Жанр: Фантастика
Сын авонара
...луках и
пробормотал Томасу, достаточно громко, чтобы слышали все:
- Кажется, Сейри откопала себе саму добродетель.
Моя рука уже сжимала руку Кейрона, ноги шли к двери.
- Мальчик мой, еще одно. - Когда сэр Джеффри снова окликнул Кейрона, я едва
не закричала. - Я очень хочу, чтобы ты взглянул на манускрипт, его дал мне сегодня Ян
Гронн, только что вернувшийся из Искерана. Я должен оценить его и вернуть Гронну
утром, если бы ты мог задержаться еще на миг, прежде чем везти свою красавицу жену
домой...
Кейрон пожал мне руку и ободряюще улыбнулся:
- Всего минута, - и ушел с сэром Джеффри в библиотеку.
Я осталась у камина, мне вовсе не было холодно, но меня била дрожь. Что, если
девица видела, как Кейрон лечит магией, пересказывала слухи о сверхъестественном,
которые ходили по Ксереме?
Кейрон вернулся через четверть часа.
- Доброй ночи, сэр Джеффри. Чудный вечер.
- Надеюсь, вы скоро поправитесь, моя госпожа, - произнес престарелый рыцарь.
Я сделала реверанс.
- Думаю, так. Благодарю вас, сэр Джеффри.
Мы с Кейроном в очередной раз направились к выходу. Я задышала свободнее,
когда мы оказались в прохладном воздухе освещенной лампами прихожей. Но не успел
камердинер отдать приказ лакею нести нашу одежду, как между нами и дверью оказались
два человека. Один из них был Дарзид. Второй - шериф с рыбьими глазами, которого я
видела во дворе гостиницы в Тредингхолле.
Нет времени на размышления. Открытое наступление - лучшая тактика.
- Капитан Дарзид, я уже начала подумывать, что вы стали единым целым с моим
братом, и теперь я вижу вас с кем-то другим. Удивительно, что вы не стали ветвью нашего
семейного древа. Познакомьте же меня с вашим другом.
Дарзид покосился на своего спутника.
- Я уверен, вы уже знакомы с Мацероном.
- О да, - сказал шериф. - Нет никаких сомнений.
- Едва ли, - возразила я. - Я никогда не забываю знакомых. - Я приблизилась к
помощнику брата, все во мне кричало, что Кейрону нужно бежать. Но вместо этого он
тащился за мной. Руки, как обычно, сложены за спиной, словно он терпеливо ожидает
лакея с одеждой и свою глупую женушку.
Но шериф не дал себя одурачить.
- Я уверен, что знаю обоих. Баба - та потаскуха из гостиницы, - его тонкие губы
растянулись в полную ненависти усмешку, - а он - маг.
Кошмарное обвинение повисло в воздухе, словно ястреб, готовый кинуться на
жертву. Кейрон обхватил меня сзади руками, наклонился и поцеловал волосы.
Через миг стражники в зеленых мундирах оттащили его, я обернулась, в его синих
глазах было столько любви и сожаления, что у меня едва не разорвалось сердце. Мацерон
оттолкнул меня в сторону, двое стражников жестоко заломили Кейрону руки, шериф
ударил его огромным кулаком по лицу. Я закричала:
- Прекратите!
Вцепилась Мацерону в руку, но Дарзид схватил меня и крепко держал. От второго
удара под глазом у Кейрона остался кровоподтек.
- Есть простой способ подтвердить подозрения, - сказал шериф. - Если мы
правы, доказательства будут у него не в карманах, а в рукаве.
Кейрон замотал головой.
- Погодите...
Шериф с рыбьими глазами снова ударил Кейрона, на этот раз по губам, и
предостерегающе поднял кулак.
- Следующий удар достанется ей.
Я вырвалась из рук Дарзида и сумела заговорить, пусть и дрожащим голосом.
- Что все это значит, капитан Дарзид? Как вы смеете прикасаться к дочери дома
Комигора, к чиновнику на службе у его величества? Где сэр Джеффри? Где стража? Мой
брат...
