понеслась вниз. Скорость вновь начала увеличиваться и Унэн,
неожиданно для самого себя, принялся вспоминать, всё ли он взял. Несколько поздновато,
конечно... Да! Мысль эта почему-то испугала его! Он же не взял книгу!
Зря он об этом подумал.
Его немедленно отпустили. Над головой послышался звук, очень отдалённо
напоминавший возглас растерянного флосса. Монах понёсся вниз, с каждым мигом падая всё
быстрее и быстрее. По привычке он сосредоточился, чтобы заклинанием остановить падение и
повиснуть в воздухе, но не тут-то было!
Заклинания здесь не действовали. Или что-то мешало сосредоточиться.
Снизу выплыло чернильно-чёрное облако, и монах на огромной скорости вошёл в него
головой вперёд.
"И это она называет безопасным путешествием", успел подумать он, прежде чем потерял
сознание.
Унэн открыл глаза, и понял, что снова жив.
Последнее его не удивило. Он вскочил и осмотрелся - ноги повиновались с трудом, но
ничто не было сломано. Только в голове ещё звучал свист стремительно проносящегося мимо
воздуха. Так, вся одежда при нём... всё снаряжение... ключи от комнат и шкафа... Проклятие!
Ключа от шкафа нет!
Унэн почему-то необычайно разозлился и в прыжке ударил ладонью по стене, издав
могучий боевой клич.
И тут же пожалел об этом - по руке словно ударили молотом. Монах зашипел, дуя на
пострадавшую конечность, и заметил неожиданно, что место, где он пришёл в себя, ему
знакомо. Та же пыль на полу, коридор, полутьма, неподатливые стены...
Когда боль в отбитой руке перестала донимать, Унэн смог вспомнить странное слово
анектас . Осторожно огляделся. Похоже, что даже следы его ног - от предыдущего визита -
всё ещё различимы на ковре пыли. Некоторое время Унэн сосредоточенно отряхивался и...
расхохотался. Он представил, какое у Айзалы будет лицо, когда - минут этак через десять -
появится перед ней и спросит, что бы всё это означало. Пусть тут магия не работает, но за
пределами портала ему хватит сил стать быстрым, подобно молнии, и промчаться по
подземным ходам назад в монастырь.
- Похоже, я уже отдохнул, - объявил Унэн вслух и озадаченно пошарил в рукавах.
Факела там, конечно же, не оказалось. Однако он, хоть и слабо, но видел в окружавшей
его темноте... отчего бы это? В тот раз вокруг царила кромешная мгла... или нет? Впрочем,
неважно. Быстрей отсюда. Слишком много тут неизвестного, да и не готов он схватиться с ним.
В конце концов, искушение было повержено.
Унэн побрёл к тому концу коридора, откуда они с Шассимом некогда вышли. Всё верно,
контур человека с флоссом на плече по-прежнему на месте. Ну, прочь отсюда. Унэн присел и
впрыгнул в портал.
Так больно ему, наверное, никогда не было. Болела каждая клеточка; монах упал на пол,
не в силах исторгнуть из сведённого судорогой горла ни звука... несколько секунд длилась
жестокая пытка и схлынула прочь, оставив его, скорчившегося и беспомощного, рядом с
бесстрастно мерцающим порталом.
Унэн тяжело поднялся и, стараясь дышать медленно и глубоко, прикоснулся ладонью к
поверхности портала. Тот слегка уколол руку... но не пропустил её.
- Ох, скажу я ей, что думаю о таком отдыхе, - прошептал он тихонько и...
расхохотался. Он, выбиравшийся изо всех, самых немыслимых, переделок, смог наконец-то
попасть в ловушку, очевидного выхода из которой не было. Поистине, это достойно удивления.
Можно было, конечно, ждать - вдруг портал смилостивится и выпустит его на волю... но
что-то подсказывало монаху, что так просто он не отделается. Книга, подумал он со злостью. А
ещё утверждали, что она не опасна! Головы отрывать таким экспертам. Ну да, ехидно отозвался
голос внутри, никто же не думал, что у тебя хватит глупости её читать!
Странно, но в этом месте книга никак не напоминала о себе. Унэн только в этот момент
понял это. Все предыдущие дни книга была как наркотическое зелье для человека,
пристрастившегося к нему. Книга манила к себе, хотя и не давала возможности читать дальше.
Впрочем, этого следовало ожидать. Уж очень много странного связано с ней.
Расслабился я, подумал Унэн. Или просто не привык подозревать, что могу быть под
таким могучим давлением. Здесь он понял, что угнетавшая его усталость бесследно прошла, и
вновь расхохотался. Знала бы Айзала, какова на самом деле болезнь и лучшее от неё лекарство,
то-то бы удивилась!
