Жанр: Фантастика
Сын авонара
...ал своего имени. Ты же помнишь, как нельзя
было пойти куда-нибудь и не встретить ни одного из "закадычных друзей" Танаджера.
Это правило работало даже в гнусных подземельях нашего гнусного правителя. Вместо
того чтобы отдать могильщикам, этот человек перенес нас двоих в дальний подвал. Он
делал для нас все, что мог, и сумел сообщить отцу...
- Танаджер! Он тоже?
Тенни отрицательно покачал головой.
- Сломать его было нелегко. Думаю, он был уже мертв. И уж точно умер задолго до
того, как за нами пришли люди отца. Я же по произволу каких-то безумных богов остался
жить.
- Так вот почему ваш отец отказался забирать тела. - Все эти годы я проклинала
старого барона за то, что он отрекся от своих мертвых сыновей.
- Стражник должен был отдать два тела, но отдал только одно. Прошли недели,
прежде чем я узнал все. Отец рассказал мне о смерти Кейрона. Он пытался выяснить, что
случилось с тобой. Ах, дражайшая Сейри, мы были уверены в твоей смерти. Отцу сказали,
что о тебе и о ребенке позаботились. Когда я выздоровел, то уехал сюда и больше уже не
оглядывался назад. Феррант слышал, что мой брат Эван два года назад погиб на войне, так
что отец теперь остался один. Но я не осмеливаюсь написать ему. Чтобы его защитить, я
тоже должен оставаться мертвым.
- Это твой выбор или его?
- Он думает, что его, и этого достаточно.
- Это верно, Тенни.
Он поднял глаза, его лицо прорезала кривоватая улыбка.
- Ты говоришь как Кейрон. "Каждый должен выбирать опасность по себе". Я не
думал об этом так... как о Пути дж'эттаннов.
Я похолодела. О чем думала я, повторяя подобную чушь?
- Это никак не связано с Путем дж'эттаннов. - Их Путь несет только смерть.
Напрасную, бессмысленную смерть. Нет никакой "следующей жизни", никакого лучшего
будущего, а для всех нас, кто остался, не будет отсрочки в расплате за подобный гнилой
идеализм.
Пока Баглос делил хлеб и яблоки, я рассказала Тенни об Анне и Ионе и о моей
жизни в последние десять лет. История вышла недлинной. Рассказывать было особенно не
о чем. Все мы валились с ног.
Всю ночь меня мучили страшные сны. Каждый раз, когда я просыпалась, я видела
Д'Нателя, стоящего в дверях хижины, в лунном свете его небритое лицо казалось жестким
и злым. Я проснулась снова, когда небо начало светлеть, принца не было на прежнем
месте. Должно быть, его наконец-то сморил сон. Но когда я перевернулась на другой бок,
в надежде устроиться поудобнее и поспать еще часок до восхода, я разглядела его. Он, не
сводя с меня глаз, сидел в тени.
17
Четвертый год правления короля Эварда
Кампания Эварда складывалась неудачно. В первый месяц четвертого года его
правления армия была разбита под самым Калламатом и отброшена в горы. Даже погода,
казалось, приняла сторону несчастных керотеан, жестокие зимние бури обрушились на
поредевшие лейранские войска. Пять тысяч солдат погибли от голода, потому что повозки
с продовольствием завязли в снегах. Еще пять тысяч замерзли, раненых бросали из-за
страха погони. Остатки лейранской армии притащились в Монтевиаль с началом зимы,
среди них был Эвард и его двор.
Барон Гесперид, молодой дворянин, потерявший на войне правую руку, публично
обвинил Эварда в неумении вести кампанию. Он намекнул, что король пообещал раздать
друзьям новые земли в Керотее до весеннего обложения налогами. Лишь вмешательство
Совета лордов спасло молодого барона от казни по обвинению в измене. Тогда Эвард
лишил его земель и титулов и изгнал из Лейрана на тридцать лет.
- Думаю, ему повезло, - заметил Мартин. - Он счастливее всех нас, кто менее
активно обличал эту беспримерную глупость. Не хотел бы я оказаться здесь, когда Эвард
станет выбирать себе козла отпущения. - Но разумеется, он оказался. Все мы оказались...