- Ах, нет. - Дарзид поднял палец. Никогда я не видела столько холода в его
черных глазах. - Я уже давным-давно понял, что вас нельзя недооценивать, госпожа
Сериана. Так что не бойтесь, я позаботился обо всем. Ваш брат прекрасно осведомлен о
моих подозрениях, как и его величество. Они ждут моего донесения. Если я ошибся, это
непростительная ошибка... но я ведь не ошибся? - Он знал. Помоги, святой Аннадис, он
вытягивал из меня правду, даже пока я стояла здесь. Ледяная улыбка прорезала узкое
лицо.
Дарзид толкнул меня в руки одного из стражей. Вытащив нож, он распорол рукав
Кейрона от плеча до запястья, показав шрамы толпе, которая уже вытекала из дверей
музыкального салона. Более красноречивого доказательства не требовалось. Кейрон,
моргая и пытаясь закрыть голову от ударов, старался прижать руку к телу, но не мог даже
пошевелиться.
- Отведите их к королю, - сказал шериф, кивая тяжело вооруженным солдатам,
появившимся у него за спиной. - Займитесь мужчиной. Он опаснее, чем вы можете себе
представить. Завяжите ему глаза. Возьмите с собой четверых сменных охранников.
Дарзид снова взял меня за руку.
- Если он издаст хоть звук, я убью женщину. Мы прошли мимо любопытных,
глядящих во все глаза, здесь же был и озадаченный сэр Джеффри, Дарзид протащил меня
по освещенному мягким светом коридору в отделанную дубом комнату. Эвард развалился
на обитом коричневым бархатом кресле, Томас стоял у него за спиной.
- Ваше величество, - произнес Дарзид, низко кланяясь. - Сведения шерифа
Мацерона подтвердились. Леди Сериана вышла замуж вовсе не за образчик добродетелей,
а за мага, если, конечно, к злым духам вообще применимы такие слова, как замужество.
Я чувствовала, что он едва сдерживает хохот.
Четверо солдат втащили Кейрона в комнату. Его глаза были завязаны ярким зеленым
шарфом. С одной стороны шарф пропитался кровью.
- Ваше величество, я прошу вас разобраться в творящейся несправедливости, -
заговорила я. - Разве так ваши слуги должны обходиться с дочерьми благородных
семейств и вашими придворными?
Эвард смотрел мимо меня на Дарзида.
- Он не вырвется?
Дарзид кивнул.
- Он неопасен, пока мы держим его, не позволяем ему говорить и закрываем ему
глаза. И пока у нас есть женщина. - Он был так бесстрастен, словно обсуждал
достоинства новой лошади.
Кивнув, Эвард поднялся с кресла, подошел к Кейрону и уставился на его руку.
- Ах, Сейри, дорогая моя, что ты наделала? Могла бы стать королевой. Четырех
королевств. А вместо этого пошла под венец с демоном. - Он нагнулся, чтобы лучше
разглядеть шрамы. Мне хотелось кричать.
- Он околдовал ее, - взорвался Томас. - Это все Гольт.
- С Гольтом разберутся.
- Так вот из-за чего затеяна вся эта ерунда? - воскликнула я, стараясь обрести под
ногами твердую почву. - Мартин давно отказался от всех притязаний на трон. Вам ни к
чему придумывать какой-то нелепый заговор, чтобы опорочить его. Томас, ты веришь, что
я вышла замуж за мага? Меня воспитывали так же, как и тебя.
Но никто меня не слушал.
- Итак, шериф, - заговорил король, снова выпрямляясь. - Что же делают
подобные твари?
- Эти шрамы означают, что тот, кто их носит, считает себя целителем, - пояснил
Мацерон, подвигаясь к Эварду. - Ив самом деле, такие маги возвращают умерших к
жизни. Что может быть более отвратительным и противоестественным, чем не дать душе
завершить ее путь? Маги делают это не из великодушия, разумеется, а чтобы поработить
возвращенный дух, у которого нет иного выбора, как выполнять приказы.
- Так это от этого? - Эвард поджал губы, касаясь руки Кейрона. Кейрон
вздрогнул, и стражники еще крепче вцепились в него.
- Хоть это и отвратительно, но выглядит впечатляюще. Не хотите ли посмотреть,
ваше величество? Это не опасно, пока мы с капитаном Дарзидом рядом. Он может делать
только что-нибудь одно. И это станет неопровержимым доказательством в суде.
