Жанр: Фантастика
Сын авонара
...ал расхаживать вокруг стола; слова,
вырвавшись на свободу, наползали друг на друга, словно тучи, внезапно затащившие
ясное небо.
- Тысячу раз я думал об этом. Этот Мост! Я понятия не имею, какова его природа и
как он выглядит, не знаю, где он расположен. Никто ничего не знает о Пропасти, над
которой он висит, только то, что исходящий из нее ужас сводит людей с ума и "лишает
Вселенную равновесия", - кто знает, что это означает? Баглос говорит, что Наследник Д'
Арната ходит по Мосту и создает заклинания, которые помогают Мосту противостоять
влиянию Пропасти. Разумеется, ожидается, что я "пойду по Мосту", но никто не может
сказать, какие заклинания я должен налагать на него, мои соплеменники сомневаются, что
я вообще способен на это. Да, еще эти зиды явно желают моей смерти. А дар'нети
уверены, что моя смерть на Мосту уничтожит его.
Ошеломленная этой вспышкой, я пыталась найти ответ.
- Ворота. Начни с них.
Он снова упал на стул, подпер подбородок рукой и уставился в стол.
- Дульсе говорит, это стена огня, скрытая в комнате, которую могу отпереть только
я... если, конечно, я тот, кем должен быть. Через стену огня проходишь в одном мире и
после опасного перехода через Мост, который он не может описать, оказываешься в
другом мире...
- ...выходя из других Ворот. Их называют Воротами Изгнанников.
- Да, это обычный путь. Но он говорит, направление можно изменить до или во
время перехода, именно поэтому дульсе, я и зиды, гнавшиеся за нами, оказались в разных
местах. - Бесстрастный тон, которым он описывал события, не скрывал его сомнений.
- Да, Баглос говорил, его вышвырнуло из Ворот то, что он назвал трещиной, какоето
заклятие, из-за которого и он, и ты так внезапно оказались в другом месте. Но если ты
должен был что-то делать на Мосту, значит, те, кто тебя направил, были уверены, ты
найдешь его. - Чем больше я размышляла над загадкой, тем быстрее говорила. - Что,
если направление изменили, чтобы защитить тебя от ворвавшихся в комнату зидов?
Возможно, от Ворот Изгнанников отбросило только Баглоса и зидов, а не тебя. Значит,
если ты попадешь в то место, в котором впервые в этом мире встал на землю...
- Но я ничего об этом не помню. Ты слышала, что говорила старая Целительница.
- Громче. Настойчивее. Он снова терял контроль над собой. Но он так ничего и не
узнает, если его терзают сомнения.
- Подумай. Напрягись. Что это была за земля? Ландшафт? Были там города или
деревни?
Его рот превратился в упрямую тонкую черту, он отрицательно замотал головой.
- Я бежал. Дни и ночи, без остановки, казалось, я бежал вечно.
- Так и было, когда ты попал ко мне. Ты был измучен, истощен, болен. Баглос
говорит, он искал тебя уже две недели, когда я пришла к нему. Если ты прибежал ко мне
сразу от Ворот, тогда Ворота должны находиться в десяти днях, в десяти днях бега, от
Данфарри.
- Ты догадлива. - Его ладони вжимались в дубовую столешницу с такой силой,
что я не удивилась бы, увидев в дереве дымящиеся отпечатки. Он вручал мне последнее,
что у него оставалось, явно сомневаясь, смогу ли я найти во всем этом смысл.
Но я не стала огорчаться, не теперь, когда главная загадка моей жизни начала
раскрываться передо мной. Я вскочила с кресла и, в свою очередь, заметалась по кухне.
- Мы можем сделать еще один вывод. Там было холодно. Баглос чувствовал
ледяное дыхание зидов, пересекая пропасть. Селина сказала, твои самые ранние
воспоминания - смятение и обжигающий холод.
- Разумеется, смятение.
Кусочки мозаики вставали на свои места.
- И Кейрон говорил о том же. О своем видении. Когда он искал слово исцеления,
скрытое внутри него, он говорил, что ощущает холод. Тот мост, который он видел, был
изо льда.
- Но теперь лето. - Его возражение было скорее вопросом, чем протестом.