- Конечно, это все проклятые маги. Керотеей правят Жрецы варваров. Они
утверждают, что могут говорить со своими богами-конями, богами-лягушками или кем
там еще... Ты же знаешь, Сейри. Твой муж изучает все эти варварские штучки.
- Илеху - получеловек-полуволк. - Глупая гусыня! Я едва удержалась от того,
чтобы не ударить по стакану с вином, которым графиня размахивала перед моим лицом.
- Именно так, - продолжала она, обращаясь к трем женщинам, тупо
таращившимся на нее. - Дикари утверждают, что этот Илеху приказывает им уничтожать
детей, если они рождаются слабыми или с какими-нибудь недостатками. Я слышала, они
едят сердца несчастных крошек, как это делают маги. Какое счастье, что король Эвард
избежал их чар!
Да, Кейрон рассказывал мне о керотеанах. Они считали, что их жестокая традиция
была милосердием для тех, кому приходилось выживать в суровых условиях горного
королевства. Но лейране никогда этого не поймут, а все непонятное для них было окутано
завесой зла, которого их приучили бояться, а пуще всего - магии.
- Я слышала... - вздрогнула похожая на воробья баронесса слева от меня,
прижимая ко рту тонкие пальцы. - Я слышала, они снова появились среди нас, -
прошептала она. - Маги...
- Прошу прощения, - перебила я. - Кажется, мой муж готов идти. Чудный вечер,
графиня. Кейрон в восторге от тех экспонатов, которые вы дарите собранию древностей.
- Я просто не понимаю, как такой благородный человек, как ваш Кейрон, может
восторгаться подобным хламом, но я сказала Фенизу, что больше не потерплю всего этого
в доме. Что, если вещи заговорены? Мои собаки ведут себя как-то странно в последнее
время...
Сразу после изгнания Гесперида поползли слухи, что керотеане добились победы с
помощью магии. В следующие дни нельзя было выйти на улицу, чтобы не услышать
разговоров о керотеанских жрецах и их дьявольских кознях. Уцелевшие в походе
божились, что в горах появились снежные чудища, которые похищали припасы и
уничтожали их товарищей. Морозные призраки водили лейран по бескрайним
заснеженным долинам, заклинания лишали воинов силы, заставляя их ложиться на снег и
лежать, замерзая. Любая неудача того зимнего похода была вызвана дьявольским
вмешательством.
Я приходила в исступление от этого... и от Кейрона, который пытался успокоить
меня.
- Ну же, я еще меньше похож на керотеанца, чем сам Эвард, к тому же я ненавижу
зимние поездки.
Это меня не радовало.
- Иди ко мне. - Он обнял меня. - Я буду осторожен. Обещаю.
В один из таких приступов, когда он пытался утешить меня пустыми обещаниями, я
наконец рассказала ему, как убила в Тредингхолле человека.
- Я сделаю это снова, чтобы защитить тебя, - заявила я. - Но сейчас я не вижу,
кто крадется у тебя за спиной, и это доводит меня до безумия. Как ты можешь так жить?
Ты должен нести ответственность за себя самого.
Он не рассердился за то, что я сделала. Не ощутил ко мне отвращения, чего я так
боялась все это время. Был в ужасе? Да! Он не заметил падения того человека. Горевал?
Да! Потому что мне пришлось пойти на такой поступок, а потом молчать о нем, неся всю
тяжесть содеянного на своих плечах. Но мое обвинение в безответственности сильно
задело его. Он стоял у садовой калитки, припорошенной снегом, и его лицо было бледно,
как падающие хлопья.
- Я не могу указывать тебе, как следует жить, Сейри, - произнес он после долгого
молчания. - Ты та, кто ты есть, и не мне тебя менять. Твоя любовь, твоя доброта, твоя
храбрость - счастье моей жизни. То, о чем ты рассказала мне, ничего не добавляет к
тому, что я знаю и ценю все эти годы. Но мое призвание, мои силы требуют от меня
иного. Звезды ночи, неужели ты думаешь, это просто?