Я переводила взгляд с одного мужчины на другого, стараясь понять, о чем они
говорят.
- Не понимаю, как вы сможете его заставить. - Эвард снова плюхнулся в кресло,
недоверчиво глядя на них.
- Я знаю верный способ, - сказал Дарзид. Он снял повязку с глаз Кейрона и
кивнул.
Кейрон заморгал, его глаза устремились на что-то у меня за спиной. В первый раз за
все время нашего знакомства я видела в его глазах страх.
- Кейрон, что...
Огонь опалил мою спину, все зашумели. Кейрон кричал... Томас, где-то вдалеке,
ругался. Голова кружилась. Я не могла вдохнуть, колени подкашивались. Только когда по
спине потекло что-то горячее, я начала понимать.
- Нет, не делай... - Я пыталась предостеречь Кейрона, но язык отказывался
повиноваться. Пути назад не останется, если он сделает это. У них не будет доказательств,
если он сам не предоставит их.
Я упала. Кто-то меня подхватил.
- Будьте вы прокляты. Будьте вы все прокляты. Приведите врача.
Я то впадала в беспамятство, то возвращалась из него, слова и возгласы всплывали в
кружащейся голове.
- ...нож, острый и чистый.
"Нет, Кейрон, нет. Они не позволят мне умереть". Язык не слушался.
- ...благословить твоего сына...
- Проклятие, что он делает?
- ...наполнить мою душу Светом... Огонь охватил мою руку. "Нет, Кейрон..."
- ...смерть коснется каждого их них, пока он...
- Дж'ден анкур, моя любовь...
Наверное, я замерзла во сне, но теперь снова стало тепло. Я лежала на спине.
Улыбнулась. Коннор Мартин Гервез стал уже достаточно велик, чтобы лежать на спине
стало неудобно. И постель такая жесткая. Я попыталась перевернуться, но не смогла.
Кейрон был здесь. Я чувствовала его дыхание. "Тассей, тассей", - шептал он. "Тише,
тише". Как крепко он держит мою руку. Я не могла ею пошевелить и раскрыла глаза
посмотреть, что меня держит. Что с его лицом? Это из-за землетрясения? Какие ужасные
синяки... и повсюду кровь... один глаз заплыл, он так бледен... почти прозрачен, как в тот
день в Виндаме...
Наконец память вернулась ко мне.
- Нет, - слабо прошептала я.
Его глаза раскрылись... сколько в них любви. Когда он улыбнулся, я ощутила тепло
его жизни, струящееся по моим венам.
- Теперь разрежьте, - сказал он кому-то у него за спиной. И мне: - Это чудо. Все
это.
Моя рука была свободна, но прежде чем я успела коснуться его, они оттащили его
прочь, и на прекрасном ковре сэра Джеффри они били его, пока он не потерял сознание.
Страх придал силы их кулакам.
Я неподвижно сидела на полу, где меня оставили, и глядела на дверь, через которую
они наконец увели его прочь. Кто-то подошел ко мне, я сжалась, но руки, которые
подняли меня и подвели к освободившемуся бархатному креслу, не были грубы. Томас
помог мне сесть и встал на колени рядом с креслом. В комнате никого не было.
- Ради святого меча Аннадиса, Сейри, кто он такой?
Я указала на то место на запястье, где Кейрон сделал разрез. От него не осталось и
следа, только жар в моих воспоминаниях. Удержать меня через ту рану, которую оставил
на спине нож, было бы слишком сложно. Лучше сделать новый разрез, чтобы смешать
кровь... кровь, дающую жизнь.
Томас говорил со мной, словно с ребенком.
- Он околдовал тебя? Заставил тебя молчать какими-то чарами? Именно это
случилось три года назад? И с тех пор он не выпускал тебя из-под своей власти?
Я глядела на брата, пытаясь понять, о чем он говорит. Мои мысли смешались, ужас и
изумление сошлись в смертельной хватке.
- Сейри, скажи, что с тобой все в порядке. - Он осмотрел мою спину. Платье было
сырым, колючим и заскорузлым в том месте, где засыхала кровь, оставленная ножом
Мацерона. - Святые боги, это невероятно.