- Именно. Но если ты будешь в течение десяти дней быстро двигаться на запад от
моего дома, где ты окажешься? В самом сердце Стены Дориана, самых высоких горах
Четырех королевств, таких высоких, что снег там не тает никогда.
- Королевский город Авонар находится в горах, так говорит Баглос, - негромко
произнес Д'Натель. Руки его успокоились, когда он взглянул на меня. - И именно там
находятся Ворота в другой мир, в мой мир. Наверное, они построили оба выхода с Моста
в горах.
- Да. В горах. Они хотели спрятать их, сделать так, чтобы их было трудно найти,
трудно попасть случайно. Это должно быть безопасное место... особое место... крепость...
- Звезды небесные... ответ был мне так же очевиден, как собственное имя. - Д'Натель, я
знаю, где это. Или, по крайней мере, где следует искать. Существует карта!
- Как это?
- Дж'эттанне выстроили крепость Виттор Эйрит в том месте, которое их предки
считали священным, хотя они и не помнили почему. Один из них оставил план, рассказал,
как туда попасть. Нам придется восстановить карту... - Я боялась позволить себе
ликовать. Доказательства так хрупки, будущее так туманно. Тенни никогда не видел
карты, его память не сможет восстановить ее. Мне придется ехать в Монтевиаль и искать
возможность попасть в подвалы сокровищницы. Я ясно представляла то место, где лежит
дневник. Никто бы не стал трогать его. Я рассказала Д'Нателю о дневнике, об Авторе, о
тщетных попытках Кейрона и моих расшифровать карту. - Но с тобой и Баглосом это
возможно. Когда Тенни станет лучше, мы отправимся за ней.
На следующий день Баглос позвал меня в комнату больного. Тенни очнулся и не
успокоится, пока не переговорит со мной. Он был так слаб, что Баглос побоялся отказать
ему.
- Где он? - Глаза Тенни широко распахнулись, как только я поцеловала его
горячий лоб. - Где Кейрон?
Я села на край кровати и погладила его редеющие волосы.
- Он умер, Тенни. Десять лет назад. Ты помнишь.
- Он оставался со мной. У меня в голове. - Его глаза блестели не только от жара.
Ток крови угадывался под бледной кожей.
- Ты был его другом, он любил тебя. Ему тоже было легче, когда он был с тобой.
- Беги, Сейри. Вытащи его из тьмы. - Тенни вцепился мне в руку с силой, не
превышающей силу ребенка. - Тень уничтожит его... поработит всех нас.
- Мы уедем отсюда, как только тебе станет лучше.
- Ты должна вытащить его.
- Тише, Тенни. Кейрон уже за Чертой. Никто не сможет сделать ему больно, а все
тени остались в твоих снах. - Я взяла из рук дульсе чашку. - Вот, поешь немного.
Баглос изумительно готовит. - Проглотив две ложки, Тенни снова провалился в сон.
Взволнованная его видениями, я вошла в кабинет профессора Ферранта. В ночь,
когда мы вернулись в Вердильон, Баглос с Д'Нателем пришли сюда, чтобы унести тело, и
обнаружили, что кто-то уже сделал это. Баглос божился, что прятать или погребать тела
жертв не в обычаях зидов, наверное, это сделали слуги Ферранта. Но мы по-прежнему не
видели их. Уже неделю в Вердильоне не появлялись ни друзья, ни враги. Все это было
очень странно.
В кабинете было тихо и солнечно, прекрасная комната с высоким потолком и желтобелыми
стенами. У лейран нет нелепой боязни привидений, мне было хорошо в этой
комнате. Отпечаток убийства остался только в моем сознании, а не в комнате. Мы с
Баглосом провели здесь немало часов в последние дни, ненасытный дульсе буквально
заглатывал книги и карты профессора, пока я просматривала записи самого Ферранта. В
этот день я ушла с головой в просмотр имен студентов и заметок профессора, мне
показалось, что прошло совсем мало времени, когда высокие часы на лестнице начали
бить. Они медленно отбивали удары, напоминая, что я должна завести их и что я уже
опоздала на смену дульсе. Когда я выходила из комнаты, солнечный луч высветил что-то,
лежащее на толстом ковре. Я подняла вещицу, медную пуговицу из тех, что обычно
пришивают к военной форме. Чувствуя себя виноватой перед позабытым Баглосом, я не
задумываясь опустила пуговицу в карман.