Я прислушивалась только к своим страхам, а не его.
- Иногда легче не бороться. Следовать правилам, позволить старшим принимать
решение за тебя, позволить совершиться ужасному, говоря, что это для будущего блага.
- Иногда борьба уничтожает то, за что ты борешься. Меня бесил этот спор.
- Это еще одна возможность потерять тебя, и мне невыносима такая мысль.
Я снова была в его объятиях, он гладил меня по волосам, опять обещая соблюдать
осторожность. Но ничего не изменилось.
То ли отвечая на мои мольбы, то ли прислушиваясь к собственным ощущениям,
Кейрон держался ближе к дому, по мере того как дни становились короче, и
путешествовал только по подвалам сокровищницы. Мы больше не упражнялись в
мысленной речи. Он сказал, что подобные опасные занятия лучше оставить до менее
суровых времен.
После того как несколько валлеорцев были арестованы и казнены за шпионаж в
пользу керотеанских магов, Кейрон сказал, что не станет больше заниматься магией и
говорить о ней даже со мной.
- Привычки, - сказал он, опускаясь на колени перед камином и сжигая перевод
дневника Автора вместе с глоссарием и другими записями. - Они ключ к спасению. Если
ты привыкнешь молчать о магии, слова не смогут выдать тебя. Если ты заставишь себя
забыть все, что знал о ней, тогда ты не выдашь себя в разговоре. - Он своими пальцами
растянул мой рот в улыбку. - Я жил слишком вольготно, расслабленно, но я смогу снова
выстроить стену. Нужно только поработать над этим, и я так и сделаю. Никто ничего не
узнает.
Когда его охватывал жар, требующий применения его способностей, он отправлялся
на верховую прогулку или изнурял себя работой, стараясь не попадаться мне на глаза,
пока не уймет жжение.
Я хотела отказаться от всех приглашений в свет, но Кейрон напомнил мне, что
внезапная перемена в чьих-то привычках привлекает ненужное внимание. У нас не было
причин думать, что Кейрона в чем-то подозревают. Но он ни за что не сжег бы перевод,
если бы не был уверен. Я думала потом, что, если бы мы смогли покинуть Монтевиаль...
Уехать прочь... куда угодно.
В середине зимы подошло время традиционных праздников. Во время долгих и
сложных храмовых служб, призванных смягчить и умилостивить святого Джеррата, чьи
бури так сильно потрепали наши войска, жрецы напоминали нам о Первой Долгой Ночи,
когда Арот лежал тяжелораненый. Музыка, пища и общество людей развели отчаяние
бога, подготовили его к битве с порождениями хаоса, состоявшейся в начале нового года.
Поэтому Эвард приказал своим придворным праздновать от души, доказывая простому
народу, что дух Лей-рана не подавлен противоестественными способностями врага. И
ночь за ночью знатные дамы изысканно наряжались, судорожно хохотали над шутками,
лишенными юмора. Мужчины разыгрывали из себя шутов, слишком много пили и
слишком громко говорили о славных подвигах.
За пару недель до Долгой Ночи нас с Кейроном пригласили на музыкальный вечер в
доме сэра Джеффри Ларрео, управляющего, который когда-то предложил Кейрону
заняться коллекциями древностей. Я не находила предлога, чтобы отклонить
приглашение. Вечер должен был посетить Эвард, дабы выразить свою благосклонность
сэру Джеффри, и предполагалось, что все придворные обязаны быть.
Сэр Джеффри приходился дальним родственником покойному королю Геврону, но у
него не было собственных земель. Он был добродушный человек, холостяк, помешанный
на птицах и прочих деликатных материях. Эвард публично насмехался над ним и вовсе не
обращал бы на него внимания, если бы семья Геврона не любила сэра Джеффри так
сильно.
- Может быть, лучше извиниться перед сэром Джеффри, - произнес Кейрон,
ожидая меня той ночью на нижней площадке лестницы.