Наконец я подобрала слова.
- Томас, ты должен ему помочь.
Он неловко обнял меня за плечи.
- Я позабочусь о тебе, Сейри. Мы придумаем что-нибудь... жрецы... тебя очистят.
Ты свободна от него теперь, когда его нет рядом?
- Нет. Ты не понимаешь... - Я пыталась рассказать ему о магии и дж'эттаннах. Но
чем больше я говорила, тем больше он отдалялся от меня, и когда я заметила это, было
уже поздно. Я рассказала ему о ребенке.
Голос Томаса сел от ужаса.
- И ты позволила ему сделать это с тобой? Посеять дьявольское семя? Как ты
можешь жить? Неужели не нашлось ни ножа, ни меча, чтобы положить конец твоему
позору?
- Томас, ты не услышал ничего из того, что я сказала.
- Я услышал достаточно. Это проливает новый свет на ситуацию. Эварду следует
узнать, что покончить с магом недостаточно.
- Томас!
- Тебя не сожгут. Ты не умрешь. Ты все еще принадлежишь дому Комигора. Эвард
поклялся мне. Но ты предана злу больше, чем я мог вообразить, и это необходимо
исправить. - Он вылетел из библиотеки, оставив меня одну.
Ночью меня забрали во дворец и заперли в пустой холодной комнате. Наверное, в
таких живут судомойки. Медальон и обручальное кольцо забрали, а залитый кровью
зеленый шелковый наряд заменили на простое платье и муслиновую рубаху. Я не стану
плакать. Не стану.
18
Утро было холодным и серым, как большинство летних утр в Юкерской долине, но
взошедшее солнце быстро разогнало туман. Я поднялась, разбитая и усталая после ночи
на грязном полу в хижине углежога. Стряхнуть с себя вызванное сном беспокойство было
непросто. Звезды ночи, почему я не могу забыть? Может быть, если я отправлю этого
ненормального принца и его суетливого слугу идти своей дорогой, то смогу вернуться в
Данфарри и снова все похоронить. Но едва ли. Мой домик казался теперь таким же
далеким, как Авонар Д'Нателя.
Тенни с Баглосом этим утром тоже были притихшими - брови нахмурены, плечи
сгорблены. Мы передавали друг другу ломти черствого черного хлеба, намазанного
размятой фасолью с пореем. Д'Натель не проявил к завтраку никакого интереса, он сидел
в проеме открытой двери, увлеченно водя по своей деревяшке острием кинжала.
- Что это он делает? - спросила я Баглоса, пытаясь привести в порядок свою все
еще сырую одежду.
- Я спрашивал, но он не говорит.
- Он здоров? Кажется больным... или нет, скорее каким-то похудевшим. - Вокруг
глаз Д'Нателя обозначились морщинки. Раньше я их не замечала.
Держась на расстоянии вытянутой руки, Баглос задал принцу вопрос. Д'Натель
отрицательно покачал головой, но вместо того чтобы ударить дульсе, что стало уже
утренним ритуалом, он одарил Баглоса улыбкой, в которой были искреннее веселье и
незамутненная радость.
Лишь улыбка была постоянной у Д'Нателя. Я не знала никого, кто менялся бы так
быстро, и не только в настроениях, но и телесно. Он уже не был таким, как в тот день,
когда голый появился в лесу за моим домом, и я была готова биться об заклад, что сегодня
он выглядел не так, как вчера, позавчера или неделю назад. Сначала я думала, что ему
немногим больше двадцати, и из рассказов дульсе так и получалось. Этим утром он
казался одного возраста со мной, словно последние дни были равнозначны годам
переживаний - так они отразились на его лице.
Баглос не соглашался со мной.
- Он такой, какой есть, женщина. Все остальное твое воображение.
Я заявила ему, что мое воображение не работало столько лет, оно просто не в
состоянии изобрести ничего подобного. Правда, этим утром принц впервые за две
последние недели побрился. Может быть, в этом причина.