На следующее утро, на восходе, загадка исчезновения слуг Ферранта разрешилась.
Передав вахту у постели Баглосу, я вышла в сад прогуляться и подышать воздухом.
Ночная прохлада быстро уступала место жаркому летнему дню.
В это утро ноги не поспевали за мыслями, я мучительно пыталась найти способ
пробраться в королевское Хранилище Древностей. Но приобретенная за годы жизни в
Данфарри привычка заставляла меня останавливаться каждые несколько шагов, чтобы
выдернуть разросшийся сорняк, угрожающий жизни огородного растения, или поднять
фасолину, поторопившуюся созреть раньше товарок. Я набрела на грядку моркови, ботва
которой торчала из сухой земли, и нагнулась, чтобы выдернуть несколько штук на обед.
Морковь росла за заборчиком, по которому ползли стебли гороха, и через стену из листьев
я оказалась голова к голове с маленькой чумазой девочкой. От неожиданности мы обе
шагнули назад. Девочка пришла в себя раньше, она помчалась к железным воротам,
ведущим в сад, но я бегала быстрее и успела перехватить ее.
- Пусти меня! - закричала девочка по-валлеорски. На вид ей было лет восемьдевять,
жесткие волосы, наверное, были бы светлыми, если их вымыть. - Нам разрешили
приходить на огород. Хозяин сказал. Я не ворую. - Слезы катились из-под длинных
ресниц, оставляя дорожки на грязных щеках.
- Ты можешь забрать овощи. - Она крепко сжимала луковицу и крошечный
огурец. - Только окажи, кто ты. Ну же, как тебя зовут?
- Кэт.
- Ты живешь рядом? Наверное, там? Она молчала.
- Обещаю, я не обижу тебя. Это профессор Феррант разрешил тебе брать овощи?
Кэт кивнула, губы ее задрожали.
- Но теперь он умер.
- Да... я знаю.
От удивления я запнулась.
- Пожалуйста, Кэт, расскажи мне, что здесь случилось? Где твои мама и папа?
- Мама умерла, как и хозяин. - Кэт устало покачала головой, на ее плечи свалился
недетский груз. - Ее убили те, кто убил хозяина.
- Боже милостивый... они... они убили всех?
- Некоторые убежали в лес. Но мама упала, и ее затоптали конями. Она не узнала
меня, умирая, и не помнила, как ее зовут. Я не хочу, чтобы те люди вернулись. - Кэт
засопела и утерла лицо рукавом, на лице и рукаве остались одинаковые грязные разводы.
- Мне больно руку.
Я ослабила хватку, но не отпустила ее.
- Я не хотела сделать тебе больно, Кэт. Просто я тоже боюсь тех злых людей. Так
ты прячешься вместе с отцом?
Она отрицательно покачала головой.
- С тетей Терезой. Она помогала Хлое на кухне.
- И злые люди не тронули ее?
- Мы в тот день уходили на рынок. А когда шли по полю обратно, увидели, что все
бегут и кричат. Мы все эти дни прятались в погребе и не знали, что делать. Тетя Тереза
ужасно боится.
- Можешь отвести меня к своей тете? Или пусть она придет сюда. Ты сможешь
взять еще овощей, а я поговорю с ней. - Я положила собранную фасоль и морковь в
передник девочки. - Скажи ей, меня зовут Сейри, я здесь вместе с мастером Тенни,
другом профессора.
- Она за воротами.
- Можешь позвать ее? Ты мне веришь?
Кэт кивнула, я отпустила ее, и она побежала по дорожке. Через пару минут,
растрепанная и запачканная, молодая женщина робко приблизилась, держась за плечи
девочки, словно за щит.
- Пожалуйста, не бойся... ты Тереза, да? Меня зовут Сейри. Мы с мастером Тенни
друзья.
Молодая женщина быстро опустилась в реверансе, потупив глаза, и послушно
уселась на указанную мной скамейку, рукой она цеплялась за Кэт.