У меня в тот сезон было новое платье, не соответствующее фривольной моде двора,
а призванное скрыть изменения, произошедшие с моей фигурой, заметные, впрочем,
скорее мне, чем окружающим. Платье было из темно-зеленого шелка, с низким вырезом и
завышенной талией, свободно спускающееся до самого пола. Нижняя юбка, узкая полоска
которой показывалась из-под подола, была сшита из зеленой парчи еще более темного
оттенка. Волосы заплетены в свободную косу, спускающуюся до середины спины, и моим
единственным украшением был золотой медальон с выгравированной на нем розой.
- Что, я уже слишком страшная, чтобы показываться со мной на публике? Пройдет
еще несколько недель, и ты даже не посмотришь на меня!
Он взял меня за руку, когда я сходила с последних ступеней.
- Напротив, мне просто не хочется делиться с другими такой красотой.
- Интересно, станешь ли ты говорить мне комплименты годика через два или же
льстивые слова заканчиваются так же быстро, как утекает время?
- Между нами одна лишь правда. - Что ж, это было единственным
положительным моментом в последнем споре. Убийство в Тредингхолле мучило меня
больше, чем я хотела.
- И не только правда, - возразила я, обвивая руками его шею. - Юный Коннор
Мартин Гервез занимает у нас все более весомое положение!
Кейрон откинул голову и засмеялся.
- Я с каждым разом завидую ему все сильнее!
- А знаешь, ты и сам выглядишь чудесно, - продолжала я, когда Жуберт объявил о
прибытии нанятого экипажа и Кейрон помог мне накинуть плащ. Он был в простой
рубахе из тонкого белого батиста, с длинными рукавами и застегнутой под самое горло по
валлеорской моде. Никаких широких атласных штанов, пышных воротников, парчовых
рукавов с разрезами, как носили придворные Эварда, а только простые, хорошо пошитые
брюки и черный бархатный камзол с серебряной вышивкой. Темные волосы откинуты со
лба, глубоко посаженные глаза и высокие скулы. Мне нравилось, что он всегда был чисто
выбрит, наперекор заведенной Эвардом моде носить короткие бородки и тонкие усики.
Жуберт открыл дверь. Кейрон надел плащ, застегивающийся на плече.
- Мне это безразлично, но я рад, что тебе нравится. - Галантно поклонившись, он
поцеловал мне руку и повел в темную зимнюю ночь.
Сэр Джеффри часто устраивал в своем городском доме музыкальные вечера,
приглашая избранных знакомых послушать певца, инструменталиста или ансамбль. У
него был хороший слух, и быть приглашенным в качестве исполнителя на вечере сэра
Джеффри означало для музыканта снискать прекрасную репутацию. Музыка и
театральные представления были новой модой в Лейране - Мартин смеялся, что все это
его рук дело, - и лишь немногие могли самостоятельно оценить мастерство исполнителя.
В ту ночь один экипаж за другим доставлял своих элегантных седоков к дверям сэра
Джеффри.
- Он, должно быть, пригласил половину двора, - произнесла я, опасаясь жары и
давки.
- Все знают, что здесь будет король.
- Интересно, он явится убедиться, что все празднуют весело, как он велел?
Когда о нашем прибытии объявили и провели в музыкальный салон, больше двухсот
гостей уже сидели на красном бархате стульев с раззолоченными спинками. С ароматами
дорогих духов смешивались запахи сосны, лавра и садового бальзамина, букеты из
которых стояли в огромных вазах во всех углах и нишах. Дом был залит светом свечей.
Слуги в золотых ливреях сновали с винами и дополнительными стульями, бриллианты
дам и ножны кавалеров сверкали.
В боковые двери входили все новые гости. Девушка в белом платье остановилась на
островке алого ковра в одном конце музыкального салона и теперь, ломая пальцы, бросала
беспокойные взгляды в противоположный конец комнаты на все еще закрытые главные
двери. Когда мы уселись, к ней присоединились молодой человек с арфой и невероятных
размеров мужчина с флейтой, который взгромоздил свою тушу на смехотворно хрупкий
стульчик. Ансамбль выглядел обескураживающе.