Мы вошли в ворота Юривана, и я не сразу поняла, что изменилось со времени моего
последнего приезда. Пестрые каменные постройки университета по-прежнему смотрели
на город сверху вниз со своих холмов, в его стенах охотно принимали блистательных
мыслителей из всех Четырех королевств. На вымощенных кирпичом улицах свои следы
оставило только время, а не война. Замысловатые кованые цветы и звери по-прежнему
украшали балконы и стены, цветы так же пышно цвели в нишах. Высокие старинные дома
смотрели на прохожих, словно старушки, приглядывающие за внуками. Изменились
люди, наконец решила я.
Когда-то на каждом углу стояли ораторы, высказывающие свои взгляды на
налогообложение или деторождение, толпились студенты, спорящие об истории или
происхождении Вселенной. Не было ни единой таверны, где вдохновенный поэт не
строчил бы вирши, подбадривая себя элем, ни одной колбасной лавки, где за прилавком
не стоял бы юный философ, готовый поспорить, существует ли в действительности ваша
колбаса, если вы не думаете о ней. И у всех находилось время, чтобы послушать.
Теперь было не так. Теперь жители Юривана спешили по своим делам, отводя глаза,
продавцы не говорили ни словечка сверх необходимых. Лишь на одном углу стоял
потрепанный человек с дикими глазами, он твердил, что звезды уже предрешили судьбу
Лейрана и приход короля-философа. Матери тащили упирающихся детей подальше от
этого человека. Пока мы с Тенни покупали колбасу и сыр, собираясь вернуться к
Д'Нателю и Баглосу, стражники в зеленых мундирах оттащили человека в сторону и
кулаками заставили его умолкнуть.
- Юриван больше ничем не отличается от обычного лейранского города, -
заметил Тенни, поспешно уводя меня в переулок, чтобы обойти стражников, которые
хохотали, пока один из них мочился на скорченное тело безумца. - Эвард поставил во
главе Университета своего человека. Тот заявил, что здесь окопались бунтари,
посягающие на свободы академии. И он "спас" Университет. Феррант больше не читал
здесь лекций. Его друзья, один за другим, исчезали, как только до них доходили слухи о
подстрекательстве к бунту. И он счел за лучшее принимать избранных студентов на дому.
- Какой ужас - Завоеватели всегда с почтением относились к Университету, даже
когда очаги культуры бывали разрушены и сожжены в других городах, даже когда гибло
Валлеорское королевство. - Я всегда верила, что какое бы безумие ни охватило мир,
Юриван и Университет сумеют его избежать.
- Эта вера и привела меня сюда. Но мы ошибались. Безумие повсюду.
Решив, что вчетвером мы выглядим слишком подозрительно, только мы с Тенни
отправились на поиски дж'эттаннки. Лошадей мы оставили на постоялом дворе, а сами
пошли по узким извивающимся улочкам, взбирающимся на Университетский холм. Тенни
зашел в книжную лавку, которую часто посещал раньше, и спросил владельца, не знает ли
тот, где можно найти гимнею, особую мазь для лечения слепоты. Хозяин отправил нас к
травнице, держащей магазин через две улицы на запад и четыре - на север. У них там
отменный выбор, сказал он, хотя лавку держит "просто язва, а не женщина".
На шумной улице стоял высокий узкий дом с деревянной вывеской над дверью
"ТРАВЫ, ЧАИ, ЛЕКАРСТВА". Под вывеской было два окна - каждое в обрамлении
душистых цветов, и когда мы распахнули дверь лавки, нас едва не сбила с ног волна
ароматов. Крошечная комната была заполнена от пола до потолка, по стенам тянулись
полки, заставленные аккуратно надписанными банками, жестянками и свертками с
травами. Два рабочих стола занимали оставшееся пространство, развернуться здесь было
негде. На одном столе лежали рулон тонкой бумаги, моток веревки, ступка и пестик,
мерные чашки и ложки и небольшие медные весы. На другом столе и под ним
громоздились связки растений, горы коробок и банок, бесчисленные подносы с
кореньями, листьями, стеблями и цветками, разложенными для просушки.
Две богато одетые женщины стояли у стола-прилавка, болтая о лихорадках и
простудах и о слугах, которые настолько забываются, что позволяют себе болеть.