- Кэт, в печке стоит горшок с похлебкой. Ступай поешь, бери все, что найдешь. -
Заметно повеселев, девочка убежала, Тереза казалась еще более смущенной. - Кэт
сказала, ты была помощницей кухарки?
- Да, госпожа.
- И мать Кэт тоже работала здесь?
- Да, госпожа. Нэн десять лет служила горничной, с тех пор как ей исполнилось
пятнадцать. Она помогла мне устроиться на это место, когда оно освободилось. - Глаза
женщины наполнились слезами.
- Мне так жаль твою сестру, Тереза. Кэт повезло, что у нее есть ты.
- Кэт хорошая девочка. Мы с Нэн надеялись, что через год-другой она сможет стать
судомойкой.
- Тереза, расскажи мне о тех, кто совершил все это. Ты видела их?
Я могла не опасаться, что она не захочет вспоминать. Она выплескивала на меня
слова, которые жгли ей сердце.
- Ничего страшнее я не видела. Мы шли через поле, шагали быстро, потому что с
утра собирался дождь и Хлоя беспокоилась, донесем ли мы продукты, закупленные ко
дню рождения хозяина. Мы обходили загон, когда услышали ужасные крики, от которых
кровь стыла в жилах. Я велела Кэт бежать в погреб, потому что стоял такой шум, словно
опять шла война, которую я видела девочкой. Я испугалась, что лейранские солдаты снова
вернулись. - Она покосилась на меня и залилась краской. - Потом я пробралась за
конюшню, заглянула за угол и увидела то, что, надеюсь, никогда не доведется увидеть
еще раз. Хлоя с Яспером с воем метались по конюшне, их глаза светились оранжевым
светом, словно глаза демонов. Хлоя рвала на себе волосы, словно они жгли ее, от
вырванных с корнем волос ее голова была в крови. Они оба побежали в лес. Тут из дома
выскочила Луиза, она бежала и кричала Дамьену, конюху: "Хозяина убили!" Дамьен
остановил ее и спросил: "О чем ты?" А Луиза плакала и кричала: "Демоны! Демоны
перерезали горло несчастному хозяину!" И в это же время два человека, ужасных
человека - я не осмелилась взглянуть на них, - выбежали из дома и протянули руки к
Луизе с Дамьеном. Тогда они оба взвыли так, словно им отрывают ноги и руки. И тоже
кинулись в лес.
Безмолвные слезы катились по испачканному лицу Терезы.
- Все, о чем я думала, как найти Нэн. И она выбежала из дома во двор, крича,
словно дикая кошка. Я хотела перехватить ее, но увидела рядом с собой Кэт. Закрыла ее
собой и заставила молчать, и не успели мы глазом моргнуть, как от дома отъехали четыре
всадника, они увидели Нэн... ах, госпожа, они сбили ее с ног. Когда всадники ускакали,
мы с Кэт бросились к Нэн, она смотрела на нас дикими глазам и повторяла: "Кто вы?" Не
узнавала собственного ребенка и сестру. - Женщина не сумела подавить рыдание.
- Бедная Нэн. - Я обхватила ее за плечи, и слезы хлынули рекой.
- Она умерла прямо там, - бормотала она мне в плечо. - Мы с Кэт отнесли ее в
яму у ручья, где зимой режут лед. Мы положили ее туда, засыпали и молились, хотя я
плохо знаю молитвы. Но что делать потом, я не знала, я подумала - хозяин убит, в
живых осталась только я. Никто мне не поверит, и еще скажут, что я всех убила. Но
хозяин был добрым и справедливым, я бы ни за что...
Вытянувшиеся тени деревьев показались мне зловещими. Я крепче обхватила плечи
Терезы и с подозрением оглядела сад.
- Конечно, ты не делала этого. Мастер Тенни сейчас очень болен, но он
поправится, и мы спросим его совета. А пока вы с Кэт оставайтесь в доме. Мои друзья
все-таки какая-то защита для вас.
Тереза распрямилась и утерла слезы ладонью.
- Я так вам благодарна, госпожа. Я сейчас же приступлю к своим обязанностям и
буду делать все, что потребуется. Как хорошо, что мастер Тенни жив. Мы уж думали, те
злодеи добрались и до него.