Вечер не начнется, пока не прибудет король. Сэр Джеффри сновал между гостями,
шутками скрашивая ожидание.
- Стоит того, вы услышите, - говорил он. - А ее я подобрал в Валлеоре. Какая
находка! Она была фавориткой валлеорского купца, пока на него прошлым летом во
время землетрясения не рухнул собственный дворец.
Кейрон ерзал на стуле, глядя вперед через головы. Я чувствовала, как напряглась его
рука, но прежде чем успела спросить, двойные двери распахнулись и в комнату шагнул
королевский герольд. Все встали.
- Его величество король Эвард, правитель Лейрана и Валлеора, протектор Керотеи.
Эвард вошел в комнату. Короткий красный плащ, подбитый горностаем, подхватил
один из камердинеров, под плащом оказался расшитый золотом камзол, кружева
спускались на широкие штаны из золотой парчи. Красная с золотом шелковая рубаха
выбивалась из-под камзола на запястьях и на груди складками, широкий отложной
воротник был усыпан сапфирами и рубинами. Как и все дамы, я склонила голову и
опустилась в реверансе, когда он проходил. Кейрон и остальные мужчины застыли в
поклоне. Светлые волосы Эварда, как и раньше, в беспорядке падали на лоб, но суровые
серые глаза смотрели неуверенно, пока взволнованный сэр Джеффри подводил короля к
месту в переднем ряду.
Королевы не было. Но были Томас с Дарзидом и еще два десятка сопровождающих.
Я не видела Томаса со времен свадьбы Эварда, хотя слышала, что он женился на
семнадцатилетней дочери королевского канцлера. Он казался таким же напряженным и
обеспокоенным, как и его царственный господин, но выглядел хорошо, очевидно,
керотеанская кампания не повредила ему.
Лишь Дарзид казался раскрепощенным. Он шел по проходу, приветствуя всех
знатных дворян, словно и сам был герцогом, шептал что-то на ушко дамам, обменивался
улыбками и перебрасывался словами с господами. Его поведение напомнило мне о
недавнем высказывании Мартина: "Такое впечатление, что в наши дни, стоит сдвинуть
любой лежачий камень лейранского общества, как оттуда выскочит Дарзид. И я
сомневаюсь, что в этом ему помогает твой брат". Я жалела, что мы пришли.
Концерт начался, и на время короли, политика, Дарзид, упоминания о валлеорском
землетрясении были забыты. Музыка была великолепна. В самом деле находка.
Беспокойство девушки прошло с первой серебристой нотой флейты, и когда она ответила
инструменту собственным ясным голосом, я уже не могла их различить. Но когда она
начала вести мелодию, стало очевидно, что инструменту не сравниться с ее чистым
голосом. Она пела песню о бессмертной любви, вполне банальную песню, но когда она
замолкла, в зале едва ли осталась пара неувлажнившихся глаз. В следующий час тревоги
прошлых недель были забыты, почтенное собрание затаило дыхание. Как говорила
наставница Кейрона, у природы много чудес, которые не может превзойти магия.
Кейрон был захвачен музыкой, по его лицу я поняла, что он впитывает в себя
красоту, которую однажды снова облечет в силу. Но когда музыка закончилась и гости
поднялись и направились к гостиной, где ждал накрытый стол, он прошептал мне на ухо:
- Девушка узнала меня.
Страх сжал мое сердце ледяными пальцами.
- Тогда нам надо идти.
Кейрон кивнул. Его лицо было спокойно, но он крепко держал меня за руку,
пробиваясь через идущий в противоположную сторону людской поток к дверям.
Знакомые пытались остановить нас, но я жаловалась на боль в животе, объясняя причины
столь раннего ухода. Четверть часа - и мы почти вырвались, но когда мы были уже у
дверей, ведущих в прихожую, сэр Джеффри замахал рукой и окликнул нас.