Миниатюрная темноволосая девушка насыпала какие-то черные семена на одну чашу
весов. Потом она переложила семена на лист бумаги, быстро свернула и отдала в обмен на
монету.
- Что-нибудь еще, мадам Леду? Не возьмете ли чай из пажитника для горла Ниди?
- Пока что довольно. Может быть, на следующей неделе, если ей не станет лучше.
- Тогда всего хорошего.
- Всего хорошего, милочка.
Две дамы вышли за дверь, и девушка обратилась к нам с Тенни.
- Чего изволите?
У нее были коротко остриженные темные волосы, высокие скулы и светлые глаза.
Четко очерченный подбородок и короткий прямой нос очень сочетались с ее грубоватой
манерой держаться. Наверное, ей не больше восемнадцати. Когда девушка обошла стол,
бесстрастно разглядывая нашу потрепанную одежду, я поразилась, увидев, что она носит
брюки. Мне и моя ложная юбка казалась верхом развязности.
Заговорил Тенни.
- Мы ищем хозяйку этой лавки.
- Зачем? - спросила девушка.
- У нас к ней дело.
- Вы можете рассказать об этом деле мне.
- Нет, юная госпожа, это личное дело.
- У хозяйки нет никаких личных дел с незнакомцами. - Ее слова звучали как
удары палок.
Тенни шепнул мне:
- Поговори с ней, Сейри. Ты же знаешь, я никогда не умел общаться с женщинами.
Не совсем так. Хотя королевы и герцогини не могли его смутить, Тенни мог
стушеваться перед скромной горничной. Я начала снова.
- Может быть, вы могли бы передать хозяйке несколько слов?
- Это можно.
- Скажите Келли, что мы пришли по совету друга. Он сказал, есть только одно
место, где можно купить редкую траву для лечения подагры. Мы бы очень хотели
перемолвиться с хозяйкой словечком.
Девушка смотрела на нас как-то странно.
- Что вы хотите услышать от Келли? Если вам нужна микофила, я могу дать ее вам.
- Пожалуйста, мы бы хотели проконсультироваться с Келли по личному вопросу.
Вы понимаете. Несколько неловко говорить вслух... Можно ли выбрать время, чтобы
поговорить с ней здесь или же в любом другом подходящем месте? Наш друг
рекомендовал именно ее.
Девушка пожала плечами.
- Вы уже говорите с ней. Я Келли.
Нет, нет, нет. Девушка слишком молода. Мне было почти двадцать, когда погиб
Авонар.
- Должно быть, это ошибка. Может быть, есть кто-то еще с таким же именем?
Например, ваша мать? Или другая травница? Мы ожидали встретить пожилую женщину.
Мы с Тенни сконфуженно переглянулись.
- Должно быть, я ошибся, - сказал он.
- Келли! - позвал сиплый голос из-за узкой двери.
- Что тебе, бабушка?
- Чаю, дорогуша. Не принесешь ли мне чаю из девяти листов?
- У меня покупатели, которые уже уходят. Я принесу, как только освобожусь.
Я быстро взглянула на девушку.
- Ваша бабушка. Может быть, ее зовут так же, как и вас?
- Я ответила вам, я единственная Келли. Если у вас ко мне дело, говорите. - Она
сложила руки на груди, всем своим видом выпроваживая нас за дверь.
Мысль о потере единственной зацепки была невыносима. Келли была одной из
четырех... И тут меня осенило. Травная лавка, полки, заставленные лекарствами.
Названия.
- Келли, - заговорила я, с трудом сдерживая охватившее меня волнение, - а как
зовут вашу бабушку?
- Это же смешно. Чего вы в самом деле добиваетесь...
- Окажите нам величайшую милость. Это чрезвычайно важно.
Я была готова вытаскивать из нее ответ раскаленными щипцами.
- Ее имя Селина.
Обстановка. Можно находиться в двух разных комнатах, слышать одинаковые буквы
и звуки, которые породят разные образы. Тенни перечислил четыре имени, но я слышала
их не в той обстановке. Селина была не сгинувшей без следа незнакомкой, еще одним
непомеченным именем в бесконечном списке погибших. Я ее знала.
- Умоляю, Келли. Можно мне поговорить с вашей бабушкой? Мои сведения
оказались неверны, это ее я ищу.