- Хорошо. Решено. Все, о чем я попрошу, чтобы ты никому не пересказывала
разговоров, которые могут показаться тебе... несколько странными. Но если профессор
Феррант доверял тебе, значит, мы тоже можем доверять.
- Мне можно верить, госпожа. Клянусь.
Все происходящее казалось нелепым. Почему на нас ни разу не напали? Если зиды
так легко расправились с Феррантом и слугами... Наверное, сказались усилия Д'Нателя. Я
снова задумалась о Мацероне, Роуэне и зидах, но мне так и не удалось соединить
разрозненные части головоломки.
Позже, когда приободрившаяся Тереза перемыла посуду и вытерла со стола, я снова
попросила ее кое-что уточнить. Тенни рассказывал нечто похожее, и я не сомневалась в
правдивости ее слов.
- Ты говоришь, от дома отъехали четверо.
- Да, госпожа.
- Расскажи мне о них. Трое были жрецами, так?
- Да. На троих были одежды жрецов. А на лейранине был мундир.
- Лейранине?
- Я решила, что он лейранин, потому что он говорил только по-лейрански. Меня
научила Нэн, у хозяина часто бывали гости лейране, и она говорила, что все слуги должны
хоть немного знать язык. На нем был темный мундир с блестящими пуговицами.
- Блестящие пуговицы... - Я сунула руку в карман, где лежала медная пуговица,
найденная на ковре. Присмотревшись, я увидела то, что не заметила сначала. На слегка
потемневшей поверхности пуговицы была гравировка, дракон, лейранский дракон.
- Как выглядел этот лейранин, Тереза? Ты успела его разглядеть?
- Нет, госпожа. Они так быстро уехали. Он был не такой высокий, как жрецы.
Светлые волосы. Крепкий. Но лица я не видела, шел дождь, и я была очень напугана.
Конечно. Я знаю светловолосого лейранина, который носит темный мундир с
символикой Эварда, однажды он уже имел дело с зидами - Грэми Роуэн, праведный
шериф.
Настал великий день, когда Тенни смог сесть и самостоятельно, хотя и дрожащей
рукой, донести до рта несколько ложек похлебки. Даже Д'Натель улыбнулся и сказал, что
рад выздоровлению нашего больного.
- Сколько времени прошло? - спросил Тенни.
- Девять дней. Мы уже думали, ты будешь спать до самой зимы, - ответила я.
- Спасибо всем вам. Что еще сказать?
- Скажи, что тебе лучше.
Он слабо улыбнулся.
- Само собой. - Он указал на толстую повязку на боку. - Не понимаю, как какойто
жалкий нож мог сделать такое. Какой-то кошмар. Жутко. Странно.
- Баглос считает, там был яд зидов. У Д'Нателя была такая же рана.
Тенни как-то странно посмотрел на принца.
- Вы очень сильно помогли мне, сударь. Провели меня сквозь самое страшное.
Сложно вспомнить, как именно, - голос его дрогнул, - но я так благодарен вам.
Д'Натель молча склонил голову.
Кэт выказывала Тенни свое особое расположение. Она приносила ему еду и чистое
белье, болтала с ним, когда он просыпался, тихонько сидела рядом, когда он спал, и
сосредоточенно щупала его лоб, нет ли жара. Она ругала его, когда он слишком долго
оставался на ногах, требуя, чтобы Д'Натель или Баглос помогли ей уложить пациента в
постель, и держала его за руку, когда он засыпал, "чтобы господину не снились плохие
сны". В свою очередь, Тенни был пленен Кэт и зачарован ее своеобразным взглядом на
мир.
Но как бы быстро он ни поправлялся, я не могла строить предположений о том,
когда он будет в состоянии ехать. Должно быть, он почувствовал мое беспокойство в то
утро, когда я поделилась с ним догадкой, что путь к Воротам Изгнанников запечатлен на
той самой схеме, над которой мы с Кейроном бились больше года.
- Тогда ты должна ехать за ней.
- Как только...
Он приложил палец к моим губам.