- Кейрон, мальчик мой, куда ты? О тебе спрашивал его величество. - Пожилой
джентльмен прорвался через живое море и положил руку Кейрону на плечо. - Я
поинтересовался, как он находит Дорианский монолит, стоящий на входе в королевские
покои, и он спросил, не новый ли хранитель его выбирал? Я ответил, либо хранитель,
либо его супруга, и он сказал, что хотел бы воспользоваться возможностью выразить свою
признательность.
- А я как раз собрался везти Сейри домой, - ответил Кейрон. - Ей сегодня
немного нездоровится.
- Но ты, конечно, не откажешь его величеству в просьбе. Может быть, госпожа
немного полежит в спальне для гостей. Или я найду кого-нибудь, чтобы сопроводить ее
домой.
Кейрон вопросительно поглядел на меня.
Был возможен лишь один ответ.
- Я подожду вместе с Кейроном, сэр Джеффри. Может быть, это поможет
сократить формальности. Вечер был исключительный.
- Да, не правда ли? Мизара станет самой яркой звездой в созвездии певиц. - Он
обнял Кейрона за плечи и согнул руку кренделем, приглашая меня опереться на нее. -
Идемте же. Эта встреча может чудесным образом помочь нам. Я опасался, что военные
события повлияют на дальнейшее финансирование наших раскопок, но если его
величество лично проявил интерес...
Придворные окружили Эварда в гостиной, он стоял у розового мраморного камина,
покрытого изображениями дельфинов. Над камином раскинулась огромная фреска,
изображающая обнаженного Джеррата, сжимающего молнию, вокруг бога бушевали
волны, теснились морские чудища и разбитые бурей корабли. Пока сэр Джеффри
расчищал путь через блистательное общество, словно один из храбрых кораблей с фрески,
Кейрон ободряюще улыбнулся мне. "Все будет хорошо", - говорила его улыбка.
Я ему не поверила.
Король постукивал об пол башмаком, глядя куда угодно, но только не на
собеседницу, костлявую матрону, расписывающую добродетели своего долговязого
отпрыска, который действительно уже достиг возраста посвящения в рыцари. Эвард,
кажется, постарел с того времени, когда я видела его в последний раз, его серые глаза
сделались жестче, лицо осунулось, даже светлая бородка заострилась и потеряла мягкость.
Наверное, жизнь складывалась не так, как он надеялся.
Мой брат стоял рядом с Эвардом, не обращая на меня ни малейшего внимания.
Можно подумать, что ему снова семь и таким образом он силится выказать свое
неудовольствие. Он тоже выглядел старше, чем в нашу последнюю встречу. Я до сих пор
сожалела о разрыве с ним. Кейрон стоял рядом, сжимая мою руку.
Сэр Джеффри быстро отодвинул в сторону преданную мать и ее сынка с
вытаращенными глазами.
- Ваше величество, позвольте представить Королевского Хранителя Древностей...
- Я уверен, ваша супруга рассказывала вам о нашем долгом и... задушевном
знакомстве. - Эвард едва глядел на Кейрона, вообще не обращая внимания на слова сэра
Джеффри. Все его внимание досталось мне.
- Какая честь, ваше величество. - Эвард поманил пальцем, и Кейрон поднялся с
колена. - Моя жена действительно рассказывала мне, что в юности имела счастье
дружить с вами.
Мне пришлось улыбнуться. Эта встреча затеяна просто из любопытства или же
Эвард надеется посеять между нами недоверие?
- Вы, кажется, не были представлены ее брату, герцогу Комигора. Томас, ты
знаком с избранным сестрой супругом и повелителем?
- Нет, сир. - Томас окинул Кейрона взглядом. Его губы слегка искривились.
Кейрон поклонился, но не получил ответа на свой поклон. Томас кивнул головой на
своего заместителя: - Мой помощник, капитан Дарзид.
- Польщен. - Дарзид радостно улыбнулся, кланяясь мне, и удивительно подружески
протянул Кейрону руку. Кейрон, разумеется, не мог отказаться, и они пожали
друг другу руки. Дарзид разглядывал его просто с неприличным любопытством. Когда он
наконец отпустил руку Кейрона, то улыбнулся мне самой обворожительной улыбкой.
- Прошу прощения, я не могу остаться, - сказал он. - Дела зовут.