- Моя бабушка ни с кем не общается. Она очень слаба.
- Клянусь, я не причиню ей вреда. Я друг ее друзей. Передайте ей мои слова, и если
она прикажет нам уйти, мы уйдем. - Я набрала побольше воздуха и отступила на шаг. -
Скажите ей, я была знакома с одним ее учеником. Он многое узнал от нее, но самое
главное то, что следует увидеть человека целиком, прежде чем судить о значимости его
дарований.
Кипя от негодования, девушка исчезла за дверью. И мгновенно вернулась.
- Она встретится с вами. Но только быстро. Мы не должны утомлять ее. В
следующем месяце ей исполнится девяносто.
Мы с Тенни прошли вслед за Келли в крошечную комнатку, пахнущую лавандой и
мятой. Через окно в комнату проникали солнечный свет, воздух и сотни ароматов из
двора, заставленного ящиками и корзинами с травами и цветами. В кресле у окна сидела
старая женщина, такая ветхая и сухая, что казалось, легчайший ветерок может унести ее,
словно пыль. Ее голова непрерывно Дрожала от старости, но в синих глазах светилось
любопытство.
- Кто это говорит о былых временах?
- Меня зовут Сейри, госпожа, а это мой друг, Тенни из Вердильона. Не могу
передать, как я счастлива видеть вас. Я и представить не могла, что это возможно.
- Все это замечательно, но я не получила ответа на свой вопрос.
- Мой муж был вашим учеником. Его звали Кейрон, старший сын барона
Мэндийского, правителя Авонара.
Селина не выказала страха. И сомнения. Но она слушала, окаменев. Даже ее голова
на миг прекратила дрожать.
- И как все это касается меня?
- Он рассказывал мне о наставнице, которую звали Селиной, как она приняла
испуганного и неуклюжего мальчишку и научила его видеть прекрасное в своем
призвании. А когда он стал надменным, как это происходит с молодыми людьми, она
обучила его видеть прекрасное в каждом человеке. Он рассказывал мне о вашем свечных
дел мастере и о сыновьях, как, сталкиваясь с трудностями, он всегда думал: "А как бы
поступил Морин?"
Старуха протянула руку, ее голова снова затряслась, словно я верно ответила свой
урок.
- Бабушка! - воскликнула Келли.
Но рука старой женщины была тверда, она смотрела на меня ясными глазами.
- Кейрон. Какой у него был талант и сердце, достойное его дара! Дарующий Жизнь,
так мы называли его. Я не знала, что он пережил черный день. Но я вижу по тебе, что он
ушел вслед за остальными.
- Десять лет назад. Его схватили.
- Я была немолода, когда он пришел ко мне. Кто бы мог подумать, что я его
переживу? Кажется, я пережила всех их. - Как знакомы ее речи. Ни тоски, ни жалоб,
лишь удивление таинственным поворотам судьбы, слияние, даже в горе, с вечной
радостью и сожалением, болью и красотой. - И ты была его женой. Ты не из Авонара?
- Нет. Мы познакомились несколькими годами позже.
- Ты знала, кто он?
- Да.
- Любить Целителя нелегко, делить с тысячами других то, что должно
принадлежать только тебе. - Она коснулась моей щеки теплым сухим пальцем. - Тебе
бывало весело с ним?
- Очень часто.
- Прекрасно. - Селина откинулась на спинку кресла, серьезно покачивая головой.
- Нет. Нелегко идти по Пути рядом с Целителем.
Келли нависала, словно только что выкованный меч, готовый отсечь все, что встанет
на его пути.
- Значит, это ваша внучка? - произнесла я, желая перейти от прошлого к нашему
делу.
- Правнучка. Внучка Морина, родилась всего за неделю до черного дня. Когда
пришли лейране, я гуляла с ней по холмам, чтобы ее мать могла немного отдохнуть. И с
холма я видела солдат, сжигающих Мэндилла, Кристофа, Эдварда, всех дж'эттанн, они
убили моего Карло, Морина и всех жителей Авонара. Итак, для чего ты здесь? Не для
скорби. Только не после стольких лет.
- Мы нашли вас через
...Закладка в соц.сетях