- Нет. Как бы мне ни хотелось снова стать двадцатилетним, одного желания не
достаточно. Мы в Виндаме много говорили о чувстве реальности, и я помню одну
молодую особу, заявлявшую, что она совершенно не понимает, как люди отказываются
любить себя такими, какими их задумала природа. "Нужно радоваться мудрости
преклонного возраста, - говорила она, - ведь она гораздо важнее природной силы
юности".
- Нечего вспоминать юношеские глупости.
- Она была права. Пока вы путешествуете, я буду сидеть здесь. Тереза с Кэт
окончательно испортят меня. У меня будет еда, вино, изобилие книг и бумаги и
громадный запас чернил. О чем еще мечтать? Когда все прояснится, пошлите весточку
моему отцу. Недавнее доказательство моей смертности убедило меня, что я должен его
навестить. А потом я снова найду вас. И ни бог, ни демоны не остановят меня.
24
- ...Погиб уже десять месяцев назад. Наш единственный ребенок. Я должна
рассказать мужу. Прошу, ваша милость.
- Ты говоришь, муж служит в арсенале? - Стражник покосился на черную ленту у
меня на рукаве и понимающе кивнул. Судя по числу черных лент на рукавах жителей
Монтевиаля, каждый потерял на войне сына, брата или мужа.
- Да, сударь. Он ремесленник. С честью служит самому королю. А наш Тевано был
легионером, не просто солдатом. - Я разрыдалась и закрыла лицо передником, чтобы
юный стражник не заметил обмана. Один из его товарищей, человек средних лет с густой
рыжей бородой, внимательно смотрел на меня со своего поста с другой стороны
приземистой дворцовой башни.
- Ладно. Проходи. Но только до арсенала и сразу обратно.
Я поклонилась и быстро прошла под мрачной аркой ворот, старательно отворачивая
лицо от рыжебородого стражника. Может быть, не стоило входить через те же ворота,
через которые мы с Кейроном входили почти каждый день в течение двух лет.
Оказавшись за углом башни, я свернула с дорожки, ведущей к арсеналу, и
направилась в мастерские, которые Кейрон использовал для нужд Хранилища
Древностей. Первый раз за десять лет я приближалась к дворцу лейранских королей с
радостным, а не дурным предчувствием. Даже хлопающие на ветру алые знамена,
означающие, что Эвард дома, не могли заставить меня замедлить шаг, когда я ступила на
вымощенную кирпичом дорожку, отделяющую парадную часть дворца от хозяйственных
каменных построек.
Следующая задача - узнать, жив ли кто-нибудь из прежних работников
Хранилища. Все, кто работал с Кейроном, любили и уважали его, но их всех приговорили
к "очищению", дорогостоящему и унизительному обряду, и я сомневалась, что найду
здесь знакомых, тем более сочувствующих и незапуганных. Хуже того, когда я пересекла
посыпанный гравием двор, то обнаружила в мастерских Хранилища шумную ораву
потных скорняков.
- Чего тебе? - спросил бородатый работник, опуская свернутые в рулон шкуры на
землю в трех шагах от того места, где я застыла в смущении. Из этой темной вонючей
берлоги, где лупили молотками, резали, сшивали, выйдут горы седел, упряжи и сапог,
необходимых Эварду для войны с Искераном.
- Я принесла записку секретарю Хранилища Древностей, - сказала я. - И не
стала спрашивать, где оно находится. Потому что, когда я приходила с поручением в
последний раз, оно было здесь.
- Похоже, ты давненько приходила сюда или просто заблудилась. Я работаю здесь
уже восемь лет.
- Куда же они переехали? Моя хозяйка наверняка побьет меня, если я не передам
записку.
- Хранилище, говоришь? - Скорняк поскреб седую бороду. - Что-то незнакомое.
- Он задумался. Он понятия не имел, о чем я говорю.
- Там занимаются старьем, свезенным отовсюду: статуями, столами, доспехами,
инструментами, надгробиями и прочим.
- А... Вроде как военные трофеи?
- Да. Да, именно.
- Наверное, это те парни из подземелья.
- Подземелья?
- Ага. Так мы их прозвали. Сидят внизу, словно кроты. Обойдешь этот дом,
увидишь лестницу в подвал.