Он ловко опустился на колено перед Эвардом, поклонился Томасу, склонился ко
мне, произнося отнюдь не тихим шепотом:
- Надеюсь, у нас еще будет время поговорить о моих снах, моя госпожа. Сегодня
уже слишком поздно. - Он поклонился мне и ушел.
Сэр Джеффри, вежливо не замечая создавшейся неловкости, напомнил Эварду о том,
что его заинтересовало.
- Ах, да. Монолит. Интересный выбор для охраны входа в королевское крыло. -
Его равнодушие к предметам искусства было очевидно.
- Таково было его назначение в Дорианской Империи, ваше величество, - пояснил
Кейрон. - Кажется, там он на своем месте.
- Да, в самый раз. - Эвард взял меня за подбородок двумя пальцами. - Вы
поразительно хорошо выглядите, сударыня. Городская жизнь идет вам на пользу. Нужно
выбрать время в череде праздников и вместе пообедать.
Я опустилась в реверансе, высвободив лицо из его хватки.
- Благодарю вас, ваше величество. Мы с мужем почтем за великую честь отобедать
с вами. Желаем вам и королеве веселого Сейля. "Вот тебе, хитрый дьявол. В эту игру
могут играть и двое".
Я уже начала думать, что все обойдется, раз Дарзид ушел, Томас пребывает в
рассеянности, а Эварда уже вовлекла в разговор хихикающая молодая особа, которая,
кажется, была бы на седьмом небе от счастья, если бы король взял за подбородок ее. Но
прежде чем мы смогли уйти, к нам снова пробился сэр Джеффри, ведя за собой кого-то
еще.
- Кейрон, леди Сериана, не уходите. Ваше величество, позвольте представить
звезду нашего вечера, Мизару, Валлеорского Жаворонка!
Кейрон быстро скользнул за мою спину, словно освобождая место певице.
Девушка пала ниц по валлеорской традиции, в Лейране так делали только кающиеся
грешники: стоя на коленях, раскинув в стороны руки, касаясь лбом пола. Эвард
нахмурился и махнул одному из камердинеров, чтобы тот поднял ее.
- К чему раскаиваться за то, что мы сегодня слышали? - произнес он. - А теперь
прошу извинить нас. Нас ждут другие дела.
Гости начали кланяться, когда Эвард пошел в гостиную, где ждал ужин. Мы были
почти свободны. Но когда все уже поднимались с колен, певица оказалась лицом к лицу с
Кейроном.
- Ми Диспоре! - воскликнула она. Упав на колени, она схватила руку Кейрона и
поцеловала ее.
Эвард обернулся, услышав ее возглас, и увидел, что она делает.
- Что такое? - спросил он, глядя через плечо. Мизара с залитым слезами лицом
заговорила на ломаном лейранском.
- Это Диспоре, ваше величество, спасающая рука. Вся моя семья погибла во время
землетрясения, дома рушились. А он копал... без устали... всю ночь. Оттаскивал камни,
забирался в крошечные лазы, земля содрогалась, еще и еще, и мы думали, он тоже погиб.
Прошло много времени. Но он принес их, одного за другим: моего отца, мать, Лено, Ясро,
Тегро, Нисту. Все живы. Пять дней лежали они под камнями, ваше величество.
Сэр Джеффри наклонился к Эварду.
- Кейрон был в Ксереме, изучал древнее захоронение и сам пострадал в
землетрясении.
- Я в вечном долгу перед вами, ми Диспоре. Что мне сделать для вас? -
продолжала певица.
Кейрон негромко заговорил, глядя только на девушку.
- Все, кто еще держался на ногах и мог таскать камни, делали то же самое.
"Придержи же язык, глупая девчонка", - молила я. Но она не унималась.
- Но не так, как вы. Вы всюду приносили с собой надежду. Я искала вас, чтобы вы
спасли мою семью, потому что я знала о вас. Все знали. Это было чудо... Диспоре.
Эвард ее перебил. Он сделал рукой отпускающий жест, развернулся на каб
...Закладка в соц.сетях