Эхо отозвалось на его смех - но звучал он, отражённый от неприступных стен,
испуганно и тоскливо.
Что же, подумал Унэн, приводя в порядок одежду, пора приниматься за дело. Не
оставаться же сидеть в пыли! Из правого рукава он извлёк онглир - прочную серебрёную цепь
с небольшим отточенным серпом на одном конце и шипастым шариком с другой - своё
любимое оружие; проверил, далеко ли метательные звёзды, и со вздохом распахнул первую
дверь.
После чего испытал сильнейшее потрясение.
Дверь эта вела в комнату, напоминавшую амфитеатр, квадратный в сечении.
Беспорядочной грудой на полу лежали книги - прежде, вероятно, они стояли на стеллажах,
стендах и полках, которыми во множестве были уставлены уходящие под потолок огромные
ступени. В стене напротив были три высоких окна; оттуда тянуло холодом. Только отдельные
осколки остались от разноцветных стёкол.
Сквозняки бродили по комнате.
Острая боль пронзила правую руку и Унэн, подняв её к лицу, обнаружил, что ноготь на
безымянном пальце почти что оторван.
Из разбитых окон виднелось сумрачное небо. Унэн долго вглядывался в едва различимые
искорки звёзд. Незнакомые, холодные и недосягаемые.
Норруан рассказывал вороне что-то про острова, лежавшие некогда по ту сторону океана,
как вдруг его словно поразило молнией. Морни вздрогнула и вцепилась крепче в его плечо -
но её спутник, похоже, не обратил на боль внимания. Он замер, глядя куда-то вдаль, глаза его
остекленели.
Прошло несколько секунд, и Норруан опомнился.
- Книга, - произнёс он шёпотом. - Как я мог про неё забыть?
Почему-то книга показалась ему единственной важной вещью, что существовала сейчас
во всём Зивире.
- Держись, - приказал он вороне - уже прежним своим голосом, властным и не
терпящим возражений. Ворона послушно сжала когти сильнее... Норруан повернулся лицом к
замку, сделал шаг... и вот они уже во дворе. Не отвлекаясь на открывание ворот, Норруан
бегом помчался по лестницам и проходам (вороне пришлось сжаться в комок - иначе ей, без
сомнения, оторвало бы голову первым же косяком) и вбежал в кабинет, стремительно и грозно.
Что, если она исчезла? От этой мысли ему стало страшно. Второй раз за последнее время.
Однако книга никуда не исчезала. Он спокойно лежала, засыпанная грудой свитков, рядом
с лампой на его рабочем столе. Владыка Моррон небрежно смахнул свитки прочь и положил
книгу перед собой, прикасаясь к её обложке подушечками пальцев.
- Что это? - осмелилась выговорить ворона.
- Трудно объяснить, - Норруан ответил не сразу. - Приготовься к сюрпризу. Не так
давно я побывал в месте, которое не было Зивиром - и принёс оттуда вот это.
Ворона долго смотрела на вытертую кожу обложки, принюхиваясь и прислушиваясь к
своим ощущениям. Книга казалась - ярче, что ли? - всех остальных вещей. Хотя нет, не ярче.
Правильнее... нет, и это не то слово. Книга была , а всего остального - исключая Норруана -
рядом с ней словно бы не было.
- И... где это место? - спросила Морни после долгого раздумья.
- В подвалах замка, - ответил Норруан, наконец-то повернув к ней лицо. В глазах его
промелькнул необычный блеск, и ворона успела испугаться, что её союзник сошёл с ума.
Хотя, если вдуматься, что бы это изменило?
Тнаммо вздрогнул и рядом с ним пошевелился Альмрин.
Пятому показалось, что его окликают. Тихонько... но уверенно. Он неторопливо
оглянулся - никого. Хиргол у себя в каюте, - читает, наверное. Хоть этому его научили,
оболтуса. Что же?.. Тнаммо сжал виски, стараясь унять запульсировавшую в голове
неприятную боль. Погода, что ли, меняется? Да не должна. Кроме того, прежде он не
реагировал так на погоду.
Альмрин стоял рядом, безмолвный и готовый услужить, но его господин ничего не
приказывал.
Айзала самолично отправила близнецов домой - обычным порталом, конечно: не тратить
же внимание богини на каждую поездку! Тем более что себя она считала достаточно надёжным
сопровождающим: с ней никаких неприятностей не случалось... ну, скажем так:
непреодолимых.
После того, как приличия были соблюдены и она выпила чаю с родителями своих
подопечных (те были столь же рады видеть её, как и девочек), Айзала открыла портал в свой
монастырь и, шагнув в него, поняла, что Таменхи, к которому она отправила Унэна, ничего не
сообщил ей о прибытии гостя.