Спустись вниз, там покричи. Эти кроты, наверное, те, кто тебе нужен, - он
добродушно улыбнулся мне почти беззубым ртом, - если, конечно, не решишь, что
парни вроде нас все-таки получше.
Я улыбнулась мокрому от пота работнику.
- Не сегодня. Но если я найду того, кто мне нужен, значит, ты спас мою шкуру,
этого я не забуду.
- Отлично. - Он взвалил свою пахучую ношу на широкие плечи и вошел в
шумную мастерскую.
Когда я отыскала лестницу вниз, то увидела, что ступени ее засыпаны листьями,
ветками, обломками кирпичей, а дверь внизу лестницы выглядела так, словно ее ржавые
петли не смазывали со времен Освобождения. Я осторожно спустилась по крошащимся
ступеням, с трудом отворила тяжелую дверь и вошла.
При виде темного и пустого коридора все во мне сжалось. "Здесь нет демонов", -
говорила я себе, не вполне веря собственным словам. Единственным звуком, кроме звука
моих шагов, было равномерное постукивание, доносящееся из дальнего конца, уводящего
все ниже прохода. Я на цыпочках миновала черный провал, двигаясь к источнику звука.
Бледный свет лампы сочился из двери слева от меня. Постукивание прекратилось, и я
осторожно заглянула в дверной проем.
Темноволосый человек склонился над столом, заваленным инструментами,
засыпанным пылью и обломками камня. Небольшая комната была забита горами ящиков,
старыми книгами, кучами свернутых манускриптов, на полках теснились бутылки, банки,
тряпки, расписанные горшки и коробки всех форм и размеров. Облупившаяся картина
лежала на полу рядом с резной деревянной лошадкой, которой могло быть лет восемьсот.
Из Искерана, я знаю. Лошади были священными животными искерских богов. Человек за
столом поднял маленький молоточек и снова застучал.
- Прошу прощения, - произнесла я.
Он развернулся, со стуком уронив молоток. Небольшого роста, смуглый, с черными
кучерявыми волосами, лишь недавно начавшими седеть. Носом, ртом и узким
подбородком он смутно напоминал крысу.
- Расин!
Человек сощурился, нахмурясь.
- Кто здесь? Пожалуйста, выйдите на свет. Я не вижу в темноте, хотя те, кто выдает
мне ламповое масло, кажется, думают иначе.
Я вошла в комнату и тут вполне насладилась незабываемым ощущением - когда
мужчина при виде тебя падает замертво. "Когда-нибудь, - говорила я себе, обнюхивая
горшки Расина, в надежде найти воду или вино, - кто-нибудь будет приветствовать тебя
обыденным: "Привет, Сейри, как дела?" Я решила, что содержимое широкой зеленой
крынки не ядовито, и побрызгала из нее Расину в лицо. Потом опустилась на пол, пока он
бормотал что-то и мотал головой, хватаясь за ножку стола.
- Моя госпожа! Прошу прощения. Я... это же просто... Я не... Я думал... - Он
открывал и закрывал рот, словно рыба.
- Прости, что напугала тебя. Бояться нечего. Нет ничего противозаконного в том,
чтобы поговорить со мной. За меня поручился король, я не бежала.
- Нет. Нет. Я просто подумал...
- И я не привидение.
Он вытащил платок из кармана камзола и утер капли, стекающие по лицу.
- Просто от неожиданности. Изумления. Здесь так тихо. Никто не ходит. Все это
было так давно. Что привело вас сюда, моя госпожа?
- Я приехала в город, и мне интересно посмотреть, что стало с коллекциями. Я
рада, что они на твоем попечении.
Он густо покраснел.
- Ах, моя госпожа, назвать это попечением! Я остался один. Нет денег на то, что
мы делали когда-то, А коллекции... тю-тю! Полагаю, искерская кампания стоит
невероятно дорого. Все, что можно было продать, продали. Переплавили всю медь и все
серебро. Драгоценные камни выковыряли из всего, что только могли найти. Даже доспехи
и мечи забрали на вооружение или переплавку. Остались только камень и бумага, да и те
сильно пострадали после... - Он испуганно поднял на меня глаза.
- Да, о
...Закладка в соц.сетях