Поражённая, Айзала воззвала к Вестнице... и первый раз в жизни поняла, что та
растеряна. Ноги подкосились у жрицы. Крылья Вестницы были самым безопасным и быстрым
способом путешествия... до сегодняшнего утра.
Сунь Унэн куда-то пропал, и ничего хорошего от этого ожидать не следовало.
Не считая того неприятного момента, когда Науэр пережил нечто, похожее на смерть (по
крайней мере, примерно так её описывали некоторые обитатели его мира, возвращённые к
жизни искусными лекарями), его здоровье ничуть не ухудшилось.
Напротив, он чувствовал себя всё лучше. В смысле самочувствия. Он не был стар -
менее тридцати лет там, откуда он взялся; по меркам людей Зивира он был ещё ребёнком.
Науэр не сразу осознал это, а когда осознал, то понял причину столь осторожного обращения с
собой. Правителю было не менее двух сотен лет (нелёгкая задача поверить в это отняла не
менее двух дней). Аймвери - сотен пять (хотя он, в подлинном смысле слова, человеком не
был - хотя походил на людей практически во всём). Его наставник в фехтовании и верховой
езде, Арун, был мрачным бородачом лет семидесяти. Вообще в Зивире, судя по всему, было
принято жить долго.
Хорошо, если это правило распространяется также на героев, приглашённых спасти мир.
Откровенно говоря, Науэр попросту не понимал, почему Воинство Иглы (не менее тридцати
тысяч отличных воинов, обученных долгим переходам по самым разным видам местности,
абсолютно преданных Правителю), вместе с двумя десятками собственно магов давно не снесли
Моррон до основания. Ведь корни зла - как часто повторял Правитель - находились где-то в
Моррон.
Он даже допускал, что не сам Норруан (имя это не положено было произносить вслух)
повинен в происходящем. Что, дескать, Норруан - лишь исполнитель приговора, а подлинная
причина всех бед сокрыта в подземельях проклятого замка.
Правда, Науэру показали сохранённые при помощи магии картины продолжающейся
войны Зивира за существование - бесконечные пограничные стычки с трудно уязвимыми
гигантскими амфибиями, что сотнями поднимались из трясин и осаждали дозорные башни. С
зоркими и стремительными огненными птицами, способными спалить в одиночку целый город.
С исполинами, созданными из камня. Словом, со всех сторон (исключая Реку и пустоши за ней)
Зивир окружало сжимающееся кольцо и исход этой осады, при текущем положении дел, был
предрешён.
И чем я могу помочь? - спрашивал Науэр себя раз за разом и не находил ответа. Неужели
за полтора месяца, кое-как выучившись фехтовать, ездить верхом и запомнив общий вид
Зивира, он был способен противостоять человеку, который в одиночку превращал некогда
цветущий мир в безжизненную пыль?
Это утверждение казалось Гостю весьма спорным. Однако были причины не торопиться
объявить всё это бредом и отказаться от выполнения миссии.
Во-первых, жить здесь было гораздо интереснее и приятнее, чем дома. Право же, даже
месяц жизни в таком месте, как Игла, стоил достаточно предсказуемого будущего Гостя в его
родном мире. Там его положение в обществе уже не могло измениться: веками отлаживавшаяся
система свела человека до положения крохотного винтика в сложнейшей машине; винтика,
который можно в любой момент заменить на другой такой же.
Во-вторых, ему порой казалось, что он видит некий шанс... трудно различимую
возможность как-то понять природу изменений. Как бы то ни было, прошло всего лишь десять
дней, и предстояло ещё многому выучиться.
Гость со вздохом отложил фолиант и посмотрел на часы. Через полчаса - очередной урок
фехтования.
- Таменхи, - обратилась Айзала к поражённому карлику (изображение которого сейчас
висело перед ней в воздухе), - наш общий знакомый бесследно пропал. Если он вдруг
появится, немедленно отыщи меня.
- Слушаюсь, Достопочтенная, - склонил голову её собеседник. - Может быть,
попросить кого-нибудь поискать его?
- Нет, - немедленно возразила жрица. - Дело крайне необычное и подробности я
изложу лично. Пусть всё остаётся, как есть. У тебя не предвидится изменения планов... ну,
скажем, через неделю?
- Нет, - карлик говорил спокойно. - В это время года у меня одни и те же заботы,
Достопочтенная, - до самого конца лета.
Собственно, Айзала не считала, что заклинание Зеркала, при помощи которого она только
что общалась со своим давним знакомым, может быть кем бы то ни было перехвачено
(исключая, конечно, богов), но... После исчезновения Унэна можно ожидать чего угодно.
Подумав, она связалась с двумя остальными Храмами Триады и попросила помощи у
равных себе. В монастыре, которым распоряжался Сунь Унэн, пока никто не знал о
случившемся - значит, в течение двух недель надо будет отыскать Унэна во что бы то ни
стало.
Вряд ли это его обычные выходки. Одно дело - испытывать терпение смертных, и
совсем другое - богов. Сунь Унэн, при всей своей любви к розыгрышам и самым невероятным
шуткам, всё же не стал бы творить такого.
В этом Достопочтенная была вполне уверена. Она сидела за столом самого Унэна, глядя
на последнюю заполненную им страницу календаря, и гадала, где он находится. Если Триада
окажется бессильна, придётся обращаться в Совет Магов. А тогда, как ни старайся, поползут
слухи. Сунь Унэн - личность слишком известная, чтобы этого не произошло.
- Вот оно как, - подивился монах и, привычно прикоснувшись к пострадавшему
пальцу, залечил его несложным заклинанием.
И спохватился, поражённый. Магия действует! Это значит... монах лихорадочно думал,
вспоминая теории Ралиона о природе магии, и её ограничениях. Это значит... нет, непонятно.
Это, вне всякого сомнения, не Ралион: звёздное небо не то. Судя по ощущениям, он над землёй.
Порталы, ведущие на иные обитаемые планеты (в существовании которых многие учёные
Ралиона не сомневались) пока неизвестны.
Тогда что это? Или - где это? Монах ущипнул себя, пару раз уколол остриём
метательной звезды. Не получалось: он не просыпался. Правда, если он проснётся там же, у
себя в комнате, перед тем, как его отправят набираться сил... Гм.
Он осторожно подкрался к ближайшей щели-окну (слева и справа были арки, ведущие в
соседние комнаты) и выглянул наружу.
Лунная ночь. Впрочем, это можно было понять и раньше, по узким полосам призрачного
света, сочившегося из разбитых окон. Ох и огромная же у них луна... Да ещё красноватая
какая-то! Так, понятно, это заведомо не Ралион. Виднелась необъятная водная поверхность,
спокойная, с "дорожкой к счастью", упирающейся в горизонт.
Неужели его вновь перебросило в новый мир? Монаху стало нехорошо. Спустя несколько
секунд он отверг это ужасное предположение. Когда неведомая сила, отчасти по воле, но,
главным образом, вследствие деяний его легендарного предка, выбрасывала Унэна в новый
мир, ещё не озарённый светом Учения, он прибывал туда безо всего. Налегке. Имея только
память обо всех... ну, так скажем, имея возможность вспомнить почти всё о своих предыдущих
воплощениях. Кому-то это может показаться величайшим благом.
Так что Ралион ещё нуждается в нём, во что бы там ни играли с ним боги. Монах помянул
недобрым словом Гвайю-Вестницу, которая считалась образцом обязательности среди богов.
Теперь уже нет, подумал Унэн с мстительной радостью. Вот уж я расскажу об этом... если
выберусь отсюда. Непременно расскажу. Никогда в жизни не делал ничего худого этому
культу! Не шутил над её верующими - почти все они были флоссами, а флоссов монах уважал.
Чем-то они походили на его народ - и похожие, и отличные от прочих обитателей;
представляющиеся совсем не теми, кем являются; сумевшие прикоснуться к источнику
мудрости, что выше возможностей всех смертных, вместе взятых, исчерпать его.
Правда, рассказав об этом происшествии, он невольно навредит флоссам... Ну ладно,
великодушно решил монах. Эту тайну, любезная Вестница, мы оставим между нами.
Монах осторожно пробрался к арке, ведущей в соседний зал - прежде, чем покинуть это
сумрачное книгохранилище, надо попытаться понять хоть что-нибудь об этом месте. Вряд ли
монаху доведётся часто бывать здесь... так что, чем больше впечатлений, тем лучше.
Под потолком зала по ту сторону арки тускло светились огромные - метра два в
поперечнике - жёлтые прозрачные шары, а под ними бесшумно выписывали спирали ночные
бабочки. Зрелище было вполне мирным. Монах несколько успокоился - не каждый день за
дверью обнаруживаешь место, где побывал во сне.
Монах бесшумно прошёл под аркой и замер, прислушиваясь к ощущениям.
Он вспомнил про трёх людей, из давешнего сновидения. Откуда они-то здесь взялись? И
кто этот загадочный "он", которого они упоминали? Не иначе, всё это относится в книге, ныне
запертой в шкафу. Если, ко
...Закладка в соц.сетях
